Удачи В Розыгрыше Дьявола

Наше время

В ушах стоял противный писк, который равномерно раздавался слева над головой. Где-то поодаль тикали часы. В нос ударил тошнотворный запах бинтов, хлорки, резины и антисептика.

Кэндис пошевелила пальцами рук. Под ними было что-то мягкое, но упругое, похожее на диван, накрытый простыней. Не бетонный пол комнаты горящего дома Лиама. И дышится легче. Лёгкие наполнялись чистым воздухом, а не углекислым газом, который сжигал слизистую.

Девушка глубоко вдохнула и открыла глаза. Перед взглядом показался белоснежный потолок со встроенными энергосберегательными лампочками, светящимися холодным светом. Они манили к себе.

-Я в раю? -Кэндис оторвала от тыльной стороны ладони подключенные катетеры и приподнялась на локтях.

Койка была отгорожена по трём сторонам белыми шторами, что доказывало, что Кэндис находилась не в одиночной палате. Рядом стоял кардиомонитор, показывающий нули из-за оборванных проводов. На тумбочке лежала медкарта.

-Вот и спасай кому-то жизнь. Ни спасибо, ни одиночной палаты.

Кэндис открыла свою медкарту.

"Наоми Кэндис Грин. 12.07. 2004 г.(19 лет) Адрес: Нейн-стрит, Рокфорт" и фотография пятилетней давности, когда волосы были цвета мандарина, а глаза горели, как два янтаря. Чёлка закрывала лоб. А шея подчёркнута синим воротником школьной жилетки.

Кэндис присвистнула и посмотрела на ладони. Порезы затянулись корочкой.

-Сколько прошло времени?

Девушка дёрнула шторку.

-Э! А ско... -на соседних койках никого не было.

Кэндис повернулась в другую сторону. Такая же картина. Нахмурив брови, девушка поднялась с койки и посмотрела на одежду, в которую её переодели. Это была отвратительная неприталенная белая сорочка, в каких обычно разгуливают старухи по огороду. Или психи. Не хватает только завязанных за спиной рукавов.

-Могли бы и получше найти, все-таки спасла жизнь шерифу, -ворчала Кэндис, волочась на пустым коридорам. Ни души. -А кормить будут?!

Девушка отодвигала шторы общих палат, врывалась в одиночные, заглядывала в подсобные помещения. Никого. Больница была пуста. Будто её только что бросили.

Длинные коридоры поглощены в тишину, что в ней можно было захлебнуться. Раздавалось только шарканье,издаваемое тапочками Кэндис и мигающей лампочкой в конце. Все часы остановились и показывали разное время. Возле входа в палаты не было карт больных.

Ослепительно-белоснежные стены и потолок. И пустое пространство между ними, которое будто наваливалось своими невидимыми лапами с когтями на всех, кто заходил в этот прямоугольный параллелепипед. Через эту пустоту не хотелось проходить к спасительным окнам, так как она сама словно проходила сквозь, окутывала и пронизывала насквозь. В этой оглушительной пустоте можно было промокнуть, распасться на молекулы, раствориться.

Кэндис завернула за угол и остановилась, увидев на другом конце коридора человека, сидящего на лавке для посетителей и читающего газету. В больнице был проведён бесплатный интернет и возле лавочки находилась розетка, где можно было бы зарядить мобильное устройство. Странно, что в двадцать первом веке кто-то читает газету.

-Хей! Я к тебе обращаюсь! -лицо посетителя было закрыто газетой. Кэндис не стала ускоряться. Она лишь самоуверенно приближалась, как зверь к добыче.

-Где же твои манеры, юная дама? -мужчина, чей возраст нереально было определить, отложил газету и внимательно посмотрел на Кэндис из-под густых ресниц. Его волосы были платинового оттенка. Как у большей части героев фэнтези.

-Там же, где и твои, -девушка фыркнула.

-А ведь твоя мама, Наоми, верила, что в тебе останется что-то доброе. Что-то от неё. Но ты стала похожей на отца, -мужчина поднялся с лавки и с любопытством склонил голову набок, наблюдая за изменившимся выражением лица Кэндис. Она больше не держала растянутые в самодовольной ухмылке губы.

