Солнечное сияние

– Тед, эта ситуация выбила меня из колеи. Зачем ты вообще спровоцировал весь этот конфликт?.. – Тед с Нилом сидели у второго дома. На кухне друзья выпивали чёрный листовой чай «Английский завтрак» марки Ahmad Tea. Макинтайр предпочёл насладиться напитком с частичкой кислинки, которую можно было получить из дольки лимона. – наверное, мне нужно было прийти раньше.
Светловолосый глумился, брови сводились на переносице. – не строй из себя Мать Терезу. – раздраженно проговорил он. – ты не можешь предотвратить все беды на свете, пойми ты уже. Случилось и случилось, от тебя это не зависит. – Нил замолк, отведя взгляд. Тед сделал глоток ароматного напитка, и, держа кружку в руках, опустил голову, виновато утверждая. – когда я говорил, мне казалось, что я не сказал ничего ужасного. Только после всего произошедшего... Понимаю. – его сильная рука почесывала затылок. – честно, не вижу себя со стороны и всегда тяжело судить. Но, судя по реакции людей, я перегибаю палку. Я не хотел этого. Никогда.
На место злобы, которое он испытывал сегодня, пришло разочарование, — разочарование в самом себе.

****
12 лет назад. Частная школа Милл-Хилл.
– Он до сих пор избивает меня, Нил. Он постоянно делает это! Мой братец. – жалуется светловолосый мальчишка, потирая синяк на руке. Раннее, Тед не имел претензий к Джону, если бы все не переменилось в связи с причинами, о которых тот сам не знал, не видел и не мог понять, за что ему всё это.
– Ты разговаривал об этом с родителями? – спокойно спрашивает брюнет.
– Им плевать! Им вообще не до этого, понимаешь? Им не всё равно только на свою работу. Как будто я должен отдуваться за этого олуха. Хотя нет, лох здесь только я. Они все ненавидят меня, Нил, я уверен. Я не нужен своей семье. – заключил Тед, грустно выдыхая. Тед вдыхает свежий воздух полной грудью. Мальчишкам, которым тогда было приблизительно 14-15 лет, на тот момент сидели на трибунах пустого стадиона, где, обычно, проводятся спортивные игры, соревнования каждую пятницу, под возгласы зрителей, под объявления ведущего, под светом ярких прожекторов.
– Мы можем сказать об этом беспределе учителям, что вряд ли к чему-то приведёт, а ещё, я могу поговорить с Джоном.
Тед отрицательно покачал головой, боязливо взглянув на товарища. – Не надо!
– Я не боюсь, что меня могут покалечить, а ведь этого не случится. Я боюсь за тебя, за твоё состояние.
В действительности, Нил проводил беседы с Джоном, что, увы, ни к чему не привели, хотя и временами заставляли задумываться 17-летнего подростка в пубертате. Что-то там о братских связях, ценностях семьи, о крепких узах, которые ничто не должно разрывать. Макинтайр Старший мог игнорировать, мог насмехаться, и лишь время от времени слова мелюзги, вроде Нила, приводили его к раздумьям. Он не стал любить своего брата от этого, однако, как максимум, бросал презрительный взгляд на Теда, вместо того, чтоб в очередной раз избить, накричать или натравливать всю школу против него. В конце-концов, Джон не трогал брюнета и иногда слушал наставления, чтобы лишний раз не навлекать на себя проблем, ведь знал, что за него сразу спохватятся, если с Нилом что-то произойдет.

****

Тед, в голове которого крутилась плёнка пренеприятнейших эпизодов, чувствовал... Чувствовал, как все сжималось внутри. Ему становилось не по себе от того, что было с ним и чего люди могли натерпеться от него.
Нил потянулся за своим гаджетом, лежащем на краю стола. – Ты навлекаешь на себя многовато негатива. Я понимаю, почему с тобой это могло произойти, но, и ты пойми, такое поведение никуда не годится, так только со всеми отношения испортишь. – Нил слал сообщения Лауре на протяжении всего учебного дня. Он спрашивал, как она себя чувствует, стало ли ей лучше, может ли он ей помочь, отправлял миленькие картинки. Парочку раз попытался дозвониться, безуспешно. – помнишь, ты ходил на курсы по контролю гнева?..
– Они будто бы не помогали мне.
– Значит, для начала, наберись терпения, а потом пробуй ещё, ищи настоящих профессионалов. – горячий напиток приятно обжигал кончик языка. Тед положил белую, фарфоровую кружку на стол. – Ты ручаешься за себя, ты ручаешься за свои эмоции и за свои проступки. Ты не можешь обвинять других в своей неправоте. И ты должен понимать, что нужно время для того, чтоб увидеть улучшения. Правда, Тед, не забрасывай это, ты же сам видишь, твой гнев он просто.. Просто рушит всё на твоём пути! – Нил серьёзно смотрел на него.
– Моё положение потеряно? – спрашивал Тед, чувствуя горечь во рту.
– Ты ещё можешь себя изменить. Только не падай духом, продолжай поиски и относись терпеливее к своему прогрессу, он требует времени, может даже много времени, но это того стоит. – карие глаза требовательно вглядывались в глаза Теда, прося посмотреть на него. – никогда не поздно меняться. Никогда не поздно менять себя. Уясни для себя эту вещь. Но нет смысла меняться тогда, когда ты не до конца понимаешь, зачем оно тебе нужно, и когда ты меняешься ради других, а не ради себя. Ты меняешься не ради родных и близких, ты меняешься ради себя, ради себя одного. Ищи курсы до тех пор, пока не почувствуешь, что тебе это помогает, пока не почувствуешь, что попал в яблочко. Это может занять много времени, много сил, много денег, но, кто сказал, что меняться – это легко и быстро? И помни, рядом с тобой есть люди, готовые тебя поддерживать в такой период.
В сердце Теда разливалось тепло от осознания того, что кому-то не безразличны его проблемы, что есть кто-то, кто по-прежнему помогал и поддерживал его несмотря на все падения, которые предзнаменуют взлёты. Он всё понимал, но не всегда осознавал, что говорил и делал, как лучше, как следует ему поступать, и, быть может, его и приводило в негодование желание Нила быть услужливым в отношении всех, отдавая бессмысленные жертвы, Макинтайр сознавал, что гнев Лауры мог вполне быть обоснованным, что он, и в правду, не контролирует себя и слова так, как ему хотелось бы, и что в словах лучшего друга, всё-таки, была какая-никакая правда. – Спасибо. – кротко произнёс он, на что Нил слегка улыбнулся.
Нил проверил чат с Лаурой. Ответов пока что нет. Последний раз за сегодня он писал ей полчаса назад. Вздох.
Парни сидели, болтали дальше. На телефоне Нила высветилось уведомление.
Мэри: «Так что, ты свободен на днях?»
– О, это тебе Мэри пишет? Твоя милая сестра? – Мэри Кэмпбелл, младшая сестра Нила. Очевидно, симпатизирует Теду. Нил усмехнулся.
– Ты же помнишь, что она замужем, да?
– Что? Она до сих пор замужем?
Нил цыкнул. – Не говори так. Она счастлива с ним.
– У меня даже шансов нет?
– Тед, прекрати. – Нил толкнул Теда в плечо, смеясь. Тед тоже посмеялся. – у них и ребёнок есть, или ты забыл?
– Почему у твоей младшей сестры личная жизнь сложилась лучше нашей?
– Какой бы ответ ни был, я за неё рад. Она заслуживает только лучшего.

