==========VII==========
Пустые квартиры, чувство тревоги затянет, как жгут.На моём сердце, на память к тем дням, где больше не ждут.
Антон много и крепко спит, просыпаясь только под вечер. За окном медленно смеркается, прохладный ветер шумит в ветках деревьев, а сероватые тучи заволакивают небо целлофановым пакетом. Тело словно онемело и мальчишка вздрагивает, ощущая холод и озноб. В голове звонко и тяжело, а в горле стоит теплая рвота. Шастуна пробивает дрожь, он подтягивает колени к груди и надавливает руками на закрытые веки, пытаясь прийти в себя, потому что картинка перед глазами мажется.
- Дай сигареты, - сипит Антон, вглядываясь в нечеткий силуэт в углу комнаты рядом с креслом. Его голос охрипший, низкий и глухой, в голове совсем пусто, в жилах закипает раздражение, а тело бьет мелкий озноб.
Арсений не может столько спать, поэтому поднимается еще днем, обмываясь в душе и находя какую-то старенькую толстую книжку без обложки, которой явно не было в это квартире до того, как в ней появился Шастун. Он увлекается чтением, пытаясь узнать автора, потому что на книжке нет абсолютно никаких пометок. Мужчина устраивается в кресле в углу, чтобы не ютиться с Антоном в одной кровати, и быстро бегает глазами по строкам желтоватых страниц, наслаждаясь языком и тайной. Он не замечает, как на улице вечереет, а Антон начинает копошиться в одеяле.
- Что еще за дай-ка? Я что, нанимался к тебе в принеси-подай? - возмущается Арсений, поднимая взгляд на Шастуна. Он берет почти пустую пачку своих сигарет с ручки кресла и кидает ее на постель парню вместе с зажигалкой.
Антон ничего не отвечает, протягивая руку к красным Мальборо. Пальцы бьет та же скупая дрожь, и он с трудом выуживает толстоватую сигарету, несколько раз пытаясь чиркнуть пальцем по колесику зажигалки, наконец освещая полутемную комнату и свое вымученное, помятое лицо. Шастун затягивается, не выпуская дым и чувствуя, как во рту становится нестерпимо горько, а легкие начинает слабо драть от дыма. Антона пробирает жар, хотя тело по-прежнему остается ледяным. Он садится на кровати, чувствуя, как в голове звенит отрезвляющая пустота, стягивает с себя одеяло и глубоко затягивается, почти полностью сжигая табак. Мальчишка передергивает плечами и смотрит на сосредоточенное лицо Арсения, который с интересом вчитывается в строчки книги, тускло освещенные зажигающимися фонарями улицы и блеклым просветлением неба. Он сразу понимает, какая книга у Попова в руках и кротко улыбается. Он уже давно перечел все книжки, которые когда-то купил, и сейчас, если бы не Арсений, можно было бы хоть вешаться от безделья. Антон слезает с кровати и подползает к Попову, усаживаясь у него в ногах, подтягивая коленки к груди и продолжая курить. Суставы ног ломит, а во всем тебе стоит жар и озноб, словно он в лихорадке.
- Как роман? Нравится?
Арсений отрывается от книги, дочитывая абзац, и переводит взгляд на Шастуна, усевшегося, словно лохматый пес, у его ног. Мужчина немного хмурится, разглядывая тощее и долговязое тело, которое бьет видимая дрожь.
- Что-то очень знакомое... Кто автор? Я понимаю сюжет, но в голове уже надо держать кучу мелочей. Он чем-то напоминает мне русскую классику - сбор разных линий и героев, казалось бы несовместимых, должны сплестись воедино самым невероятным образом, - отзывается мужчина, раздумывая над книгой. Классика всегда была его большой любовью и он прочел достаточно книг за свою жизнь, хотя с его делами эта страсть часто сводится к минимуму. - Зачем ты встал, мог бы полежать немного? На полу сквозняк, ты бы хоть плед накинул, Антон, - мужчина закатывает глаза и вздыхает, поднимаясь с насиженного места. Он стаскивает с разворошенной кровати плед, что бы укрыть им Шастуна, и садится обратно, снова беря в руки книгу, так и не включая свет, хотя глаза уже начинают болеть и ему скоро придется доставать очки. - Ты нормально себя чувствуешь? Тебя колотит, - спрашивает Попов, стараясь подавить волнение и участливость в голове, продолжая смотреть на мальчишку прямым взглядом.
