========== XIII ==========
Антон молчит около месяца с того самого дня, когда добровольно покинул квартиру Попова. Он не вернулся в тот бордель, уволился из кафе и устроился работать в цветочный магазинчик, убедившись, что тот не принадлежит наркобарону. Мальчишка только лишь работал, а все свободное время проводил дома, мечась внутри, пытаясь осознать и принять произошедшее. Шастун часто открывал телефонную книжку, но так и не решался позвонить Арсению, находя тысячу причин. Антон до сих пор не знал всего, не был уверен, но в грудь все равно что-то зудело при воспоминаниях о мужчине. Он думает, что готов попытаться. Им нужно лишь поговорить, мальчишке нужно задать Попову несколько вопросов, которые не дают спокойно спать и помогут окончательно осознать все.
Сень, привет, это я.
Мы могли бы встретиться сегодня в обед?
Арсений не ожидал в тот день, что мальчишка захочет уйти от него. Это выбило почву из-под ног и заставило еще сильнее скрепить свое сердце, потому что нельзя так сильно верить в людей и в себя. Попов с ухмылкой осознал, что Антон изменился.
Антон больше не нуждается в нем.
Антон больше не зависит от него, как это было раньше.
Антон научился справляться сам и это по-настоящему радует и вызывает гордость за мальчишку, хоть в груди и становится больно. Теперь он может начать заново, забыть Попова и всю эту историю как страшный сон. Арсений больше не будет его преследовать или ждать, хотя с последним получается из рук вон плохо, потому что целый месяц он думает об Антоне беспрерывно, не в силах избавиться от навязчивого образа. Мужчина старается спалить в себе последнюю надежду, которая режется слишком больно после того, как мальчишка уволился, решив порвать между ними все связи и даже перестав общаться с Оксаной.
Когда Попов видит входящее сообщение, то его губы трогает теплая, облегченная, усталая и искренняя улыбка, а на сердце что-то отпускает, давая спокойно дышать. Мужчина тут же набирает ответ, не зная как мальчишка отреагирует, но другого выхода у него больше нет.
Я могу только ночью и только на своей квартире. Работа и море проблем, меня опять ищут. А няня на ночь не остается в квартире, поэтому и уехать я не могу.
Может быть, ты приедешь ко мне часам к десяти или к половине? Артем уже будет спать.
Арсений перечитывает отправленные сообщения, усмехаясь. Он невероятно устал и ему неоткуда ждать помощи. Попов все тянет на себе, за все несет ответственность и не имеет права оступиться. У него уставший взгляд, темнеющие мешки под глазами, едва заметная резьба морщин на лбу и огромный груз на плечах, который можно сравнить с небесным сводом Атланта*.
Нет.
То есть, ты не пойми не правильно, но я не думаю, что это хорошая идея.
Дай мне знать, когда все устаканится и у тебя появится свободный час.
Антон правда старается, но отчего-то не выходит. Внутри сидит непонятный страх. Он не готов снова увидеть того мальчика, который назвал Арсения папой, даже если Попов сказал, что тот не проснется. Антон все равно не может, поэтому трусливо убегает, делая вид, что все в порядке.
Мальчишке стыдно признаться, что он чувствует себя третьим лишним. Арсений ни разу не позвонил ему и не написал, и внутри скребется детская обида, на которую он не имеет право, а под ней, еще глубже сидит страх — быть лишним, быть ненужным, быть навязчивым. Шастун пытается убедить себя, что Попов все делает правильно. Мужчина просто дал ему время подумать, принять и осознать, но в голову все равно закрадываются насмешливые мысли, что это Арсений тот человек, кому было бы лучше, если бы они забыли друг друга. Мальчишка не хочет безумно нуждаться в Попове, выкидывая сумасшедшие номера ради него одного. Он не хочет быть, кто так отчаянно ждет мужчину и тем, кому Арсений не верит. Но еще он не хочет быть ненужным Попову. Он ничего не может поделать с собой, метаясь и уступая место нелепой гордости и страху, путаясь в себе и своих желаниях.
Насколько долгим будет наш разговор?
Антон, ты знаешь, что мне больше нечего тебе сказать.
Все, что нужно было, ты уже услышал, а принимать это или нет — тебе нужно решить самому и я не в коем случае не буду в это вмешиваться.
Я рад, что у тебя все хорошо и ты справился.
Наверное, это единственное, что я хотел бы сказать.
Арсений хотел бы увидеть Шастуна, но сейчас у него куча проблем. Он не успел уехать из города и его выслеживают, на его точках снова начался бардак, задержали ханку** и пошли толки, что та дрянь, которую толкает Попов, стала слишком бодяженной***, а еще ему нужно как-то отвезти Артема в Омск, чтобы хоть немного развязать себе руки и управиться с делами.
Антон, может быть, ты сможешь мне помочь?
Я знаю, что не должен тебя просить, но у меня проблем по горло и мне надо где-то пересидеть, а Артема нужно отвезти к моим родителям. Ты сможешь его забрать и отвезти в Омск? У меня в городе больше нет никого, кто знает об этом и кому я могу доверить его.
Я знаю, это слишком, но у меня больше никого нет.
Он хороший, правда, он не доставит больших проблем.
Я все оплачу, Антон.
Ты прав. Ты не должен меня просить о таком.
Но я не имею права отказываться. Я обязан тебе и твоей семьей многим.
Купи билеты на поезд, или самолет, как знаешь, и скажи, где и когда я могу его забрать.
Антон не хочет помогать Арсению. Вернее, он не хочет делать именно это, но отказаться не в праве. Мальчишка сам сделал свои выводы. Он разговаривает с Майей, все объясняя и опуская некоторые места, и просит ее поехать с ним в Омск, потому что боится, что не справится сам с собой. Малыш Арсения замечательный, с огромными и прекрасными глазами отца и пухлыми щечками. Шастун уверен, что это самый прекрасный мальчик на свете, очень хороший и невероятный, но Антон просто не может принять это сейчас.
— Мам, знакомься, это Арсений и его сын — Артем. А это моя мама — Майя, — представляет их друг другу Антон, когда они встречаются в назначенном месте. Когда-то он представлял эту встречу иначе, готовясь к ней и часто прокручивая в голове, как будет знакомить Попова со своей матерью, но сейчас это выходит слишком натянуто и нелепо. Шастун отходит назад, не знаю куда деть глаза. Его мама не теряется, дружелюбно разговаривая с мужчиной, сразу же находя с ним общий язык, и рассыпается в комплиментах к милому, чуть пугливому, но любопытному созданию. Антон не подходит к малышу, кидая в его сторону быстрые взгляды. Он чувствует на себе взгляд мужчины, а еще тошноту внутри, вызванную неясным волнением.
