Когда цветёт сирень

Что может быть нуднее государственного собрания? Вот и Юлий не мог ответить на этот вопрос. После недавнего визита Бахта он и днём, и ночью составлял план подготовки к возможному военному конфликту. Под видом послевоенных реформ этот план направили в сенат.

Сенат существовал ещё от самого сотворения Сарагон и даже до появления Шиневских. Это был один из важнейших органов власти. В него входили только лучшие из лучших. На собраниях решались важные вопросы государства. В бесконечных спорах и криках рождалась истина. Так было поначалу.

Чем дольше правили Шиневские, тем меньше прав было у сената. У этого было простое объяснение: чем ближе сенаторы и советники приближались к власти, тем сильнее она сводила их с ума. Стала развиваться коррупция. Множество золота оседало в карманах сенаторов. Шиневских, как владельцев казны, это не устраивало. Год за годом велась охота на казнокрадов. С каждым пойманным за руку сенатором вводились новые ограничения для остальных. Так при правлении Юлия у сената была лишь капля от былой власти, но всё же она была.

Большие реформы, которые планировались Юлием, должен одобрить сенат. И в этом заключалась проблема. Больше половины советников были явно не в восторге от кандидатуры Юлия на троне, и, очень вероятно, если бы кто-то из братьев был жив, его бы и на миллиметр не подпустили к короне. Уж больно честным и правдолюбивым был новый князь.

Особенно сильно кипела ненависть в сердце у принцепса Августа Суллы. Старый сенатор провёл на своём посту чуть меньше ста лет. Начинал свой путь с писаря на заседаниях. И постепенно, путём разных махинаций, поднимался вверх, пока не получил высший титул принцепса. Во дворце его называли «вторым князем» , ведь именно он решал, кто туда войдёт, кому дадут какую должность в сенате, и даже кто навсегда покинет этот мир. В его руках хранилась неимоверная власть. Только князь был выше него и Господь. Августу это не нравилось.

Все знали об амбициях старого сенатора. Юлий в том числе. Он знал, что именно Сулла виноват в смерти всей его семьи на войне и в войне в целом. Знал и всячески старался действовать в обход могучего принцепса. Это была игра разумов. Поставить свою фигуру на доске так, чтобы противнику не оставалось ничего, кроме как молить о пощаде.

Август тоже не сидел без дела и занимался ухудшением репутации своего князя. У него на пути стояла непроходимая крепость - Бахт Соловьёв. Что только не пытался Сулла с ним сделать. Даже умудрился отправить в самую горячую точку на поле боя, но тот выжил. И мало того, принёс победу на своих руках, даровав все лавры Юлию. Он всегда выходил из самых смертельных и запутанных лабиринтов, построенных Августом, и этим очень сильно раздражал... и мешал.

В курии царил крик. Все метались из стороны в сторону, горячо обсуждая последние новости. Большое чашеподобное помещение с трудом вмещало всех сенаторов. Они бегали от одного места к другому, копошились, словно мерзкие насекомые над гниющим фруктом. Только Юлий спокойно сидел на сцене, перелистывая документы. На миг его глаза поднялись вверх и встретились с холодным взглядом Августа. Он стоял на ступеньках между третьим и четвёртым этажом. Как ядовитая змея, замершая в ожидании подходящего момента.

- Тишина в зале! – крикнул Мирон, голос Юлия на таких собраниях. – У нас сегодня очень много вопросов на рассмотрении. Я прошу Вас всех сосредоточиться над их решением. Прочие вещи можно обсудить за пределами курии, господа!

Еще какое-то время было шумно. Сенаторы расседались по своих местах, недовольно ворча. Юлий осматривал всех присутствующих. Все сенаторы носили специальную мантию, свидетельствующую об их статусе и месте в сенате. Среди всех особенно выделялась ярко-алая мантия Августа. Многие из присутствующих всю жизнь стремятся её получить. Их не останавливает даже возможность преждевременной кончины, а это происходит довольно часто.

