Глава 25. Начиналась буря...
В последние дни так и веяло печалью. Тёплым осенним днём душа Александра Титбилса покинула своё бренное тело. Это было весьма ожидаемо и одновременно внезапно.
Александр, как обычно, встал с кровати, а затем резко осел на землю. В течении недели ему становилось всё хуже и хуже. Возможно, он смог бы поправиться, пригласи бы Михаил лекаря из Галлии. Но по понятным причинам этого не произошло.
Фёдору всё ещё не верилось в это. Те десять лет сотрудничества оставили неизгладимые следы на его сердце. Прощаться с Александром было тяжело. При всём его хладнокровии, Безымянный пару раз чуть не заплакал.
Куда больше, чем похороны старого князя, Фёдора волновало состояние Михаила. Эти два дня он не ел ничего. Просто сидел в комнате и смотрел в одну точку, как тогда, в день банкета. Ни с кем не общался, лишь изредка давал односложные ответы Фёдору. Сейчас Михаил выглядел не лучше: безучастно смотрел на могилу. По его лицу текли слёзы.
- Ваше Величество, может Вам лучше присесть? – Фёдор наклонился к уху монарха. – Там есть беседка. Будет плохо, если кто-то увидит Вас таким.
Михаил посмотрел на своего советника. Барон еле заметно отшатнулся. Он прекрасно помнил эти глаза. Такие же пустые и холодные. Ему казалось, что сейчас ещё чуть-чуть, и Михаил даст пощёчину, но император кивнул и послушно побрёл прочь.
Все вокруг шептались. Сплетни лились рекой. А если есть сплетни, есть и Хагельстрем. Этот старый златолюб ни капли не изменился за все десять лет. Его орлиный нос удачно вынюхивал все сплетни, а острые уши подрагивали от любопытства. Фёдор мог с уверенностью сказать, что граф приехал уж точно не для того, чтобы отдать память почившему.
- Старый нарост...
Барон был так возмущён поведением Хагельстрема, что и сам не заметил, как прошептал свои мысли в слух. Благо, этого никто не слышал. Все были заняты обсуждением последних новостей. Дабы отвлечься, Фёдор посмотрел в сторону сада. Однажды его учитель по этикету сказал:
- Если думаешь о чём-то плохом, посмотри на цветы и проговори в голове три предложения, описывающие их.
Как бы это ни было странно, но это помогало. К лицу возвращался миролюбивый вид, а уму – ясность. Вот и в этот раз Фёдор использовал свой любимый метод. Куст зелёный. На нём густо росли необычного вида маленькие жёлтые цветы. За кустом стоял Аргам Наирян в белых одеяниях. Прекрасно...
На минуту Фёдор задумался и едва ли не подскочил на месте. Вдали стоял давно почивший Аргам и выглядел живее всех живых. Может, на разуме сказывается волнение и недосып? По какой ещё причине он мог начать видеть мертвецов? Аргам стоял за высоким кустом и с болью в глазах смотрел на могилу. Если не всматриваться, то заметить его было попросту невозможно.
Всё ещё сомневаясь в том, что он видит, Фёдор стал оглядываться по сторонам и наткнулся глазами на Шанту. Он стоял у дерева и напряжённо смотрел в сторону Аргама. У него не было радости или удивления на лице, лишь страх и ужас охватили его тело и разум. Шанта заметил на себе пристальный взгляд. Буквально через пару шагов он уже стоял возле барона и что есть мочи голосил:
- Ты ведь его видел! Скажи мне! – Шанта ухватил Фёдора за плечи и стал трясти.
- Я не понимаю, о чём Вы, – Фёдор сам не понимал, что говорил.
- Не лги мне! Он там! Ты его видел!
Шанта стал тыкать пальцем в сторону, где недавно стоял призрак, но в том месте лишь загадочно шептал ветер. Лицо Наиряна перекосилось в панике. Он стал ещё неистовей кричать и трясти Фёдора.
- Там был Аргам! Я говорю правду! Я знаю, что и ты его видел! Не молчи, книжный червь! Отвечай мне!
- Успокойтесь! – Фёдор пытался вырваться из железной хватки Наиряна младшего.
Все вокруг поутихли и с интересом наблюдали за столь неожиданной сценой. Фёдор с трудом отцепился и сразу же заметил блестящие глаза Хагельстрема. Завтра об этом будет знать вся империя. В горле пересохло, а в ушах стоял крик Шанты.
