==========II==========
Спустя пять дней Шастун находит себя лежащим на диване в состоянии абстяга*. Тело дерет холодная дрожь, словно на улице начало декабря, а в горле стоит ком рвоты. Вокруг раскидан мусор, пустые бутылки, вещи, бумажки. Он судорожно вскакивает на ноги, и его моментально ведет, заставляя упасть обратно на диван. Парень пробует унять тошноту и сфокусироваться хоть на чем-то. Он снова поднимается и быстро идет на кухню, где оставил карточку своего дилера. Шастун скидывает со стола пакеты от еды, два использованных шприца, несколько непонятных платформ** и новенькую пачку алберок***, судорожно ища нужную визитку. Наконец-то он находит беленькую карточку, углы которой заломлены, а сама она промята от вспотевших и крепко сжимающих ее пальцев. Мальчишка быстро достает из кармана дрожащей рукой телефон и вбивает номер в контакты, начиная печатать сообщение. Пальцы с трудом попадают по клавиатуре на разбитом экране. Все эти дни Антон не работал и ему нужны деньги, так что пришлось работать на Арсения.
Стас. Шеминов.
Шаст.
Шастун отправляет Арсению сообщение, надеясь, что у него еще есть деньги на телефоне. Он шмыгает носом и горбится, втягивая голову в плечи — начинает ломать. Несколько часов назад он вернулся из южного района, где пытался взять винт**** за его соответствующую цену у мелкого барыжки, но тот послал его на хуй, толкнув пару тарелок*****, которыми Антон сразу же закинулся еще там, чтобы доползти до квартиры, не скуля от ломки в автобусе.
Антон берет мятую пачку Бонда, покачиваясь из стороны в сторону. В голове пусто, конечности нервно подрагивают, а кости начинают гореть. Шастун глубоко затягивается и горящими глазами, полными нетерпения, несколько минут смотрит на телефон. Он не выдерживает, дожидаясь пока Попов соизволит ответить, чувствуя тягу, и набирает следующее сообщение.
Меня пиздец кумарит******, дай аванс.
Я отработаю.
Арсений довольно ухмыляется, радуясь правильно принятому решению Антона. Ему будет в разы проще следить за порядком в своей части города. Получив сообщение, он сразу же отправляет своих людей с четкими рекомендациями к Шеминову, которого уже давно подозревал, да руки не доходили узнать.
У тебя есть карточка?
Ответа не приходит, и Попов шепчет себе под нос усталое «ясно», набирая новое сообщение. У Шастуна наверняка сейчас не хилый отходняк, и сам он до него не доберется, а мужчина должен сдержать свое слово в любом случае, отдав Антону заработанные деньги.
Блять, ладно.
Скажи какой этаж, я приеду к тебе, отдам деньги и дозу, раз так вышло.
4.
Быстро отправляет одну цифру Антон, облегченно выдыхая.
Антон выходит с сигаретой в коридор, чувствуя как коленки тянет к полу. Он не включает свет, который уже, возможно, отключили за неуплату, и подходит к входной двери, которая открыта нараспашку, потому что Шастун заходил в квартиру настолько убитый, что едва мог соображать, чудом не отключившись прямо в подъезде. В этом нет ничего необычного, так происходит регулярно — он либо слишком упоротый, либо сгорает от ломки, либо еще что-то. Антону нет разницы, в квартире, кроме их хлама, не стоящего ни копейки, и двух наркоманов, большую часть времени пребывающих в неглиже, нет больше абсолютно ничего. Так что выносить у них нечего.
Антон с облегчением курит в коридоре, дожидаясь Попова. Он обрадован новостью, что ему не придется травиться буторной гертрудой******* своего временного товарища и сожителя, хотя эта идея сидит у него в голове с самого утра, когда парнишка осознал, что у него больше нет денег на дозу и пойти их заработать в таком состоянии было бы невозможно, а его сосед был в ауте, не реагируя абсолютно ни на что, и уж тем более не заметил бы пропажу порошка.