- Не парься, после сна всегда такая херня, - сипло отзывается Антон, понимая, что надо немного прийти в себя и доползти до кухни, чтобы выпить таблеток. и тогда все будет нормально. - Это Виктор Гюго и его знаменитые «Отверженные». Дальше будет понятнее и интересней, роман в двух книгах, так что считай ты пока только знакомишься с героями. Тут будет любовь, жестокость, человечность, страдания, несправедливость. Ты уже познакомился с Жаном? Это невероятный образ, я считаю его эталоном благородства и самоотверженности, ты еще увидишь сам. Вообще, это роман-эпопея, наполеонисты, роялисты, Июльское восстания в Париже... Ты заметишь потом, что Гюго ярко критикует политику эпохи Реставрации, так что в романе будут звучать громкие нотки революции и антимонархии. «Отверженные» - это апофеоз творчества писателя, величайший роман девятнадцатого века. Ты прочувствуешь его, прочувствуешь каждого героя, найдешь и узнаешь в ком-то что-то от себя. Он мой любимый. Я вообще люблю все творчество Гюго, в каждом романе есть своя истина и она... простая? Ты увидишь ее везде, - Антон мечтательно шепчет, вспоминая ту гамму из чувств, которые переживал, читая этот роман.
- И в ком же ты узнал что-то от себя? - с живым интересом и удивлением спрашивает мужчина, неотрывно глядя на Шастуна. Он знал, что мальчишка был грамотным, эрудированным и начитанным, ведь не просто так же он учился за счет государства и окончил школы с красным аттестатом и золотой медалью. Но сейчас слышать такие искренние и уверенные рассуждения от наркомана, которого бьет озноб от подступающей ломки - непривычно и очень странно.
- Во всех и сразу. Ты поймешь, когда прочтешь до конца, я дам тебе вторую книгу, если захочешь. Я сказал основное и ужасно поверхностное, не хочу вкладывать тебе в голову своих мыслей, чтобы твое мнение о героях было сформулировано, опираясь и задумываясь о их правоте и точности. На самом деле там все просто, только ты сам должен почувствовать и понять поступки героев, - просто отзывается Шастун, втягивая голову в плечи и натягивая на них плед.
- Я читал его Парижскую Богоматерь* и помню трагичную историю Деи и Гуинплена**, этот роман сложнее остальных - мысли и язык глубже, - Арсений пожимает плечами и откладывает книгу, загибая уголок на страничке. - У тебе есть мечта, Шаст? - спрашивает мужчина ни с того ни сего, опуская глаза на лицо Антона.
- Нет, не думаю. Я думал раньше, что у меня была мечта получить самое лучшее образование, устроиться на хорошую работу, но оказалось это были только планы. Это все бессмысленно и неважно. Я сейчас смотрю на свою прошлую жизнь будто со стороны и с трудом верю, что это именно то, к чему я так отчаянно стремился. Когда понимаешь, как работает система, все это уже не кажется главным в жизни. А ты, Арс? У тебя есть мечта? - Антон не понимает, к чему Арсений клонит на самом деле, поэтому задает такой же наивный вопрос. Его пальцы заходятся тремором, а в позвонки словно просачиваются маленькие ледяные булавки. Мальчишка сильнее сжимается, стараясь не выдать мужчине судороги, которыми бьется все его тело.
- Ну какой же ты упертый, Шаст, - тянет мужчина, морщась, потому что чувствует, как по его ногам дует сквозняком, а мальчишка все равно продолжает сидеть на полу и дрожать. Он хватает Шастуна за плечи и тянет на себя, усаживая к себе на колени и укладывая у себя в руках, укрывая пледом худые плечи покрытые гусиной кожей. Попов прижимает его к себе, надеясь хоть немного согреть Антона. - Когда я был помладше, мне хотелось денег, чтобы спокойно обеспечивать себя и свою семью, при этом не вкалывая, как проклятый на трех работах. А сейчас все это такая херня. Сейчас мне хочется, чтобы все это кончилось, но я влез в это болото по уши. Если уйду самовольно, то меня, скорее всего, убьют сразу же, пред этим лукаво улыбнувшись и сказав, что отпускают. Так что придется ждать, когда они отпустят меня самовольно, поставив на мое место кого-то помоложе и по-амбициозней, - устало отзывается мужчина, сразу же тускнея и вперивая взгляд в темнеющую стену напротив.
- Расскажешь еще что-нибудь? - просит Антон, думая, что может еще немного просидеть здесь без понюшки*** и таблеток, ему нужно раздербанить**** дозу, потому что сразу сняться***** практически невозможно. Ему нравится, как Арсений держит его в своих руках, словно больного ангиной ребенка, и дарит тепло своего тела, которое заставляет трястись чуть меньше. Шастун кладет чуть сальную голову на плечо мужчины, зарываясь холодным носом в горячую шею, желая быть ближе и не смущать Арсения своим пристальным и заинтересованным взглядом. -
Если ты останешься, то все будет также, как и раньше? Тебе угрожает что-то сейчас? - Антон понимает, что задает глупые вопросы, потому что Попов - наркобарон, через него проходят тонны запрещенных веществ и знается он явно не с простыми бухгалтерами. Шастун не замечает, как руки мужчины сильнее сжимаются на его теле, а в глазах стоит знакомый невидящий холод. - Какие еще наказания могут быть? Это же не ты их придумываешь, верно?
