Глава 15. Моя милая Марьям
За последние дни всё, наконец, наладилось. Если это так можно назвать. Михаил, находясь далеко от дворцовых раздражителей, стал спокойней. Иногда его всё же захватывали вспышки ярости, но менее сильные чем до этого.
Атаки так и не приносили никакого результата ни для одной из сторон. Что касается де Ража, то он не доставлял никаких проблем и тихо сидел в Галлии. Всё шло своим чередом. Когда заканчивались государственные дела, приходил черёд семейных. Тихими вечерами Фёдор занимался вместе с Ярославом.
- Ты отлично справился с проверочной работой, –барон вернул сыну листок с оценкой.
- Тогда почему не сто, а девяносто пять?
- Я снял два бала за тринадцатый пример.
- Но я ведь правильно ответил!
- Да, правильно, но решение не верное. Ты написал, что четырнадцать разделить на два это восемь, а когда добавил два у тебя каким-то чудным образом получилось девять.
- И что такого? Ответ ведь тот, что нужно!
- Хорошо. В следующий раз, когда ты попросишь конфету, я надгрызу её и дам тебе.
- Так нельзя!
- Почему это? У тебя ведь что так, что так будет конфета в руках.
Ярослав громко хмыкнул и отвернулся. Какое-то время он сидел, смотря на землю. Его ноги не доставали до пола и болтались из стороны в сторону. Немного остыв, ученик повернулся с громким заявлением.
- Тебя невозможно переспорить, – Ярослав взял свою работу в руки. – За что ты снял ещё три балла?
- У тебя просто отвратный почерк, – Фёдор тихо вздохнул. – Если бы ты учился в школе, то тебе сняли бы все двадцать.
- Как хорошо, что мой учитель – ты.
Ярослав широко заулыбался, ожидая похвалы. И как можно на него злиться? Он был, бесспорно умным не по годам ребёнком. Быстро схватывал всё, что ему рассказывал Фёдор и, более того, ему нравилось учиться. Безымянный-младший с любопытством рассматривал всё вокруг и расспрашивал о том, как устроен этот мир.
- Льстить не нужно. Баллы я тебе всё равно не засчитаю, – Фёдор погладил сына по голове. – Когда ты станешь бароном, тебе стоит честно управлять и справедливо раздавать баллы. Понял?
- Прямо как ты?
- Нет. Как я, не нужно, – Фёдор посмотрел в сторону выхода. – Будь только лучше.
Снаружи началась какая-то суета. Слуги и солдаты столпились возле въезда в лагерь. Безымянный взял сына на руки и пошёл к толпе. За головами солдат ничего не разглядеть, и дело здесь не в Безымянном. Он обладал весьма средним ростом, но вот солдаты перед ним были не менее двух метров в высоту, что было ещё одной особенностью вампиров.
- Так не пойдёт, – прошипел Фёдор.
Он достал из сумки свою книгу заклинаний. Она была достаточно большой и тяжёлой, покрыта змеиной кожей и с большим количеством закладок. Безымянный открыл её на одной из закладок и пробубнил короткое заклинание. На пустых страницах появились светящиеся буквы и магические печати. Они распределились по строкам, создавая небольшое четверостишье.
- Птица летит по воздуху,
Её перья падают вниз.
Я поднимаю перо и, как на духу,
Вместе с ней по небу лечу.
Буквы закружили вокруг Безымянного. В тот же момент его ноги оторвались от земли. Он поднялся на метр над землёй и повернул голову в сторону интереса солдат. У въезда стояла небольшая синяя карета. На её двери красовался герб Анютиных.
Кучер, наконец, установил ступеньку для спуска и открыл дверцу. Все стоящие ахнули. Это была Марьям. Она спустилась на землю так мягко и грациозно, что замирало дыхание. Её взгляд остановился на парящем Безымянном. С лёгкой улыбкой эрцгерцогская дочь зашагала в его сторону.
Марьям походила на белого лебедя, неспешно плывущего по озеру. Её тёмные кудри аккуратно собраны и спрятаны под воздушной вуалью. Белое траурное шёлковое платье слегка развевалось на ветру. Её кожа была так бела, что с трудом можно было понять, где платье, а где кожа. И только голубые глаза выражали безмерную скорбь.
- Не желаете поприветствовать леди, как полагается? – Марьям протянула руку.
Фёдор усмехнулся и по щелчку пальцев спустился вниз. Он растолкал зевак и учтиво поцеловал тыльную сторону её руки.
- Приношу искрение соболезнования.
Марьям кивнула и неспешно зашагала в сторону навеса в дальнем углу. Фёдор последовал за ней. Молча они прошли половину пути и, вдруг, она заговорила:
- Опережая Ваши вопросы, отец в порядке, – Марьям посмотрела на барона, ожидая ответа.
- Смерть Вашей матушки была неожиданной и застала меня врасплох, – Фёдор сжал губы. – Мне жаль, что я не смог приехать.
- Всё в порядке. Мы благодарны, что Вы прислали своих лошадей для церемонии, – Анютина приложила платок к дрожащим губам. – Она так любила вороных лошадей...