Голова разрывалась от вопросов. Один вытеснял другой. Но нужно было их задать так, чтобы получить ответ на каждый.

-Кто я такой? Откуда знаю тебя? Откуда я знаю, что говорилось в письме, которая ты поручила сжечь Шелли? Что ещё я знаю?

-Вопросы тут... -возмутилась Кэндис, но ее тут же перебили

-Буду задавать я.

Девушка разозлилась от такого дерзкого отношения к себе. Этот мужчина так напоминает не саму. И этр так раздражает.

-Понимаешь, Наоми...

-Вы меня с кем-то путаете. Я не Наоми. Меня зовут...

-Кэндис. Твоё второе имя. Фамилия, что ты носишь сейчас, являлась девичьей фамилией твоей мамы.

Кэндис зашла в тупик. Она ничего не понимала. Такое забытое чувство. Такая слабость и беспомощность. Ты не ощущаешь превосходства в данной ситуации.

-Кто ты такой? -прошипела Кэндис, оглядываясь в поисках лишних ушей. Но никого не было. Больница как была пустой, так и осталась.

Мужчина пошел по коридору, держа руки за спиной.

-Как ты думаешь, почему здесь никого нет?

Кэндис догнала его и шла рядом.

-Откуда мне знать?

-Девушка, которая всегда всё знает, не может найти ответ на такой элементарный вопрос, -мужчина по-доброму улыбнулся и напомнил Адама. -То, что сейчас происходит, является игрой твоего разума.

-Что ты несёшь, укурок? -Кэндис остановилась.

-Твоё тело-оболочка для души. Оно сейчас отделено от сознания. Ты уже третьи сутки лежишь в больнице и не приходишь в себя.

-Но я могу осязать. Я чувствую холод, пробирающий до костей. Тишину, что загоняет в угол.

-Это и есть твоё сознание. Ты одинокая и холодная. Твоя голова это сплошные коридоры, запутавшиеся в лабиринт. Но при этом тут есть указатели, -мужчина показал пальцем на план больницы, в которой были длинные коридоры, тянувшиеся на большие расстояния и маленькие комнатушки, наполненные огромным количеством коек.

-Ты думаешь, что я тебе поверю? Ты несёшь полнейшую хрень, какую я не слышала даже от придурковатого журналиста, который дальше своего носа не видит.

-Я знал, что ты не поверишь. Тебе несвоейственно приближать к себе людей. Поэтому...

Мужчина хлопнул в ладоши.

Пустующие коридоры больницы исчезли. Яркая вспышка на секунду ослепила Кэндис, и она не сразу разобрала где находится. Это была её детская комната, в которой она жила до пятнадцати лет. Стол, придвинутый к окну, выходящим на задний двор. Из него было видно лес, который зачаровывал, когда менял свой окрас. Две кровати, находящиеся друг напротив друга. Книжный шкаф, заставленный учебниками и книгами.

На кровати сидела пятнадцатилетняя девочка с рыжей копной волос. Её глаза были прикрыты чёлкой. Девочка притянула к себе ноги и обняла их, зарываясь в них лицом. Она смотрела на то, как спала сестра, которой снилось что-то ужасное, но не такое, как то, что произошло менее часа назад в подвале.

Менее часа назад в подвале убили маму.

-Шелли сейчас снится сон... -задумчиво тянул Джошуа, выдерживая интригующую паузу. -Ей снится, что Агата умирает. Но... В её убийстве буду виноват не я. А ты. Она видит, как ты убиваешь ее мать.

Наоми задремала, уткнувшись носом в колени. Ей не казалось странным заснуть через час после смерти мамы. Она устала. Ей нужен передых.

Кэндис стояла в стороне и наблюдала за собой и младшей сестрой, которую не видела больше пяти лет. Она была маленьким ангелочком, спящим на облачке. Такая невинная. Такая маленькая.

Девушка перевела взгляд на себя. Живой мертвец. Кожа бледная и холодная. Даже приглядываться не надо, чтобы увидеть вены, по которым циркулировала кровь. На руках и ногах остались следы от наручников. Глубокие порезы, содранная плоть и виднеющееся мясо. Наоми не пойдёт в больницу. Она перевяжет раны тряпкой и не скажет об этом Тайлеру, который приедет через пару часов. Потом начнётся заражение, которые доведёт практически до летального исхода.