— Втроем веселее, да и к тому же я не очень хорошо разбираюсь в детях, так что лучше не рисковать, — нелепо отзывается Шастун, объясняя присутствие Майи. Он врет. Он прекрасно разбирается в детях и очень их любит, доказательство тому — братья Попова и маленькая сестренка. Мальчишка боится. Он ужасно боится и не имеет понятия, как реагировать на этого ребенка. На ребенка мужчины, который значит для него больше, чем что-либо в этой жизни. Мужчины, которому он готов отдать всего себя, ввериться и поверить. Мужчины, с которым он мечтал построить свою семью, завести детей и жить в каком-нибудь коттедже Подмосковья. У Антона в груди что-то ерзает и тянет, когда он смотрит Арсению в глаза. Это чувство не сравнимо с самыми чудовищными галлюцинациями, который были у парня. Все кажется нелепым, глупым и пугающим, и мальчишка не знает, как вынесет эту поездку.
Сам Попов спокойно выдыхает, видя, что отдает сына в хорошие руки. Майя замечательная и он в ней уверен. Арсений замечает, что Антон очень похож на маму. С Артемом они прекрасно поладили и мальчик больше не пугается женщины. Пока Майя занимается с малышом, Попов переводит взгляд на Антона, слыша ложь в голове и видя испуг и что-то странное и непривычное в чужих глазах. Он знает, что Шастун обожает детей и прекрасно с ними ладит, вот только таких же теплых чувств к его сыну, как к младшим братьям и сестре Арсения, Антон не испытывает. Это смущает Попова, он чувствует себя виновато, стыдливо и нелепо. Мужчина ничего не отвечает мальчишке, только лишь передает сумку с вещами малыша и говорит, что в здание вокзала входить не будет и что билеты они смогут забрать в кассе, все оплачено. Он добавляет, что на станции их встретит Оксана и заберет Артема, и дает деньги на обратную дорогу, предлагая немного погостить в доме Поповых — дети будут рады Антону. Майя берет малыша за ручку и идет в здание вокзала, чтобы забрать билеты и устроиться в вагоне, потому что отправление поезда Москва — Омск только через полчаса, а Арсений удерживает Шастуна за предплечье, желая поговорить с ним сейчас.
— Антон, я понимаю, что все вышло хреново и я не должен был тебя просить, но у меня нет другого варианта, и я очень благодарен тебе и твоей маме. Мне нужно будет уехать из города, так что… мы можем сейчас поговорить? Ты ведь хотел встретиться и что-то обсудить? — начинает Арсений, смотря на Антона ровным и глубоким взглядом, мелко бегая глазами по красивому лицу.
— Нет, ничего, — голос Шастуна звучит по-детски обижено и тонко, потому что мужчина снова куда-то уезжает, говоря об этом в последний момент. Мальчишка начинает нелепо злиться, желая развернуться и уйти. Он не понимает о каком разговоре может идти речь, если Попов дал понять Антону, что сказать ему больше нечего. Не понимает о чем им говорить, если Арсений снова куда-то сбегает, не сказав ни слова. Он раздражается, не пытаясь этого скрыть, и мечтает выплюнуть в Попова ядом, хоть и не имеет на это права. — Желаю прекрасно провести время и надеюсь, что менты от тебя наконец-то отъебутся, — язвительно продолжает Антон, с упреком глядя в голубые глаза. Он пытается не выказывать свой характер и материться меньше, но с Арсением этот номер никогда не проходит. — И ты не должен меня благодарить, это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.
Попов начинает злиться. Он тяжело выдыхает и с раздражением смотрит Шастуну в глаза, снова видя перед собой знакомый характер.
— Прекрати так себя вести, Антон. Мы можем хоть раз в жизни поговорить как серьезные и взрослые люди? Если тебе есть что сказать сейчас, то говори, а не называй меня завуалированно козлом отпущения. Тебе станет легче, если мне дадут пожизненное? Я вынужден сидеть в этом дерьме, понимаешь? Я вынужден прятаться. Это все не потому что я хочу сбежать и положить хуй на все это, а потому что я не хочу гнить в тюрьме до конца жизни, понятно? — с каждым словом Арсений распаляется все больше, выплевывая все это в лицо мальчишки. Сейчас он сильно рискует, стоя со входом на вокзал, где постоянно ходят молоденькие ребята в форме, и его в любую секунду могут взять.
— Мне тоже больше нечего тебе сказать, Арс. Я думал, что ты хочешь все наладить, чтобы все было как раньше между нами.Я хотел поговорить, а не сказать. Думал, что ты тоже. Думал, что ты ждешь этого и что я готов об этом поговорить. Обсудить, может ли… сможем ли мы как раньше. Может ли между нами быть как раньше. Я хотел о многом тебя спросить, узнать, уточнить, попытаться понять и принять. Мне нужно было время, Арс, чтобы осознать некоторые вещи, которые я все еще не понимаю, хотя все очевиднее некуда. И все это явно не вмещается в пятиминутный перекур перед дорогой и твоим отъездом. Хотя, тебе нечего сказать, да и ты все понимаешь и знаешь, что я хочу спросить. Я не буду тебя упрекать, обижаться или ненавидеть, но это очевидный факт — в твоей жизни для меня нет места. Я не нужен тебе, Сень, я буду только мешать, а ты будешь постоянно занят. Я это понял и принял, правда принял, у меня нет с этим проблем, все нормально. Ты мне ничего должен, поэтому я не имею права тебя винить. Делай то, что нужно. Думаю, это вполне сойдет за расставление точек, — мальчишка слабо улыбается, смотря в голубые глаза напротив. Он думает, что когда-нибудь сможет отпустить и смириться.
Когда-нибудь. Не сейчас.
Так будет правильнее для обоих.
Попов хмурит брови, абсолютно не понимая, что в голове у этого мальчишки.