Сегодня не лучшая ночь, чтобы терять контроль. Держи в руках фишку покрепче, твоя очередь делать ход на развернутой доске. Не смей дрожащим рукам выронить кубики, разрушить в голове стены, которые сама же и построила. Мы играем в пасьянс, в казино или шахматы? Не имеет значения, если в итоге окажешься в дураках. Пока слышно тиканье часов — назад пути нет, делай свой выбор, ты превратила своих друзей во врагов, в убийц, положив свою душу на кон, заплатив за игру. Теперь их очередь наслаждаться твоими страданиями, путая верёвочки, привязанные к твоим рукам и ногам. Ведь ты всего-то марионетка в руках гемблера.

Лаура очнулась от недолгого дрёма в ледяной испарине. Как долго она спала? Час? Полтора? Шарлотта всё ещё сидит в телефоне — бледный, голубой свет её смартфона неярко освещал комнату. Девушка потёрла глаза, пока складывались в голове недавние события. В мобильнике появились сообщения от Нила, как только Лаура взяла его в руку. Так много всего непрочитанного: чат был завален милыми картинками, извинениями, расспросами о самочувствии. Приятно, но какой толк, если это всего лишь интернет, не живое, не реальное. Как фотография. Пародия. Не любовь. Как попытка бороться за свободу будучи заключённым в тюрьму на пожизненно.
21:10 «Мы можем поговорить?»
Интересно, какой срок годности у писем, которые в волнующих страстях писали столь откровенными словами, крича при этом здесь и там о том, что не сбылось сейчас, но, непременно, сбудется, быть может, потом.
Элиз не хотелось тревожить самочувствие подруги. Она знала, где она была, знала, что может сделать. Деликатный стук нарушил покой комнаты.
– Шарлотта, Лаура..? – рыжая смущённо заглянула в приоткрытую дверь, смотря, как кучерявая отрывает от телефона печальные глаза и медленно идет к выходу.
– Лотт, я сейчас приду.
Объятие вместо слов. Не надо было ничего объяснять. Слёзные каналы давно пересохли, был лишь один водопад, состоящий из внутреннего беспокойства, стекающий вниз и, где каждая бурная река превращается в струящийся речной поток.
– Пипита, мне очень жаль, что Тед так поступил с тобой, я уверена он не хотел...
Лаура лишь сильнее обняла ее, прижимаясь. Картман слегка улыбнулась и пригладила Лауру по голове, успокаивая.
– Ты живешь с душой, как с переполненной чашей. Без негатива, но с плохо скрытым скептицизмом. Почему ты считаешь, что люди вокруг это капли, что заставляют жидкости в твоей чашке становиться больше и переливаться через край? Ты как секрет, который спрятан ото всех, ты как ребёнок, который обижен на маму, а Госпожа судьба поставила в угол и заставила плакать слезами блестящими.
Организатор нежно поцеловала кучерявую в щеку. Ноль реакции, пусто, как холодный вечер, самая морозная пурга в Тайге, непроглядный мрак, туман, белый как молоко.
– Малышка, пусть доброта будет языком твоего сердца. Ты уже достаточно утонула в страданиях, чтобы найти в себе силы и изменить то, что важно именно для тебя.
Запах табачного дыма вперемешку с отчаянием давно был замечен Элиз. Никто в университете кроме нее и Кайла не умеют так хорошо определять наличие у человека запрещённых веществ: в куртке, в кармане, за щекой, скуренный кальян день назад. Не было смысла ругать Лауру сейчас, ей и так было не хорошо. Она слегка отпустила её, придерживая за плечи.
– Думать, что кто-то может меня сделать счастливой или несчастной это просто смешно... – шатенка хмыкнула, опустив плечи и сгорбившись. Если она и чувствовала сейчас что-то, то только спутанный бред в голове и злость на всех, кто хоть попытается вновь прочесть ей нотации.
Она высокомерна и холодна словно лёд, иногда печальна и мрачна как скука, полна истеричных и безумных фантазий, но не лишена способности любить.
– Спокойно ночи, Лаура. – Лиза отпустила подругу из объятий и растворилась в коридоре, сдерживая плач переживаний, обиды от того, что ничем не может помочь.

Тед уже давно ушёл. Скоро уже пора укладываться спать.. Перед сном, голова пухла от мыслей.
«Ненавидит меня.. Может, я и в правду навязываюсь, как говорит Тед?.. Я ведь мог её достать! Наверное, мы..Мы больше не заговорим, я огорчил её.. Я просто хотел помочь.. Я зашёл далеко. Вряд ли она захочет со мной разговаривать, уж тем более видеть.» – он прокручивал в мыслях их недавние посиделки у него, посиделки в кафе, даже обыкновенные беседы на переменках, пытаясь откопать причины её печали, что и когда он сделал и сказал не так.
Сообщение подруги, словно бы шанс, который он никак не мог упустить, словно радуга после продолжительного ливня. Вздох облегчения, парень воспрянул духом и практически сразу ответил на сообщение.
21:11 «Да, конечно, можем!»
Лаура вышла из корпуса общежития практически голая, накинув на себя одну лишь пижамную майку и широкие штаны.
«Босиком. И пусть. Всё равно если заболею, никто не навестит.»
Не было ни малейшего понятия, где им встретиться с Нилом: на улице темно и холодно, даже в коридорах пробирало до озноба. Обойдя два этажа, она с задумчивым видом села на подоконник, разглядывая торчащие где-то внизу карнизы. Можно было увидеть корпус Лизы и вход в мужское общежитие, крышу, где она сидела с Эмити. Не было только видно будущего и смысла в этом всем. Домой тоже не хотелось.
«Зачем возвращаться туда, где никто не ждет?»
21:20 «Карлос, как дела у отца?»
21:20 «Привет, с чего это ты решила про него спросить? Хорошо всё у него»
21:21 «Я часто думаю о нём и тёте Мирте. Камило что-то говорил она приболела вроде»
21:23 «Не переживай, мой милый Лавр. Как ты уехала ей стало гораздо лучше»
«Хм. Спасибо за уточнение.» – не желая портить себе настроение ещё больше, Лаура убрала телефон, положив его лицом вниз себе на колени.

****
Гул и обсуждения в доме не унимались уже вторую неделю. Словно белый шум на сломанном советском телевизоре, а ты сидишь в преддверии новой передачи, надеясь, что в этот раз говорящий ящик уж точно заработает.
– Эй, я, кажется, слышу, как мама с папой снова что-то очень громко обсуждают! – Лаура подхватила Карлоса под руку, уводя его из детской площадки внутреннего двора вглубь дома, к винтовой лестнице.
– Ну слышишь же, слышишь?
Двойняшка озадаченно запустил руку в свои короткие кучерявые волосы, склонив голову набок. Лямка с его джинсовой жилетки перекосилась, и девочка заботливо поправила её.
– Не знаю, Лаура, вчера поздно вечером не мог уснуть, на кухне был слышен грохот посуды.
– Ты же не думаешь, что... – сестричка удивлённо, испуганно уставилась на Карлоса, закрывая рот руками, боясь произнести хоть ещё одно слово.
– Да, Лавр. Привидения. От нас сокрыли правду и теперь скоро придут и за нами, бууу! – скорчив страшную рожу, близнец скрючил пальцы и принялся щекотать сестру, но та заплакала взахлеб, не в силах даже поймать ртом воздух.
– Они заберут и тебя, и маму, и папу, и тетю Мирту...!
Карлос остановился, не ожидая такой реакции, а после крепко обнял Лауру, постукивая ей по спине, чтобы та прокашлялась.
– Я же пошутил, Лавруша, это просто игра! Почему каждый раз, когда мы во что-то играем и придумываем идеи ты всегда начинаешь так остро реагировать? Не интересно...
Маленькая леди, чуть успокоившись, вытерла ещё льющиеся из глаз слёзы и посмотрела на брата.
– Да, ты прав, прости.
– Пойдём, попьём водички.