Для Арсения это тяжело, он уже давно старается не думать о том, чем занимается, продолжая все это делать с высокомерным и уверенным видом, не показывая слабости или нежелания. Антон, задающий наивные вопросы и доверчиво жмущийся лицом к его шее, немного сглаживает злость и напряжение, поэтому после недолгого молчания мужчина продолжает, выдыхая.
- Если я останусь, а я останусь в любом случае, потому что деваться мне некуда, ничего не изменится. Я по-прежнему буду держать в руках наркобизнес в этой части города, а если они посчитают нужным, то дадут мне больше точек и больше полномочий. Все будет по-старому, пока я не проебусь где-нибудь или наоборот - пока не выслужусь перед ними. Люди, на которых я работаю крепкие приверженцы Якудза, так что вариантов у меня не много. В первом случае, это конечно же юбицумэ, если мой проступок тянет на среднюю серьезность и извинения будут неподходяще, либо смертная казнь за тяжелый проступок, есть еще такой вид как изгнание, но это слишком просто и ненадежно. Во втором случае, они самовольно меня отпустят и я смогу спокойно жить, при этом получая неплохой процент от прибыли наркоторговли того человека, которого поставят на мое место. Но такого еще не было, на моей памяти точно, на эту должность в этом городе я стал первым, так что... на ближайшее будущее перспективы у меня совсем не радужные, - Арсений тяжело выдыхает, пересказывая Шастуну все заученные правила. Он запускает пятерню к кучерявые волосы мальчишка, начиная нервно из поглаживать и оттягивать, чтобы хоть немного отвлечь себя.
- Не проебывайся, пожалуйста, ладно? - Антон просит по-детски наивно и искренне, перемещая свою ладонь на колючую щеку мужчины, поглаживая ее большим пальцем. - Ты можешь стать первым и жить спокойно, - снова отзывается Антон так, будто все зависит от его слов, стоит только попросить и все сбудется.
Арсений тепло и вымученно усмехается, вздыхая и прикрывая глаза. Он чуть толкается лицо вперед под нежные и мягкие прикосновения Шастуна, едва не мурлыча от безотчетного и невинного удовольствия. Попов уже давно не чувствовал обычной человеческой ласки, и сейчас получать ее от этого мальчишки, который наконец-то может делать это осознанно - невероятно приятно.
- Легко сказать, когда кругом куча шавок, которые спят и видят, чтобы меня подставить и занять мое место, - холодно и тихо отзывается мужчина, устало и раздраженно выдыхая.
- Что ты должен сделать, чтобы тебе дали вольную, чтобы тебя спокойно отпустили? Ты ведь не просто так занимался этим дерьмом столько лет и ни разу не прокололся, - наивно интересуется Антон, почесывая нос о плечо Попова. Он думает обо всех его словах, задумываясь знает ли его девушка о той херне, которой промышляет Арсений, и влияет ли как-то его статус наркобарона на его близких людей. Только теперь Шастун понимает, что слишком поверхностно знает правила, по которым все существует в мире рыночных отношений наркоторговли. Обычно, наркоманам не интересна жизнь и проблемы своих поставщиков, и своих по горло.
- Я все это делал ради того, чтобы обеспечить свою семью, не зная во что влезаю, а сейчас это уже не так необходимо... Знаешь, возможно, я могу сказать, что жалею о том, что я здесь. Тох, я даже не представляю, что у них называется выслугой, это жестокие и расчетливые люди. Знаю только, что все решает их главный, которого я никогда не видел и вряд ли когда-нибудь увижу, - громким шепотом говорит мужчина, облизывая губы. Антон внимательно слушает и затихает на словах Попова, когда тот сказал, что жалеет о том, что он здесь. Мальчишка замирает и чувствует как сердце болезненно екает, даже в мыслях не имея возможности допустить, что Арсений сказал это образно, обо всем дерьме, в котором он замешан. Шастун сбивается, на несколько секунд переставая гладить щетинистую щеку мужчины, а после продолжает, надеясь, что Попов этого не заметил. Конечно он жалеет о том, что он находится здесь. Что он вынужден бежать из города, жить в этой бетонной коробке и сейчас сидеть в затертом кресле, держа на руках какого-то торчка, которого сейчас не хило берет кумар и который подохнет в течение года, если ничего не изменится в его жизни, неважно в лучшую или в худшую сторону. - Ты чего, Антон? Расслабься, это я должен быть в постоянном напряжении, - мягко отзывается Арсений, чувствуя как мальчишка напрягается в его руках. Он прижимает его еще ближе к себе и начинает быстро поглаживать плечо, крепко держа в своих ладонях.