- Он меня убьёт! Он пришёл, чтобы убить меня! Ты не понимаешь! Мне конец! – Шанта присел на землю, обхватив голову руками.
- Что происходит? – на отчаянный крик раздраженно приближался Михаил.
Его голос был безэмоциональным и пустым, как у безжизненной куклы. И всё же, Михаил не мог позволить, чтобы похороны дорогого для него Онегина превратились в театральное представление.
- Фёдор, что уже случилось? – Михаил слегка жмурился от мигрени, усиливавшейся от крика.
- Шанта ни с того ни с сего схватил меня и стал кричать.
- Лжец! – в сторону Фёдора полетела горсть песка. – Он тоже его видел! Видел ведь!
- Кого видел? – Михаил равнодушно отряхивал с себя песок.
- Аргама! Он тоже видел Аргама!
- Кто такой Аргам?
- Брат! – Шанта подпрыгнул и стал стучать по груди кулаком. – Мой старший брат, Аргам Наирян! Я видел, он стоял там!
Всего одно мимическое движение, левая бровь слегка поднялась. К горлу Фёдора стал подступать липкий страх. Это ни к чему хорошему не приведёт. Стоит заткнуть этого безумца. А пока Михаил слушал Шанту и выглядел вполне заинтересованным. Его голова слегка наклонилась набок, глаза сфокусировались на истерящем Наиряне, а губы повторяли каждую его реплику.
- Успокойтесь, ради Девы Марии! Почему Вы вообще решили, что это был он? Может, кто-то на него похожий. В конце концов, не Вы ли говорили, что собственноручно убили его?
Шанта замер. Теперь он был воистину испуган. Его руки дрожали. Наирян не мог вымолвить и слова, только смотрел по сторонах в поиске поддержки. Кого-то ищет? Но кого? Фёдор слышал о дружбе Шанты и Антана. К его несчастью, хитрого бомона попросту не пригласили.
- Я не уверен... - Шанта тихо отвечал, стараясь подбирать слова. – То есть, я ударил его в живот, но он мог выжить... Такие случаи бывали! Мне де Раж рассказывал!
- Даже если так, – Фёдор прикрыл глаза и потёр нос по старой привычке. – Почему он пришёл сюда? Если он так бы сильно хотел убить Вас, не лучше ли было бы сделать это тайно?
- Я откуда знаю, что в голове у этого безумца! – взорвался Шанта. – Он ведь как маньяк! Оправдывает свои убийства местью! Ваше Величество, Вы мне верите?
Михаил безучастно смотрел на Шанту. В его действиях читалось полное равнодушие. В другой день он, может, вспылил бы и стал с криками искать виновного, но не сегодня. Шанта не желал отступать. Им двигал страх. Страх отдать корону законному владельцу.
- Аргам способен на всё! Я даже думаю... – Шанта внимательно посмотрел на Фёдора, – что это брат убил Онегина.
- Что за вздор? Как бы он мог его убить? Как?
- Отравление! Разве Вам не кажется странным тот факт, что бодрому Онегину вдруг стало плохо?
- Господин Онегин был стар. А по меркам оборотней, критично стар. Его смерть, безусловно, тяжёлая потеря, но этого следовало ожидать. К тому же, в его жизни было много переживаний. Большое чудо, что он дожил до этих лет. Поэтому прошу, не портите память об усопшем! Верно, Ваше Величество?
Слова Фёдора были правильными, но до императора они не дошли. На словах об отравлении в его голове сработал переключатель. Надвигался шторм. Небо затягивало тучами.
- Отравление... - Михаил, как заворожённый повторял одно и то же слово.
- Да, именно! – продолжал Шанта, увидевший свой шанс. – Аргам его отравил!
Было не так уж и сложно догадаться о мотивах Наиряна. Безымянный схватил Михаила за руку и повёл за собой. Пусть внешне Фёдор и выглядел спокойно и сурово, но в глубине громко билось сердце. Оно знало, что может произойти. Знало и хотело предотвратить этот кошмар. Перед глазами стоял искалеченный юноша, так и не увидевший свою невесту. Таких, как он, тысячи. Ещё больше тех, кого так и не нашли. И вот этот кошмар норовит повториться вновь.