-Мам? -Шелли подскочила на кровати. У неё был дикий взгляд, метающийся по комнате. Как у животного, загнанного в ловушку.

Наоми открыла глаза и взялась за края кровати.

-Шелли, -тихо позвала девочка, понимая, что находится в ужасном положении. Мама мертва. Но правду о её смерти знает только Наоми. Шелли видела осознанный сон, который сочтёт за реальность. Джошуа часто практиковал такое на людях. И выходило у него превосходно. Люди верили в то, что видели во сне.

-Мама?-Шелли заметила Наоми и отодвинулась к стене, прижимая к себе одеяло. -Где моя мама?!

Наоми встала с кровати и аккуратно продвигалась к кровати, выставляя руки перед собой, давая понять, что она не вооружена и не несёт никакой угрозы. Она пыталась такими жестами успокоить сестру.

-Что случилось? Где моя мама?

Наоми присела на край кровати. Шелли вжалась в стену и затряслась. Из её глаз брызнули слезы. Она видела безжизненное выражение лица Наоми и боялась ещё сильнее.

-Спокойно, ты в безопасности.

-Что ты сделала с моей мамой? -Шелли перешла на истеричный крик.

Кэндис подошла ближе и села на свою кровать, продолжая наблюдать за прошлым.

-Что? -Шелли смотрела в стеклянные глаза сестры и не могла прочитать ни единой эмоции.

-Ее больше нет.

Наоми не понимала какую игру устроил Джошуа и для чего он ввёл Шелли в состояние осознанного сна. Этого не понимает и Кэндис. Для чего это надо было Джошуа, если через небольшой промежуток времени он покончил жизнь самоубийством.

-Нет, нет, нет, -Шелли трясла головой, не веря в произошедшее.

Наоми притянула к себе сестру. Но слез в её глазах не было. Она просто держала Шелли, похлопывая её по спине.

Кэндис смотрела на себя и на сестру и не заметила, как снова вернулась в больницу. Рядом стоял мужчина и ожидал, когда девушка придёт в себя.

-Почему именно этот момент?

-Это ты поймёшь позже, -мужчина кивнул и опять куда-то пошёл.

-Я хочу сейчас! Расскажи мне, -Кэндис, как маленький ребёнок, топнула ногой.

-Ты хочешь задать другой вопрос. И я даю тебе право выбора.

-Нет, я хочу понять почему именно это воспоминание, -девушка сжала кулаки, сопротивляясь правде.

-Не лги. Тебя же больше волнует другое, -мужчина оглянулся через плечо и легонько улыбнулся. -Понимаешь, я часть твоего сознания. Мне известны твои мысли, поэтому не стоит отпираться от них.

Кэндис разозлилась от того, что её подсознание было право. Она не сможет солгать самой себе. Тем более, об этом никто не узнаёт. Возможно, даже она сама не вспомнит, что было за гранью реальности.

-Ладно! Как хочешь! -девушка одернула мужчину за край кофты и развернула на себя. Есть кое-что, что важнее того момента. -Я хочу узнать о маме.

Мужчина одобрительно кивнул и продолжил движение, никуда не торопясь. Он засунул руки в карманы.

-Все утверждали, что она умерла с любовью в сердце. Что после смерти её душа и она сама обрели покой, -Кэндис вспомнила всех людей на похоронах мамы, все они говорили одно и тоже. Но многие из них не были даже с ней знакомы. -Только откуда мне знать, что это правда? Я хочу знать, что она там не одинока.

Кэндис почувствовала, что её запястье резко охладело. Она всё это время не замечала, как оно хранило тепло. Только оно. Будто его кто-то держал.

-Я сделаю всё, что угодно, лишь бы она не была одна. Я закончу все её дела.

-Наоми...

-Никто не должен так существовать, -Кэндис искала в глазах мужчины ответ. Всю жизнь она верила и продолжает верить, что после смерти ничего нет. Люди просто засыпают вечным сном. Но она ищет опровержения. Ребёнок внутри неё, который пытается пробраться сквозь колючие терни, хотел верить, что после смерти встретится с мамой.