- А ты не можешь... ну, не знаю, сбежать например? Забрать свою девушку и семью? Куда-нибудь уехать? В другой город? Страну? - наивно перебирает вопросы Антон, раздумывая надо всем, что сказал мужчина.
- Шаст... было бы все так легко, - с мягкой и смиренной улыбкой тянет Попов на простоту вопросов и предложений Шастуна, горько покачивая головой. - Эти люди везде, в каждом городе и в каждой стране, меня достанут из-под земли, если это будет нужно и я так просто уже не отделаюсь, да и семьей рисковать я не буду ни в коем случае. А что касается Аленки, так тут еще одна мрачноватая история. Ее отец - тоже один из людей, которые будут чуть повыше меня на должностях, но он занимается проституцией. Вообще, шлюхи и наркотики - наш основной бизнес, с которого приходят невероятные доходы. Так что, если я хоть косвенно, хоть как-либо наврежу Алене, он лично меня застрелит, - Арсений усмехается, а в глазах загорается огонь. Мальчишка еще крепче жмется к нему, не ожидая таких откровений и такой правды. В трезвом сознании все это кажется в разы опаснее и серьезнее. Антон не трус, но ему становится действительно страшно.
- Арс, а чисто теоретически, - Антон сглатывает, прежде чем продолжить, - он мог бы, ну, навредить кому-то, с кем ты спишь помимо нее? Это же измена, и если она все знает, то и ее отец, наверное, тоже?
- Что, боишься за свою шкурку? - Арсений начинает смеяться, видя напряженного и чуть напуганного всеми этими рассказами о криминальном мире парня. Он взлохмачивает его челку и после отстраняет от себя, чтобы заглянуть в лицо.
- Не боюсь, - обиженно и тихо бурчит Антон, опуская лицо вниз и тщетно пытаясь скрыть, что это не так. Он боится и сейчас пытается понять, во что он влезает, проводя время с Поповым. За все это время до него, кажется, впервые доходит, что мужчина - не простой гонец, а настоящий наркобарон, который тесно связан с криминальной жизнью.
- Не переживай. Он меня не особо-то сильно любит, так что будет доволен, если мы с Аленой расстанемся, а всем моим проебам в ее отношении он только рад, дожидаясь, когда его дочь наконец поймет, с кем связалась, - отзывается Арсений с насмешкой и беззаботностью в голосе, потому что в последние несколько лет его это только веселит и он всеми силами пытается досаждать ее отцу, получая от этого настоящее змеиное удовольствие.
- Я пойду на кухню, - кидает Антон, не находя, что на это ответить, и вылазит из объятий, сразу покрываясь твердыми мурашками, переставая чувствовать защиту и тепло крепких рук. - Мне надо на вторую точку съездить, сегодня еще не поздно, я думаю успею. Мне нужны деньги, колеса и немного порошка, так что очень сильно надеюсь, что кто-то из твоих шестерок оплошает именно на мне, - хмыкает Антон, вглядываясь в окно, видя почти потемневший лес и дорожки рядом с вечно пустой, железной, детской площадкой, залитые светом желтых фонарей.
- Бесполезно. Я не смогу это проверить или послать информацию нужным людям, которые решат эту проблему. Зачем тебе нужны деньги, Антон? И зачем тебе доза? Ты собирался слезать с этой дряни, а не закапываться еще больше, только теперь в психотропах, зависимость от которых не лучше, чем от белого хлеба******. Или думаешь их просто так продают только по рецепту? - начинает мужчина, поднимаясь с кресла и идя следом за Антоном на кухню, хмуря брови и непонимающе глядя на мальчишку.
- Затем, что у меня заканчиваются таблетки и наркота, а для того, чтобы все это приобрести мне нужны деньги? - отзывается Шастун, устало объясняя Попову естественные и привычные вещи. Он открывает дверцу навесного шкафа, доставая почти пустой серебристый пласт, с хрустом выжимая пальцами последний таблетки и закидывая их себе в рот, а после наклоняясь к крану, открывая холодную воду, чтобы запить.
- Ладно, - тихо выдыхает мужчина, сдерживая злость и презрение во взгляде, наблюдая за тем, как мальчишка глотает таблетки. - У нас осталась какая-нибудь еда? Я ужасно хочу есть.