Мирон прочистил горло и взял пару листков, которые ему протягивал Юлий. Бегло окинув взглядом написанное, он начал свою речь:

- Властью данной мне Его Княжеским Ликом Юлием Октавианом Шиневским, начинаю собрание в лице голоса нашего великого князя, – Мирон тихо вздохнул и начал читать: – Итак. Мы все здесь сегодня собрались с благой целью: восстановить все, что ранее было разрушено враждебными к нам иксидами. Очень много времени Его Княжеское Благородие размышлял над тем, как это сделать. Были даже предприняты некоторые попытки, как нам всем сейчас известно, весьма неудачные. Из этого исходит, что большие проблемы требуют ещё больших решений. Основываясь на этом, был составлен свод реформ, которые Его Княжеское Благородие желает запустить. Реформы довольно масштабны, и запустить их без одобрения великого и мудрейшего, – на этом слове Мирон еле заметно улыбнулся, – сената. Каждому из вас накануне была прислана копия для ознакомления. Мы, в лице великого князя и его скромного голоса, желаем услышать Ваше мнение.

Тонкий барьер тишины лопнул в то же мгновение. Сенаторы стали громко шептаться друг с другом. Никто не решался взять слово, но исходя из услышанного, с реформами они были не согласны.

- Могу ли я взять слово?– Август встал со своего места, заставив одним лишь взглядом замолчать всёживое вокруг себя.

Юлий вежливо улыбнулся и почтительно махнул рукой, давая понять, чтобы тот продолжал. Что он ещё мог ответить? «Нет, только не Вы! Вы мне не нравитесь!»? Вести разговор с Августом было крайне изнуряющим делом. Чем-то похоже на заграничную игру в морской бой.

- Я не так давно прочёл ваше творение. Это весьма интересные решения, которые я, к сожалению, не представляю, как можно осуществить, – мимо.

Юлий взял чистый лист бумаги, ровным почерком с завитушками вывел свой ответ, после чего направил его Мирону.

- Его Княжеское Благородие интересуется, что же Вам показалось столь невыполнимым?

- Всё. От начала и до конца. Взять для примера земельную реформу: Вы забираете землю у обычных граждан, чтобы отдать её нищим нахлебникам. Это террор в сторону простого народа! Вы желаете стать как Сиэль Шиневский? Тиран, незаконно поднявшийся на престол благодаря сестре куртизанке! Впрочем, у вас есть нечто общее, – ранил.

Юлий прикусил губу. Нужно держаться. Нельзя впадать в ярость перед этой кучкой стервятников. Он передал Мирону новый листок.

- Его Княжеское Благородие в корне с Вами не согласен. Земли будут забираться не у всех, а только у тех, кто превышает указанный в тексте лимит. Оставшихся земель вполне хватит для домашнего использования. А остатки будут преданы не как Вы выразились «нищим нахлебникам», а таким же гражданам княжества, как и Вы, – ранил. – И эти граждане, жившие до начала войны на севере, были многопочитаемыми фермерами, кормящими таких сенаторов, как Вы, – ранил.

- Что же многоуважаемый князь имеет под этим снисходительным «как Вы»? Такие, как я, думают лишь о благополучии своих граждан, о чём Вы регулярно забываете, – ранил.

- Его Княжеское Благородие утверждает, что земли будут изыматься по его подсчётам только у зажиточного слоя населения. В том числе и сенаторов - таких, как Вы. И под «как Вы» наш князь подразумевает грязных взяточников, думающих лишь о своём благополучии, – ранил.

Мирон остановился и нервно глотнул. Его ошарашенные глаза метались между Юлием и Августом. Для него, и не только для него, подобные речи от князя были чем-то вроде пришествия Девы Марии. По курии поползла волна шёпота. Август ухмыльнулся, смотря прямо в глаза своего соперника.

- Если судить весь мир по себе, всегда кажется, что всё имеет дурной запах. В такие моменты следует принюхаться к себе, мой князь, – ранил.

Юлий наклонил голову набок. Этот спор можно продолжать бесконечно, а толку с этого не будет никакого, но назад отступать было уже поздно. Капля чернил плюхнулась на лист, оставив большую кляксу. Не было времени раздумывать над ответом.

- Наш князь просит сказать, что... - Мирон испугано взвизгнул, – Вы уверены, что хотите это сказать?

Шиневский одобрительно кивнул и показал жест, настаивающий на ускорении Мирона. Тот протёр пот со лба и непривычно тихо для себя прочитал:

- Наш князь написал, что если Господина Августа не устраивает свод реформ, он может за него не голосовать, и это же касается остальных советников. Но Вам стоит учитывать, что эти реформы наш уважаемый князь проведёт и без согласия с Вашей стороны. Просто сегодняшним собранием он хотел отдать дань уважения сенату и услышать Ваше мнение. Он его услышал и продолжит двигаться по своему пути, – убил.