-Твоя мать наблюдает за тобой каждый день. Люди правы, она умерла с любовью в сердце, -Кэндис поняла, что внутренний ребёнок и есть этот мужчина. Светлые волосы цвета платины могли бы быть у Наоми, если бы гены мамы доминировали. Но почему мужчина... -И нисколько не жалеет о своей жизни.

Мужчина хотел уже удалиться, но повеременил.

-Но она не обретёт покой, пока этого не сделаешь ты. Так что... успехов тебе. Удачи в розыгрыше Дьявола.

Кэндис поняла о чем говорит мужчина. Единственное, что заставляет девушку просыпаться каждый день это расследование. Каким бы не был исход, она доведёт это дело до конца. И сделает всё возможное, чтобы сделать всё правильно.

-И еще. Ты очень изменилась.

-Это наглая ложь!

-Нет. Раньше это место было чёрным, а теперь темно-серое. Да и отношение к жизни и людям у тебя меняется. Как ты думаешь, почему ты спасла Пейджа Доусона и Адама?

-Во-первых, чтобы отвести от себя подозрения.

-Не пытайся соврать. Ты спасла их не по этой причине. Ты смотрела в глаза смерти, то есть бассейну с ледяной водой, всепоглощающему огню, только потому, что не боялась умереть. А ты не боишься умереть, не потому, что расследование закроется и правда уйдёт с тобой в могилу. А потому, что там тебя ждёт мама.

Кэндис хмыкнула и отвернулась. Она не верит своему сознанию, хоть оно и знает правду.

-Мистер Расселл! Сэр, -медсестра аккуратно расталкивала уснувшего Адама, который держал Кэндис за запястье. Он третьи сутки не покидает больницу и крайне редко выходит из палаты, боясь пропустить момент пробуждения.

Мужчина приоткрыл глаза, посмотрел на Кэндис и, не увидев изменений, продолжил сидеть на стуле, припав щекой к краю койки. Девушка продолжала лежать в коме, но больше казалось, что она спит. Её выдавали сведённые брови к переносице, словно она хмурилась.

-Мистер Расселл, пришли анализы мисс Вернер. На это стоит взглянуть.

Адам поднял голову и протёр глаза свободной рукой, не отпуская вторую с запястья девушки.

-Смотрите, -медсестра показала снимок мозга, который сделали Кэндис без её согласия. С первого взгляда МРТ ничем не отличалась от остальных, но какие-то зоны были другого оттенка. На них и указывала медсестра. -Эти участки мозга сильно повреждены.

-Как это сказывается на Энди? -Адам перестал водить пальцем по запястью девушки.

-Могут быть кровоизлияния из ушей, носа. Сильные галлюцинации, неконтролируемые поступки. Нам кажется, что сейчас эти участки уменьшены и симптомы не наблюдаются.

-Что будет, когда они увеличатся?

-Этого мы не знаем, каждый переносит по-своему. Но... лучше не доводить до такого состояния. Мисс Вернер надо полностью обследовать. Подключить специалистов из филиалов в и вне страны. Может, попросить помощи психиатров. Такой случай-уникальность. Редко встретишь людей с такой проблемой.

В палату вошёл Пейдж, держась за костыль. Он, как и Кэндис, третий день находится в больнице.

-Адам, мы можем поговорить?

-Конечно, -мужчина вышел из палаты, оставив медсестру брать кровь на анализы. -Что-то случилось?

Адам ещё не сказал про второго человека в храме святого Уильяма.

-Как она? -Пейдж кивнул головой на закрытую дверь одиночной палаты, из которой вышла медсестра.

-Не просыпается.

-Что врачи говорят?

-Состояние стабильное. Но... её мозг, -Адам приоткрыл рот, не находя нужных слов. За неделю знакомства с Кэндис он узнал, что ей пришлось пройти через многое: ссоры с родителями, алекситимию, заболевание мозга-и это не считая того, что она прожила за эти семь дней, три из которых находится в состояние комы.

-Она не та, за кого себя выдаёт, я чувствую это, но доказательств найти не могу, -Пейдж не дослушал Адама и завёл за угол, чтобы было меньше ушей.