- Я помню... Что говорят лекари? Это отравление?
- Инсульт, – Марьям нервно сглотнула. – Вы ведь знаете, какая она чувствительная? Три дня назад ей стало плохо. Лекари безрезультатно кружили возле неё целый день, как стая воронов, не могли понять в чём проблема. К вечеру она перестала приходить в себя. Тогда отец втайне позвал лекаря из Галлии. Тот приехал утром. Посмотрел, развёл руками... Сказал, мол, если бы мы обратились раньше, её можно было бы спасти... К времени его приезда мозг был сильно повреждён.
- Разве Галлия не славится своими лекарями?
- Кого и следует винить, так это придворных лекарей. Галлец сказал выбирать: или дать ей спокойно умереть, или пытаться спасти, но скорее всего она останется «бездушной». Не будет никого помнить, разум - как у младенца... Просто оболочка, – Марьям остановилась. – Отец решил дать ей уйти. К чему лелеять ложные надежды?
Фёдор кивнул. Он и представить не мог, насколько ей сейчас тяжело. Ярослав с любопытством разглядывал гостью. Его маленькая ручка потянулась к перьям на шляпе, которые раскачивались на ветру.
- Ярослав, это невежливо, – Фёдор опустил его руку.
- Ой, да ладно Вам! – Марьям улыбнулась. – Хочешь себе одно? Держи!
Ярослав полностью сосредоточился на пере, которое получил. Такое белое и мягкое, как облака в небе. Марьям смотрела на него и улыбалась. С улыбкой она была ещё милее. Не зря её называют цветком империи. И с годами она становилась лишь красивее.
- Какое дерево выбрали для неё? – поинтересовался барон.
- Ива. Мы похоронили её у любимого озера в саду. Отец сказал, что, когда дерево вырастет и его ветви будут касаться воды, оно издали будет похоже на маму, склонившуюся над водой.
Одна из самых прекрасных и одновременно печальных традиций империи – вместо надгробия садить дерево. Когда оно подрастало, на него прибивали табличку с именем. Дерево выбирали в зависимости от характера, профессии или же личностных качеств умершего. Так, силачу могли посадить дуб, а красавице – берёзу, кому-то весёлому почему-то садили рябину, а мудрому и тихому – бук. Некоторые деревья и кусты имели странное и, казалось, совсем не подходящее им значение. Например, сирень была символом смелости.
Сам процесс похорон был не менее удивительным. Умершего клали в колесницу, как правило, с цветами или дорогими для покойного предметами, и возили его по ближайшими улицами. Из окон часто бросали цветы и монеты, чтобы новая жизнь была счастливой и богатой. И только тогда тело привали земле. Дерево садили родственники или близкие друзья.
- Может, это грубо - говорить подобное сейчас, но какая цель Вашего визита?
- А Вы не меняетесь, дядя, – Марьям широко улыбнулась. - Поскольку мой благоверный на больничном, я приехала передать его заместителю кое-какие распоряжения.
- Не хочешь встретиться с Михаилом?
Марьям резко посерьёзнела. Её глаза наполнились страхом. После её замужества всеми делами стал заниматься новоиспечённый супруг. В том числе и встречами с императором. Марьям сидела дома и помогала отцу вести хозяйство.
Недавно новый член семьи Анютиных получил ранение и на пару месяцев представителем семьи вновь стала Марьям. Её это не очень-то и радовало, но выбора не было: приходилось ездить. На протяжении всего месяца она под разными предлогами избегала Михаила, и этот раз не был исключением. Хотя буквально десять лет назад всё было совершенно по-другому.
Во времена войны с Галлией эрцгерцог и император часто пропадали на фронте. В скуке серых стен замка они и познакомились. Михаил и Марьям были приблизительно одного возраста и, как казалось, одного склада ума. Они днями просиживали в библиотеке. Михаил учил Марьям ездить верхом, она его – вышивать и складывать кораблики из бумаги.
Их души были столь близки. Но с годами стало понятно, что они думают друг о друге по-разному: для Марьям это была простая дружба, а вот Михаил так не думал. После помутнения рассудка его желания обострились. Он стал желать её ещё сильнее. Она снилась ему во снах. Как обманчивый мираж, манила его к себе в трясину безумия.
- Просто скажите, что я приехала на пять минут и уехала.
- В десятый раз это не проканает.
- Дядя, Вы ведь уговорили его не жениться на мне!
- И он начал войну, – Фёдор посмотрел в сторону палатки Михаила. – Тебе не обязательно оставаться здесь. Зайди на пять минут и уйди.
- Вы пойдёте со мной? – после утверждающего кивка она вздохнула. – Хорошо.
Переживания Марьям были напрасны. В палатке Михаила было пусто. Кроткая служанка объяснила, что Его Величество ушёл в часть лагеря со «смертниками» ещё после обеда и так и не вернулся.
- Где находятся эти «смертники»? – Марьям повернулась к Безымянному.
- Боюсь, Ваш визит нужно отложить. Это место не для юных леди.
- Как хорошо, что я старая миледи, – Анютина направилась к выходу и потянула Фёдора за рукав. – Веди меня туда.