- Не знаю, посмотри, должно что-то быть. Если хочешь, то приготовлю что-нибудь после того, как занюхаю. Я не хочу этого делать при тебе, Арс, это противно, но и совсем без силы******* не могу, понимаешь? Я вижу, как ты смотришь, я знаю, что ты думаешь, что я не стараюсь и то были просто слова, но нет, я стараюсь, Сень. Нельзя за неделю слезть с той дряни, на которой ты сидел больше нескольких месяцев. Я не хочу биться в агонии и изнывать от удушающей ломки, это будет отвратительно, я буду сходить с ума в поту и в своей же луже рвоты, и я не хочу, чтобы ты смотрел на это. Я не внюхиваю целую дозу, я делю ее и принимаю только когда совсем хреново. Я не понимаю вообще какого хрена сейчас оправдываюсь перед тобой, - Антон начинает злиться на себя, сжимая зубы и выдыхая, он отворачивается к раковине, опираясь на нее руками, чтобы хоть немного унять злость и раздражение. - Арс, я сейчас просто пойду в ванную, потом вернусь и сделаю тебе поесть, ладно? Можешь заказывать, что ты хочешь, я приготовлю, так что думай быстрее, я такой добрый не каждый день, - Антон пытается улыбнуться, но получается загнанно и жалко, поэтому он, не дожидаясь ответа, быстро забирает остатки толченых кристаллов и идет в ванную, чувствуя на себе тяжелый взгляд ледяных глаз. Ему нужно почистить зубы и принять ванну, пока дорожка будет растекаться по крови, приводя в сознание и успокаивая возбужденные нервы.
Когда мальчишка подходит к ванной, щелкая выключателем, Попов резко хватает его за руку, разворачивая к себе и несколько секунд бегающим взглядом смотря в глаза, а после легко и невесомо обнимает, аккуратно прижимая к себе и кладя подбородок на худое плечо. Арсений делает это мягко и неуклюже, словно впервые, словно он до сих пор не может привыкнуть к бескорыстным и поддерживающим объятиям, которые не дарил ему никто, кроме мамы, и то это было, кажется, сто лет назад.
Он так отвык от простого человеческого тепла и заботы.
- Все в порядке, слышишь? Все в порядке, Тош. Я знаю, что ты пытаешься, я знаю, что это нелегко, но ты молодец. Ты хорошо справляешься, Антон. Я вижу и чувствую, что тебе тяжело, но ты справляешься. И еще вон, успеваешь готовить мне, я благодарен тебе за это, правда. У тебя все получится, слышишь, Тош? У тебя все обязательно получится...
От неожиданности мальчишка теряется, приоткрывая рот и распахивая глаза, не в силах поверить, что это все он слышит взаправду. Его щеки наливаются спелым алым цветом, хотя тело все еще колотит ледяной озноб. Если бы он сейчас увидел себя в зеркало, то наверняка перепугался сочного, выдающего его с потрохами румянца, на бледном, как у вампира, лице. Антон сглатывает, забывая как дышать, а глаза начинают резать колючие слезы. Шастун ненавидит при ком-то плакать, он ненавидит, когда его жалеют и он показывает свою слабость, но сейчас слышать такие простые, искренние и теплые слова - необходимо и так важно. Он не может выдавить из себя хоть слово, потому что чувствует, что позорно расплачется прямо здесь, а голос будет заходиться такой же дрожью, как и все тело, поэтому он просто обнимает мужчину за шею, пряча лицо в копне темных волос и часто дыша, чтобы не заплакать, продолжая жаться ближе и отчаянней.
Арсений с облегчением выдыхает, чувствуя как его стискивают в чуть крепких объятиях, на которые только способен мальчишка. Он чувствует, как тело Антона дрожит, он шумно и часто дышит, и старается зарыться лицом в его мягкие волосы. Шастун кажется таким хрупким, беззащитным и вверяющимся ему, Попову, что у мужчины глухо и мучительно стучит сердце, заставляя обнимать Антона сильнее. Он способен прочувствовать рукой каждую косточку на его длинновязом теле, и это не отталкивает, не вызывает отвращения и презрения, а лишь порождает нестерпимое желания помогать, защищать и оберегать.
- Я так хочу тебя поцеловать, Сень, прямо сейчас, но у меня воняет изо рта, - сдавленно и отчаянно шепчет мальчишка, шмыгая носом и кротко усмехаясь, в последний раз крепко сжимая Попова своими руками. Арсений начинает мягко улыбаться, чуть отстраняясь от Антона, чтобы чмокнуть в уголок тонковатых губ, и наконец окончательно разжимает объятия.