— Антон. Антон, послушай меня. Я скучаю по тебе, всегда скучал, и хочу, чтобы между нами все было как раньше, но пойми, что я не принц и со мной будет дохера проблем. Отношения с наркобароном — не счастливый роман со сказочным финалом. Я буду приходить домой под ночь, буду многого недоговаривать. Я знаюсь с отвратительными людьми, в любой момент я могу исчезнуть, предупреждая об этом только после или не говоря ни слова вообще, потому что меня будут искать. И еще у меня есть сын. Сын, к которому ты явно не чувствуешь симпатии. Понимаешь кто я такой, Антон? Я не в коем случае не отказываюсь от тебя, но и не хочу принуждать терпеть такие отношения. У тебя должен быть шанс на нормальную и спокойную жизнь, которого у меня не было, поэтому я даю его тебе. Если ты правда готов к этому, если ты правда хочешь и тебя не пугает все, что со мной неразрывно связано, то я буду безумно счастлив, но требовать от тебя этого я не вправе. Оставь Оксане записку с ответом, я заберу ее, когда вернусь за Артемом, — говорит Арсений и смотрит на Шастуна уверенным, правдивым, пронизывающим и цепляющим, словно коршун, взглядом. Он бегло оглядывается по сторонам и подходит к мальчишке, рывком впиваясь в губы быстрым, но чувственным поцелуем. Их могли видеть люди или Майя, но Попов не думает об этом. Возможно, он в последний раз целует тонкие губы мальчишки, который больше не захочет его видеть, осознав очевидность вещей.
Небесный свод Атланта* — древнее божество, отличающееся мощной силой. Атлант участвовал в битве титанов с олимпийскими богами. После поражения Зевс низвергнул титанов, а Атланту положил на плечи небесный свод в наказание;
Ханка** — одно из названий наркотиков;
Бодяжить*** — разбавлять перед продажей порошок наркотика похожими по внешнему виду лекарствами или химическими веществами.
***
Оксана настаивает на том, чтобы Антон и Майя остались у них на чай. Женщина даже не думает отказываться, после того, как увидела какие отношения на самом деле связывают ее сына с Арсением, поэтому Шастун не успевает вставить и слова против, садясь рядом с водителем такси. Вся семья Поповых счастлива видеть Антона, а младшие обнимают его за ноги так, как обнимали Арсения, когда тот приезжал. После чая они остаются на запоздалый обед. За обедом следуют непрерывные разговоры в гостиной и прогулка по окрестностям, а потом на улице начинают темнеть, Татьяна зажигает камин и начиная готовить ужин с помощью Майи. Оксана пытается усадить Артема Шастуну на коленки, но тот настойчиво и истерично отказывается. Сын Арсения невероятный малыш, мальчишка убедился в этом еще в поезде — милый, любознательный и до безумия похожий на отца, но Антон боится. Антон пока не может, не готов, не привык и не знает, привыкнет ли вовсе.
Оксана быстро понимает, что к чему, желая поговорить с парнем. Вечером, Артем остается играть с другими детьми, а девушка уводит Шастуна, чтобы узнать в точности, что случилось между ним и ее братом. Майя решает остаться на ночь, под уговоры Татьяны. Они замечательно сошлись, поэтому на следующее утро разговаривает и смеются так, словно были знакомы всю жизнь. Антон теряется, не зная, как реагировать, и злится, что Арсений оставил его одного, но все-таки черкает несколько слов на тетрадном листе к клетку, оставляя его в Омске. В Москву Шастуны возвращаются только через несколько дней, горячо прощаясь на вокзале и обещая приехать еще. Антон всю дорогу до дома тонет в раздумьях, не зная правильно ли он поступил, и томит себя мучительным ожиданием, потому что ответа не узнает еще долгое время.
«Может быть, ты это не всерьез, но я все равно решил написать. По-моему ответ в записке та еще часть романов.
Я думал об этом слишком много, пока был здесь. Мы провели тут три дня. Моя мама очень сдружилась с Татьяной. Они вместе готовили на кухне и многое обсуждали, словно старые подруги. Ты многое упускаешь.
Я хочу сказать тебе об Артеме. Не думай, что я не люблю его или он мне не нравится. Он замечательный, Арс, самый прекрасный ребенок из всех. Вчера вечером он назвал меня «Тошей», немного шепеляво, но до жути мило. А еще он сидел у меня на руках, пока не уснул. Я все еще много не понимаю, Арс. Я правда не понимаю многих очевидных вещей, и я ненавижу, что это относится к этому прекрасному малышу. Он не проблема. Он не может быть проблемой, слышишь? Он невероятный, и тебе безумно повезло с этим чудом.
Я не могу пока сказать тебе «да», но также и не говорю «нет». Я не могу ничего пообещать, потому что не уверен, что у меня получится принять и я не обману. Но, я хочу попробовать.
По-прежнему думаю, что нам надо поговорить, когда ты приедешь.
Я твой, Арс.
Я все еще твой Антон»
Арсений возвращается в Омск спустя неделю, проводя там день. Оксана сразу же отдает ему записку, по-лисьи улыбаясь и Попов быстро перечитывает ее, скрываясь от чужих глаз. Сердце легонько дрожит и он сразу же включает свой телефон, чтобы написать Антону сообщение.
Привет, я приехал.
Я на самом деле был уверен, что ты даже не зайдешь в этот дом, не то что проведешь здесь столько времени и напишешь мне ответ.
Я очень рад, Антон.
Еще до записки я понял, что вы поладили с Артемом. Он спрашивал про тебя.
Я приеду в Москву один, скорее всего на несколько дней, поэтому забирать его пока нет смысла.
Так что думаю мы можем встретиться?
Я буду в городе в четверг. Напиши, если захочешь увидеться.
Антону становится стыдно и он чувствует себя нелепо, когда получает эти сообщения. Их отношения все еще шаткие, они не виделись и не общались с того раза, и малыш Арсения все еще странно на него влияет. Он чувствует себя подавленно и сбито, но старается не подать виду, пытаясь потихоньку привыкать к этому.
Я думаю, что смогу отпроситься на несколько часов с работы.
Чуть позже скину время и адрес, там недалеко от моей работой есть кафешка.
Я рад, что ты в порядке.
Хорошо, надеюсь, что ты тоже после поездки.
Доброй ночи, Тош.
Попов прилетает в Москву утренним рейсом. Он не успевает заехать домой, поэтому берет машину и едет по адресу, который прислал Шастун. В самолете он почти не спал, поэтому выглядит помятым и замученным, с темными мешками, отросшей бородой и покрасневшими глазами. В кафе он заказывает чашку фильтр-кофе* за сто шестьдесят, чтобы хоть немного прийти в себя, потому что голова гудит от недосыпа, и ждет мальчишку, кидая взгляды за заляпанное окно. Антон приходит быстро, немного запыхавшийся и растрепанный. Попов сразу же оживает, видя знакомое лицо и стараясь не выдать своей усталости.