****

«Да будет вам известно!
Мы живём мечтами и целями.
А иначе, зачем нам жить? Чтобы просто существовать?
Существование есть разочарование от неисполненных желаний, вечное сожаление о неисполненных планах, жизнь безо всякой цели.
Существование и настоящая жизнь – это абсолютно разные вещи.
Не понимаете? Я объясню.
Вспомните, когда в последний раз вы чувствовали себя довольными.
А теперь, вспомните, как часто вы чувствовали себя подавленными.
Если неудовлетворенность преобладает над счастьем, у меня для вас плохие новости.
Попробуйте поменять свой образ жизни, взглянуть на мир с иной точки зрения. Сделайте с этим что-то, в конце-то концов, не сидите на месте!» – отрывок из книги Нила, из того самого романа, над которым Кэмпбелл кропотливо работает. Эту фразу говорит главный герой, объясняющий свои взгляды, свою «мораль» мало знакомому ему человеку. Ход мыслей главного героя схож с мыслями автора. Это история о лирическом герое, странствующем по окрестностям в поисках самого себя, в поисках утерянных воспоминаний, в поисках того, что по-настоящему нужно в его жизни. Он потерялся, потерялся в неизвестных местностях. Теряться в огромном лабиринте рассудка не менее жутко. Из лабиринта этого выбраться возможно, но большой ценой, уж слишком большой.

По дороге, в голове рождалось много мыслей. Ночная звёздная скатерть накрыла тихий город. От холодка мурашки по коже устраивали беговой марафон, так и не выяснив, кто победитель. Приближение декабря, снег ни на секунду не прекращался. Пушистые снежинки забавно собирались на длинных ресницах парня.
«Как же пройдёт разговор? Не хочу ставить плохие прогнозы, хочу верить в лучшее.» – Нил, по дороге забежал в супермаркет, нужно было прикупить кое-что. Благо, большинство супермаркетов и гипермаркетов в такое позднее время суток работало. Кэмпбелл, слегка напряжённый, вновь и вновь, словно проигрыватель, прокручивал неприятный утренний эпизод.
Городок засыпал, многие уже давно как вернулись с работы, с учёбы. В метро людей нема.
Тихонечко, словно воришка, пробравшийся в банк с планом ограбить его, или глубокой ночью идя на цыпочках после съеденной из холодильника еды в свою комнату, чтобы никто из семьи не услышал, Нил пробрался в здание. Тишина этого места так непривычна. В его окнах виднелся знакомый силуэт.
– Добрый вечер, Лаура. – в своей манере, Нил мило улыбнулся. – тебе не холодно так? На улице настоящий ледяной период, брр.. – точно подтвердив свои слова, чихнул, прикрыв рот локтем. – прости, там про... – не договорил, снова чихнул парочку раз. – в общем, ты поняла, я замёрз, хоть и оделся вроде как, тепло. – лишь постепенно, Кэмпбелл подходил к тому вопросу, по которому, они, собственно, встретились. – ты хотела поговорить, Лаура.. Я тебя внимательно слушаю. – Нилу не нравилось видеть то, что спутница одета так легонько в пронизывающий холод. В здании теплее не было. Он накинул на неё свою чёрную куртку.
Приятный голос Нила убаюкивал, обволакивал, обнимал и успокаивал. А может это просто его куртка так согревала замерзшие плечи. Лаура облокотилась на парня, подсев ближе. Не было ни малейшего понятия, что сказать. Позвала его и что? А что говорить?
– Наверное, я то и делаю, что приношу проблемы всем в этой жизни и прошу прощения... – Бусто устало вздохнула, не отрывая взгляда от морозного холода окна, покрывающимся инеем. Было внутреннее чувство нашкодившей кошки, провинившегося ребёнка, который теперь стоит в углу и не знает, как правильно подойти в комнату к маме за извинениями. Ребёнка...

****
– Она ребенок, десятилетняя малышка, Рейзи, в первую очередь не забывай об этом! Почему тебе так важны эти переговоры с семьей, документы! Всё, что угодно, только не благополучие дочери и сына? – отец наблюдал, как его супруга ходит вокруг стола, встревоженно покачиваясь, снова кусая губы до крови.
– Потому что семья рушится, я не знаю, почему мама решила переписать наследство на мою сторону, с чего такие расспросы от Мирты, а еще и наш с тобой развод, ох... – с грохотом уселась на стул темнокожая женщина, а подоспевший муж пригладил ее по плечам, от чего та отпихнула его.
– Tia Рейзи, tio* Антонио? – маленький мальчик стоял у входа, потирая сонные глаза. Разговоры на кухне вновь разбудили малыша, и он все же решил проверить, что за таинственные призраки копошатся по ночам и почему бьются тарелки.

*С исп. – дядя

– Камило, лапочка, ты почему не в постели? – добрый взгляд дяди, его теплые руки подхватили кузена, обнимая.
– Я слышал уже не одну ночь как на кухне что-то шуршит вот и решил проверить, – мальчик забавно шепелявит из-за выпавших молочных зубов, – Лаура постоянно спрашивает обо всем таком. Что происходит, что ей сказать?
Оба родителя нагнулись к ребенку, сев на колени перед ним. Их большие руки по сравнению с крошечной головой, гладили, словно передавая энергетику добра.
– Знаешь, бывает так, когда люди не сходятся. Пазлы не соединяются, еда становится не вкусной, а делиться чем-то интересным с этим человеку становится все труднее.
– Это как прекратить дружить? – искренние детские круглые, не видавшие горести глазки. Вот они, два хрусталика. Совсем как камушки на необитаемых островах, затерялись в тиши, омытые морем, а мы положили в шкатулки. Красиво.
– Да, перестать дружить, Камило. Именно так, – дядя Антонио выдохнул с отчаянием, уже не зная, как подобраться нужных слов, чтобы не расстроить ребенка.
– Вы с тетей Рейзи больше не дружите? Это очень расстроит Лауру и Карлоса!
– Нет, малыш, мы дружим, конечно, дружим. Просто понимаешь... в нашей... песочнице уже не тот песок, как раньше и хочется чего-то интересного, нового. Вот возимся, тыкая лопатками с землю, – в разговор вмешалась мама, пытаясь внести ясность своими аналогиями.
– Но Лауре и Карлосу ничего не говори, пожалуйста. Обещаем, мы снова начнем дружить и завезем песка. Ты хороший мальчик.
Кудрявый кроха сильнее прижал к себе игрушку вольтрона и побежал вверх по лестнице, скорее в теплую кроватку.