- Тогда иди быстрее умываться, пока я не передумал, - мужчина лукаво ухмыляется и подмигивает Шастуну, замечая как его щеки приобрели оттенок зимних яблок, а в глазах стоит высохшая влага. Ему так давно хотелось это увидеть наяву.
Антон только закатывает глаза, стараясь не расплыться в глупой улыбке, и быстро шмыгает в ванную, закрывая дверь на щеколду. Он быстро раскладывает на крышке стиралки дорожку порошка, вдыхает одной ноздрей и начинает часто шмыгать носом, чтобы прогнать противную резь. Шастун быстро залезает в ванную, наскоро обмываясь и сразу же чистя зубы. Нос продирает глухая боль, словно от осколков битого стекла, и он видит как на дно ванны капают и растекаются в бегущей воде красные капли, но мальчишка просто игнорирует это, несколько раз умывая холодной водой лицо в надежде, что кровь остановится. В комнату он выходит голым, там же обтираясь полотенцем и вытягивая из шкафа чистую одежду, начиная натягивать на себя трусы Попова. Доза уже дает о себе знать, расстилая по всему телу вымышленное тепло, поэтому дальше он не одевается, чувствуя прилив сил и бодрости.
Антон возвращается на кухню другим человеком - на его лице красуется беспечная улыбка, а взгляд чуть стекленеет, когда зрачок увеличивается в размерах. Он замечает сидящего на его месте Попова и пачку сигарет перед ним, но прежде чем взять одну и прикурить, он наклоняется к мужчине, заглядывая в глаза.
- Ну что? Уже успел передумать?
Арсений все это время сидел на кухне, вперив не читаемый и задумчивый взгляд в окно, и куря сигареты, которые больше тлели в его пальцах, а не оседали в легких. Он отстранено слышит шаги Шастуна сначала в комнате, а после в коридоре и приходит в себя, только когда мальчишка наклоняется к нему, дожидаясь ответа на вопрос.
Попов кидает истлевший горький бычок в пустую пепельницу и качает головой, обращая взгляд выразительных голубых глаз на Антона. Он берет в свои ладони щеки мальчишки и приникает к влажным губам, ловя кроткий выдох. Арсений целует мягко, просто, без напора, без требований. Это простой поцелуй с привкусом зубной пасты и курева, не требующий ничего ни от Антона, ни от Арсения. Непривычное чувство тепла, покоя и странной правильности растекается по телу Шастуна, выбивая из колеи и загоняя под ребра трепещущих синиц, от того, как нежно и легко Попов может целовать, держа его лицо в своих руках. Мальчишка ненадолго теряется, отдаваясь уюту и спокойствию, несколько секунд продолжая пялить глаза на Арсения, прежде чем смущенно выпрямляется, чуть подрагивающими пальцами выуживая сигарету из пачки.
- У тебя опять кровь пошла? - спрашивает Попов, замечая у курящего парня засохшие бусины крови под носом и хмуря брови.
- Да херня это, Арс, не парься. У меня всегда были слабые сосуды, еще до того, как я начал нюхать, - отмахивается Антон, говоря правду, просто сейчас от раздражения слизистой разной химией это начало происходить чаще и болезненней. Шастун затягивает, выдыхая сероватый дым в прокуренную кухню. Его волосы все еще мокрые и редкие капельки спадают на его оголенное тело, заставляя его покрываться гусиной кожей, но холода и озноба мальчишка больше не чувствует. Попов следит цепким взглядом из под опущенных ресниц за парнем, потому что тот невероятно красив. Тлеющая сигарета была крепко зажата между пальцев, мокрая отросшая челка спадала на лоб и глаза, а тело было чуть затуманено в сигаретном дыму. - Будут заказы, что приготовить?
- Без разницы, Тох, ты вкусно готовишь, а я ужасно голодный, так что съем все что угодно.
- Ладно, - Антон усмехается с теплотой в глазах смотря на мужчину. Он подходит к окну, открывая одну створку, чтобы выветрить дым, и после с сигаретой в зубах роется в холодильнике, выкладывая на столешницу нужные продукты. Антон закрывает холодильник, туша горчащий окурок в раковине и кидая скуренный бычок в окно. Мальчишка чувствует спиной пристальный взгляд ледяных глаз и четкое присутствие Арсения сзади, который следит на ним глазами. Это не отвлекает, не нервирует и не смущает, но Шастун задумывается, что было бы неплохо, если бы над дверьми кухни висел телевизор и они бы могли смотреть какую-нибудь передачу или фильм, обсуждая его. Антон сам не замечает, как начинает мурлыкать себе под нос, быстро чистя картошку в раковину. Доза вместе с таблетками действует сегодня как надо - не слишком много бодрости и вещества в крови, чтобы присесть на ухо******** или получать нестерпимое удовольствие, и не слишком тянет ко сну и способствует нервному возбуждению.