Он стоит в коридоре, прислонившись к стене и ломая пальцы рук, чувствуя, как ледяным огнем охватывает все косточки, выворачивая на изнанку. Антон с нетерпением ждет неторопливого Арсения, который соизволил очень любезно помочь своему клиенту, оформив бесплатную доставку на дом. Шастун готов сделать все, что угодно для него, как только нюхнет дорожки беленькой пудры.
Арсений меньше, чем за полчаса добирается до хрущевки в отвратительном районе города, адрес которого он запомнил с их прошлой встречи. Он снова одет как подросток — на темной шевелюре черная кепка с потертыми краями, на глазах те же солнцезащитные очки, розовая застиранная майка, джинсовые шорты и красные кроссовки. Так что он отлично вписывался бы в эту обстановку, если бы не хороший автомобиль — Мерседес, купе, серебристый. Когда-то это было его мальчишеской мечтой. Он берет с задних сидений пустой черный рюкзак и закидывает в него пакетик и аптечку. Он не знает, зачем берет и ее тоже, и еще сложнее ему признать, что он переживает за мальчишку, как бы тот опять чего с собой не сотворил. Попов быстро выходит из машины, закрывая ее, и заходит в единственный подъезд, торопливыми шагами поднимаясь на нужный этаж, перешагивая сразу через две ступеньки. Оказываясь на четвертом, он чуть сбито дышит и сразу же натыкается на Антона, стоящего в дверях.
— Молодец, хорошая работа. Лови аванс, — сразу же начинает Арсений, тряся в воздухе маленьким пакетиком с кристаллами, который Антон сразу же забирает, не обращая никакого внимания на Попова.
Парнишка разворачивается и идет на кухню, которая похожа на уличную помойку. В ней уже никто ничего не готовит, кроме аптекаря********, который иногда заглядывает к ним на хату вместе с аппаратурой*********, разумеется, деля полученную долю с Антоном и его сожителем. Он не обращает внимания на удивленный взгляд Арсения, в котором проскакивает разочарование и горечь, и не замечает, что тот проходит вслед за ним с брезгливо сведенными бровями, оглядывая помещение, которое язык не поворачивается назвать квартирой. В этот раз Попов приносит кристаллы в чистом виде, и Шастун сразу же кладет пакетик на стол, ища что-нибудь подходящее под рукой, чем можно было бы раздробить их до порошкообразного состояния. Он берет грязный кухонный ножик, толстой деревянной рукояткой начиная с силой стучать по пакетику.
— И за эту халупу с тебя еще требуют деньги? Я бы за даром тут жить отказался. Это же ужасно, и сам ты тоже не лучше. Ты вообще от аута хоть иногда отходишь? Ну, ванной пользуешься, переодеваешься? Хотя, я думаю, что нет, видел бы ты себя, гадство, — Арсений показательно морщится, доставая из рюкзака деньги и ставя их на стол.
— Да, — глухо и скоро кидает Шастун, даже не глядя на мужчину. Он протирает рукавом неизменной толстовки клеенку перед тем, как высыпать на нее толченые кристаллы. Мальчишку знобит, и он старательно пытается унять дрожь в руках, перед тем как разделить кучку порошка на две дорожки лежащей рядом скидочной картой из Пятерочки. — Иногда, — поправляет себя Антон, хмурясь и не до конца осознавая присутствие здесь Арсения. — Я, знаешь… Погоди. Я не могу думать нормально без этого дерьма, знаешь. Будто ты не в курсе, как оно действует, — Шастун оборачивается к Арсению лишь на секунду, сверкая лихорадочным взглядом, а после снова отворачивается, возвращаясь к своему занятию. Он берет в руки зеленую купюру, начиная скатывать ее в трубочку, можно было бы конечно обойтись и без нее, но так в разы удобнее, и наклоняется к столу, снюхивая порошок. Арсений смотрит на эту картину, сжав челюсти и не понимая, почему он все еще тут. Мальчишка выпрямляется, смотря перед собой покрасневшими слезящимися глазами, и шмыгает носом, дергаясь всем телом и ожидая прихода.
