Когда цветёт сирень

Тишина. За всё это время она сильно надоела. Антан привык к шуму Галлии. Вся её территория – бескрайние леса. Ночью постоянно пели ночные птички, шуршали лесные животные. Поскольку его комната была на третьем этаже, к нему часто запрыгивали белки или другие мелкие животные. Для них на балконе стояла миска с зерном и орешками. Это было милое место.

Чего нельзя сказать о Хагельстрем. Вокруг морозная пустошь. Серая земля неспособна вырастить ни одной травинки. Вокруг только камни и холод. От вечного холода и сырости у Антана постоянно трясся хвост, чтобы он не делал. Про внешний вид хвоста говорить и вовсе бессмысленно. Сьюзен сшила всем «нахвостники» и на улице приходилось ходить в них. Со стороны выглядело смешно, но зато тепло.

- Ты почему не спишь?

На террасу вышла Сьюзен. Её каштановые волнистые волосы спутались от беспокойного сна. На ней была длинная ночная сорочка и шубка из заячьего меха. Девушка выглядела так, словно её силком вытащили из кровати.

- Здесь тихо, как в гробу. А ты почему здесь? Ещё и одета легко.

- Пришла забрать тебя в дом. Простынешь ведь, а мне потом тебя лечить. А больной ты хуже Иарла.

- Ладно, ладно.

Температура в особняке была не особо выше. Единственное, не было ветра и сырости. Все стены внутри особняка покрыты толстым слоем белой глины. Она держала тепло в большие морозы. Но обитатели замка преимущественно жили в подземном этаже и лишь летом переезжали в надземные.

- Франц говорил, твой отец поехал на войну.

- Будто бы ты не знала, что он идиот? – Антан вздохнул. – У дедушки будет меньше головной боли.

Никто не ожидал, что из всех вариантов Михаил выберет Урарту. Первые недели уже принесли много смертей, а битвы всё так же продолжаются на границе. Все заумные тактики не дают результата.

С каждого рода забрали по одному сыну для ведения войны. Хагельстремы так и не смогли убедить императора, как бы не пытались. Их старший сын вызвался на семейном собрании. Граф был явно против и собирался поехать сам, но сын его опередил: под покровом ночи уехал без ведома Иоганна.

- К слову, от него были какие-то вести?

Сьюзен покачала головой. За всё это время от него так и не было никаких писем. Это сильно расстраивало. Антан писал письма каждую неделю. Ему хотелось верить, что дедушка их прочтёт. Верить – вот всё, что ему оставалось.

Иарла значительно успокоился вдали от Эриу и Галлии. Последний месяц продолжил заниматься. Уже не спрашивает о покойном короле. Хотя непонятно, хорошо это или плохо.

- Завтра Франц останется в особняке, – Антан посмотрел на Сьюзен. – Как смотришь на то, чтобы прогуляться вместе?

- У Иарлы завтра занятия до ужина.

- Ну, я ведь и говорю, оставим его на Франца.

Сьюзен остановилась и игриво заглянула в глаза спутника. Её золотые глаза ярко блестели в тёплом свете свечей. Но ещё прекрасней этих глаз была её улыбка. Милая и широкая, как у маленького ребёнка.

- Наш Господин решил жениться на упрямой женщине из Эриу?

- Я так не говорил. Это были слова Франца.

- Но Вы с ними соглашались.

- Всего один раз.

Их тихий смех распугивал грубую тишину этого места. Продолжая шутить и смеяться, они дошли до своих комнат. Грядущий день обещал быть поистине чудесным.

Так и было. Рано утром пара бомонов выехала за пределы особняка. В Хагельстрем оказалось удивительно много мест для посещения. Небольшие кофейни, кондитерские, театры. Серые снаружи здания прятали внутри настоящий клад, прямо как пресловутые гоблинские шахты.

Если смотреть на эту пустыню под таким углом, то и уезжать отсюда не хочется. Еда здесь непривычно жирная, но довольно вкусная. На улице свободно продают здешние крепкие напитки, как сладости в Галлии.

Судьба завела Антана и Сьюзен в посудную лавку. В шкафах было всё: от фарфоровых чашек до деревянных мисок. Последние заинтересовали Антана. Из похожих их всё это время кормили в особняке. Стало любопытно узнать цену этой дешёвой на вид посудины.

- Pardonnez-moi, у Вас вон в том шкафу стоит деревянная мисочка...

