Когда цветёт сирень

Столица жила своей жизнью. Начинался осенний сезон, сезон урожая. Прилавки наполнились свежими фруктами и овощами. В этом году особенно много различных ягод из Галлии. Некоторых Фёдор никогда в жизни не видел. Например, у одного продавца ягоды походили на маленькие глаза. Может, они и очень сладкие, как говорят, но аппетита явно не вызывают.

Фёдор ходил по рынку в надежде найти какой-нибудь подарок для Михаила в знак мира, но ничего ему не нравилось. То слишком банально, то уж очень необычно. Идей не было никаких, пока на его пути не появилась маленькая кондитерская.

Раньше Александр, каждый раз посещая город, обязательно покупал ватрушки с яблоками для Михаила. Он от них был без ума. Фёдор улыбнулся. Эта ватрушка раньше была размером с самого Мишку, ему приходилось есть её сидя, опирая на ноги и крепко держа руками. Потом сидел довольный в пудре и крошках.

Вспоминая былые дни, Безымянный доехал до ворот дворца. Уставший солдат прочитал приглашение и пропустил карету. Вокруг было удивительно тихо. Раньше в саду то и дело шумела прислуга. Сейчас же было такое чувство, что все скончались или в страхе покинули это место.

С самим дворцом ситуация была не лучше. От входа и до приёмной Фёдор не встретил ни одной служки. Только старый дворецкий, ожидающий его приезда. Эта тишина немного пугала.

- Ваше Величество, барон прибыл.

С той стороны раздался тихий ответ, и тяжёлая дверь отворилась. В отличии от банкета, в этот раз Михаил даже не повернулся в сторону барона. Он всё так же сидел в кресле, смотря в большое окно.

Фёдор сел на диванчик справа и поставил на столик коробку с двумя ватрушками. Михаил безучастно посмотрел на неё. Безымянный поразился тому, как сильно Михаил изменился. На банкете он просто не придал этому значения. Самое значительное изменение – глаза. В них пропал весь блеск, что был до этого. Пустые, как и в день смерти Александра. Бледный голубой оттенок подчёркивался тёмными кругами под глазами.

Его детские золотые, как солнце, кудри горничные зачесали и залакировали так, что цвет его волос стал ближе к русому. С щёк пропал румянец. Лицо захватила болезненная бледность.

- Хотите меня подкупить? – Михаил криво усмехнулся и резко посерьезнел, словно сам испугался своей улыбки.

- Просто проезжал мимо и вспомнил, что ты... Вы их любите.

Михаил продолжал смотреть на коробку. Он окунулся в мысли и воспоминания, далёкие от этого места. Великий император больше походил на большую куклу. Вдруг его голова резко повернулась в бок.

- Игорь, чёрт тебя дери, ты можешь стоять тише? – Михаил стал бранить бедного дворецкого, стоящего в углу.

- Прошу простить. У меня нога болит, и я не могу стоять, не двигаясь, а пол скрепит.

- Так давай я тебе её отрежу! Тогда ничего болеть не будет! – Михаил раздраженно цокнул. – Проваливай! До конца дня мне не попадайся!

Дворецкий в страхе за свою жизнь выбежал, забыв про больную ногу. Дверь громко закрылась. Михаил вздрогнул. В попытке отвлечься, он потянулся к коробке.

- Ты сюда просто посидеть пришёл? – он достал большую ватрушку и стал крутить в руках.

- Просто хотел узнать, как Вы.

- Не того сорта...

Безымянный поднял бровь. Что Михаил имел в виду? Ватрушка, на которую он смотрел, выглядела внешне так же, как и десять лет тому назад. Император, заметив замешательство барона, повторил:

- Ты не того сорта... Не из тех, кто будет приезжать, несмотря на запрет, чтобы просто узнать, «как дела», – Михаил положил ватрушку в коробку и презрительно посмотрел в сторону гостя. – Если это и вправду так – выход в той стороне. У меня нет времени на бессмысленные разговоры.

-Если бы и вправду не было, то Вы бы не позволили мне приехать, – Фёдор сделал глубокий вдох. – К чему было это представление на банкете? Что Вы хотели этим показать?

- Надо же! Великий барон Ледышка решил поиграть в папочку. Как мило. Вот только ты упустил момент... Лет так на пятнадцать.

