==========V==========
Спустя неделю Антон снова пишет Попову сообщение в середине двенадцатого ночи, когда препарат отпускает, даря легкость и свободу для нормального существования.
Не хочешь приехать?
Мы бы могли поужинать
Вместе с сообщениями от Антона приходит спокойный выдох облегчения и унимается сумятица в душе. Все хорошо, мальчишка в порядке и Попов больше не должен так переживать, хотя он вообще не должен даже думать о нем, мотать себе нервы и порываться поехать, но почему-то не выходит.
Ты что, Шаст? Пытаешься склеить меня?
Арсений недолго думает и отправляет следующее сообщение, сдаваясь.
Я приеду, только если у тебя есть чем ужинать.
Есть
Все мои друзья передохли, а я не хочу ужинать один
Так что приезжай
Я буду ждать
Антон врет. У него нет друзей среди торчков, по которым он мог бы скучать или жалеть. Он вполне сносно справляется с одиночеством, забивая все время пугающими разговорами с галлюцинациями, которые иногда ему отвечают, если воображаемое существо имеет рот, а не слюнявую пасть, и может говорить по человечески, или перечитывает тонну книг, переплетая и путая между собой русскую классику с зарубежной. Сегодня во время блаженной волны* его озарила безумная и странная идея. Он воплотил ее в жизнь, ощущая прилив сил и энергии. К ночи его начало плавно отпускать, оставляя эффект легкой эйфории, и парень не хотел все это выкидывать, да и у него не такой аппетит, чтобы съесть все это даже в течение недели. Наркоман может прожить без крошки больше трех дней, даже не задумываясь и не чувствуя голода, полностью находясь под действием препаратов.
Может быть, если Арсений не захочет оставаться с ним, то он хотя бы заберет еду с собой и проведет день в компании своей девушки? Это правда вкусно и ему должно понравиться.
Антон кладет телефон на столешницу и закуривает сигарету, стараясь унять довольную, рвущуюся на лицо улыбку. Ему понравились те сигареты, которые ему когда-то оставил Арсений — красные Мальборо, поэтому сегодня, помимо овощей и мяса, тщательно выбранных и закинутых в железную корзинку на ручках, он купил три пачки тех самых сигарет вместо той тошнотворной белорусской трухи, которую он обычно курил по цене не дороже сорока рублей. В ужине, который приготовил Антон нет ничего необычного, но по Арсению не скажешь, что он гурман, если в последний раз он ел здесь вареные сосиски и хранит в квартире жестянки с тушенкой. Шастун пожарил говядину с овощами, добавляя туда фасоль, шампиньоны, перец, соевый соус и перемешал это с уже сваренной фунчозой**. Этому блюду его научила мама и он по-прежнему умеет божественно готовить — это то немногое, что сохранилось у него от прошлой жизни. Он усмехается этой мысли, а внутри что-то брезгливо и колко тянет. Чем он отплатил ей? Приготовил своему дилеру ужин, будучи под кайфом и чувствуя скорое приближение абстяга?
Арсений приезжает к двенадцати, мягко шурша шинами и паркуясь под окнами. Он поднимается в квартиру, звеня ключами, и находит Шастуна сидящим на кухне, спиной в двери. Свет из кухни слабовато освещает коридор, в квартире пахнет приготовленной едой и ночной прохладой лета. Попов заглядывает в зал, видя прибранную постель и приятную чистоту. В воздухе больше не стоит запах спиртного и слащавой пыльцы, но запах сигарет, кажется, не выветрится отсюда никогда, словно он навечно впитался в обои стен.
— Привет? Чего не встречаешь? — мягко и непривычно неловко начинает Арсений, наконец проходя на кухню. — Я не ожидал от тебя такого, да и вообще не думал, что ты можешь сам что-то приготовить. И судя по запаху, это очень вкусно, — Попов садится на излюбленный край уголка рядом с окном и напротив Антона, снимая мягкую темно-синюю худи на замке. — Тебе что-то нужно от меня? Это же не может быть просто так, — мужчина шутливо-насторожено щурит глаза и лукаво улыбается одним уголком губ.