****

– Нил, я не ненавижу тебя, если ты об этом, может даже совсем наоборот! Меня много что бесит. Навязчивые люди, с непрошенными советами, лезущие в чужую жизнь, ковыряя ещё не зажившую ранку, сдирая болящую корку, расспросы без повода, попытки повлиять на настроение... А из бытовых вещей не люблю молоко и одуванчики. У меня на них аллергия... – слишком спокойный голос, звучащий как кукла со севшими батарейками. Даже двигаться с места не хотелось, а только плотнее прижиматься к Кэмпбеллу.
– Тед спровоцировал меня на крики. Я не хочу срываться, но не могу, когда рядом находятся люди, словно лакмусовые бумажки, выявляя всё это. Я ему в принципе и сказала, что ненавижу людей, плывущий против течения, когда их настойчиво сносит течением с просьбами остановиться. Понимаешь?
Она оторвалась от разглядывания интересных пейзажей: как запотевает окно от дыхания, как пролетают снежинки, как увеличиваются в размерах сугробы, как темнее и тише становятся коридоры каждый раз, когда Лаура замолкает. Она медленно перенесла вес опущенной головы на плечо, смотря на Нила, ища в нём какую-то подсказку, последнюю надежду для утопающего.
– Понимаешь же? Я совсем обыкновенная и не интересная. Мои слова всех душат, а я барахтаюсь в чернильной луже, думая, что погибаю, захлебываясь от наплыва очередной тошноты...
Кэмпбелл заглядывался в окошко, засматривался на Лауру под спадающими сумерками. Мужская рука аккуратно обняла девушку, прижимая к себе. Маленькое сокровище, редкое и драгоценное, которое так страшно потерять.
Он внимательно слушал её, придавая значение каждому слову. От некоторых из них пробирало до ужаса.
«Приносишь проблемы всем в этой жизни.. Почему ты такого мнения о себе, Лаура?» – глаза глядели в пол при мысли об этой фразе. Каждый раз, общаясь с Лаурой, Нил видит в ней беспомощного котёнка, маленький комочек, старающийся побороться против всех, но люди, сами того не заметив, могут его запросто затоптать, он ведь такой маленький. Хочется утешить, зацеловать щёчки и придать веру, что мир не настолько ужасен, что в нём есть проблески радости. Котёнок, хоть и с характером, агрессивный, может поцарапать своими коготочками, может укусить, все эти факторы не исключают того, что этому котёнку всего лишь нужны ласка, забота и внимание. Дослушав Лауру до конца, Нил заговорил лишь спустя недолгий промежуток времени, переваривая информацию.
– Я знаю, что ты не специально так сказала. Но, я думаю, в твоих словах всё же была своя истина. – Нил не выпускал её из своих тёплых объятий. Хочется обнимать так и никогда не отпускать. – Мне очень жаль, если я.. Если я когда-то заставлял тебя чувствовать себя некомфортно. Может, я много навязываюсь. Но просто.. Просто.. Мне искренне хочется помогать своим близким, тяжело видеть, когда кто-то из них страдает. – Нил будто вот-вот хотел признаться в чём-то, в том, почему у него есть жажда помогать окружающим, будто это настолько важно, как кислород. Нил старался держаться серьёзно, вопреки горести, которую он ощущал. – Я не буду пытать тебя вопросами о том, что у тебя произошло, отчего ты пытаешься быть тем, кем не являешься, если тебя это раздражает. Я, фактически, никто для тебя, чтобы касаться таких личных тем. Прости меня. – Снова тот жест. Несмотря на её ледяные на данный момент ручки, Нил поцеловал их, заключая в замок. Кажется, для него это своеобразная традиция. – Но если однажды, ты захочешь поделиться, я всегда открыт, я всегда тебя выслушаю. Нет, для меня это не будет лишней нагрузкой. Ты не покажешься мне нытиком. Ты покажешься мне человеком, который просто устал таскать на себе такую ношу, но не рассказывает об этом, потому что либо не доверяет, либо, как раз-таки, боится показаться слабым. У всех есть свои слабости, и это нормально. У меня они тоже есть. И никто не станет отвратительным, плохим, если признает это и поделиться этим. И ты не станешь. Иметь слабость не значит не иметь сил всё преодолеть. Главное помнить драгоценное правило: нет ничего невозможного, всё решаемо. – Нил сделал паузу. – Лаура. Мы все интересны и примечательны по-своему. И ты тоже. – он взял её щёки в свои руки, приблизился к её лицу. – Я уверен, и в тебе есть шарм. – поцеловал её в лоб. Он размышлял над своими дальнейшими словами, как вдруг, вспомнил о чём-то. Он полез в свой рюкзак, достал оттуда.. Плитку горького шоколада, протянул Бусто. – тебе, вроде, нравится горький шоколад. Он вряд ли сгладит ситуацию, всё исправит, но мне бы просто хотелось, чтобы ты его приняла. Я очень сожалею за то, что произошло утром.
«Ах если бы могла я вырвать сердце у себя из груди, вырвать и бросить его с обрыва, чтобы не было больше ни муки, ни тоски, ни воспоминаний....»
– Шоколадка..? – руки потянулись за сладостью, как когда на Новый год детей угощают вкусностями.
В голове всё ещё отрывками мелькали слова Кэмпбелла. «Нет ничего невозможного. Всё решаемо»
Как же он был чертовски прав. Сколько всего можно таить в себе? Как много боли можно переварить, как горшочек с кашей, пока с блевотой и отвращением оно не выйдет наружу? Эти двое так дополняют друг друга, так измучены внутренними осколками прошлых ошибок, что готовы ранить кого угодно, только не делиться правдой друг с другом, дабы получить успокоения. Они правда собираются всё это терпеть? Будут просто ждать, когда в один момент жизнь сама не прыснет в глаза уже приготовленными лимонами?
– Несчастен тот, кто страшится идти на риск...
Секрет добрых людей в том, что у них внутри накапливается слишком много бога, и в какой-то момент он начинает вытекать наружу и застывать у них на лице, как смола. Всё, что на белом свете заслуживает любви, непременно, должно быть хоть капельку смешным, чтобы дать любящему основание для маленького подвига глотания смеха и переваривания его в любовь.
И она засмеялась. Смеялась, как тогда в кафе, смеялась, как тогда у Нила дома.
– Проще и приятнее всего общаться с людьми, которые на чём-то уже погорели и поломались, и поэтому понятно, что с ними делать и с какого больного бока их любить, несомненно, да? – босые ноги коснулись пола. И снова бежать. Куда? Не знаю. Куда глаза глядят.
Ну же, догони меня, это последний шанс на спасение, если не ты, то кто ещё? Мне то уж точно нечего терять. Сыграем в прятки? Но я тебя искать не хочу и не буду. Прости, но этот день обмену и возврату не подлежит.
Понимание пришло не сразу. Что опять произошло? Лаура всякий раз оставляла Нила с угадыванием головоломок, которые сама же составляла. Загадочная девушка, всякий раз принимающая неясные ему решения. Чем она удивит в следующий раз?
«С чего ей стало так смешно? Куда она?!» – Нил вскочил с подоконника и последовал за ней.
Обжигающий ветер в лицо. Холодно, а к ногам как ошпаривающий кипяток укладывается снег. Когда успела оказаться на улице?
На глаза попадается пожарная наружная лестница. В надежде попасть внутрь, неокрепшие дрожащие руки держатся за карниз, а ноги перебираются по ступенькам. Второй этаж, третий. Скользко, кажется, в ладонях уже пусто, а ступни не упираются ни на что, глаза намыленным взглядом уперлись в пролетающее над головой звёздное небо. Прекрасный день для рисковых решений.
«Это хрустнул снег или мой позвоночник?»
Дышать тяжело, даже хоть на немного вздохнуть не получается, в голове колокольни устроили перезвон, кажется, что легкие будто разорвало изнутри, а мозг вывернуло наизнанку.
«Я помню только твои глаза. Я вижу в них себя. Но если та Лаура, которой я была месяц назад уже не та нынешняя я, то кто тогда «Я»? Они указывают мне свет. Как маяк, моя путеводная нить. А дальше пустота.»
Его глаза в пелене. Чувство тревоги нарастало, приближение опасного, невозвратимого. Не успел! Нет! Нет, нет, нет! Сердце упало в пятки, оно трепещет, вот-вот из груди вырвется.
– Лаура! – истошный крик. Парень стремительно бежит по лестницам, поскальзываясь, спотыкаясь, но крепко удерживаясь за перила. Хочется кричать, хочется плакать, хочется испариться. Всё, что угодно, только не смерть. Она, солнечный подсолнух, качающийся под южный, тёплый ветер. Она, звонкая мелодия укулеле. Она, Лаура Бусто, беспомощный, маленький котёнок, которому сложно жить в этом мире. – «Я не хочу её терять. Я ненавижу терять людей! Ненавижу! Ненавижу!» – бездыханное тело девушки лежало в сугробе. Его руки предательски дрожали, сердце не успокаивается. – «Она не умерла. Не могла» – проверил пульс, пощупав шею, тот с облегчением понял, сердце стучит.  Парень вызвал скорую помощь. В мыслях одно: спасти, согреть и уберечь. Он застегнул на ней свою куртку, снял с себя чёрный жакет, укрыл её ноги, чтоб не леденели. На нём осталась лишь рубашка, морозный ветер доводил до мурашек. Холод было последней вещью, что волновало его сейчас.
Она в сознание не приходила, парень позвонил в скорую, еле попадая пальцами по клавиатуре. Нил согревал её, грел её руки в своих.
Хочется отдать всё тепло ей, только ей.
«Я готов отдать тебе всё без остатка, лишь бы жизненный твой огонёк не угасал..»
– Всё хорошо.. Всё хорошо.. – обнимает её, разглядывая в темноте безжизненное лицо.
– Ты не умерла. Ты же не умерла. Тебе рано умирать, Лаура, Лучик, прошу.. – скорая мчится. Нил, находясь в оцепенении, боялся шевельнуться, боялся оставить Бусто хоть на секунду в таком состоянии. Он дрожит не то от мороза, не то от страха, зубы активно скрежещут. – Котёнок, врачи скоро приедут. Бедный, маленький котёнок... – Катера скорой помощи прибыла на месте спустя время.
Кэмпбелл тоже поехал, всё так же находясь рядышком с девушкой..
«Я ли сейчас в своём истинном понимании существования и здравомыслия? Мне очень жаль, что я умру у тебя на руках. Жаль, что умру именно сегодня ночью. Жаль, не сказала самого важного, но я рада, что смогла хоть немного поделиться самым важным и открыться, как врата на кладбище. Страшно, но без страха не бывает и риска.»
– Нил..? – зрачки сузились от резкого ударившего света в карете скорой помощи. Грохот колёс и постоянная тряска тревожила переломанные рёбра и смещенные бедра, что вызывало обмороки от болевого шока. Один за одним. Медсёстры оказывали первую медицинскую неотложную помощь, приводя девушку в сознание, подключив её к временной капельнице и наблюдая за давлением и пульсом на небольшом экранчике.
«Мам, почему надо было ехать именно в Англию, здесь так промозгло, так одиноко и страшно...»
Кушетка сдвинулась с места. Реанимация.
«Иронично, я не могла помочь тебе и хоть глазком глянуть как ты, когда ты был в обмороке, а сейчас ты, вот так, сейчас рядом со мной...»
Звуки металлического стука колес при перевозке стола с машины в больничный корпус. В светлых коридорах пахло спиртом, выглаженными халатами, формалином, а быстро идущие врачи источали из себя всю излишнюю занятость и погруженность в дело.
– 01:12, комплексный перелом рёбер от падения с высоты и смещения бедра, – медсестра укрыла абсолютно голое тело Лауры тонкой голубоватой простыней и завезла в операционный блок, предварительно показав Нилу жестом оставаться на месте, в коридоре ожидания.
Час. Полтора. Операции дело обычно не быстрое, особенно если надо произвести замену костей, их сращение и зашить разорванную плоть.
От анестезии Лаура отходила очень долго, видя перед собой мельтешащих, снующих врачей, хлопающих ее по щекам, приводя в сознание. Во рту вкус металла и жареной селедки. Если уж говорить другим языком, то как коты нагадили.
– Она очнулась, перевозите в изоляционную палату для недавно оперированных пациентов.
«Я — твой ангел, ты — мой Бог.»