- О! У Вас чудесный вкус, как для боРмона.

- Я безмерно благодарен, но правильно говорить «бомон». Без «р», будьте добры.

- Да какая ж разница?

- В таком случае я могу назвать ваш вид «канарейка».

Бомоны, или проще говоря коты-оборотни. Одна из древнейших рас. Бомоны столь древние, сколько эгоистичны и нарциссичны. Как и обычные коты, считают себя самым идеальным земным творением. Поэтому коверканье их самоназвания – не самая лучшая вещь при знакомстве с ними. Несмотря на это, бомонам не чужды слова «честь», «дружба» и «любовь». Несмотря на феноменальный эгоизм, они готовы на всё, чтобы спасти близкую им душу.

- Странный Вы... Вы только для этого пришли сюда?

- Сколько стоит вон то деревянное безобразие? – Антан указал на миску, стоящую в шкафу.

- Одно «безобразие» - три золотых монеты, набор – десять.

- Сколько? Да это грабёж! – де Раж упёрся руками в прилавок.

- Они сделаны из элитного красного дерева, привезённого из Столицы. У нас самая приятная цена. В остальных лавках за это дерево берут в разы больше.

- Да этого дерева в Галлии, как у вас камней!

- Но Вы ведь сейчас не в Галлии, а в Хагельстрем.

Антан умолк. Ему хотелось сказать, что он думает, но рядом была Сьюзен. Не хотелось портить их первое свидание. Из лавки Антан вышел злым и пристыженным. Сьюзен рядом обеспокоенно поглядывала на него.

- Что он тебе сказал? Я слышала что-то о Галлии.

- Неважно. Просто нам ещё раз напомнили, что мы не дома.

Остаток свидания прошёл более удачно. Даже удалось найти музей ювелирного искусства. Сьюзен с большим интересом бегала, как белочка, рассматривая диковинные приспособления. Даже не верилось, что она сможет быть такой милой.

Отношения между ними никогда не были плохими, но и хорошими их назвать довольно сложно. И всё же, Сьюзен засела глубоко в его сердце. Каждая её улыбка заставляла его трепетать. Это было так странно. С лекарской точки зрения у него просто повысились некоторые гормоны. Ничего особенного. Но это чувство было просто изумительным. И ведь его спутница даже не подозревала, какой ураган чувств бушует у ее кавалера.

Она была бойкой. Могла ударить так, что перед глазами прыгали «зайчики», а могла так нежно погладить по голове, что сразу же клонило в сон. Сьюзен – женщина, полна контрастов. Что эта девица сделает дальше – большая загадка. Именно за это Антан так сильно её полюбил. Но Франц был убеждён, что это произошло после того, как она ударила де Ража тяжелым железным подносом по голове.

Возвращаться в холодный особняк совершенно не хотелось, но на ушах уже стали появляться сосульки – верный признак того, что пора домой. Дорога назад была такой короткой. За разговорами наша пара даже не заметила, как карета остановилась у дверей.

Антана встретил Франц. Его глаза бегали из стороны в сторону, и в целом он казался очень нервным. Сьюзен сразу поняла, что что-то не так, и под надуманным предлогом исчезла в одном из коридоров.

- Антан, у меня для тебя плохие новости, – Франц нервно махал хвостом.

- Граф нас выселяет?

- Нет! При чём здесь это? – Франц прикрыл глаза рукой. – Твой отец... Его сильно ранили в бою.

- Он мёртв?

- Жив. Его привезли в Рейн. Его Величество взялся его оперировать.

- Если он доехал из Урарты в Рейн, значит всё не так плохо. Это всё?

- Да... Ты в порядке?

- Всё прекрасно.

Антан солгал. Хоть он и не любил отца, но всё же тот был его родной кровью. Даже если тот никогда и не считал его родным сыном. Он знал, что был рождён для продолжения рода, а не для любви, но иной раз ему так хотелось, чтобы Имон его заметил, поиграл в рыцарей, как это делают другие отцы со своими детьми. Детская надежда оставалась в нём по сей день, и всё так же хотела верить в любимого папу. Даже когда взрослый ум говорил обратное.

Дедушке должно быть сейчас ещё тяжелее. Для него Имон – любимый сын. Хоть и предатель. То, что он взялся его оперировать, о многом говорит.

- Как он получил ранение?