— Нюхнул сегодня, вот и взбрело в голову приготовить что-нибудь, — отзывается Шастун, шмыгая носом и ежась. — Вышло многовато, а ты думаю знаешь, что наркоманы в еде не особо-то и нуждаются. Приводить кого-то на хату ты мне запретил, я потратил на это бабки, хотя мог спустить их на дозу, и я хотел, чтобы ты… Приятного аппетита в общем, — Антон быстро подводит свое объяснение этому неожиданному порыву, явно намереваясь сказать что-то еще, но одергивает себя, опуская взгляд на чистую пустую тарелку с вилкой перед собой. Посередине стола стоит большая тарелка с едой, и Арсений, дослушав мальчишку, начинает накладывать себе еду. Шастун сидит напротив, в Арсовой футболке и в этот раз без штанов, поставив ногу на стул и подобрав голое костлявое колено к груди, кротко поглядывая на Попова и пытаясь определить внешне — понравилось ему или нет.
— Это реально вкусно, Тох. Ты действительно сам приготовил блюдо ресторанного уровня? Похоже, ты и правда еще не совсем потерян. Я приятно удивлен, — мужчина улыбается, продолжая есть. Домашнюю еду он ел только у себя дома, в Омске, а Алена, как и он сам, готовить практически не умеет. Арсений наслаждается ужином и компания наркомана, в лице Антона, его ни капли не смущает. Он привык к нему и к странному времяпровождении в этой маленькой квартирке. Она нравится ему намного больше, чем трешка, находящаяся недалеко от центра, обставленная глянцевой белой мебелью, с подземной, оплачиваемой парковкой. Здесь хорошо, просто и спокойно. — Ты до сих пор продолжаешь снюхивать дозы, доводящие до трипов? Или снизил? Или тебе все так же класть на мои слова? — задает Попов вопросы, которые волновали его на протяжении недели и от которых он мечтал отделаться. Он поднимает глаза на притихшего Шастуна, внимательно разглядывая его. Руки и шея мальчишки начинает заживать, хотя это случилось бы намного быстрее, если бы при каждом приходе он не пытался расчесать ее в кровь, покрываясь шелушащейся корочкой и слезшей сухой кожицей. Арсений только про себя вздыхает, испытывая глупую радость и облегчение.
И с каких пор меня начало так сильно волновать самочувствие этого торчка?
С каких пор он сам начал так сильно меня волновать?
Этот вопрос всплывает в сознании не в первый раз, но ответа на него Арсений найти так и не смог.
— Когда как, — тихо отзывается Шастун, не глядя на мужчину, а Арсений в который раз уже хмурит брови, не понимая почему язвительный и разговорчивый мальчишка такой тихий, зажатый и отстраненный, отчего в сердце у дилера что-то болезненно колет, вызывая поднимающуюся волну беспокойства и неясного страха. Антон не лжет, просто недоговаривает. Он не может сказать Попову, что ни разу за эту неделю не ловил кайф, но на измене не был и так сильно не клинило***, доводя до потери сознания. Возможно, пару раз он заставлял себя остановиться, не внюхивая еще одну дорогу и не позволяя желанию потеряться**** взять над собой верх, довольствуясь тем, что есть. Но Арсений тут абсолютно не при чем. Во всяком случае Антон в этом никогда не признается даже себе. — Ляжешь со мной спать?
— Лечь с тобой спать? Ты о чем думаешь вообще, Шастун? — чуть насмешливо тянет Арсений, стараясь скрыть под этим удивление и глупый трепет. Он доедает, последний раз проводя полоской красного перца по тарелке пропитанной соевым соусом, и отодвигает ее от себя, строгим взглядом смотря на мальчишку. — Ты шутишь что ли? Я приехал не для этого, — отрезает Попов, непонимающими глазами смиряя Шастуна. Он немного теряется, видя его тупое молчание и странное выражение, застывшее на лице. Антон не смеется, не язвит, не грубит, а на лице нет и отголоска улыбки, который бы дал Арсению возможность выдохнуть, понимая, что все это — неудачная шутка. Он еще больше хмурит брови, а взгляд леденеет. — Скажи-ка на милость, как ты себе это представляешь?
Лицо Антона не меняется, он все также сидит с опущенными глазами, когда Арсений задает вопрос, пропитанный негодованием, нотками раздражения и злости. Шастуну кажется, что ему просто кажется и он наверняка заблуждается. Для него очевидно, что он заблуждается и Попов высказывает это все только для вида.
Иначе, почему он приехал к нему?
— А нахуя ты тогда тут? — Антон спрашивает грубо, но также тихо и размеренно, поднимая взгляд на мужчину. Его глаза мешают в себе все — от чуть суженных зрачков до тонкой корочки разочарования, перекрытого тонной других эмоций, и Арсений искренне не понимает в чем дело, начиная потихоньку выходить из себя. — Хочешь сказать, что приперся сюда в первом часу ночи только ради ужина, так услужливо приготовленным твоим же клиентом и работником? Что, получше ничего придумать не смог? Других вариантов не было, нет?