- Ваше Величество, я думаю, он прячется в Сарагонах! – крикнул напоследок Шанта.
Эта фраза стала роковой в нашей истории. Пара слов изменила навеки судьбу многих. Фёдор этого ещё не знал, но начинал догадываться. Гонимый страхом, он очнулся лишь в карете. Виднелись границы Столицы.
С Михаилом стали происходить странные вещи: всю дорогу он то плакал, то смеялся, раздирал свою кожу ногтями, что-то бормотал себе под нос. Барону казалось, что ещё чуть-чуть, и его разум не выдержит этих завываний. Ему очень пригодились наставления Титбилса. Буйного императора удалось успокоить и довезти до дворца. Ещё пару часов Безымянный потратил на уговоры. Михаил со всем соглашался, а потом покорно уснул.
- Какой отвратный день, – Фёдор молча смотрел в окно.
По дороге домой карета, как обычно, заехала к Анютиным. Бедный Олег за последние годы чем только не болел. Имперские лекари особо ничем не помогали, поэтому Фёдор в тайне от всех покупал снадобья у галльских аптекарей. Пару из них насоветовал Антан. И, о чудо! Анютину стало лучше. Как только он заболевал, барон привозил ему лекарства.
Осенний сезон был самым опасным для Анютина. Почти каждый день он страдал от простуды. Безымянный уже по привычке достал нужные снадобья и вошёл в поместье. Вокруг суетились слуги, лекари в панике выбегали из кабинета. Одна из служанок ненароком зацепила Фёдора. Часть снадобий выпала из коробки и разбилась. Служанка испугалась, стала плакать и извиняться.
- Ничего страшного. Это жаропонижающие, – пытался успокоить её Фёдор. – У эрцгерцога ведь нет жара? Я потом ещё привезу.
От этих слов служанка расплакалась ещё больше. Было чувство, что она оплакивает кого-то очень дорогого. Всхлипывая, женщина произнесла воистину страшные слова:
- Господина больше нет.
- Это шутка такая? Где Олег? – вскричал Фёдор.
- Там, – служанка указала пальцем в один из коридоров, – в спальне.
Лекарства полетели на пол. Фёдор бежал по узкому коридору. Вот нужная дверь. Возле неё столпились слуги. Кто-то бьётся в истерике, кто-то дрожащим голосом молится за упокой души. Солдаты отдают честь. Их глаза полны слёз.
Дверь открылась. В спальне, как всегда пахло лекарствами и мужским парфюмом. На деревянном полу лежали куски бинта и тряпок, бывшие раньше компрессом. На прикроватном столике стоял большой таз с водой.
На кровати под десятком одеял сидел Олег. Его рубаха насквозь промокла. Голова лежала на плече Марьям, прижавшейся к нему. Анютин держал свою дочь так, словно хотел её убаюкать, как и много лет назад, когда не было всего этого ужаса. И лишь одна деталь выдавала в нём мертвеца: правая рука сползала под собственной тяжестью, а позже безжизненно свисала с кровати.
Марьям горько плакала. Её новое платье безвозвратно помялось. Подол испачкан, волосы растрёпаны – дочь явно спешила к своему отцу. Рядом стоял супруг и с горечью смотрел на произошедшую трагедию. Смерть Олега означала конец их детства и приход взрослой жизни.
Все бегали, толкались. Фёдор стоял, не в силах пошевелиться. Он был так сильно поражён, что даже не мог заплакать. В голове не укладывалось. Как так получилось? Неужели это он не уследил? В полном неверии барон медленно подошёл к мертвецу и стал искать пульс, но его уже не было.
Великий эрцгерцог сгорел от пневмонии. Ему стало хуже именно в те дни, когда Фёдор находился в Софене и заботился о Титбилсе. Если бы он только знал... Он бросил друга, когда тот больше всего нуждался в нём. Во второй раз. Вот и вся его суть. Предатель и убийца. Его естество проклято. Но за что? Какой грех совершил несчастный Безымянный, что жизнь так обходится с ним.
Тот день надолго остался в его памяти. Фёдор похоронил наставника, друга. После этого он терпеть не мог осень. Когда шли дожди, мертвецы всплывали в его памяти. До самой смерти его грызло чувство вины. А пока солнце вновь восходило, сменяя луну. Приближалось утро.