Когда цветёт сирень

Раннее утро. Антан сонно потягивался на стуле. Слуги приносили завтрак. Вокруг стола с криками и смехом бегали детишки. Сьюзен улыбалась, смотря на них, и изредка грозно произносила их имена, когда те переходили черту.

- Луи, не бегай. Упадёшь ведь, – Сьюзен тихо вздохнула. – Анна, перестань жевать ухо брата. Он несъедобен.

- Я бы поспорил. Хрящи и мясо более чем съедобны.

Сьюзен сердито посмотрела в сторону Антана и фыркнула. В ответ супруг пожал плечами и заулыбался. Эти десять лет прошли, как в сказке. Тихо, дом, семья. Даже не верилось, что это предназначено для них.

- Угадайте, кто пришел? – в обеденный зал зашёл Франц. – Кто быстрее обнимет дядю?

Дети бросились к нему, позабыв о своей игре. Не сказать, что они так любили Франца. Этих маленьких непосед куда больше интересовали сладости в его кармане - сладкие шоколадные конфеты с карамелью. Франц каждый свой визит приносил что-то для них. Даже не верилось, что этот смутьян может так сильно любить детей.

После весёлой игры пришло время завтрака. К тому времени приехали Иарла и Иоганн Хагельстрем. Шумные разговоры, вкусная пища. В разгаре беседы от Антана не ускользнуло, как Иоганн смотрит на свою посуду, большую деревянную тарелку.

- Вам не по душе наше гостеприимство? – с улыбкой спросил Антан.

- Скорее, меня интересует возможная цена этой тарелки, которую Вы за неё попросите, – Хагельстрем с ухмылкой положил кусок гренки в рот.

- Я готов отдать её бесплатно, только приезжайте почаще. Дети по Вам скучают.

- С радостью, но мне и Вам, мой дражайший, неизвестно, когда это закончится. Если Вы понимаете, о чём я, – Иоганн крутил вилку в руках. – Мне бы не хотелось влезать между молотом и наковальней. К тому же, я слышал кое-что интересное об императоре.

- Это связано с покойным Онегиным? – поинтересовалась Сьюзен. – Я слышала что-то произошло на похоронах.

- А Вы, как всегда, проницательны, – Иоганн перевёл свой взгляд на Антана. – Как бы то ни было, у меня есть важная информация. И по старой дружбе я готов её обменять на эту прекрасную тарелочку.

Любопытство терзало Антана. Сразу же после завтрака он направился на кладбище. В последние пару лет именно там они с Хагельстремом обменивались важной информацией. У небольшого пруда было пару десятков могил. Орнамент на некоторых стёрся со временем, и остались лишь имена и годы. Здесь покоились члены королевских семей, так и не получившие короны, но внёсшие большой вклад в развитие страны.

Всех королей и их королев хоронили в склепах. «У каждой эпохи свой склеп» - популярное выражение в Галлии. По склепу можно было много сказать о монархе: щедрый, умный, а, может, злой и кровожадный. Если король был любим народом, перед входом сеяли пшеницу. Склепы тиранов обвивал колючий плющ.

- Что же посадят мне? – тихо раздумывал Антан.

Всё ближе становились два склепа: Мюргиса и Имона. По желанию Антана их построили близко друг к другу. Перед входом зеленела пшеница, а на крыше вился плющ. К удивлению и восторгу посетителей, плющ зацвёл нежным белым цветом.

Из глубин леса раздались шаги. Стук трости выдавал своего владельца. Хагельстрем неспешно шествовал по траве.

- Вы сегодня рановато, мой друг.

- Как я мог пропустить встречу с Вами? – Антан развёл руками. – Так что интересного Вы поведаете на этот раз?

- Не торопись, – Хагельстрем печально осмотрел могилы. – Я всё чаще и чаще бываю на кладбищах. Не знак ли это от Девы Марии?

- Не драматизируйте. Вы ещё меня переживёте.

- Хотелось бы... Онегина похоронили. Славный был мужик, умный. Я с ним общался пару раз. Это первый раз, когда я встретил кого-то похожего. Жаль. Очень жаль.

- Возраст, – заметил Антан. – Земля - тот ещё ростовщик. Всё что даёт, то и забирает. Не редко с процентами.

- Ты прав. Вот только, говорят дело не в возрасте. Онегина отравили.

- Да он уже еле дышал на последнем балу! – Антан сложил руки на груди. – Ну и кто этот несчастный?

- Наирян. – сухо ответил Иоганн.

- Шанта? – едва ли не вскричал Антан.