— Нет, не было. Я, блять, уже ебучую неделю живу в гостинице из-за того безобразия, которое ты мне понаставил, — мужчина чеканит это ледяным тоном, и абсолютно наплевать, что метки сошли на третий день. Он смотрит на Шастуна взбешенным, тихим и гневным взглядом, жалея, что поддался себе, нарушив все свои запреты, сорвался и приехал сюда, получив в ответ неблагодарность, недоверие и холод в голосе. — Не слишком ли много ты на себя берешь, а, Шастун? — с высокомерной издевкой тянет мужчина, вскидывая головой и скаля зубы.
— Сколько даешь, столько и беру, — с вызовом отвечает Антон, ухмыляясь и показательно цыкая языком. У Шастуна всегда был паршивый характер, а отсутствие психостимуляротов в крови только ухудшает дело. Он будто зеркалит взгляд, то и усмешки мужчины, не принимая их не во что и будучи убежденным в своей правоте. — Если бы тебя так волновали синяки на шее, то ты бы давно купил тоналку или просто приехал бы к своей подружке, раз она все знает и ко всему приучена. Ты бы не прилетел ко мне посередине ночи и не сидел бы тут, если бы этого не хотел, так что давай, делай что надо и нехуй тут расшаркиваться, изображая саму невинность. Харе ломать комедию, надоело уже.
Арсений опускает глаза и облизывает губы, качая головой. Антон говорит непривычно грубо, по-змеиному ядовито и, кажется, ненавидяще. Попов бесится сначала, думая, что не сдержится и все таки даст мальчишке по лицу, а потом принимает для себя непростую вещь — мальчишка-то прав оказывается. Арсений этого до последнего признавать не хотел, потому что смешно, стыдно и неприемлемо. Он — взрослый мужик, которому через пять лет стукнет сорок, возится, переживает, хочет быть тут, с этим малолетним наркоманом, который если не остановится загнется очень скоро.
— Иди ты нахуй, Антон. Делай, что хочешь, — тихо и бесцветно говорит Арсений, поднимаясь из-за стола. Он медленно забирает свое худи, не глядя на Антона, выходит из кухни и, наскоро обуваясь, глухим ударом закрывает за собой дверь.
Попов поедет домой, к Алене, она стерпит, примет, не откажет и просто промолчит. Она не глупая на самом деле. Она знает, что не надо было Арсению уезжать на неделю ни по каким делам, знает, что он был в городе, и она ничего не скажет о его позднем ночном приходе, молча, с верящими кивками скажет пойти в ванную, после бегло расспросит о том, где он был, а Попов соврет что-нибудь или ничего не ответит. Потом она спросит, разогреть ли ему что-нибудь из еды, а потом они просто лягут спать, чувствуя пустоту и холод, хотя он будет обнимать ее, а она прижиматься к нему.
Антон остается сидеть на том же месте, напарываясь пустым взглядом на стену напротив. Он прикуривает сигарету и пепел стряхивает прямо в тарелку, изо всех сил отгоняя лишние мысли из головы. Спустя полчаса он поднимается, скидывает оставшуюся еду в пустое мусорное ведро, а тарелки кидает в раковину. Мальчишка щелкает выключателем на кухне и выходит в зал, раздалбливая твердым уголком от книжки поломанные кристаллы, превращая их в спасительный порошок. Он быстро делит, снюхивает и откидывается на кровать. Спустя пару тройку минут его накрывает, потолок плывет, а в голове стоит шум прибоя, и он снова начинает чесать почти зажившие руки, пока сознание смешивается и он отделается от паршивой реальности.
Арсений возвращается домой за полночь, проколесив несколько кругов вокруг дома. Алена встречает его у дверей, зажигая в квартире свет. Ее волосы расчесаны, косметика стерта, а глаза заспанные. Она выглядит вымотанной и уставшей, как и Попов.
Мужчина быстро моется в ванной, отказываясь от еды. Он уже наелся, хватит. И они вместе ложатся спать. Алена засыпает быстро, а Арсений лишь сверлит взглядом пустоту чернеющей комнаты. Он чувствует себя здесь не на месте, все кажется холодным, выделанным и ненастоящим. Попов аккуратно поднимается с кровати, убирая с себя Аленину руку, и выходит на балкон, выкуривая несколько сигарет и тревожно сжимая в руке телефон, стараясь не думать о мальчишке.
Он не должен этого делать.
Он дилер, а Антон его клиент. И эти понятия должны оставаться такими же, это не должно больше переходить невидимую, но четко назначенную черту.