- Я не собираюсь учить Вас или указывать, как правильно, – Фёдор неотрывно смотрел в пустые глаза напротив, – я просто хочу помочь.

Михаил презрительно фыркнул. Ему было невдомёк, что Фёдор был более чем искренен. Барон сам не понимал своего столь рьяного желания помочь. Возможно, это было неизвестное ему доселе чувство вины? Начиная с банкета и по сегодняшний день, Безымянный жутко винил себя в произошедшем.

- И чем ты мне поможешь?

- Из-за Вашей выходки Вальтер держат на нас злобу. У империи и без них много врагов. Я бы хотел склонить их на нашу сторону. Они – сильные союзники.

- И что ты предлагаешь? – Михаил говорил без капли энтузиазма в голосе.

- Для начала извиниться перед их вождём. Это, конечно, полностью не решит проблему, но значительно её упростит. А дальше можно взять внучку Вальтер в жёны. Она должна быть Вашего возраста, если я не ошибаюсь.

- Жениться... Я могу взять её в наложницы.

- Нет. Нужно именно жениться. Ваш вариант ещё больше усугубит вражду. Это прямое оскорбление.

- Послушай. Я не собираюсь ни на ком жениться. Брак – это большой балласт. Не ты ли это говорил?

- Вам скоро девятнадцать. Других наследников нет. Нужно задуматься...

- Наследник... - Михаил указал пальцем на Ярослава в руках Фёдора. – Вы заделали это вне брака. А после признали этого бастарда своим сыном. Что мешает сделать мне также?

- У Вас совершенно другая ситуация!

- Моё сердце занято.

- Хорошо. Пусть это будет не Вальтер. Кто Вам по душе? Я постараюсь помочь.

- Марьям.

- Это достаточно популярное имя. Можно узнать её фамилию?

- Марьям Анютина.

Фёдор замер. Ему хотелось, чтобы этот ответ был просто игрой воображения, но, переспросив, он остался неизменным. Кандидатура Марьям даже не рассматривалась Безымянным. Анютин берёг единственную дочь, как зеницу ока. Да и сама Марьям была не из тех, кто так легко подчиняется приказам. Как бы не хотелось помочь Михаилу, но этого сделать было невозможно. Как минимум ...

- Марьям ведь уже помолвлена! Её жених молодой солдат из личного взвода эрцгерцога.

- Разве солдаты долго живут? – Михаил посмотрел на карту над камином. – К тому же, скоро новая война...

- Вы планируете новую войну? Это безумие! Солдаты ещё не успели оправиться от предыдущей!

- Проще говоря, ты абсолютно бесполезен.

Фёдор был ошеломлён. Что-то нужно сказать, но в голове пусто, как в бочке. Война. С кем? Ради чего? Большинство стран вокруг обладают большими и сильными армиями. Нападать на кого-то из них вот так спонтанно – большая глупость.

- Только не говорите, что начинаете войну в надежде на смерть жениха Марьям? – ответом послужила пугающая тишина. – Разве не проще нанять убийцу?

- Тогда она сразу поймёт, что это я.

- А так не поймёт? – Фёдор отвернулся к двери и поправил волосы свободной рукой. – И на кого думаете напасть?

- Я думаю продолжать идти на восток.

- Малая Армения, Урарта и Софена... Первые две очень сильные, особенно Урарта. Вся их экономика построена на войне. Если Вы не передумаете, лучше брать Софену. Хотя это очень рисково... О чём я говорю? Миш, я знаю, ты – император, но даже твой отец не был столь безрассудным. Любая война – это потери. Умирают близкие. Тебе ли не знать, каково это?

- Даже не пытайся меня разжалобить. Не хочешь в этом участвовать – не нужно. Возвращайся к своим лошадям и молча сиди в конюшне, – на миг Михаил задумался. – Отец всегда говорил, что империя – величайшая страна. Мы несём красоту в мир.

- Под красотой он не это имел в виду.

- Ты стал таким разговорчивым. Не мешало бы тебе укоротить язык.

Дальше говорить было бесполезно. Фёдор несколько часов провёл в замке, убеждая Михаила, но всё зря. Молодой император был непоколебим. В надежде изменить ситуацию, карета барона поехала к Анютиным, но там его предложение вызвало небывалый скандал. К всеобщему удивлению, кричал не кто иной как эрцгерцог. К сожалению, его монолог содержал множество непечатных слов. Но результат один – никакого брака с Михаилом.