Арсений молча следит за тем, как готовит Антон. Он никогда никому не признается, что Шастун первый человек после мамы, с котором он может просто сидеть в тишине и наблюдать за процессом, не испытывая скуки. В его голове роится много мыслей и он пытается вспомнить, сидел ли он так когда-нибудь с Аленой, а потом все перетекает в нелепое сравнение Антона и Алены. Его девушка явно проигрывает, даже не смотря на зависимость Шастуна от препаратов, а скверный характер мужчина не берет в счет, потому что Аленка тоже имеет такую особенность.
Меньше, чем через сорок минут на деревянной дощечке стоит дымящаяся сковородка с жареной картошкой с грибами и луком, а глубокой стеклянной миске нарезан свежий овощной салат, еще не заправленный, и Арсений ощущает себя будто бы дома, когда он неожиданно приезжал и мама старалась что-то приготовить на скорую руку.
- Что есть, - просто отзывается Шастун, доставая из навесного шкафчика две тарелки и выдвигая полочку в столешнице, чтобы достать вилки. - Салат заправляй чем хочешь, есть оливковое и подсолнечное масло и по-моему в холодильнике была банка сметаны, мне все равно, - продолжает Антон, залезая в холодильник и ставя перед мужчиной баночку Останкинской сметаны.
Арсений поднимает нагретую сковородку, чуть наклоняя, чтобы положить себе в тарелку, а салат заправляет сметаной, мешая ложкой, которая там уже была. Он предлагает положить Антону, на что тот отмахивается, говоря, что пока не голоден - после дозы никогда не хочется есть. Мужчина буквально стонет от удовольствия, чувствуя домашнюю еду.
- Это божественно, Тох, - отзывается Попов, поднимая взгляд на стоящего у окна Шастуна, который лишь кротко улыбается.
- Арс, если можешь дать мне немного денег наперед, я сходил бы за дозой и таблетками, потому что завтра это будет проблемней, а сегодня еще нет десяти, так что я вполне успел бы. Я потом все тебе отработаю, правда, - спрашивает Антон, спустя несколько минут молчания.
- Да наплевать, можем считать, что я плачу тебе за то, что ты мне готовишь, - отмахивается мужчина и быстро что-то решая про себя, продолжает. - Еще не поздно, так что ты мог бы купить ноутбук, мы могли бы смотреть кино по вечерам, когда будет слишком скучно, - предлагает Арсений, внимательно смотря на удивленного таким предложением мальчишку.
- Хорошо, но мне надо будет одеться нормально, а то продавцы решат, что я кого-то ограбил, - кивает мальчишка, вспоминая о своем внешнем виде, хотя сейчас он стал выглядеть явно чуть лучше. Он так и продолжает стоять у окна, потому что его ягодицы все еще побаливают, а уголок на кухне слишком жесткий.
- Антон, если хочешь, можешь сесть ко мне на колени, - неловко предлагает мужчина, понимая почему Шастун не садится. Мальчишка отрицательно качает головой, понимая, что времени у него не так много, а от вида еды к горлу подступает скупая тошнота. Поэтому он просит у Попова денег и уходит в зал переодеваться. Мужчина нехотя поднимается с насиженного места и идет за ним, чтобы достать деньги и закрыть за Антоном дверь, который перед выходом из дома был более-менее похож на нормального человека.
Парижская Богоматерь* - роман «Собор Парижской Богоматери» Виктора Гюго (1831г.), первый исторический роман на французском языке, известнейшее создание французского романтизма;
Дея и Гуинплен** - герои исторического романа «Человек, который смеётся» Виктора Гюго. Гуинплен стал пэром Англии, увлекся свалившимися на него богатством и властью, а после осознал, что потерял всё самое дорогое. В конце романа Дея умирает, и юноша в горе бросается в воду вслед за возлюбленной;
Понюшка*** - доза наркотика, используемая для вдыхания носом;
Раздербанить**** - разделить дозу наркотика;
Сняться***** - снизить дозу наркотика или перейти на более легкие наркотические вещества;
Белый хлеб****** - название героина, некоторые наркоманы используют чаще всего продуктовые названия - белый хлеб, черная икра, молоко;
Сила******* - одно из названий первитина;
Присесть на ухо******** - растормозиться, говорить без остановки и без смысла.
***
Теперь у них в квартире красуется новенький ноутбук. Антон в них не особо разбирается, но консультант в магазине сказал, что для свой цены он просто отлично подойдет для просмотра фильмов. В черненьком драном рюкзаке у Шастуна теперь целый запас различной херни психостимуляторов в таблетках и кони с дозами метамфетамина, которых должно хватить почти на месяц.