Волна* — то же, что и приход. Кратковременное состояние эйфории, которое появляется сразу после приёма наркотиков, а так же удовлетворение от наркотика;
Фунчоза** — китайская лапша;
Клиниться*** — видеть галлюцинации и описывать их окружающим;
Потеряться**** — находиться в состоянии полной потери контакта с внешним миром, чувствовать ступор, ощущение невозможности думать, появляющееся при превышении дозы наркотика.
***
Деньги, которые Антону платил Попов, почти заканчиваются. Последние пять тысяч мальчишка тратит на дешевые брикеты*, которые продаются в крестах** только по рецепту и которыми накидываются некоторые наркоманы до получения нужного эффекта. Он скупает их у одного барыги в районе Попова, потому что знакомого аптекаря*** у него нет. Шастун неплохо понатаскан в этом деле, потому что начинал именно с этой хуйни. Он сам оглашает дилеру список разного пласта****, прося достать именно эту дрянь, а не готовый наркотик, хоть и немного переплачивает за эту услугу. Антон больше не заряжает свой телефон, проводя время в убитом режиме — сутки он сидит под метом, сутки на транквилизаторах*****. Он мешает разную медицинскую дрянь, добиваясь нужной комбинации, и иногда использует стекло******. Все это дает ему возможность забываться, по нескольку дней проводить в состоянии сна, больше похожего на обморок и не думать о реальности.
У Попова тоже все катится к чертовой матери. Его отношения с девушкой окончательно рушатся, оставляя после себя свалку руин. Последняя ниточка рвется с оглушительном звоном, оставляя каждого при своем мнении. Наркоман, временно поселившийся в его квартире, не дает о себе знать долгое время, и Арсений мечется, сходя с ума от незнания и переживаний, но силой удерживает себя, заставляя не ехать туда. А еще двух из его ребят загребают менты и под Попова тоже начинают копать. Если рухнутую иллюзию счастливой жизни он еще мог пережить, то с последними двумя пунктами будет посложнее. Его и так хорошо подкосил мальчишка своей детской выходкой, а тебе еще и эта чертова облава местной милиции.
Попов быстро собирает вещи в спортивную сумку и едет на ту самую квартиру. Руки на руле сжимаются слишком сильно, а педаль слишком глубоко спадает в пол. Ему тяжело, он не такой сильный как о нем думают и как бы ему хотелось. Он боится, он не готов увидеть там Антона, а другие мысли шлифуют сверху и они пострашнее чем эти, потому что после будет некуда и не к кому бежать. Он устал. Ему нужна пара дней на передышку, но у него их нет. У Арсения нет другого выхода, ему остается только запихнуть свои чувства и страхи подальше, делая то, что он всегда делал.
К моменту, когда Арсений въезжает в Подмосковье, паркуя машину на углу дома, Антон находится в бессознательном состоянии. Он спит уже вторые сутки подряд под нечеловеческой дозой медицинских препаратов, намешав это все в убойный коктейль. Шастун не слышит быстрых шагов, не слышит громкого хлопка двери и тихого, чуть боязливого оклика своего имени. Арсений торопливо проходит в зал, с замиранием сердца вглядываясь в лицо Антона и замечая беспокойный трепет ресниц и шевелящуюся грудь, спокойно выдыхает, опускаясь на старенькое рыженькое кресло, стоящее в углу зала. В комнате творится бардак, вещи раскиданы где-только можно, а на подоконнике стоит переполненная граненая пепельница из толстого стекла.
Попов остается сидеть в кресле, подперев подбородок локтем и вытянув ноги, разглядывая спящего Шастуна. Во сне он выглядит иначе — его черты лицо ломкие и расслабленные, кожа неестественно бледная, светлые ресницы едва уловимо трепещут, губы чуть вытянуты и приоткрыты, а дыхание долгое, ровное и спокойное. В квартире стоит тишина, на улице едва слышно шумит ветер, и Арсений чувствует непривычное успокоение и комфорт, словно нет никаких проблем, словно нет ничего за стенами этой комнаты.