Мальчишка подходит к столику с искренней улыбкой, смотря на Арсения искрящимися глазами. Он садится на диванчик напротив, снимая с плеча черный рюкзак и кладя его рядом с собой. Антон берет в руки меню, выбирая что заказать и думая, как начать разговор, но мужчина начинает сам, смешивая все, будто стараясь уместить в один раз.
— Я рад тебя видеть, Антон. Ты прости, я вымотался за дорогу, не знаю с чего начать. Скажу по твоей записке. Я не понимаю тебя, правда, не понимаю. Я не понимаю смысла, который ты вкладываешь в те слова, поэтому хочу услышать все от тебя. Ты сказал, вернее, написал, конечно написал, что хотел бы попробовать, — Арсений пытается собрать все воедино и говорить по порядку, но выходит из рук вон плохо. Внутри сидит неясная тревога, а в голове легкий шум. — С чего бы ты хотел начать? Я тебе уже сказал, что времени у меня совсем немного и я не всегда смогу появляться в людных местах, так что частых свиданий у нас особо не будет. И по поводу Артема… Антон, я понимаю тебя, но мы не можем просто взять и забыть о его существовании. Он мой сын, и я люблю его. Этот малыш мне очень дорог, ты должен знать это, — Арсений заканчивает и поднимает на Шастуна уставший взгляд голубых глаз, полный неясным ожиданием, уверенностью и готовностью принять любое решение Антона.
— Арс, — начинает мальчишка, но тут же замолкает, пытаясь понять с чего ему стоит начать. Его взгляд мечется и он чувствует себя глупо, потому что все совсем не так, как он себе представлял. Это их первая встреча в общественном месте. Шастун не хочет признаваться, что он рассчитывал на что-то другое, более непринужденное и простое. Антон опускает глаза, сглатывая вставший комок у горла, и заламывает пальцы на руке, который больше не отдают хрустом. Ему неловко и он жалеет, что дернул Попова в Москву, ощущая сейчас слишком остро, что поторопился в своем решении. — Я знаю, вижу, что ты его любишь, что он твоя семья и он очень дорог тебе, но, я просто хотел узнать… Что я значу для тебя? — Антон знает, что его слова пропитаны эгоизмом и детскостью, но все равно задает этот вопрос, поднимая на Арсения смущенный и неуверенный взгляд. Мальчишка замечает, какой Попов уставший, видит его опущенные черты лица и висящие мешки под глазами, понимая, что мужчина явно не привык к таким местам, разговорам и ранним появлениям.
Арсений замечает, как Антон мнется, смущается и ерзает на диване, кидая на него неуверенные и боязливые взгляды из-под опущенных ресниц. Мужчина тяжело выдыхает и берет ситуацию в свои руки, видя как Шастун нервничает и понимая, что так они не смогут поговорить. Все получается слишком скомканным, глупым и натянутым, абсолютно противоположным той искренности и прямоте, которую Арсений снова хочет ощутить и услышать в мальчишке.
— Антон, я не хотел, чтобы ты нервничал. Все нормально, ладно? Расслабься, иначе мы так ни до чего не договоримся. Я только с самолета, устал как собака, так что вообще плохо соображаю. Мне будет легче, если ты будешь направлять меня в разговоре, вопросы там, что угодно. Ты уже завтракал? Здесь вкусно пахнет. Закажем что-нибудь? — спрашивает мужчина, кротко, но искренне улыбаясь Антону. Попов берет к кофе сырники со сметаной, а Антон заказывает зеленый чай и сэндвич с лососем. Арсений расслабляется, задавая отчужденные от темы вопросы, давая мальчишке время привыкнуть и показывая, что им некуда торопиться и все хорошо.
Еда и бархатистый, непринужденный тон Арсения отвлекают, заставляя чувствовать Шастуна себя чуть свободнее, но внутри все равно что-то сжимается от отголосков неясного страха. Мальчишке непривычно так просто находиться с Поповым в таком месте, он не знает, как говорить и что ему делать, хотя думал об этом тысячу раз.
Мужчина старается шутить, стараясь отвлечь Антона. Он с гордостью замечает, что Шастун изменился. В нем мало того, что Попов помнит, когда уезжал в Магадан. Мальчишка стал невероятно красивым. У него светлые волосы, прекрасные лопоухие ушки, высокий рост, светлый взгляд и поистине солнечная улыбка, с глубокими впадинками у уголков губ. Его характер остался таким же — эмоциональный, вспыльчивый, все еще немного детский, по-прежнему упертый и гордый, но проявилось что-то еще. Что-то, с чем Арсений еще не был знаком и не знает, как себя вести.
— Я думаю, что могу начать, просто так много всего и у меня в голове все перемешалось и запуталось, — говорит Антон, делая глоток теплого чая. — Арс, по поводу твоего… По поводу Артема. Я никогда даже не думал и не имел ввиду, что ты должен вычеркнуть его из своей жизни. Мне жаль, что я подал тебе хоть малейший повод задуматься над выбором — я или он. Этого никогда не было и не будет. Артем он потрясающий и тебе повезло с ним, правда. Он и добрый, и ласковый, и любознательный, и очень умный, и когда я писал тебе, я не хотел сказать, что он в чем-то виноват. Это не так, слышишь? Мне стыдно за себя. И я злюсь на себя, потому что я такой трус. Я понимаю, что он тут не при чем, но он… твой сын. Он твой ребенок, Арсений. И если мы… Я не знаю, как на это реагировать. Я… мне нужно будет заботиться о нем, словно я его мама, если мы будем вместе, ведь так? Я боюсь этого, я очень этого боюсь. Я не уверен, что подхожу для этого, потому что от меня от самого море проблем. Я ведь сам еще такой ребенок, — Антон сглатывает, опуская глаза вниз, словно не решается поднять их на Арсения. — Я ничего не знаю о тебе, ничего не знаю о твоей жизни и о твоем прошлом. Может быть, для начала, мы бы могли поговорить об этом? Я не знаю… Я запутался и не представляю, как быть дальше, но мне хотелось бы с тобой… Ты постоянно твердишь, что все будет хреново, что с тобой будет плохо и тяжело, что мы не будем видеться, я буду постоянно волноваться за тебя и жить в неизвестности, но… Ты ведь знаешь, что не обязан, мы ведь ни разу, ты мне ни разу не говорил, что я значу для тебя. Что я значил для тебя все это время? Ты говорил, что скучаешь по мне, но мне с тобой будет плохо, грубил, отталкивал, приводил тысячу причин, по которым мы не сможем быть. Я теряюсь от этого, мне за что цепляться и ты мне ни капли не помогаешь. Мне тогда кажется, что ты просто не хочешь и я не понимаю, почему ты не можешь просто сказать мне об этом. Если это так, то можешь сказать сейчас, Сень. Я не покончу с собой и не вернусь к старой жизни, я справлюсь, если это действительно ничего для тебя не значит и в твоем сердце и жизни нет для меня места. Это ничего, я пойму. Правда, пойму, — Антон чувствует, что частит, сбивается и повторяется, а еще на глаза ложится тонкая пленка из слез, которую от отчаянно пытается скрыть. — Прости. Прости, пожалуйста, я чувствуя себя так глупо и смешно, ты не представляешь просто… Я не имею ввиду, что ты должен водить меня на свидания в дорогие рестораны и дарить веники, нет, это не важно. Я просто… Я не знаю… Блять, я не знаю, что говорю… Ничего ведь не стало понятней, да? Боже, прости, — Антон сжимает челюсть, глубоко дыша и постоянно качая головой. Мальчишка боится взглянуть в глаза напротив, ощущая себя полным идиотом и мечтая позорно сбежать отсюда. — Прости, что заставил тебя тащится в Москву ради меня. Оно того не стоило, прости, пожалуйста. Я снова веду себя, как ебаный эгоист.