- Предположительно, его подорвали, когда он был на коне. В мешок с инструментами положили взрывчатку, – Франц старался не отставать от своего друга. – Ему повезло. От коня вообще ничего не осталось.

- Виновного нашли?

- Да... Это был Людвиг.

Антан остановился и удивлённо посмотрел на Франца. Его пробила мелкая дрожь. В замке де Ражей все знали Людвига. Его называли «Маленький Виви». Они были приблизительного одного возраста и вместе учились фехтованию. Людвиг с рождения хотел стать солдатом, но ему не повезло с телосложением: маленький и хрупкий. Он таким остался даже после совершеннолетия. Дедушка, увидев его рвение, позволил стать Виви военным лекарем. Как этот добрый, неспособный и мухи обидеть парень, смог совершить такое?

- Твой отец казнил его отца за то, что тот не послушался его, – Франц посмотрел вглубь коридора. – Сам знаешь, какой твой отец тактик. Он хотел отправить один полк считай что на верную смерть. Отец Людвига, как командир, запротестовал. Ну, его привязали к столбу за неповиновение и стали избивать розгами. И тогда Имон, то есть, твой отец, захотел нанести удар и сломал ребро. Оно прокололо лёгкое. Старика спасти не удалось.

- Его... - Антан поджал губы, – казнили?

- Ещё нет. Идёт разбирательство. Там, оказывается, пол лагеря знало... Но никто и подумать не мог, что Людвиг... Поскольку Его Величество не имеет права управлять, а твой отец без сознания... Пришло письмо, и ты должен выбрать наказание...

Антан стоял, как вкопанный. Ему было жаль и отца, и друга. Честь семьи или присяга друзей? Людвиг не раз спасал Антана, и от этого выбор становился ещё сложнее. С одной стороны, это справедливая месть, с другой – покушение на члена правящей семьи.

- Дедушка как-то отреагировал? – Антан до последнего не хотел брать ответственность.

- Он отправил информатора, – Франц, слегка поколебавшись, процитировал: «Короли не сомневаются...».

«...виновный понесёт наказание» - это фраза из любимой сказки Антана. Дедушка рассказывал её каждый раз, как приходил к нему. Антан всегда хотел быть, как главный герой - честный король, и никогда не мог понять, почему дедушка лишь усмехался и качал головой, слыша это. «Быть честным по отношению ко всем невозможно. Честность – очень тяжёлый груз.»

Теперь ему как никогда стал понятен смысл этих слов. Рубить с плеча не стоит. Дедушка говорил, что перед принятием решений стоит всё хорошо обдумать.

- Есть какие-то подробности?

- Всё, что я знал – рассказал. Что думаешь делать? По закону это смертная казнь, не меньше.

- Смертная казнь только в случае убийства. Людвиг ведь так и не убил его.

- Убийство или только покушение. Всегда судили одинаково. – Франц тихо спросил: - Хочешь его пощадить?

Антан отвернулся, пряча слёзы, подступившие к глазам. Он всё ещё сомневался в своём выборе. Дедушке тоже было так тяжело все эти годы?

- Отправляйся к Людвигу, – Антан тихо вздохнул. – Если он раскается, то отрубите руку, которой он положил взрывчатку и выдайте бумаги на запрет на въезд в Галлию.

- А если не...

- Казнить... И вывесьте его труп на всеобщее обозрение. Чтобы все знали, что будет за предательство де Раж. Даже если это мой отец.

Франц растворился в тени коридора. Антан всегда поражался его способностям шпиона. Так было в детстве, и так остаётся сейчас.

Правильный выбор он сделал? Покажет только время. Антана трясло. Холод это или страх? Он сам не мог дать ответ на этот вопрос. Война с Урартой отличается от предыдущей. Сейчас всё было более чем серьёзно. Этот ужас не закончится за пару лун, как было с Вальтер.

Урарта – одна из сильнейших военных стран, «Великое наследие Армении». Их короли в прошлом принадлежали к генеральскому роду. Сильнее них нет никого на востоке. Что было в голове Михаила, когда он начинал эту бойню? Гордые и свободолюбивые Наирян не из тех, кто так легко сдаются. В их душах живёт инферно, великий и древний дух огня.

Огонь не так легко приручить. Каждый год от прожорливого бедствия погибало множество невинных душ. Он обгладывал кости, превращая всё живое в пепел. Во всей империи не найдётся сколько воды, чтобы потушить пожар в сердцах жителей Урарты.