Попову противно находиться здесь, в этой квартире. Ему противно дышать этим воздухом, который насквозь провонял сигаретным дымом, затхлостью и другим сладковатым дерьмом, от которого воротит. Ему противно стоять тут, ни на что не опираясь и не садясь, боясь измазаться ни пойми в чем. Ему противно видеть этого паренька, который при нем гробит свою жизнь. Он не хочет его видеть здесь, но никогда в этом не признается. Дилер кидает раздраженный взгляд на Антона, чей взгляд начинает потихоньку стекленеть, и еще раз оглядывает маленькую кухоньку, которая из-за раскиданных шприцов, оберток, бутылочек, пузырьков и еще черт знает чего, напоминает какую-то помойку на дворе поликлиники, нежели место, где можно жить. Арсений переводит взгляд на Антона и дергается, а после тяжело вздыхает.
— Шаст, у тебя кровь носом идет. Кажется, твои сосуды больше не выдерживают, смотри как бы тебе пиздец не пришел так, — Арсений пытается говорить безразлично и чуть насмешливо, но в глазах оседает тревога и досада на непонимающего и глупого парня. — Ты все продолжаешь жалеть себя? Сложностей боишься? Ты как ребенок, ей богу, не понимаешь или не хочешь понимать, чем это чревато. Это не шутки, Тох, — строго и ровно проговаривает Арсений, пока Шастун трогает верхнюю губу, поднимаясь пальцами выше, чтобы убедиться в словах Попова. Он чувствует на пальцах липкую, пока еще теплую и густоватую кровь, а после подносит к носу натянутый рукав толстовки и растирает ее по щеке, даже не пытаясь или не понимая от действия препарата, как ее стереть.
— Какого хрена ты тут стоишь? Ты что, самый умный, или в чем дело? — огрызается Антон, с вызовом и злостью напирая на парня. Или мужчину? Он думал об этом, но понять, сколько ему лет сложно — выглядит на двадцать с лишком, а ведет себя на все сорок. — Если бы мне нужны были твои советы, я бы тебя обязательно о них попросил, но я такого что-то не припомню, значит, нехер тут стоять и капать мне на мозги. Воспитывай своих детей так, и будь уверен, они вырастут правильными ублюдками с высокими моральными принципами и горой высокомерия — все в своего папашу, и не станут законченными наркоманами, нюхающими дурь в сомнительных виллах**********.
— Я не могу тут больше находиться, у меня уже голова кругом идет от этой вони. Надеюсь, что ты уже взрослый мальчик и сам справишься, сумев остановить кровотечение из носа, — Арсений пропускает все его слова мимо ушей и снимает с одного плеча лямку рюкзака, быстро доставая оттуда аптечку. Он со щелчком открывает ее и ставит на стол рулон ваты и перекись. — И да, я рад, что ты это заметил. Я не буду тебя уговаривать, можешь хоть подохнуть в луже своей же рвоты. У тебя есть два выхода. Ты либо подохнешь в этом свинарнике, либо сам попросишь о помощи. И знаешь, я помогу тебе, если ты этого захочешь, — Арсений быстро разворачивается и уходит, радуясь свежему воздуху улицы.
Шастун усмехается глупости Попова, чувствуя как колени дрожат, а его самого начинает рубить***********. И Антон чувствует, как накрывает, испытывая при этом чистое блаженство.
Абстяг* — состояние наркотического похмелья;
Платформа** — упаковка таблеток;
Алберка*** — медицинский шприц;
Винт**** — одно из названий метамфетамина;
Тарелка***** — одно из названий психотропного вещества в таблетках;
Кумар****** — самое начало синдрома отмены для наркотиков, начальная стадия абстиненции (ломки);
Гертруда******* — одно из названий героина;
Аптекарь******** — человек, умеющий изготовлять наркотики;
Аппаратура********* — набор приспособлений, посуды, шприцов, реактивов для приготовления или употребления наркотиков;
Вилла********** — наркопритон;
Рубиться*********** — находиться в состоянии наркотической дрёмы;
***
Это случается быстрее, чем Антон ожидал. Через несколько дней на них налетели коллекторы*, без предварительных угроз и предупреждений избив двух торчков в их же квартире и выкинув на улицу. Они забрали деньги, вещи, а квартиру опечатали, оставив Шастуна и его временного, уже бывшего соседа без жилья. Разумеется, Антон мог бы подать заявление и то, что произошло не входит ни в какие ворота в плане законов. Да только вот наркоману, которого бьет озноб, с болтами**, налезшими на радужку, идти в прокуратуру — идея хреновая. Напоследок трое амбалов в рубашках-поло настоятельно порекомендовали больше не появляться здесь и поблагодарить за то, что они могут на своих двоих отсюда уйти.