— Антон. Антон, успокойся, слышишь? Все хорошо, не переживай ты так, Тош, — шепчет Арсений, завороженно глядя на Шастуна глазами полными нежности и умиления, без тени разочарования или упрека. Он накрывает теплой ладонью окольцованную руку Антона, лежащую на столе, и начинает успокаивающе поглаживать большим пальцем, давая понять, что он не злится и мальчишка ни в чем не виноват. — Ты и правда еще такой ребенок. Антон, ты и не должен становится для него мамой, у него есть отец и няня, которая проводит с ним целые дни. Ты можешь быть со мной точно так же, как и был и раньше, просто теперь у меня есть ребенок. Я не буду выбирать между вами. Да, теперь мы не сможем заниматься громким сексом или ругаться слишком громко днем, пока по квартире бегает малыш, и еще с ним нужно будет иногда проводить время. Но я не в коем случае не заставляю тебя заниматься его воспитанием. Это не то, чего я жду от человека, которого сам не так давно порол за отвратительное поведение. Ты изменился, Антон, и это замечательно, я очень горжусь тобой, слышишь? И даже не думаю давить на тебя, — голос Арсения тихий, правдивый и очень теплый. Мужчина изо всех сил старается поддержать Антона и сказать все так, чтобы тот понял правильно. — Я не отговаривал тебя, не говорил это все из-за того, что не хотел, потому что это на самом деле не так. Я лишь хотел предупредить тебя, с чем нам придется столкнуться, чтобы ты решил сейчас, нужно ли тебе все это или нет, потому что потом будет очень больно. Ты мне очень важен, ты не представляешь даже как много ты для меня значишь, мне хочется заботиться о тебе, поддерживать, просто быть рядом, слышишь? Я бы хотел, чтобы ты был счастлив. Я бы водил тебя на свидания, баловал, но, Антон, у меня такая работа, поэтому я не могу тебе этого дать. Я могу только лишь сказать тебе, что когда я уезжал в Магадан, мне дали разрешение закончить дела и спокойно уйти, но сейчас я все еще работаю, чтобы у меня было достаточно денег на обеспечение своей семьи.
Мальчишка кивает на каждое слово Арсения, давая понять, что он верит, все понимает и что все хорошо. Антон чувствует себя намного лучше, вслушиваясь в искренний и нежный голос Попова, его внутренности перестают скручиваться в тугой узел, а слезы на глазах высыхают, оставаясь не пролитыми.
— Хорошо, я верю тебе и все понимаю, Сень, — сипло отзывается мальчишка и решается задать один вопрос. Раньше его кожа было слишком бледной и не пропускала и толики румянца на лице, но сейчас мальчишка чувствует, как заливается горячей краской, прокручивая в голове свой вопрос. Его уши горят и ему очень хочется взглянуть на Попова. — Ты сказал мне про секс, — начинает Шастун смущаясь и алея еще пуще. Он все таки поднимает на мужчину искристый взгляд, стесненно и доверчиво глядя в голубые глаза. Антон чувствует теплые прикосновения к своей руке и это придает ему уверенности, давая почувствовать что-то нужное и знакомое. — Ну… Он теперь будет реже, да? И он будет другой? Не такой, как раньше? — спрашивает мальчишка, мелко перебегая глазами. Он привыкает к Арсению и начинает вести себя, как и прежде, а еще он скучает по его прикосновениям.
Попов улыбается, чувствуя облегчение и видя алеющий румянец на щеках Шастуна, который с потрохами теперь выдает чужое смущение. Мужчина облизывает губы и приподнимается над столом, чтобы наклониться ближе к Антону, желая смутить его и вогнать в краску еще больше.
— Что ты имеешь в виду, Антош? Ты спрашиваешь меня о том, буду ли я пороть тебя, душить и доводить до головокружительных оргазмов? Если да, то наличие ребенка никак не влияет на мои способности в постели, — Арсений хищно облизывается, а его голос становится рычащим, бархатистым и заигрывающим. Попов быстро и уверенно оглядывает лицо Антона, заглядывая в распахнутые глаза, и довольный собой, садится обратно, отпивая из чашки. — Может быть, он будет реже или тише, но мы в любой свободный день, можем снять симпатичный номерок или отвезти Артема на выходные к бабушке, чтобы как следует отдохнуть.
Мальчишку окатывает волна жара. Он помнит, как на него влияет такой Арсений, поэтому его тело покрывается крупными мурашками, а концы ушей полыхают, заставляя смутиться и распалиться еще сильнее. Глаза загораются зеленоватыми огоньками, а в голове проносятся постыдные картинки, как мужчина трахает его прямо на этом диванчике, опрокинув чашки и полупустые тарелки на пол.
— Это не совсем то, что я хотел спросить, но спасибо, что так подробно разъяснил, — Антон поднимает глаза на мужчину, стараясь съязвить, но его слова совсем не похожи на прежние, они другие — игривые, простые и желающие, больше похожие на заигрывание, нежели на зубоскальство. — Хорошо, теперь, когда я услышал, что не останусь без секса во время моей молодости, связав себя отношениями со стариком, то мы можем продолжить? — говорит Антон, пытаясь сдержать рвущуюся и счастливую улыбку. — Расскажешь мне о нем? Об Артеме? Он правда невероятный, и я хочу знать о нем побольше, прежде чем мы начнем проводить время вместе и станем импровизированной семьей. Я хочу, правда хочу, но думаю, что лучше начать постепенно, чтобы я смог привыкнуть.