Когда Антон просыпается, он дергается, пробиваемый ознобом, и видя в кресле силуэт мужчины, ежится, пытаясь хоть что-то понять, но тщетно — препараты выбивают почву под ногами и он не может осознать и найти грань между сном и реальностью. Антон понимает, что проснулся, но в то, что он видит строгий профиль взъерошенного мужчины здесь поверить сложно. Он свешивает ноги с кровати, не произнося не слова, и пытается подняться, чтобы принять душ и прийти в себя. Парень встает на ноги, делая шаг к выходу из комнаты, но ноги гнутся к земле, отказывая служить. Отсутствие еды, движения и долговременный сон привели мышцы к состоянию недееспособности, и вместо того, что уйти в ванную, скрывшись от пронзительных голубых глаз, Антон оседает на пол, почти не чувствуя под собой ног. В глазах рябят черные пятна, голова идет кругом и он растирает лицо ладонями, в надежде хоть немного собраться и не расплакаться прямо здесь от своей беспомощности и бессилия.
Арсений молча наблюдает за этим жалкими потугами мальчишки, намеренно не поднимаясь и сверля его глазами. Шастун продолжает сидеть на полу, не зная как встать на ноги, отвернувшись к Попову спиной, потому что знает, что не выдержит стальной взгляд, пронизанный насмешкой, отвращением, показывающий Антону его место.
— Я сейчас немного приду в себя и свалю, ладно? — едва слышно хрипит Антон, севшим ото сна и долгого молчания голосом. Арсений же явно приехал сюда не для того, чтобы навестить законченного торчка, которого в последний раз послал к хуям, даже не удостоив взглядом. Шастун прекрасно понимает, что не может остаться здесь, с Арсением. Зачем он ему? Попов его все равно выкинет на улицу, как негодного щенка, поэтому лучше убраться самому, сохранив хоть каплю достоинства. Даже если бы сейчас Антон снова начал злить мужчину, сказав ему гадость или колкость, как в прошлый раз, то в выигрыше остался бы Арсений, как ни крути.
— Я не выгоняю тебя, Шаст. Если ты хочешь, то можешь остаться, я не имею ничего против. Только давай ты постараешься не выводить меня из себя, ладушки? — Арсений говорит устало и спокойно, с привычной, совершенно не злостной язвочкой в голосе. Он поднимается с кресла и подходит к Антону, чтобы поднять. Мужчина обхватывает Шастуна под плечи, вздергивая на ноги, а после обвивает руку вокруг поясницы, подводя к кровати и усаживая его, чтобы тот отсиделся здесь, а не холодном и грязном линолеуме. — Ты такой худой, — тихо проговаривает Арсений, больше для себя, нежели для Антона, чувствуя под своей ладонью его ребра, когда поднимал мальчишку.
— Я много сплю в последнее время, — потерянно лепечет Антон, не понимая почему мужчина ему помогает и наконец-то осознавая, что он действительно здесь. Шастун переводит мутноватый взгляд на Попова, сидящего сбоку, замечая глубокие синяки под глазами и мягкую усталость во взгляде, а потом поднимается на ноги, чувствуя, как его шатает и ведет, но он может стоять и идти, поэтому направляется в ванную.
Мальчишка сразу же стягивает с себя вещи, пропахшие табаком и потом, которые он не снимал с себя больше недели, и закидывает их в стиралку. Потом он залезает в ванную, натираясь гелем и сразу же втирая шампунь в волосы, чтобы смыть все одним разом. Антон оглядывает крючки в поисках полотенца, но не находит, думая, что скорее всего оно валяется где-то в комнате. Ему уже все равно, ничего не изменится, думать нет ни сил, ни желания — в голове стоит звенящая писком пустота, поэтому он возвращается в зал абсолютно голым, даже не стряхивая волосами, потому что чувствует, что голова снова пойдет в пляс. Он заходит в комнату, придерживаясь руками о стену, и подходит к шкафу, чтобы взять от туда более-менее чистые вещи, больше не глядя на Арсения.
— Я пойду, спасибо тебе и… Я пойду, — Антон не договаривает, растерянно замолкая и неловко повторяясь. Шастун больше не должен оставаться здесь, поэтому натягивает черную толстовку Арсения с белыми, чуть потрескавшимися крестами на рукавах. Он тяжело вздыхает, делая вид, что что-то ищет на полке, а на деле просто перекладывает вещи, и нервно покачивается на слабых ногах, а потом все же решается и поворачивается к мужчине. — Сень, у тебя все нормально?
Попов копается в своей сумке, выкладывая на кровать вещи и какие-то папки с бумагами, только лишь кинув быстрый взгляд на вошедшего Антона и после, с екнувшим сердцем повернувшись к нему, услышав искренний и нервный вопрос, с нежным и мягким именем «Сеня», не нарочно соскользнувшим с чужого языка. Не одетое и мокрое тело мальчишки, испещренное яркими выступами костей, не вызвало в мужчине возмущения. Только лишь желание поскорее одеть, чтобы не мерз. И оно было непривычно странным и маленьким, теплым огоньком грело сердце.