Шастуну было некуда идти, поэтому он оказывается в том заброшенном цеху, где его обнимал Арсений, успокаивающе перебирая волосы. Две ночи он проводит на матрасе с разодранной тканью, испещренном грязью и чьей-то давно засохшей кровью, кутаясь в свою футболку и ближе поджимая коленки к груди, сворачиваясь почти что в клубок. Парнишка купил на последние полторы тысячи с копейками несколько таблеток МДМА***, чтобы приглушить кумар. Он хотел дождаться Арсения, который появляется в этом месте два раза в неделю, отдавая дозу другим клиентам. Антон мог бы позвонить или написать ему, но коллекторское агентство решило иначе, отобрав у мальчишки телефон, который в таком состоянии не стоил почти ничего.
— Мне нужна твоя помощь, — дрожащим от озноба и холода голосом говорит Антон, только завидев приближающегося Арсения. Попов с нахмуренными бровями внимательно вглядывается в лицо Шастуна — тот выглядел откровенно хреново в прошлый раз, когда Попов лично привез ему дозу, но сейчас мужчина по-настоящему ужасается, распахнув глаза. Дилер в изумлении оглядывает новое место, которое Антон успел обжить. Оно еще более жуткое, чем его квартира, но разница не такая уж большая, конечно, если не считать отсутствие мебели и постоянно ошивающихся торчков, которые блюют по углам и лежат по несколько часов в отрубе.
— Какая тебе нужна помощь? Деньги, жилье, антрациты****, аппаратура, тарелки, что тебе нужно? — раздраженно перечисляет Арсений, глядя на Шастуна с отвращением и едкой усмешкой, пока на донышке голубых глаз теплится глупая надежда. Попов очень сильно желает услышать, что мальчишка решил завязать, вернуться к человеческой жизни, но головой он понимает, что этого не услышит, поэтому и не спрашивает, прикрываясь презрением и издевкой. Арсений сам не понимает, почему так рвется помочь этому пареньку, который сам не хочет помощи, который грубит, огрызается и даже не берет в толк все его слова. Он видел его студенческие фотографии с первого курса, и Антон там был такой невероятный — солнечный мальчик с широкой улыбкой, кучерявой челкой пшеничных волос и живыми глазами. Попову так хочется увидеть его таким еще раз, в жизни, а не на фотографиях в экране телефона.
— Дозу, — сразу же отзывается Антон, даже не думая об остальном, пропуская сарказм и холод Арсения мимо ушей. Ему нужно снюхать дозу, чтобы не подохнуть от агонии, разгоравшейся все сильнее от подступающей ломки, которую малюсенькие кругляшки сдерживают совсем не долго.
Ему банально мало.
Шастун во все глаза смотрит на Арсения, который заметно напрягается, сковывается, и в его ледяных глазах мелькает разочарование и отчаяние, но Антон не уделяют этому ни секунды внимания.
— Я снижу дозу, я обещаю. Мне сейчас надо немного, не для прихода. Мне бы только немного прийти в себя, понимаешь? Я не могу так, пожалуйста, — парнишка шепчет быстро и уверенно, словно действительно верит в то, что говорит, на самом деле надеясь, что Попов поведется. Арсений не дурак, понимает все, а еще крепко-накрепко уяснил себе, взяв за главное правило — никогда не верить словам наркомана.