Август поднял голову и горделиво посмотрел на князя. Заявление Юлия вызвало настоящий переполох. Сенаторы, как разъярённые обезьяны, прыгали по курии, крича в возмущении. Множественные ругательства в свою сторону Юлий пропускал мимо ушей. Голова гудела от всех этих криков, и он слегка потёр лоб под рогом.

Количество рогов – примета древнего рода и статуса. Бежавших ангелов с Эдема клеймили рогами и тонким крысиным хвостом. Так у Юлия было целых пять небольших рожков, от силы сантиметров пять, и два больших бараньих рога по бокам. Семь рогов может быть лишь у древнейших родов, и этим стоило гордиться. Но Юлию рога приносили больше дискомфорта, чем гордости. Иногда его брала зависть, когда он видел безрогого Бахта. Насколько легко ему живётся без них? Впрочем, у цыган есть свои проблемы. Например, даже спустя пять сотен лет их не допускают к сенату и на шаг.

- Как немой бастард смеет ставить под сомнение нашу власть?

- Да этой тухлой рыбы и в проекте не было, когда я пришёл в сенат!

- Он даже меча в руках держать не может!

- Какой он князь, если у него даже наследника нет? Может, он не только немой, но ещё и баба?

Как курицы в курятнике. Юлий посидел ещё ради приличия пару минут, а затем дал Мирону отмашку, чтобы он заканчивал это представление.

На улице вечерело. Город постепенно уходил под власть матери-ночи. Питьевые фонтанчики мирно журчали по краям улиц. После собрания вода казалась сладкой. Прохладная жидкость приятно обволакивала сухое от переживаний горло.

- Мой князь!

К Юлию подбежал запыхавшийся Мирон. С его лба ручейками стекал пот. В курии было непомерно жарко. Шиневскому даже показалось, что парнишка вот-вот упадёт в обморок.

- Вы сегодня просто размазали этого наглого старика! У него даже дар речи пропал! Поднял голову, как петух, и кудах-тах-тах... - Мирон стал имитировать поведение курицы, согнув руки, как крылья.

Юлий улыбнулся. Он погладил слугу по голове и вывел на бумаге:

«Даже петух больно клюётся. Будь тише.»

Мирон смиренно подчинился приказу, но как только они отошли на три квартала от курии, снова начал насмехаться над кричащими сенаторами. Юлий лишь улыбался. И почему именно он притягивает к себе любителей поговорить. Эмоционально поговорить.

Мирон был воспитанником второго старшего брата и по совместительству оруженосцем. Его родители погибли в пожаре, и тогда маленького мальчика приютила княжеская семья. Мирон просто обожал и боготворил Клавдия, своего спасителя, и повсюду таскался следом. Все дети его любили. В одном страшном бою, когда иксидская армия напала на лагерь Клавдия, Мирону прилетела стрела в ногу, и с тех пор он немного прихрамывал. В той же битве не стало и дорогого брата. Его голову без глаз и языка доставили прямиком во дворец. Бедную беременную жену Клавдия схватил удар, и та умерла, так и не родив наследника.

Юлий безумно скучал по Клавдию, который был чем-то похож на Бахта: весёлый, громкий, любил рассказывать различные истории. Юлий до сих пор так и не понял, прочитал он их где-то или придумывал на ходу. Может, поэтому он так привязался к этому своевольному цыгану?

Сердце обливалось кровью от одного воспоминания о Клавдие. А как же дорогие Марк и Люциус? Строгий и нелюдимый Марк был весьма пугающим, но мягкосердечным. Это качество его и погубило: на переговорах его зарезал собственноручно князь Иксид. Люциус был младшим из старших братьев. Он соединял в себе качества как Клавдия, так и Марка, но главным его отличием стал непомерно долгий язык. Люц мог говорить целый день, ни разу не повторившись. Этот же язык приехал во дворец первее брата после его кончины. После этого матушка не выдержала. Их хоронили вдвоём.

Пусть в семье Шиневских были и не самые тёплые отношения, но это не отменяло их родства. Друг за друга они были готовы на всё. В том числе и умереть. Горько было осознавать, что Юлий был последним из своей семьи. Но печали не было места в его душе. После восхождения на престол, когда корона коснулась его головы, он поклялся наказать виновных. Даже если на это уйдёт вся его жизнь. И начать следовало с Августа Сулла, принцепса Центрального Сарагонского Сената.

- Мой князь, Вы не идёте к карете?

Юлий показал в сторону центральной площади. Мирон остановился и спросил:

- Вы хотите на центральную площадь? – после утвердительного кивка он сложил руки на груди. – Туда целых пол часа ходу! Пожалейте мои несчастные ножки! Давайте поедем на карете!