— Со стариком значит, да? Ну ничего, я еще привью тебе уважение к старшим, — качает головой Арсений, вскидывая бровями и смотря на Шастуна горящими глазами. — Артем еще совсем молодой, поэтому интересов у него не так много, — продолжает дурашливо издеваться Арсений, делая упор на возраст. — На самом деле Артем немного дерганный и пугливый из-за своей мамаши суки. Ты заметил, думаю, что он не идет первый на контакт, не всегда отзывается и зажимается ни с того ни с сего. Но это ничего, это пройдет. В остальном он совершенно обычный ребенок. Очень тактильный, любит трогать и сидеть на коленях, а еще просто в восторге от сбора пазлов, что очень меня удивляет. Ты можешь просто дать ему коробку, и он будет копаться с ней целый день, для меня это просто сказка, — с добрым смешком говорит мужчина, вспоминая Артема. Его глаза мечтательно бегают, а на губах играет улыбка. Шастун тоже улыбается, видя, с какой любовью и интересом мужчина рассказывает о сыне.
— Арс… Помнишь, ты говорил, что хочешь, чтобы я остался у тебя? Ну, тогда, в тот вечер, когда ты забрал меня. Ты все еще хочешь? Хочешь, чтобы я жил с тобой, и ты мог заботиться о двух детях одновременно? — спрашивает Антон, стараясь придать голосу уверенности и беззаботности, но в нем все равно слишком явно проскакивают нотки страха и тревоги, что Арсений передумал. Мальчишка до сих не может понять, почему Попов хочет так сильно заботиться о нем. Он до сих пор не понимает, почему мужчина подобрал его в том притоне, давая работу и жилье, а потом был рядом все время, терпя от Шастуна много проблем, прежде чем его труды начали давать хоть какой-то результат. Антон не понимает этого и боится, что в один день Арсений поймет, что это не правильно и ему не нужен бывший торчок, и выкинет его на улицу.
— Да. Мы уже жили вместе не в самые лучшие времена, так что думаю, никаких проблем с этим не будет. Это будет удобнее, нежели жить по раздельности, потому что мы и так будем нечасто видеться, а так я буду приходить домой, а меня там будешь ждать ты. Но если ты пока не хочешь или не готов, то я не настаиваю. Просто знай, что в любой момент ты можешь приехать ко мне с вещами и без предупреждения, я всегда буду тебе рад, — отзывается Арсений, тепло улыбаясь, отчего у Антона падает сердце.
— Хорошо, но я думаю, что мне нужно немножко времени, чтобы все осознать, но я обещаю с этим не затягивать, — кивает Шастун, понимая, что так будет правильно. Мальчишка уже четко решил для себя, что попробует. Арсений стоит того, чтобы попробовать. И та жизнь, которая у них может быть, тоже стоит этого, поэтому Антон очень сильно постарается, чтобы у них все получилось.
Антон болтает остатки чая на дне кружки, а после натягивает рукава кофты до костяшек. Его больше не знобит, а кожа не напоминает ледышку, но привычка греться все равно осталась.
— Что это за женщина, которую ты назвал сукой? Хотя, может не такая уж и сука, раз подарила тебе такого прекрасного малыша, — спрашивает Антон, снова поднимая любопытный взгляд на Арсения и стараясь погасить внутри огонек нелепой обиды. Он имеет понятие, как можно заделать ребенка случайно, но никогда даже не думал, что с Поповым могла случиться такая история, потому что тот слишком ответственный и расчетливый, всегда думающий о последствиях и не допускающий таких оплошностей.
— Я не хочу вспоминать о ней, да история там мутная и до тошноты банальная вышла. Я в тот день с Аленкой поцапался, с делами у меня какой-то пиздец был, а потом еще и папаша ее все мозги выеб… В ту ночь я оторвался по полной. Пьяный был в хлам, меня помню потом в туалете полоскало всю ночь, и подвернулась мне под руку эта дура, ну я ее и трахнул в кабинке туалета. А через месяц мне позвонил Аленкин отец и сказал, что я стану папой. Он тогда счел это прекрасной возможностью, чтобы мы с его дочкой окончательно разбежались, но непроканало. Ее это не особо задело. Она так и сказала, что ей наплевать, с кем я трахался будучи в невменяемом состоянии. Отказываться от ребенка я не стал, и отвез эту дуру в хорошую больницу, отвалив кучу денег за ее проживание там, чтобы она чего с собой не натворила и не накурилась в ближайшем клубе. За три года она выкачала из меня столько денег, сколько не стоит, наверное, и моя машина, а у ребенка, когда я его забирал было всего три комплекта приличной одежки. Несколько месяцев назад был суд. Ее лишили прав. Поэтому, я надеюсь, что больше никогда не увижу это женщину и уж тем более не подпущу к своему сыну, — голос Арсения грубый и глухой, а взгляд не читаемый, но серьезный, и Антон понимает, что эта история никогда его не отпустит.
— Да, та еще дрянь, — отзывается Антон, искренне не понимая, как можно относиться к своему, родному ребенку таким образом. Он никогда не задумывался раньше, что такое бывает, но Арсений заставил внутри что-то болезненно шевелится. — Мне жаль, что она оказалась такой. Он ведь замечательный и заслуживает всего самого-самого лучшего, — искренне говорит Шастун, горько улыбаясь уголком губ и вскидывая плечами. На самом деле, все заслуживают всего самого лучшего, но этот малыш особенный. Он правда замечательный, и у Антона было несколько дней, чтобы самому убедиться в этом, поэтому сейчас ему снова становится страшно от этих мыслей. — Я боюсь, Сень, — неожиданно шепчет мальчишка, опуская голову вниз и поглядывая на их руки, которые сцеплены вместе. — Я боюсь, что проебусь в этом. Я ведь ничего не умею, и… Что если я не смогу? Если у меня не получится? Я хочу сказать, что у тебя и так было мало времени, а теперь есть Артем, и будет справедливо, что все свое свободное время ты будешь посвящать ему, а не мне. И я боюсь этого, Арс. Я боюсь самого себя. Я боюсь становится тем, кто будет ревновать тебя к твоему же ребенку и делить тебя с ним. Глупо, наверное, да? Я не говорю, что чувствую это сейчас, потому что этого нет. Я ощущаю только страх и неизвестность. Но я боюсь, что это может быть, если мы начнем жить вместе. Я не хочу становиться таким, это стыдно, смешно и отвратительно. Я не хочу, чтобы ты выбирал или чтобы мои инфантильные припадки заставляли тебя думать, что ты должен выбирать. Я заранее знаю, что ты выберешь его, и понимаю, что это будет правильно. Здесь даже не о чем говорить, это не должно обсуждаться. Ты невероятный, Арс, и ты поступил так, как должен был поступить, это правильный выбор, на который бы немногие осмелились, но эти чувства пугают своей странностью и непривычностью. Я ненавижу себя, правда ненавижу, потому что пытаюсь осознать все эти вещи слишком долго, а ведь они очевидны, лежат на самой поверхности. И я не могу смириться, принять и перестать это чувствовать. Потому что… если я проебусь, Сень, чем я буду лучше нее? Я никогда не думал, что попаду в такую ситуацию. Никогда. И я боюсь, потому что могу потерять тебя, но не знаю, что должен делать, чтобы этого не случилось, — голос Антона сипит, а слова звучат слишком быстро и истерично, потому что это та отвратительная и отталкивающая правда, которую Арсений наконец полностью услышал.