— Я не понимаю, какого черта вообще продолжаю тебе помогать, — шепчет Попов, снимая с плеча одну лямку рюкзака, вынимая оттуда пакетик с перемолотыми кристаллами. Шастун сразу же хватает его, расчищая место от пыли на бетонном полу. Антон вдыхает, растирая лицо руками и вытирая выступившие слезы из глаз. Арсений тяжело выдыхает и ждет, временами щуря глаза и задумчиво смотря на мальчишку, которого потихоньку отпускает наступившая ломка.
— Еще мне нужно жилье, коллекторы, черти, налетели, — спустя семь минут начинает Антон, быстрыми рывками отогревая свои руки и цепляясь за шелушащуюся кожу на предплечьях, которая снова была расчесана до крови. Ему холодно, потому что его вышвырнули из квартиры без вещей, в том, в чем он отлеживался на диване, пустым взглядом дырявя стену с забрызганными невесть чем обоями.
— Блять, Антон, ты опять руки расчесал, — возмущенно говорит Арсений, качая головой и хмуря брови. Чего он ожидал? Почему он досадует и злится? А главное, на что он надеялся? Это простой конченый торчок, он таких уже так нагляделся, что воротит. Шастуну наплевать. Ему ничего не надо кроме дозы, и слова Арсения для него — пустой звук. Как можно спасти человека, который не хочет быть спасенным? — Жилье тебе нужно, говоришь? Я тебя к себе не повезу, даже не думай, не хватало еще, чтоб ты мне квартиру вынес. У меня есть хата, там я отсиживаюсь, когда на районе неспокойно становится, менты или еще какая херня, так что, думаю, тебе подойдет. Брать там нечего. Поднимайся, поехали, — переводит тему Попов, устало глядя на Антона.
— Да мне вообще все равно, только не здесь, — сразу же кивает Антон, шмыгая носом и резко поднимаясь на ноги. У него нет никаких вещей, чтобы взять их с собой, поэтому он просто наматывает круги по этажу, чувствуя прилив сил и подрагивание пальцев, пока Арсений забирает деньги, отдавая местным торчкам два бокса и башку*****. Шастун чувствует, как сердце бьется в два раза быстрее, хочется чем-то занять руки, и тело наполняется легкостью и бодростью.
Попов направляется к выходу, махая головой Антону, и тот быстро подходит к нему, выходя на посыпавшуюся кое-где лестницу, а после — из здания. Арсений снимает машину с сигнализации, и Антон залезает на переднее сиденье, стараясь ничего не испачкать. Он все еще теребит свои руки, которые зудят звенящей, мягкой болью, и чешет шею о плечо, постоянно елозя по сидушке.
— Ты прости меня, ладно, Арс? Ты, вроде как, не должен для меня ничего делать, но делаешь, а я столько хуйни наговорил тебе в прошлый раз, прости, — тихо говорит Шастун, опуская глаза на коврик. Ему правда стыдно, и он полон покорности, до сих пор искренне не понимая, почему Арсений ему помогает. Отказываться он не собирается, потому что Попов единственный, кто все еще не отвернулся, и он хочет побыть с ним хотя бы так, пока мужчина не поймет, что спасать уже некого.
— Да прекрати ты чесаться, вшивый котенок. Когда приедем сразу же - слышишь меня? - сразу же ты пойдешь в ванную и снимешь с себя эти тряпки, — четко поговаривает Арсений, брезгливо оглядывая футболку Шастуна, которая несуразными лохмотьями висит на его худых плечах. — А эти вещи остается только сжечь, и я не шучу. Я дам тебе что-нибудь из своего на первое время, потом купим тебе новые шмотки. Ты же все-таки на меня работаешь, и я пока еще тебе плачу, — безоговорочно говорит Попов, параллельно с этим пересчитывая выручку и кидая деньги в бардачок, громко захлопывая.
Коллекторы* — сотрудники агентства, специализирующегося на взыскании задолженности, могут действовать незаконно посредством угроз, запугиваний и избиения заемщиков;
Болты** — расширенные зрачки наркомана;
МДМА*** — одно из названий экстази;
Антрацит**** — общее название сухих кристаллических наркотиков;
Башка***** — семенная коробочка опийного мака.