Хотелось ли Антону объебаться до потери сознания на заброшенной стройке, где он встречался с барыгой?
Хотелось ли снова почувствовать блаженную дрожь во всем теле и бешеный стук сердца?
Хотелось ли снова ощутить себя на измене?
Хотелось. Несомненно ему хотелось.
Но внутри все отчего-то щетинилось и противилось всеми силами. Мальчишка не решался, представляя с каким осуждением и разочарованием на него будут смотреть строгие и холодные голубые глаза, которые ему доверились и поддержали, когда он приползет домой на автопилоте* обдолбанный в хлам, не имеющий возможности думать, с сильнейшими галлюцинациями и засохшей рвотой на одежде и лице.
Ему становилось противно от такой мысли.
Он не мог подвести Арсения.
Когда у них появляется ноутбук, становится веселее коротать время. Большую часть времени у Попова, потому что Шастун спит намного дольше его и Арсения надо себя хоть чем-то занимать, помимо чтения. В остальном они смотрят вместе кино, Антон показывает ему интересные статьи и завораживающие документалки, которые они могут обсудить и даже поспорить. Время проходит незаметно и спокойно для обоих. Антон становится расслабленней, больше не скалясь на мужчину в попытке защититься, он привыкает к Попову, сам ластится, обнимает и ведет себя намного смелее, частенько усаживаясь к Арсению на колени на кухне, когда они едят или просто курят, и не важно, что ссадины с ягодиц почти сошли, оставляя после себя временные и уродливые желтеющие синяки. Язык мальчишки все еще бывает острым, когда он не в духе или раздражен, но все его зубоскальство и выкрики заглушаются успокаивающими и крепкими объятиями Попова. Когда Шастуна бьет тремор, сводит судорога или просто находит волна агрессии и злости, он без слов укладывается под теплым боком мужчины, зарываясь лицом в его горячую шею и наслаждаясь теплыми касаниями. В другие дни, когда его отпускает и он может чувствовать себя нормально, мальчик кидается Арсению на шею, кусая и целуя ее, солнечно хохоча и снова и снова продолжая обнимать. Все эти изменения в их отношениях становятся ужасно разительными, правильными и плавными, такими, что парнишка этого не замечает, не придает значения, наслаждаясь днями проведенными с мужчиной.
Антон становится похож на щенка, которого подобрали с улицы, который злился, боялся, кусался, не давался в руки, а потом привык, понял, что он очень нуждается в человеке, который сделал это. Нуждается в его тепле, заботе и внимании, понимая, что человек его не бросит, он начинает любить, верить, начинает открываться и доверяться ему. И Шастун тоже начал отдавать, не задумываясь, веря Арсению всем своим существом, забывая, что весь их мир - случайная иллюзия, которая непрочна и подобно карточному домику, который может разрушиться в любой момент, а вот вопрос возможно ли будет собрать его, хватит ли сил и терпения, так и остается наивно не заданным.
Казалось бы, все встает на свои места, но в голове у Попова с каждым днем все растет и растет ком из мыслей и сомнений. Он понимает, что совсем скоро он вернется в свою прежнюю жизнь - будет жестоким и бесстрастным наркобароном, появляясь на точках в роли дилера, парнем Алены и авторитетным преступником. Каждый день за просмотром фильма, держа в своих руках Антона, он все чаще теряет нить сюжета, утопая в размышлениях о том, чего он хочет на самом и что и для кого будет лучше.
Только находится один ответ. Он прост, ясен и ужасно скуп - невозможно совместить свои желания с реальностью, в которой они живут.
Приходит день, когда Арсений может со спокойствием на душе вернуться в город, не озираясь по сторонам, и начать наводить порядок на своих точках, разгребать поставки и осуществлять свою роль. Он просыпается утром, аккуратно отодвигая от себя Антона, быстро приводя себя в порядок, собирая кой-какие вещи, и молча уходя из квартиры, стараясь не шуметь. Через пару часов он пишет сообщения нескольким близким людям - маме о том, что все в порядке и он не мог позвонить, Алене о том, что он дома и им нужно будет поговорить, и Антону, который остался один в пустой и холодной квартире, во сне дрожа от озноба и тщетно пытаясь найти родное тело.
Я возвращаюсь к делам, все улажено. В ближайшее время приехать не смогу. Пиши, если тебе что-то будет нужно.
Автопилот* - сохраняющаяся способность управлять собой в невменяемом состоянии. Как правило, после прекращения действия наркотика человек не может вспомнить, что он делал в состоянии автопилота.