Череда событий вскружило голову. Сколько же всего произошло за сегодняшний день! Не понятно, о чём и думать. Только недавно, всё было под контролем, как вдруг, бац, как это и обычно бывает, всё пошло по одному месту. Что это? Чёрная полоса? Не поддаётся никакому объяснению. Мозг взрывается.
Не в силах усидеть на месте, парень ходил туда-сюда, сложив руки за спиной. Стены пропитаны мучениями, болью, физической и моральной. Но боль может прекратиться в один миг.
«Столько историй, связанных с этим заведением...» – мимо проехала каталка, лежащий человек с головы до ног накрыт тканью. Красные, уставшие глаза врачей кричали о кропотливой работе, к сожалению, не давшей результатов. Пациента перевозили в другое отделение. От увиденной картины накатывала ещё большая паника.
Часы ожидания превращались в бесконечность. Нил терпеливо сидел в коридоре и ждал докторов. Смотрел в окно, боясь этой тюрьмы, на улице видя свободу. Лаура, зачем же ты так с собой? Что сподвигло тебя на это?
«Всё ведь нормально пройдёт? Я надеюсь..»
Прошло время. Время ожидания дало свои плоды, наконец. Врач рассказал ему о состоянии пациентки, не самое лучшее, но стабильное, с положительным прогнозом.
«Она в порядке!» – с облегчением выдохнул он, приложив руку к сердцу. –«Мне вряд ли разрешат навестить её сейчас. Но попытаться стоит, может?» – в глубине души Нил осознавал, Бусто в нормальном состоянии, ей не грозит опасность. Но сердце бьется слишком быстро. – «Я бы не вынес ещё одной потери.» – Кэмпбелл не раз спрашивал разрешения у врачей навестить подругу, но они отказывали. Ему совсем не хотелось уезжать отсюда, не хотелось покидать это место, он почувствовал, что тогда оставит Лауру одну. – Её точно нельзя увидеть? Хотя бы на пару минут?..

Хочется стряхнуть с себя весь негатив, с истерикой разбросать все вещи на столе, зашторить окна, лишь бы только не мешали.
Тише, тише, невозможно догадаться, что скрыто от глаз. Осторожно, если кто-то что-то прячет, то это явно не предназначено для вас.