— Если бы все было нормально, я бы не приехал сюда с вещами, — Попов хмурит брови, вспоминая про свои проблемы и видя одетого Антона, которого пробивает легкий озноб. — Ты вообще уверен, что можешь куда-то уйти, будучи в таком состоянии, Антон? — Арсений спрашивает серьезно, испытующе глядя на мальчишку.
— Да, не парься, — отзывается Шастун, натянуто улыбаясь.
Он лжет. Он не хочет мешать Арсению и мозолить ему глаза своим присутствием, тем более у него сейчас отходняк, так что не взбесить и не трогать Попова будет невозможно, а он выглядит по-настоящему уставшим и ему нужно прийти в себя, отдохнуть, может быть поработать, раз он привез с собой какие-то бумажки. Мальчишка отлежался, отоспался, пожил в нормальной квартире, а не в той помойке, где находился до этого, теперь очередь Арсения, ведь это его квартира, в которой он прятался от всего мира и спокойно проводил дни. Пост сдал — пост принял. С Антоном ничего не будет, если он пошатается где-нибудь пару часов, пару суток, пару недель, черт его знает. Арсений не говорил сколько тут будет, а спрашивать Шастун не решался.
Он выходит из комнаты, заходя на кухню и собирая там остатки брикетов, начиная запихивать их в растянутые карманы штанов. Потом, вспоминая о других таблетках и остатках наркоты, он плетется в зал, бегло оглядывая комнату и залезая под подушки, нашаривая там беленькие пилюли и мутный пакетик. Антон спокойно выдыхает, укладывая это все в большой карман на толстовке, и не знает, что сказать, отчего-то не имея сил взглянуть Попову в глаза.
Это глупо — говорить что-то напоследок. Потому что Арсению наплевать. С чего он вообще должен переживать за торчка, каких он за свою жить перевидал кучу?
Правильно, не с чего.
— Я напишу тебе, или наберу, если вдруг, ну… Если вдруг вернусь. Я предупрежу тебя, если ты будешь не против, ладно? Спокойной ночи, я… я пойду.
Арсений до сих пор стоит со вскинутыми бровями, видя какую кучу наркоты, непонятных колес и прочей херни распихивает по карманам мальчишка. Но у мужчины не хватает сил на то, чтобы хорошенько встряхнуть Антона, накричать за эту дрянь и смотреть дальше на эту детскую выходку, поэтому он просто падает на разворошенную кровать, зевая и вытягивая вперед руки, потягиваясь.
Пойдет он.
Ну что за ребячество? Ну куда ты пойдешь, глупый?
— Иди. Я не буду тебя уговаривать остаться, — Арсений говорит абсолютно безразлично, нежась в расправленной постели, уже сейчас наслаждаясь предстоящими днями покоя. Он знает, что мальчишка не уйдет. Он видел по его глазам, что тот хочет остаться здесь, но все равно продолжает выламываться, пытаясь что-то кому-то показать. Поэтому Попов даже не смотрит, прикрывая глаза и расслабляясь, не желая пошевелить даже пальцем. — Я телефон даже включать не буду, мало ли что. Так что, ты можешь слать мне почтовых голубей. Я отвечу, честно, — Арсений тянет губы в издевательской улыбке и вскидывает бровями.
Антон неловко опускает голову, глядя себе на ноги. Из-под опущенных ресниц он кидает на удобно разлегшегося мужчину долгие взгляды, а после кивая не пойми кому головой несколько раз — то ли Попову, то ли своим мыслям, выходит в коридор, натягивая на босые ноги старенькие кроссовки. Слезы закипают на глазах и он бессильно злится на свою же глупость и упертость, сбегая вниз по лестнице. Арсений прав, он ведет себя как ребенок, поэтому сейчас мальчишка досадует и обижается на мужчину, который даже не захотел остановить его. А с чего бы ему хотеть жить с ним? И услужливое сознание снова подсказывает ответ — не с чего.
Шастун возвращается спустя час, потому что в носоглотке стоит мерзкий запах сырого железа, а кровь не прерываясь течет на асфальт, и он уже успел перепачкать ею один рукав и уронить несколько капель на грудь. Он старается тихо прошмыгнуть в квартиру, стараясь в темноте не звенеть ключами. Оказавшись в доме он также тихо заходит на кухню, не включая свет, все таки задевая гору посуды в раковине и случайно толкая локтем кастрюлю, пытаясь умыться. Он достает из кармана пластинку транквилизаторов, запивая их водой прямо из под крана, а потом тихо идет в зал. Видя спящего Арсения, укутавшегося в одеяло, которое он не менял после него, мальчишка невольно улыбается, чувствуя как резь в носу потихоньку проходит. Он снимает с себя вещи и ныркает к мужчине под одеяло, сразу же обхватывая его поперек живота ледяными руками и прижимаясь к теплому боку.