- Нет. Старший... как его... Аргам! Говорили, его на похоронах видели, – Хагельстрем поправил усы в глубокой задумчивости, а затем резко сказал: - Бред. Как такое может быть, если его ещё лет десять схоронили. Сам Шанта убил его, а теперь по всем углам кричит, что мертвец ожил! Вот ерунда!

Антан прикусил губу. Он давно заметил, что с Шантой что-то не так. Началось это лет семь назад. У Наиряна стали сильно расходиться планы с Михаилом. Воевать императору больше не хотелось, а, следовательно, воинственный генерал ему был ни к чему. Чем меньше у Шанты становилось поддержки, тем больше показывали клыки аристократы из Урарты, недовольные его старым поступком. Де Раж помогал держаться ему на плаву и просил ждать, но, видимо, у союзника были свои планы. Весь многолетний план грозил пойти не по той дорожке.

- И что на это говорит Михаил? – тревожно спросил Антан.

- Он хочет начать войну с Сарагонами, – поймав удивлённый взгляд, Хагельстрем пояснил: - Шанта уверен в том, что Аргам сейчас в Сарагонах, и они его поддерживают. Бедный Безымянный из кожи вон лезет. Жалко беднягу... Ещё и Анютин скончался.

- Как? Ещё же пару дней назад Фёдор приезжал за лекарствами для него!

Иоганн лишь развёл руками. Его брови нахмурились, а сам он отправился в глубины разума, желая найти ответ.

- Всё пошло не так... Ну ничего. Всё поправимо, – Антан посмотрел на белые цветки плюща. – Вы знали, что этот плющ может цвести? И я нет, а он цветёт. Всё, что кажется злом, может оказаться самой большой благодетелью. Рано или поздно мы будем свободны.

- Вы...

- Простите?

- Я не собираюсь выходить из империи. Моя задача помочь Вам, не более.

- Но что это за жизнь, когда нужно кланяться сумасшедшим. Вы ведь правитель такой богатой земли! Зачем Вам империя?

- Моя земля столь богата, сколько и бедна. Золото не съешь с хлебом. Армии у нас тоже нет. Ты молод, и не застал золотых лет империи. А я помню, – Хагельстрем зажмурился. – Я был ещё ребёнком, но помню отчетливо старого императора. Несмотря на боль в суставах, он приветствовал всех нас поклонами. К нам было поистине императорское отношение. А потом к власти стали приходить один другого хуже, подлее и злее. Плохим временам свойственно заканчиваться, и я хочу дожить до этого конца. Увидеть нового достойного императора... Тебе не обязательно пытаться понять меня. Ты привык жить так, я – так. Вот и всё.

Антан кивнул. Ему были чужды эти мысли, но и старого друга оскорблять не хотелось. И всё же, его грызла мысль, а будет ли новый император лучше? Стоит ли вообще выходить из-под опеки императорского крыла. Эти десять лет спокойствия не были такими уж и плохими, но и хорошими их не назовёшь. Де Раж отбросил эти мысли. Если он останется в империи, то к чему была эта борьба?

Солнце уже светило в зените. Детей Иарла забрал на урок иностранного языка, а Хагельстрем решил прогуляться по городу. Все занимались своими делами. Антан же просто хотел отдохнуть после дороги, но упрямый дворецкий всё время находил его.

-Как же не хватает покойного короля, – возмущался дворецкий.

- Сейчас я всё подпишу. Не бухти, – Антан резко дёрнул дверь и остолбенел.

Цветы. Красные пионы стояли на рабочем столе в старинной хрустальной вазе. В коридор подул ветер, разнося сладковатый запах. Дворецкий удивленно поправил очки.

- Это от кого? – Антан повернулся к дворецкому. – Сегодня какой-то праздник?

- Моему котёнку... - дворецкий прочитал записку, лежащую рядом с букетом. – Это однозначно прислал тот, кто называет Вас котёнком.

- Меня никто так не называет, – резко сказал де Раж. – Может, это Сьюзен?

- У госпожи другой почерк. Более крупный и округлый.

Эти двое ещё долго бы гадали, если бы в кабинет не вошёл Франц. Его глаза ненадолго задержались на букете и сразу же заметались из стороны в сторону. Он спрятал руки в карманы брюк, подошёл и сел в кресло так, чтобы не было видно его взгляда.

- Франц, – протяжно сказал Антан, – а не твой ли это букетик?

- Я не люблю цветы, ты же знаешь, – Франц прикрыл лицо рукой, делая вид, что чешет лоб.