Мальчишка правда боится. Он не хочет доставлять проблемы Арсению и малышу, которых может ранить эта глупая игра в попытки, если вдруг у них не получится. Ему ведь всего двадцать. Он сам еще мальчишка, который при переезде к Арсению обзаведется настоящей семьей и на которого ляжет доля ответственности. Шастун не сможет уйти, если что-то пойдет не так, потому что Артем привяжется к нему, но если вдруг сам Антон передумает и в его голове что-то переклинит, то и остаться он не сможет. Эти мысли загоняют в клетку, вызывают волны теплой рвоты, головокружение и ненависть к себе, с которой он пока что ничего не может поделать, каждый раз вспоминая Артема.
— Антон. Антон, послушай меня. Ты слишком сильно загоняешься и сам накручиваешь себя. Все хорошо. Чтобы ты не сделал, ты явно лучше его матери. Ты смог справиться с зависимостью, хотя когда-то уже смирился с тем, что умрешь, а я не удивлюсь, если она снова глотает калики** и спит с кем попало, ты прекрасно находишь общий язык с детьми, ты искренний, ты замечательный. Ты очень нежный и чувствительный. Ты умный, ты заботливый, хотя сам не замечаешь этого. Ты отзывчивый и просто невероятный, Тош. Я восхищаюсь тобой. Я понимаю, что ты еще не нагулялся и хочешь доучиться до конца, и я ни в коем случае не забираю у тебя эту возможность. Это мой сын, и я должен заботиться о нем сам. Я ни в чем тебя не обязываю, слышишь? И если ты согласишься, то это все не будет лежать только на тебе, потому что в отношениях всегда двое, запомни это раз и навсегда, — голос мужчины искренний и правдивый, и Антон чувствует, что рассыпется прямо здесь, потому что сердце тянет болезненной сладостью и нежнейшим трепетом. Попов быстро встает с места и садится на диванчик к Антону, обнимая его и притягивая к себе.
Антон и сам пододвигается ближе, упираясь таким же холодным носом в горячую шею Арсения. Он даже не думает возмущаться или отталкивать, потому что скучал. Потому что несмотря на все произошедшее, он все еще нуждается в Попове, чувствуя как в грудной клетке что-то плавится, обволакивая все его существо спокойствием и облегчением. Мальчишка задирает кофту мужчины на животе и вслепую пробирается под растянутую ткань водолазки, чтобы ощутить забытое тепло. Они ведь теперь вместе? Он ведь может так может делать, правда? Шастун чешется носом о пылающую кожу, прижимаясь к Арсению еще сильнее, и даже не думает о официантке и баристе, которые косо поглядывают в их сторону.
— Может быть, ты хочешь прогуляться со мной? Я покажу, где работаю. Может быть, даже подарю тебе букет в знак нашего примирения, — улыбается Антон и чуть отстраняется, чтобы задрать голову и увидеть лицо Попова.
Мужчина тепло улыбается в ответ, кивая и поглаживая мальчишку одной рукой.
— Тох, может, ты вернешься обратно в то кафе, только теперь в роли владельца? Мне некогда им заниматься, да и не мое это, а тебе, думаю, это бы понравилось. Мы могли бы считать это моим подарком на твой прошедший день рождения, — предлагает мужчина, потому что ему действительна не нужна эта кафешка. Ему некогда за ней следить, да и нет желания разбираться во всех тонкостях ресторанного бизнеса — менеджмент, маркетинговые исследования, разработка собственной стратегии и прочая куча ерунды, в которой Попов ни черта не смыслит. — Ты вообще думал о будущем? Что ты будешь делать дальше? Работать или восстановишься в университете? — продолжает спрашивать Арсений, перемещая руку на затылок мальчишке и начиная поглаживать светлые прядки.
— Ты с ума сошел что ли? Я не могу этого принять, — пугливо отзывается Шастун, хотя на самом деле ему бы очень хотелось иметь собственное кафе или даже ресторан. — Может, позже? Когда я буду постарше хотя бы на пару лет, — говорит Антон, думая, смогут ли они действительно все это время пробыть вместе.
— А почему нет, Шаст? С тобой бы там появилась хоть какое-то разнообразие. Покупателей явно было бы больше, а еще не помешало бы сменить интерьер. Ты мог бы заглядывать туда, руководить, смотреть как будет лучше.
— Я бы с радостью просто так заходил туда и командовал за бесплатно, — посмеивается Шастун, зарываясь лицом в грудь Арсения. Мальчишка действительно был бы рад чем-нибудь занять себя, потому что обычная жизнь после препаратов кажется пустой и не значимой, но сейчас у него есть Арсений, который дарит так много эмоций и помогает что-то по-настоящему чувствовать. — Но сейчас я не плохо устроился в цветочном. Там очень классное начальство. Представляешь, сам хозяин магазина иногда выходит на смены? Это действительно здорово, видеть, когда человеку нравится то, чем он занимается. Он взял меня на работу без опыта и научил составлять несложные букеты. Оказывается, флористика — это не так просто. Но у меня получается. Иногда, мне хочется забрать все, что там есть и по тихому перетащить в свою комнату, — Антон искренне посмеивается своим словам. — Сейчас это все кажется странным. Из меня бы вышла неплохая социальная реклама. Можно было бы сделать то самое «до» и «после» — цветы вместо вмазок, а букеты вместо ерников***, — Антон усмехается, но выходит как-то задавлено, потому что это тяжело. Потому что он до сих пор вскакивает в ледяном поту и с бешено бьющимся сердцем, когда ему сниться, что он объебывается на какой-то захламленной хате, а рядом лежит один из его дружков с пеной у рта. Мальчишка каждую ночь молится, чтобы не видеть этого во сне, потому что это не просто кошмары — это кошмары, которые он когда-то пережил наяву.