Арсений хоть и проваливается в глубокий сон, размеренно и спокойно дыша, но все равно чувствует, когда кровать рядом с ним прогибается и резко дергается всем телом — жизнь, проведенная в кругах, в которых он водится никогда не проходит бесследно, на все накладывая свой невидимый отпечаток. Попов на секунду напрягается всем телом, а после снова расслабляется, чувствуя на себе холодные длинные руки, которые обнимают, а не хотят покалечить. В голове проносится теплое «Антон» и он одной рукой обнимает парня в ответ, притягивая еще ближе к себе, ведомый лишь странным чувством покоя и непередаваемой нежности.
— Ну и что ты тут устроил мне за концерт, а? Ты же знаешь, я тебя никогда не выгоню и ты мог спокойно остаться здесь. В чем дело, Тош? — тихо и глухо спрашивает Попов, так и не открывая глаза. Он не хочет признаваться себе, что ему спокойнее, когда Шастун лежит у него под боком, а он может его обнимать и знать, что с ним все в порядке, что он вот тут, рядом. Он не признается, что ему с ним невероятно спокойно и что он волнуется за этого мальчишку. Он не признается в этом ни в коем случае, поэтому лишь крепче его прижимает, мягко расспрашивая. — Что случилось?
— У меня кровь из носа пошла, остановить не мог, пришлось вернуться, поэтому я буду бесить тебя и выводить из себя, — тихо шепчет мальчишка, словно маленький и вредный ребенок, нарочно говоря это как можно тише, будто бы надеясь, что Арсений не услышит, потому что думает, что снова сказал что-то не то. Но понимая, что все в порядке, Антон начинает проводить пальцами по горячей коже мужчины. Он оглаживает бок, живот, грудь, предплечья. Ему так важно чувствовать человеческое тепло, к которому он ласкается, словно уличный щенок. Ему нравится греться, нравится чувствовать себя защищенным. Ему нравится думать, что он кому-то нужен, хоть чуть-чуть, самую малость, но он все-таки нужен Арсению. И он будет в это верить, даже если на самом деле это не так. — Я не хочу уходить, Сень. И не хотел. Мне нравится с тобой, ты теплый и ты не брезгуешь обнимать меня.
— И всего-то? Больше ты не нашел во мне никаких положительных качеств? — Арсений мягко усмехается и крепко прижимает к себе Антона, быстро глядя по боку, желая поскорее согреть. У Антона были ледяные руки и холодные ноги, но Попов не жаловался. Он лишь наслаждался спокойствием и этим глупым мальчишкой у себя под боком. — Ты все еще хочешь загнуться от наркоты в ближайшем будущем? — ни с того ни с сего спрашивает мужчина, вспоминая недавние разговоры и чувствуя под своей рукой торчащие ребра Антона и озноб его тела.
Шастун молчит и крепче жмется к Попову. Он нюхает гораздо меньше льда, чем несколько недель назад. Именно поэтому он накупил себе гору лирики*******, транквилизаторов, барбитуры********, антидепрессантов*********, анальгетиков**********, ноотропов*********** и прочей херни, которую можно смешивать с порошком или пить без него, чтобы хоть немного ослабить действие ломки. Теперь его смерть не кажется такой близкой и не так сильно пугает. Он никогда не задумывался всерьез зачем это делает, словно эти мысли вызывали боязнь и стыд. Он убеждал себя, что это простая экономия средств и Арсений тут не при чем. Он не может признаться в этом даже себе, не то что Попову. Поэтому и молчит, не говоря, что не собирается загибаться, что снизил дозу и что теперь ему хватает ее только для того, чтобы заглушить самое страшное через что нужно пройти — чтобы заглушить ломку.
— А ты чего такой охрипший, Шаст, словно сосал кому-то? — Арсений, не дождавшись ответа, выкидывает первую глупость, которая пришла в голову, но мужчине это отчего-то кажется забавным.
— Да, знаешь, прогулялся тут по району и пересосал все попавшиеся по дороге члены, — Антон тоже говорит первое, что пришло в голову, и лукаво улыбается, не имея возможности оставить реплику Попова без должного внимания. — Кровь из носа от усердия-то и пошла. Я ж качественно старался сделать, чтоб каждому угодить, — продолжает ехидничать Шастун. На самом деле он шлялся целый час по району, обходя коробку с воротами, и несколько домов без всякой цели, не встретив ни единой души.