Я встретила тебя однажды, но полюбила и возненавидела дважды, за что очень себя ненавижу. Стала наёмным убийцей собственных слов, направив красную мушку прямо им на лоб. Ну же, чего медлишь? Спусти курок быстро, без сожаления! Я раскрыла свои карты, испытала судьбу, за что и поплатилась однажды. Теперь замаливаю грехи, расплачиваясь недавно отданной на распродажу душой. Это пагубная зависимость, берущая власть. Здесь все против меня, гамблер никогда не позволит вылезти из этого тягучего, как жженая резина, азарта. Но ради чего я начинаю играть, зачем на стол снова летят кубики, почему двигаются шахматные фигуры, будто ожидая победы в итоге? Мне выпала дама червей. Прости, но ты загадал неверную карту, время перетасовать колоду.
Смотри, как бы самой не оказаться на месте фигурок. Высоко взобралась, как бы теперь не упасть?

****
– Мама, почему бьются тарелки? – при зевке, детские вопросы всегда звучат так мило, глупо и неряшливо, с таким неподдельным интересом. Лаура, зевая, смотрела на кудрявую женщину, сидящую рядом на кровати, которая ласково подоткнула дочери одеяло и светло, по-доброму улыбалась.
– Лавр, милый мой, это всегда к счастью. Тарелки, чашки, блюдца. Не стоит расстраиваться из-за какой-то ерунды, можно купить новую, заменить.
Слипающиеся карие большие глазки моргали, стараясь сконцентрировать все своё внимание на силуэте матери, её важности в жизни, её спокойном успокаивающем голосе, звучащем как колыбельная в темноте комнаты, от чего спать становилось совсем не страшно.
Огромный дом не спал: стоны теней эхом отдавались в пустых коридорах. Ночью Лаура сидела на кровати в полном одиночестве до самого утра.
«Они придут за мной..»
И, пытаясь сохранить свои секреты глубоко внутри, её разум воспалялся и болел.

****

Меня отправили на поиски счастья. Богатства, что был бы наполнен золотом и бриллиантами, чужими подарками.
Они хотели видеть во мне светлого спасителя, но я обернулась темным демоном-искусителем, в котором не умещаются собственные демоны и ломаются кости от громких мыслей. Я тот, чьи намерения злее, чем Кеплер, моя кровь холоднее, чем кухонный нож. Что ж, ты должен меня бояться, пусть с криком убегают и со скрежетом в зубах, с отвращением смотрят мне в след. Я не буду останавливаться, осматривать себя в зеркало снова. Мне нравится этот приторно-кислый образ фальшивых обещаний.

Глаза открылись. Больно, тяжело вздохнуть, жжёт в груди и ближе и к спине, больно у основания ног. Жить можно.
«Кошмар не такой уж и кошмар, если после него не останавливается сердце.»
Время ближе к утру, рассвета не видно из-за закрытых жалюзи в одинокой, пустой палате. Бинты на голом бюсте и у ребер неприятно сдавливали, не давая нормально пошевелиться.
«Капельница? Зачем она мне, могу сама передвигаться, без этих ваших врачебных.. штук.»
Попытки приподняться не увенчались успехом, резкий скачок сердцебиения мгновенно был зафиксирован на рядом стоящем датчике на колесах, а голова предательски закружилась.
«Я же не умираю, зачем так много возни вокруг какой-то ерунды, вроде меня? Не хочу, так много внимания из-за ничего! Почему я не голову разбила? Там всё равно пусто...»
Глаза исследовали потолок, выводя зрачками узоры из пятен и разводов, словно разглядывая облака на небе.
«Я не помню, как тут очутилась. Знаю, что была рядом с Нилом, а потом убежала, как последняя трусиха, желая доказать свою никому не нужную уникальность. Ерунда какая-то. Ну и пусть. Пролежу здесь две недели, наверное, а все пускай учатся в этом треклятом заведении.»
От собственных мыслей навернулись слёзы. Неужели она и вправду так думает, превратив характер в кислый кисель, чтобы когда тот настоится, вылить эту дрянь в реку?
– Нил..? – Лаура услышала голос юноши, который настойчиво хотел войти к ней, уже который раз, но безуспешно. К девушке раз за разом приходили медсестры, чтобы сменить бинты, наложить новые спиртовые повязки, обработать шрамы, закрепить ногу в статичном положении.
«Они могут прекратить меня трогать..?»
– Девушка, там парень целую ночь не спит, всё сидит в коридоре ожидания и просится к вам. Не думаю, что это хорошая идея, вы ещё не хорошо себя чувствуете... – работница больницы подминала подушку у головы Лауры, смотря как от каждого её слова у девушки всё злее и злее становится лицо.
– Я сама решу нормально мне или нет! И хватит тормошить мое белья, надоели! Вон из палаты! И пусть он зайдет...
«Всё-таки не послышалось и он правда был рядом все это время..?»
Хочется грызть ногти от стресса. Совсем не увлекательно сидеть здесь, зная, что приключилось с близким человеком. Неужто трудно впустить, хотя бы просто взглянуть? Кажется, да. Медицинские учреждения заставляли сильно нервничать. От работников всякий раз отказы, голова уже стала побаливать, спать охота. Какой было радостью, наконец, услышать разрешение зайти к Лауре.
Дверь отворилась. Дежавю. Палата, бумажки с непонятными записями, капельницы, бинты. Это всё такое знакомое, такое не родное и ненавистное.
– Лучик.. – тихо говорит он, будто боясь спугнуть. – ты как? – подходит всё ближе. – я не буду тут долго, врачи сказали, что тебе нужен покой. Я переживал, я не мог не зайти. – осматривает её лицо. Нет желания говорить много, чтобы ещё больше не утомить её. – ты осталась жива, это главное. – глубоко выдохнул, успокаиваясь.
– Заткнись... – смягченный голос Бусто не звучал агрессивно, угрожающе, как обычно Лаура превозносит в свою интонацию, с просьбами отстать от неё. Сейчас, он спокойный, даже саркастичный и облегченный от присутствия хоть кого-то рядом.
Она поднялась, опираясь на локти, и тут же притянула Нила к себе, от чего он по инерции свалился к ней на кушетку, немного придавив грудную клетку. Руки обнимали его, со всей своей силы, какая только может быть у недавно прооперированного человека, а нос зарылся в волосах, с благодарностью выдыхая в них.
– Спасибо, что остался рядом. Не покидай меня никогда, пожалуйста... – ей правда хотелось, чтобы Нил был с ней в палате все это время. Даже от его присутствия казалось, что кости срастаются быстрее, а шрамы зарастают, как испаряется вода с горячей сковородки.
– Не хочу здесь оставаться, забери меня из этой дыры, тут не врачи, а чмошники какие-то.
Даже будучи прикованной к кровати, Лауре удавалось оскорблять не радующие её вещи и с цоканьем закатывать глаза. Понимая, что в итоге, разговора о её тупом поступке не избежать, её взгляд помрачнел и голос захрипел не то он веса Нила на ней, не то он пересохшего горла.
– Я вам всем доставляю слишком много проблем, пытаясь своими поступками привлечь внимание. Хэллоуин, разборки с Тедом, теперь.. это. Кто будет долго терпеть такое необъяснимое недоразумение? – девушка хмыкнула, явно отвечая сама для себя, что никто.
– Мне просто хотелось показать, что я не просто Лаура с циничным взглядом и этими «фу, ты меня бесишь, не приближайся», – заглядывая парню в глаза она стихла, будто готовясь сказать самое важное.
– Хотела показать тебе и себе, наверное, в первую очередь, что я тоже уникальность, не шарнирная кукла с одной программой на всю жизнь. Ты ведь так вроде изъяснялся, да?
Руки Нила обнимали Лауру совсем осторожно, боясь навредить, причинить боль лишь от одних прикосновений, особенно после операции. Он держит маленькое солнце, пережившее страшные эпизоды жизни. Солнце должно светить, должно одарять своими яркими лучами, никак не угасать, иначе прилёт конец света. Темнота. Мрак.
– Лаура, я не покину тебя. – руки сами тянутся к кудрявым волосам, успокаивающе гладили их. – к сожалению, я не умею лечить, проводить операции, я не врач. Будь я им, я забрал бы тебя к себе, вылечил тебя и дал бы леденец, за терпение и за соблюдение всех врачебных предписаний. – ткнул её в щёчку, мило улыбнувшись.
Слова девушки казались ему такими абсурдными. Смешанные эмоции бурлили внутри. Понять это всё до конца тяжко, но возможно. В такие ситуации, оставалось ставить себя на место другого человека, чтоб осознать. Думки посетили сознание.
– Я не думаю, что люди доказывают свою уникальность таким образом. Я имею ввиду.. Такими радикальными путями. Уникальность доказывают в своей речи, во взаимоотношениях с людьми, в своём поведении в стрессовых ситуациях, в поступках, но не настолько рискованных. Я чертовски испугался за тебя, за твоё «доказательство уникальности..» – голос рваный, прерывистый. Нил делал паузы перед каждым словом. – Я.. не хочу тебя.. терять. Я не хочу, чтобы ты вновь совершала такие поступки, это ведь может привести не к самому лучшему исходу! Тебе невероятно повезло, правда.
– У тебя есть возможность. У тебя всегда есть возможность показать себе, показать другим, какая ты на самом деле. В глубине души твоей сидит комочек свечения, доброты. – он указал пальцем на то место, где находится её сердце. – дай же этому комочку свободу. У тебя получится.
– Ты никогда не поймёшь, что значит кричать в пустоту, ожидая ответа от пустых стен, а слышать лишь собственное эхо... – ответ Нила Лауру совсем не устроил. Да он хоть понимает, что несет, сам себя слышит?
– У меня нет возможности, у меня никогда ее не было, не будет! – от попытки закричать из горла вышли сгустки крови, но девушка их проглотила.
– Никто больше не разобьёт моё сердце...