Немного успокоившись, Олег рухнул в кресло. За время, проведённое на домашнем аресте, он сильно исхудал и осунулся. Рубашка выглядела больше размера на два и была такой же белой, как и его лицо.

- Федь, ты ведь понимаешь всю абсурдность?

- Как никто другой.

- Почему ты его не убедил? Не ты ли раньше кичился своими способностями?

- Я провёл с ним целый день, но он так и не стал меня слушать... Я просто подумал... - Фёдору было тяжело говорить подобные вещи. – Они ведь с Марьям с детства дружат и ...

- И поэтому ты хочешь сделать её очередной наложницей полоумного психа?

- Не ты ли говорил, что он тебе как сын?

- Не ты ли говорил, что ты мой друг?

Анютин встал с кресла и стал расхаживать по комнате. Он проходил круг за кругом вокруг дивана, на котором все сидели. Даже его тень выглядела обозлённой. Его супруга тихонько всхлипывала, а Марьям беззвучно глядела на разгорающийся огонь в камине.

- Может, ты не знаешь из-за того, что тебя давно не было в Столице? Михаил спятил окончательно, – Олег наконец остановился. – Ему каждую неделю привозят новых наложниц... И вывозят... Покалеченных, изрезанных, а иногда мёртвых. Он – садист.

Фёдор это знал. После недавнего банкета Василиса написала ему письмо о том, что происходит во дворце. Михаил стал много пить. Когда он напивался, в нём просыпалась звериная ярость, мирно спавшая внутри до этого. По началу ему под руку попадали слуги: он их избивал или придумывал жестокие наказания.

Старый дворецкий защищал их как мог, но Михаил зверел всё больше. Тогда старик пошёл на шаг, о котором он будет сожалеть до конца жизни: предложил завести наложниц для подобных жестоких развлечений.

Наложниц выбирали из числа проституток или бездомных. Каждый раз они сердечно благодарили дворецкого за выданный им шанс. И каждый раз сердце старика сжималось всё сильнее и сильнее, когда из покоев монарха выбегали девушки в крови. Один раз, не выдержав, он предложил Михаилу взяться за голову, за что тот толкнул его с лестницы. Дворецкий отделался сломанной ногой и испугом. После этого он не смел перечить своему господину и продолжал выполнять роль безмолвного палача.

В последние пару недель всё значительно ухудшилось. Виной всему опиум, завезённый из Галлии. После него Михаил и вовсе себя не контролировал. С маниакальной одержимостью он уродовал своих жертв. Особенно доставалось темноволосым, хрупкого телосложения и высоким голоском. Даже дурак сможет понять, что Михаил подбирал тех, кто походил на Марьям.

Поскольку эрцгерцог не мог покинуть особняк, всеми делами за его пределами занималась его дочь. В том числе в её обязанности входило посещение дворца. После каждого отказа Марьям Михаил входил в забытие в своих покоях. Может, в таком состоянии он и придумал план по уничтожению жениха Марьям?

- При разговоре со мной он выглядел весьма... нормально. По нём не скажешь, что он маньяк.

- А по тебе не скажешь, что ты не умеешь плавать. Я Марьям ему не отдам! Только через мой труп! И больше с такими предложениями ко мне не приезжай.

- Олег, мы ведь все понимаем, что он просто скорбит по отцу.

- Нет, Федя, скорбят по-другому. Он просто спятил, как бы ты не хотел этого признавать.

Это означало только одно – скоро начнётся новая война. Ещё более кровопролитная, чем недавняя. Трубы войны громко кричали у ворот замка, провожая солдат в бой. Сколько раз Фёдор видел эту картину? Все эти молодые и не очень солдаты с воодушевлением маршировали в лапы смерти.

По возвращении на их лицах не было улыбок. Лишь безмерная боль, сковавшая душу и тело. Тогда и подумать было нельзя, что большая часть из них не вернётся. А те, кто всё же смогут ступить на родные земли, будут влачить жалкое существование калеки.

Этот марш стал похоронным для великой имперской армии. Она окажется закопанной глубоко в земле и сможет воскреснуть лишь много столетий спустя. А до тех пор улицы Империи Крови будет украшать сирень, а её запах навсегда станет символом смерти.