— Значит, тебе нравится сосать члены, да, Тох? У меня есть друг, который содержит несколько борделей, я могу очень выгодно тебя пристроить. Мальчики сейчас в хорошей цене, — язвит Арсений, усмехаясь, и отворачивается от Антона, ложась к нему спиной и чувствуя, как начинает трещать голова от недосыпа. — Надеюсь, ты промыл рот перед тем, как лечь ко мне под одно одеяло, — продолжает мужчина, глубоко выдыхая. Он хмурится, отчего-то ежась всем телом и понимает, что сейчас просто отключится, потому что того часа, что он проспал без Антона было ужасно мало и он чувствует навалившуюся усталость, думая, что не смог бы сейчас даже открыть глаза, словно на них сбрызнули сладким молоком.
— А чего ты так переживаешь? Думаешь я и тебе этим ртом отсосу? — не унимаясь продолжает Антон, придвигаясь к мужчине ближе. — Хотя ты лучше поговори на счет меня. Тебе же будет легче, если я сдохну в каком-нибудь притоне с хуем какого-нибудь другого дилера во рту.
— Как смогу — сразу же все тебе устрою. Может быть, ты будешь меньше чесать языком, если твой рот будет постоянно занят, — тихо и сонно шепчет Арсений, толкая мальчишку ногой, когда тот собирается опять что-то съязвить. — Все, хватит, Тох. Я устал как собака, давай просто поспим, — стонет Попов, зарываясь лицо в подушку. Он чувствует, как тело тяжелеет, а сам он проваливается в сон, расслабляясь. Уже неосознанно ворочаясь, Арсений натыкается на худое тело возле себя и не задумываясь оборачивает возле него кольцо рук, придвигая к себе и пряча лицо в кучерявые волосы, пахнущие его сигаретами и его шампунем, окончательно расслабляясь и растворяясь в спокойном сне.
Антон засыпает ненамного позже мужчины, благодаря выпитой дозе транквилизаторов, которые отключают голову. Он чувствует как в дреме ворочается Арсений и уже хочет отстраниться, чтобы не мешать, но большие ладони быстро сгребают его в охапку, а горячее и спокойное дыхание у уха заставляет покрываться кожу гусиными пупырышками. Мальчишка даже не думает выпутаться или отвернуться, теряясь в человеческом тепле и непривычном уюте. Под таблетками он спит крепко и долго, вздрагивая всем телом, дрожа или скрипя зубами от подступающей судороги, и засыпая он надеется, что Арсению это не помешает и он не будет просыпаться каждый раз.
Попов сквозь сон чувствует неясные копошения Антона, чувствует как тот ворочается, иногда мотает головой или чуть скулит во сне, но все равно продолжает обнимать его, даже не думая отвернуться на другой бок, обнимая его мертвой хваткой, не давая отстраниться и желая согреть.
Брикет* — медицинская упаковка таблеток;
Кресты** — аптека;
Аптекарь*** — медицинский работник распространяющий наркотики;
Пласт**** — упаковка таблетированных лекарств;
Транквилизаторы***** — лекарственные препараты, оказывающие психотропное действие. Для получение желаемого результата наркоманы добавляют из в опиатные смеси, значительно повышая психоделический эффект;
Стекло****** — наркотические и снотворные препараты в ампулах;
Лирика******* — таблетки, имеющие психотропный эффект. При их употреблении в определенных дозировках возникают психотропные эффекты, схожие по свойствам с последствиями употребления опиатов. Наркоманы принимают лирику, чтобы погасить ломку;
Барбитура******** — таблетки, оказывающие терапевтические действия. Для получение желаемого результата наркоманы принимают их в огромных дозировках, смешивая с антидепрессантами, алкоголем, транквилизаторами;
Антидепрессанты********* — таблетки, которые наркоманы принимают с наркотическими веществами для усиления и продления их эффекта;
Анальгетики********** — препараты, имеющие морфиноподобное действие. Чаще всего наркоманы используют их в сочетании с винтом или Димедролом, зависимые употребляют их в качестве самолечения, чтобы нивелировать последствия тяжелой ломки после употребления наркотика;
Ноотропы*********** — лекарственные средства, стимулирующие обменные процессы в головном мозге. Наркоманы увеличивают их дозировку, чтобы усилить действие снотворных препаратов, алкоголя и различных наркотических веществ. Появляется чувство расслабленности и эйфории.