Я раскрыла перед тобой свою колоду с картами. Но ты так ослеплен блеском от количества бриллиантов в выигрыше, что не замечаешь, как от скуки начинаю складывать всё обратно, сгребая фишки в мешочек. С непоколебимым цинизмом, каменным сердцем и равнодушным лицом игра проходит проще, чем если каждый раз показывать оппоненту радость от очередной удачи в игре в пасьянс.

– Индивидуальность показывается такими поступками, которые не связаны с умышленным нанесением себе вреда. Лаура, слушай, возможно для тебя, тот рискованный поступок, что ты совершила много часов тому назад, действительно является показателем твоей универсальности, индивидуальности, в таком случае, у меня есть вопросы. Много вопросов. Я не желаю нагружать тебя ими. Признаюсь честно, мне не до конца это понятно. – парень протирал свои покрасневшие глаза, вместе с этим, соображая, что сказать далее. Бессонная ночь дала о себе знать. – Мне не до конца понятно, почему ты выбрала такое доказательство. Я думаю, оно и видно, что я не понимаю, я не могу войти в твоё положение, ведь не знаю, что у тебя там, в твоей голове, твоих мыслях. Мне кажется, что там запутанный клубок, который ты пытаешься распутать сама, однако, в конечном итоге путаешься всё больше, сама не понимая, чего тебе нужно, чего тебе хочется на самом деле. – рассуждает парень. Так уж хочется разобраться, понять.. С другой стороны, Лауре, скорее, нужен отдых сейчас, а не эти лекции о том, что хорошо, а что плохо. – Лаура.. – взял её руки в свои, посмотрел в глаза. – Нам всем разбивали сердца. – с горечью высказывается Кэмпбелл. Семья построила и разбила его, разбила его как личность. Но не только семья подняла на самое сокровенное руку. – излечить сердце до конца вряд ли возможно, всё равно, что наклеить пластырь на сломанную колонну. Будут мысли, останутся воспоминания.. У всех есть чёрная полоса в жизни. – Нил старается подбирать слова правильно и корректно, находясь в сонном состоянии и говоря моментами медленно.
– Я понимаю, что много разговариваю, но, вот, смотри. Представь ситуацию: ты едешь на велосипеде. Из-за своей невнимательности не замечаешь, как велик сталкивается с камнем, лежащем на тропинке. Велик падает, и ты падаешь, сильно калеча свои колени. Впредь, стараешься больше не отвлекаться, когда едешь на велосипеде. Но тебя всё равно каждый раз бросает в страх о напоминании того момента, и ты принимаешь решение сменить велосипед на самокат, ну, либо же на скейт, на твоё усмотрение. Теперь, тебе больше ничего не напоминало об этой боли. Это ещё не всё! Спустя долгое время, ты вполне можешь вернуться к велосипеду, а всё почему? Потому что воспоминания о том дне уже не делают больно. Хоть ты и можешь кататься на велосипеде, тебе на него безразлично, тебе больше по нраву твой самокат, ты к нему привыкла, с ним у тебя не было плохих моментов, с ним чувствуешь себя, как в своей тарелке, тебе комфортно. Таким образом, ты проанализировала ситуацию, выявила триггерный аспект, попыталась прийти к решению, и пришла и смогла поменять что-то. Ты спросишь меня: «Нил, что ты несёшь? Иди проспись.». А я скажу, что это всё.. Оно действительно имеет смысл. Ты можешь понять это по-своему. У всех своя истина. Я в этом вижу свою истину, ты свою. Просто задумайся над тем, что я сказал. – Философ остановил словесный фонтан. Взгляд посерьёзнел, но оставался тёплым. – Тебе всё посильно, как тяжело бы тебе ни было. И ещё, прости, что загрузил тебя стольким количеством информации.
– Велосипед.. – Лаура задумалась, пытаясь уловить его мысль, сравнить ситуацию с собой, сопоставить, но кроме чуши, желания закатить глаза и выдать что-то вроде: «какой же ты занудный, Кэмпбелл», не получается.
– Моя истина лишь в том, что у меня никогда не было транспортного средства. Никогда не давали возможности встать на ноги, раз за разом толкая в спину, с радостью и ехидством наблюдая, как спотыкаюсь, разбивая руки и ноги в кровь, сдирая с них мясо, свежую плоть, но никто, никто не протягивал руку, а я все продолжаю идти по этой дороге из щебня, ломая кости, навзничь упав лицом вперед, царапая щёки, собирая в глазах металлическую пыль, а бумага больно царапает запястья, выставляя виноватой в чужих ошибках, – глаза уставились на уходящего к двери Нила. Лаура махнула головой, отбивая от себя весь накопившийся внутри негатив, словно игрок на американском футболе, уводя последний мяч в тач-даун.
– Ну вот, я стала такой же заучкой как ты, Гусь-философ!
Кэмпбелл усмехнулся её замечанию, после чего, заметил. – врачи меня, скорее всего, меня сейчас швабрам выгонять отсюда будут.. Хах. – с трудом отпустив девушку, поднялся с больничной кушетки. – отдыхай, солнышко. Сладких снов. – чмокнул её в лоб, что уже практически вошло в привычку и уже собирался уходить.
Девушка рукой подозвала к его себе, сдвигая тёмные, но такие же кудрявые брови к носу.
– Ты никуда не пойдешь.
У маленького прикроватного столика был двигающийся пульт вызова персонала и закрытия двери. Щелчок. Хитрая ухмылка сменилась спокойным выражением лица, как ровная зеркальная гладь на широком лесном озере после урагана, разбушевавшегося морского вала, огромной пенной волны, накрывающей крохотный затерявшийся кораблик где-то в пучине, в поисках пристанища, берега, мели.
– А где.. Ты спать будешь?
– Огоо.. – потянув ручку двери, он обнаружил, дверь не поддавалась. – Да, теперь, я никуда не пойду. Я обречён быть тут, с тобой, но я не прочь. – он уселся на стуле. – не знаю. Могу и так поспать, сидя на этом стуле. А ещё, ты снова назвала меня гусем, так ещё и философом, забавно. Значится, гусь поднялся в своём статусе, теперь он не недоделанный гусь, а гусь-философ. – изо всех сил старается держать свои сонные, усталые веки открытыми. – Ты мне напоминаешь котёнка.. – протянул он, зевая. – маленький, милый, пушистый комочек. Котёнок не простой.. – Нил встал, подошёл к Лауре, скрючил пальцы, изображая коготки и скорейшее нападение. – может поцарапать! А то и укусить! Р-р. – мило прорычал парень, затем посмеялся. – я не думаю, что ты укусишь. Даже если так, это всего лишь способ самозащиты. – он поправил локон её кудрявеньких волос за её ушко.
– Почему ты называешь меня милой?, – звуки падающей влаги в капельнице действовал на нервы. Бусто вырвала из вены иглу, оставив на руке кровяные порезы. Пикание прибора, следящим за пульсом и давления тоже бесил просто до невозможности, и девушка отцепила все пристающие к рукам пипетки, оставив их болтаться внизу кровати. Монитор тут же замолчал.
– Я не милая, никогда ею не была! Я просто катастрофа, по мне же видно! А если и кошка, то только черная, что приносит неудачи всем, кто увидит.
Нила озадачил внезапный порыв Лауры выдернуть и отцепить с рук пипетки, необходимые для её оздоровления. Хотя, возможно, это и не должно было быть для него новостью, ведь до этого он уже лицезрел её внезапные, импульсивные вспышки в совершении необдуманных действий, тем не менее, сделала она это так резко, что он и очухаться не успел. Он тут же было хотело обратиться к врачам, но столкнулся с её недовольным выражением лица и негодующими возгласами, отчего решил лишний раз не возбуждать её нервы и сидел на месте.
– Лаура, в Лондоне чёрные коты, напротив, приносят удачи и везения. Я видел, как иностранцы, шарахаются от «разносчика неудач» хахаха. Как можно бояться таких очаровашек? Будь у меня побольше свободного времени и поменьше сентиментальности, я б забрал к себе такого.
– Ложись, я подвинусь, – кудряшка немного привстала на руках, но было видно, что делает это с большим усилием, стиснув зубы, – как насчет лечь вольтом? Мы с братом когда играли в пятнашки часто так прятались от кузенов, прячась от них под снимающиеся доски в предбаннике...