Переубедить Марьям было сложнее, чем найти свою тень в полной темноте. Поэтому Фёдор пошёл за ней следом. В лагере всегда было шумно, но только не у «смертников». Это была самая дальняя часть лагеря. Туда привозили умерших и их части тел, если такие находились. Также туда отправляли тех, кто не доживёт до рассвета.
Чем ближе они подходили, тем сильнее был запах смерти. От смеси запаха крови и обожжённого тела в горле кололо иголками. Уставшие солдаты в масках заматывали трупы в специальные бурые полотна и цепляли на них бирки с именами и адресом. Дальше их грузили в повозки и развозили этот «мёртвый» груз по всем уголкам необъятной страны.
Но больше всего пугали стоны умирающих. Они лежали просто так, на холодной земле и истекали кровью. Десятки солдат ждали своей смерти. Кто-то плакал и корил судьбу, кто-то молился, а кому-то не хватало сил и для этого. Ещё час или два - и их тоже замотают в багровую ткань.
- Елена... Не уходи, – бредящий от потери крови солдат схватил Марьям за подол платья. – Останься со мной... Прошу... Елена...
Фёдор хотел было оттолкнуть его, но Марьям жестом показала, что этого не следует делать. Она присела рядом с ним. Молодой парень не старше тридцати сидел на земле. Часть его тела осталась на поле боя. Из раны выглядывало умирающее сердце.
- Останься...
- Я здесь. Я никуда не уйду.
- Как хорошо... Прости меня... Я солгал... - парень, говоривший с трудом, заплакал.
- О чём ты солгал?
- Я обещал... приехать к твоему двадцатилетию... Мы должны были поесть пирожных... у старика на центральной улице... Я не смогу... приехать... Ты ведь не злишься?..
- Нет. Совсем нет.
- Я приеду... позже... Ты меня дождёшься?
- Обязательно, – Марьям смахнула слезинки со своих глаз. – Обязательно дождусь.
- Я так рад... - парень улыбнулся. – Рад...
- Всё будет хорошо.
- Он Вас уже не слышит, Миледи, – сзади подошёл испачканный в грязи солдат. – Жнец забрал его душу.
- Пусть его следующая жизнь будет выложена цветами и золотом, – Марьям отряхнула платье. – Он давно... Здесь?
- Пару часов, не больше. Лекари отказались даже смотреть на него. Рана смертельная, крови потерял много... Жаль его. Пару дней не дожил до дня рождения.
- И сколько ему должно было исполниться?
- Двадцать три, Миледи. Два года, как закончил военную школу.
- И его вот так сразу отправили в бой?
- Война затянулась. Солдат не хватает, – мужчина закинул умершего на плечо. – Это Вам не по балах танцевать. Тут умирают по-настоящему, а не как в книжках.
Марьям сурово посмотрела ему вслед. Фёдор повёл её дальше, пока она не наговорила лишнего. Что толку злиться на простого работягу. Он просто выполняет свою работу. Каждый день ему доводится видеть смерть, и с новым рассветом её всё больше и больше.
Вот и спина Михаила. Он сидел на ящике и с большим любопытством рассматривал мёртвое тело вражеского солдата. По внешнему виду тот умер не так давно. Янтарь в его серьге стал бесцветным, показывая, что душа покинула это злое место. Император выглядел так, словно рассматривает картину в галерее. Его лицо не выражало никаких эмоций.
- Я ведь просил меня не беспокоить.
- Привет, – робко поздоровалась Марьям.
Одного слова было достаточно, чтобы эта неподвижная фигура вскочила с места. Михаил, не веря в происходящее, потянулся рукой к Марьям. Она вежливо его оттолкнула и сделала реверанс.
- У меня никак не получалось встретиться с вами пораньше. Прошу за это прощение.
- Всё в порядке, – Михаил взял себя в руки и злобно посмотрел на Фёдора. – Разве можно приводить женщину в подобное место? Ещё и ребёнка с собой притянул!
- Я сама его попросила.
- Как насчёт чая? У меня есть пара вопросов по отчётам. Ты не против на них ответить?
- Мне нужно вернуться до заката, - Марьям посмотрела на барона. – Но, думаю, пара минут у меня найдется.
Михаил повёл Марьям в переговорную палату. Он был в хорошем расположении духа и даже шутил, что на него не похоже. Сейчас он выглядел даже нормальным.
- Пап, мы с ними не пойдём?
- У них личные дела. Подождём на улице.
Всё утишилось. Только вот запах мертвечины въелся в одежду, волосы и кожу, не давая забыть прожитый кошмар. Ярослав, как обычно, задавал вопросы о том, что чувствовал. Перед входом в зону смертников Фёдор завязал ему глаза. Через пять минут ребёнок уже забыл об этом и с любопытством рассматривал какого-то жука.
Семейную идиллию разрушил горн у ворот. В лагерь въехали двое мужчин на вороных лошадях. На обоих была форма старого галльского образца. Их длинные пушистые хвосты были гордо подняты вверх. К ним из всех частей лагеря бежали бомоны.
- Сегодня уж слишком много гостей.