Арсений старается молчать, слушая, как восторженно Шастун отзывается о своем работодателе, и не обращать внимание на то, что он мужчина, который учит мальчишку и помогает ему. Внутри что-то неприятно колет, заставляя Попова ревновать, поэтому он не сдерживается, решая задать несколько вопросов.
— Твой начальник, он… У него есть жена, дети? Сколько ему лет? И с чего это тебе вдруг так полюбились цветы? — задает вопросы Арсений, даже не задумываясь, что мальчишка может подумать об этом.
— Не знаю, — наивно отзывается Шастун, не понимая к чему мужчина клонит. Он не знает, есть ли у Эда семья, жена, дети. Он никогда не говорил об этом и Антон их ни разу не видел.
— Хочешь, мы можем купить весь цветочный магазин и перенести его к тебе в квартиру? Дай мне сделать тебе хоть какой-нибудь подарок, раз от кафе ты пока отказываешься.
— Арс, ты и так сделал для меня слишком много. По-моему, теперь моя очередь. Дай мне хотя бы попытаться сделать что-нибудь для тебя.
— Антон, кто здесь старый и богатый папочка? Это я должен постоянно делать тебе подарки, потому что ты этого заслуживаешь, — голос Арсения мягкий, дурашливый и искренний. Мужчина широко улыбается, пряча лицо в светловолосой макушке. Он чувствует как мальчишка чуть толкает его головой, желая, чтобы тот потерся о него, и Попов проводит по кучерявым прядками носом, вдыхая запах яблочного шампуня и недорогого одеколона, от которых у него едет крыша, заставляя забываться в приятном запахе и родной ласке.
— Сначала кафе, потом цветы, что ж ты делаешь… — едва слышно бормочет Антон, наслаждаясь теплом и близостью. — Арс, а что любит Артем? — ни с того ни с сего спрашивает Шастун, вспоминая, что он всегда готовил Арсению, когда они жили вместе. — Ну, в плане, что он любит есть? Он ведь еще маленький, но я слышал, что детям от трех лет можно многое. Ему понравится то, что я готовлю?
— Да, ему можно многое, он же ведь растет. Он любит овощи и молочку, и я не думаю, что от откажется от твоих вкуснейших блюд, по которым я уже успел соскучиться, — Попов продолжает водить носом по пшеничным волосам, а его губах расцветает легкая улыбка, потому что он представляет их семью. Их с Антоном семью, где Артем бегает по дому, а Попов сидит за барной стойкой, с нежностью наблюдая, как Антон возится у плиты и слушая топот быстрых ножек.
— Ты там решил меня снюхать что ли? — шутливо спрашивает Шастун, не скрывая улыбку и счастье в голосе. Он чувствует, как мужчина зарывается лицом в его волосах, словно ласковый кот, и вдыхает их запах, не отрываясь не на секунду, и от этих ощущений все существо мальчишки трепетно дрожит, блаженно растекаясь в прохладной неге.
— Нет. Ты невероятно пахнешь, мне хочется задохнуться в твоих волосах. Это напоминает мне что-то близкое и смутно знакомое, очень похожее на дом, — мечтательно отзывается Арсений, не отрываясь от чужой макушки.
— Пошли, наркоман, иначе я опоздаю на работу из-за твоей зависимости к запаху моих волос, — Антон старается прозвучать ехидно, но выходит слишком счастливо, потому что улыбка так и не сходит с его губ. Он быстро выворачивается в руках Попова и целует его в губы, поднимаясь с места. В последний раз Арсений целовал его на вокзале, и мальчишка не уверен, что сдержится, если они поцелуются еще раз.
Пока они идут к месту работы Шастуна, Антон что-то рассказывает о цветах, правильном составлении букета и о том, за какими цветами ему нравится ухаживать больше всего. Попов внимательно слушает мальчишку, хотя на самом деле ему это не интересно, но он видит как оживленно рассказывает об этом Антон, понимая, что тому действительно нравится заниматься цветами. Они подходят к большому цветочному спустя десять минут. Над дверью висит миленькая вывеска в матовых красках, а по бокам красуются украшенные витрины. Через одну из них видна широкая белая стойка, за которой стоит молодой мужчина, водя ручкой в журнале. Завидев Шастуна тот поднимает голову и тепло улыбается ему, а мальчишка махает рукой, даря ответную улыбку, после чего снова обращает свое внимание на Попова.
— Спасибо, что приехал, Сень. Я сегодня наговорил много херни, да и тебя дернул уставшего сразу с дороги. В следующий раз, когда захочу поговорить, то постараюсь сделать это вечером, — Антон улыбается, смотря на Попова, а мужчина чуть хмурит брови, видя, что эта же улыбка только что была адресована другому. Арсений пристально разглядывает смущенного от такого взгляда Шастуна, и сжимает его руку в своей, снова кидая взгляд в витрину.
— У него отвратительный и безвкусный бежевый галстук****, — глухо и насмешливо говорит Попов, снова поворачиваясь к ожидающему Антону. — Все хорошо, не бери в голову, я очень рад, что смог тебя увидеть и мы поговорили. Звони мне или пиши в любое время, если захочешь поговорить, не обещаю, но постараюсь тебе ответить, — Арсений тянет мальчишку на себя, крепко и жадно целуя, и кладет одну ладонь на поясницу, прижимая к себе.
Шастун пропускает мимо ушей высокомерную насмешку про чужой галстук и поддается уверенному напору, всем телом отзываясь на желанный поцелуй. Он заходит в магазин раскрасневшийся и взъерошенный, сипло прощаясь с Поповым в дверях и чувствуя покой, щемящую нежность и долгожданное тепло внутри, ощущая как губы покалывает мелкими булавками.
Фильтр-кофе* — крепкий фильтрованный кофе, при приготовлении которого вода проходит через молотые зерна без давления;
Калики** — одно из названий таблетированных наркотиков;
Ерник*** — ложка, в которой разводят водой порошок наркотика;
Бежевый галстук**** — цвет галстука влияет на впечатление о человеке. Бежевый галстук больше подходит для модников, а не для деловых людей, стилисты считают, что с ним легко превратиться в комичного персонажа.