****
Смешки детей и грохот мебели раздавался всё громче, когда Лаура подходила к особняку с улицы. Город, в котором жила семья, был очень большим, но построенным по иерархии «от бедного к богатому» и, спускаясь вниз по узким переулкам, можно было наблюдать контрасты между красивыми скверами и заброшенными захолустьями, трущобами, где обитают одни воришки и блохастые коты.
Спустя 6 лет, близнецы остались по-прежнему дружными и неразлучными.
– Вау, Карлос, вижу тут настоящий переполох! Что случилось? – Лаура поднялась на порог, обращаясь к брату, который встревоженно перебирал в руках ключи от дома.
– Не бери в голову, Лавруша. Ты знаешь, семья у нас большая и, конечно, гул тут будет отовсюду. – замял ситуацию Карлос, добрым взглядом глядя на сестру.

****

Нил разлёгся рядышком с подругой. – я как-то вспоминал недавно, как мы с моей сестрой Мэри играли в прятки дома. Она часто пряталась на чердаке, хоть это было то самое место, где прятаться нельзя! – глубоко вздыхает. Отрывки историй из родительского дома показались в его сознании. Он вспоминал об этом и с теплом и с грустью одновременно. – Теперь, этот дом уже и не наш вовсе. Оно и к счастью.. При возможности, я наведываюсь к сестре, и с ней живёт мама, с ребёнком помогает. – рассказывает парень, не сводя взгляда с потолка. Он был похож на того самого Нила, который был тогда, в комнате, когда тот донимал её расспросами о её мечтах. Сейчас не до расспросов, они и не к чему. Снова такой задумчивый, рассудительный.
Тишина.
– И вообще, я здоровая, можно было и сегодня выписать, подумаешь ребра сломаны. Можно подумать это какая-то катастрофа! Были ситуации и хуже, чем эта, – так не хотелось вспоминать прошлое, не было желания видеть глаза всех тех, кто причинил вред, навивал раз за разом обвинения в том, чего не было совершенно. В голове запел церковный хор, в ушах зазвенело, что явно говорило о резком скачке давления, о напряжении.
– Лаура..?
Парень отвлёкся от думок, вопросительный взгляд обратился к Лауре, произнёсшая своё имя, по неясным ему причинам.

Элизабет второй день не могла дозвониться до Лауры. Напряжение росло, даже Нил не отвечал на сообщения.
«Если она опять пошла к нему домой, то это ничего, но она даже фото не прислала, не выложила смешную сторис в инстаграм. Что, если с ней что-то случилось?»
Пальцы стучали по клавишам, набирая всех знакомых, и включая, о боже правый, даже Агнесс и Эмити.
– Алекс, Тед, Майк вы одни из первых близких Нилу друзей, куда он запропастился? Я вместе с ним не могу найти и Лауру, где мой ненаглядный цветочек...
Им втроём оставалось пожимать плечами.
– А они могли..
– Алекс, это вряд ли то, о чём ты думаешь. Нил, обычно, мне всегда сразу же отвечает!
– Тебе-то, конечно. – Ухмыляется Алекс. – тебе-то не ответить, голову откусишь.
– Не смешно. – Тед проверяет чат с Нилом. Сообщения всё так же не прочитаны.
– Тед, вот ответь, какой юмор тебе нравится? Тебе нравится чёрный юмор? Туалетный? Анекдоты?
– Алееекс.. Сейчас не до твоих шуток.
– Где мамочка? Вообще, я сегодня хотел его увидеть. Я ему вчера ночью ещё написал! Он был в сети, но не отвечал.
– Надеюсь, с ним всё нормально. – трепля светлые волосы, в раздражении и беспокойстве, рвано проговорил Тед, находясь в размышлениях.
Майк, держась спокойно в отличии от друзей, приводил доводы.
– Давайте успокоимся. Не факт, что с ним что-то произошло. Вы же знаете, у него бывают такие моменты, когда он не отвечает, может он телефон отложил, отсыпается, что-то такое делает, что не может ответить. Да и Лаура не всегда сразу же на сообщения отвечает. Просто дождёмся ответа от кого-нибудь из них.