Юлий пожал плечами и пошёл дальше. Мирон сначала стоял и возмущался, но поняв, что князь непреклонен, пошёл следом.

Все улицы, от самой большой до самой маленькой, готовились к шабашу. Шабаш – традиционный цыганский праздник за барьером. Он появился в Сарагонах вместе с ними. Каждый год в начале осеннего сезона цыгане со всех уголочков их необъятной страны собирались в столице. От ужина и до полуночи они пели и плясали вокруг кострищ, бросали в них старые, ненужные вещи и одежду, тем самым прощаясь со всеми бедами, скопившимися за этот год. После полуночи же начиналось самое интересное: гадания.

Уж так вышло, что гадать самому себе строго запрещено. Как говорят старожилы, может треснуть душа и распасться на миллионы маленьких кусочков. Поэтому мужчины и женщины гадают друг другу, желая узнать свою судьбу.

Юлия каждый раз завораживало это действо. Но ещё большие трепетания каждый год были у Бахта. Как своеобразный лидер цыган, именующийся бароном, он имел некоторые обязательства. В том числе и подготовка ежегодного шабаша.

Соловьёв руководил процессом на площади, когда среди толпы увидел своего друга, тепло улыбающегося его старшему сыну.

- Отец, дядя Юлий пришёл нам помочь.

- Имей хоть каплю вежливости! Он – твой князь!

- Ты сам называешь его по имени!

- Когда это такое было?

- Да ты всегда так делаешь!

Юлий не мог не засмеяться. После тяжёлого дня, полного переживаний, услышать ромскую тарабарщину было самой большой наградой. Пусть Бахт внешне и выглядел недовольно, но, зная его, он ликовал в душе от того, что у него есть своя маленькая копия, да ещё и не одна, собеседники, с которыми можно вдоволь поспорить.

- Дядя, Вы каждый раз, когда смеётесь, пугаете меня до чёртиков! Вы будто задыхаетесь!

Бахт дал лёгкий, в своём понимании, подзатыльник. Его сын потёр ударенное место и, не желая получить ещё больше нравоучений, забрал Мирона к повозке с украшениями. Парни весело смеялись и рассказывали о своих приключениях за день.

- Сложно поверить в то, что этот чертёнок так вырос, – Бахт сложил руки на груди. – Ещё вчера его Жизель кормила с ложечки, а сегодня уже - рослый солдат.

Юлий посмотрел в сторону парней. Хоть и тяжело было в этом признаваться, но его грызла зависть. За пять лет помолвки и столько же брака, у него с Маргаритой так и не родился ребёнок. Ему чертовски сильно хотелось понянчиться с Шиневским-младшим. Жаль, что Дева Мария не видела это горячее желание.

- Для молодого родителя ты грустноват, конечно, – Бахт поймал удивлённый взгляд Юлия. – Только не говори, что ты не знал? Мне Жизель все уши протрещала за эти три луны, что они с Марго родят «духовных близнецов»!

Кажется, Дева Мария не так глуха, как мы думаем. После стольких лет тщетных попыток и в его дом придёт счастье. А ведь Бахт говорил про хорошие новости. В голове появилась идея сделать карту Пажа символом рода. Нет! Ввести национальный праздник! Крепла надежда, что на этом хорошие новости не закончатся.

- Ты смотри, от радости в обморок не упади! Вы, аристократы, такие хилые, – Соловьёв внимательно рассматривал лицо друга. – Ты бледный, как бродячий дух! Скоро насквозь светиться будешь!

Хотелось возразить, что бледность – признак аристократии, но, пожалуй, он сделает это в следующий раз. Сегодня у Юлия было слишком хорошее настроение. Этот день просто чудесен, с какой стороны не посмотри!

Горячее восточное солнце полностью спряталось за горизонтом. Лишь последние лучи напоследок освещали округу. Тёплый свет от них прятался в стеклянных фонарях и приветствовал Госпожу Луну танцующим пламенем свечей. На площади пахло свежим супом со специями, выпечкой и цитрусами. Дети с весёлыми возгласами бегали вокруг взрослых, предвкушая будущее празднество.

Вокруг царил мир и покой. Это чувство счастья и умиротворения хотелось продлить на как можно больший срок. И он будет стараться изо всех сил, чтобы защитить то, что ему по-настоящему дорого. Ведь такова его роль в этой жизни.