В ушах стоял противный писк, который равномерно раздавался слева над головой. Где-то поодаль тикали часы. В нос ударил тошнотворный запах бинтов, хлорки, резины и антисептика.

Кэндис пошевелила пальцами рук. Под ними было что-то мягкое, но упругое, похожее на диван, накрытый простыней. Не бетонный пол комнаты горящего дома Лиама. И дышится легче. Лёгкие наполнялись чистым воздухом, а не углекислым газом, который сжигал слизистую.

Девушка глубоко вдохнула и открыла глаза. Перед взглядом показался белоснежный потолок со встроенными энергосберегательными лампочками, светящимися холодным светом.

-Вы издеваетесь? Опять? Я должна пройти девять кругов ада и это второй?

Кэндис села на койке и свесила ноги. Она, как и на просторах сознания, была в убогой белой сорочке.

На тумбочке лежала медкарта. "Кэндис Агалли Вернер. 19.04. 2004. Сприфорт". Фотографии не было.

Второе имя выбрано было неслучайно. Это соединение первых букв имени мамы и последних сестры. Такой поступок был глупым. И свойственным для сентиментального ребёнка.

Кэндис вырвала катетеры, присоединённые к тыльной стороне ладони и вышла в коридор.

-Она не та, за кого себя выдаёт, я чувствую это, но доказательства найти не могу, -донёсся из-за угла голос шерифа, который Кэндис тут же узнала и хмыкнула, оперевшись вылеченным плечом о стену. Её невозможно было заметить.

-Ты опираешься на шестое чувство! -возмущался Адам, пытаясь сохранить самообладание.

-Серьёзно?! Неужели ты не замечаешь? Она совершает поступки, на которые обычный человек не пошёл даже под дулом пистолета!

-Она больна! Часть мозга поражена. Врачи говорят, что опухоль давит на здоровые участки, вынуждая совершать необдуманные поступки, -Кэндис опустила взгляд, обдумывая слова. Значит, галлюцинация самой себя, галлюцинаций мамы, сестры и Джошуа часть болезни? Может, и этот момент на самом деле не происходит. Может всё, что она совершала:прыгала в бассейн с ледяной водой, бегала в полыхающем доме лишь иллюзия.

-Тогда она не имеет права принимать участия в расследовании! Она свалилась на наши головы, как снег в июле, диктует свои правила и творит... дичь! -Пейдж не мог передать смутного чувства у себя в груди. Что-то щемило при виде девушки.

-Почему ты не можешь просто смириться, что молодой ум превосходит тебя? То, что делает Кэндис и как думает в свои девятнадцать... это гениально.

-Я надеюсь, что твои чувства не сыграют с тобой злую шутку.

-Я умею разделять личное и работу, -Адам уверенно кивнул.

Пейдж развернулся и завернул за угол, где наткнулся на Кэндис, испепеляющего его взглядом. Она не стала язвить и ехидничать, а молчала. Молчание в такие моменты хуже любого наказания.

Мужчина посмотрел на Кэндис и прошёл мимо, немного хромая на раненую ногу.

Адам высунулся из-за угла и встал рядом с девушкой.

-Как ты?

-В порядке. Жива и здорова.

Адам улыбнулся и потрепал Кэндис по недавно вымытым врачами волосам. Они были мягкие и шелковистые, приятные на ощупь.

-Я рад.

-Походу, только ты один рад, что я жива. Этот хромой индюк возомнил из себя хрен пойми кого. Даже спасибо не сказал. Знала бы, что так будет, бросила бы его там, -Кэндис сморщила и скрестила руки на груди. Адам сильнее улыбнулся, увидев в поведении девушки тень ребёнка, который дуется, что ему не купили чупа-чупс.

-Хочешь есть? -Адам уже знал ответ и был готов идти к врачам готовить Кэндис к выписке. Её отпустят. Весь газ, попавший во время пожара в особняке Лиама, удалён из организма.

Лицо Кэндис разгладилось и прояснилось. Она засияла, хоть глаза и остались стеклянными и безжизненными.

-Долг отрабатываешь?

-Хочу выразить всю свою благодарность тебе, -Адам подтолкнул Кэндис к её палате, а сам пошёл к главному врачу.