- А почему ты тогда не смотришь мне в глаза? – Антан легонько толкнул друга в плечо. – А, котёнок?

Уши Франца задрожали, а хвост стал метаться по сторонам. Его лицо окрасилось в пунцовый цвет и расплылось в улыбке.

- Это от Мирел, – Франц прошептал ответ.

- Мирел, Мирел... Я не припоминаю никого с таким именем, – Антан сел напротив. – Кто она?

- Она дочь одной из генеральш, – неохотно сказал Франц.

- О! Так тебя всё же привлекают женщины в штанах!

- Она их не носит! Она очень любит платья!

- Ага, и не умеет фехтовать, – Антан с улыбкой дразнил лучшего друга.

- Ты просто ей завидуешь! Сам только и можешь, что кинжалом яблоки резать! Чего ты вообще к ней пристал?

- Я мщу тебе за то, что ты называл мою дорогую Сьюзен драконом все эти годы. Лучше расскажи, как тебя угораздило?

Франц тихо вздохнул. Он не мог говорить о ней без улыбки. Впервые они встретились много лет назад, когда возвращали Иарлу на родину. Кто бы мог подумать, что та служанка-проводник - младшая дочь самой Дервеллы Салливан? Она совсем не выглядела, как солдат, и уж, тем более, как аристократка.

В тот день они перекинулись парой слов. Обычное дело для дипломатических поездок. Но не для Мирел. Ей этот иностранец показался очень галантным и воспитанным. Открывал перед ней двери, подавал руку на ступеньках, чего совсем не делали обычные мужчины с Эриу. Так и началась эта история.

Каждую неделю Францу приходили письма весьма деликатного содержания. Мирел писала о своих чувствах, как желала увидеться вновь с мужчиной своей мечты. На все эти пламенные речи Франц смотрел с неописуемым ужасом. Вопрос менталитета. Ни одна галльская женщина не позволила бы себе так открыто говорить о своей любви и буквально вешаться мужчине на шею. Целый год незадачливый кавалер игнорировал свою воздыхательницу, а она всё не унималась.

От писем Мирел перешла к подаркам. Откуда-то узнала адрес Франца, чего не могли сделать даже опытные следователи. Какое же было его удивление, когда в один из прекрасных дней он обнаружил на своём пороге большую коробку конфет.

Разговоры не помогали. После них приходило ещё больше писем и подарков. В конце концов, Франц не выдержал. Чтобы отпугнуть навязчивую поклонницу, позвал её на свидание и старался вести себя отвратнейшим образом: сквернословил, рассказывал о всех своих бедах, любовницах. Его план был весьма успешен, но лишь по началу. Сердце дрогнуло от её слёз. Та капля воспитания, что была в нём, сжала горло.

Сначала в извинение Франц пригласил её попить кофе. Затем была выставка в библиотеке. Франц опомнился, когда уже жизни не представлял без маленькой, надоедливой Мирел. Эта коротышка держала в страхе его подручных, её не пугало то, что они были преступниками.

- Это получается... - Антан стал загибать пальцы. – Вы уже восемь лет вместе?

- Девять.

- И чего ж ты на ней не женишься?

- Да как сказать... - Франц забарабанил пальцами по подлокотнику. – Я – криминальный барон всей Галлии. Сегодня я живой, а завтра у моего дома толпа с оружием.

- Тебя не поймёшь. То ты хочешь семью и детей, то уже нет.

- А что ты предлагаешь?

- Женись. Когда у тебя есть, что защищать, ты сражаешься яростней.

- А вдруг у нас ничего не выйдет.

- Она девять лет ждёт от тебя предложение и до сих пор дарит цветы! Эта леди выглядит весьма целеустремлённой, и вряд ли она отстанет от тебя так легко. Будь мужиком! Или тебе убивать проще, чем жениться?

- Ну, знаешь ли. За мной не ходило ещё ни одного призрака, а вот женщина, желающая меня, да.

Франц отчего-то вспомнил отца и мать. Они подарили ему жизнь и жалкое существование. Ему всю жизнь хотелось отомстить им. Старый Мюргис разглядел в нём жажду крови и дал наставление: «Самая большая месть врагам – твоё благополучие». Эта фраза навсегда отпечаталась в его сердце. Он стал прилежно учиться, получил власть, богатство. Осталась одна незаполненная ниша для полного счастья – семья. Дева Мария со всех сил толкает его в этом направлении. Слова Антана стали последним дуновением ветра. Пора исполнить свои долг и мечту.