Двойник

Утро выдалось серым. Тучи тяжело висели над башнями Хогвартса, и окна в коридоре, по которому шла Роуз, запотели от холодного ветра с озера.

Она не выспалась. Весь вечер ей не давал покоя разговор с профессором Снейпом — и не потому, что он был груб. А потому, что в его голосе звучало что-то личное. Что-то гораздо глубже, чем просто тревога из-за похожести.

«Мёртвые не должны возвращаться...»
Почему он сказал это именно ей?

Она спустилась по мраморной лестнице, свернула за угол — и едва не столкнулась с профессором Макгонагалл.

— Доброе утро, профессор Карпентер, — строго, но сдержанно поздоровалась заместительница директора.

— Доброе утро, — отозвалась Роуз, стараясь говорить уверенно.

— Сегодня у вас второй урок с третьекурсниками, верно?

— Да.

— Отлично. Надеюсь, первый урок прошло спокойно?

— Почти, — осторожно ответила Роуз.

Макгонагалл кивнула, но в глазах мелькнула тень понимания и она продолжила путь по коридору.

Роуз постояла на месте, в раздумьях, а потом пошла в сторону лестницы. До начала урока оставалось полчаса. Она решила заглянуть в учительскую, где можно было налить себе кофе — с тех пор как она здесь, это стало маленьким утешением.

Как только она открыла дверь, за столом увидела Люпина, что-то читающего в папке с бумагами. Он сразу поднял глаза.

— Доброе утро, Роуз, — сказал он мягко. — Вы... хорошо спали?

Она подошла ближе, поставила чашку для кофе.

— Если честно, не очень. Снейп вчера вечером остановил меня в коридоре и начал говорить о... Лили Эванс.

Люпин помрачнел, но виду почти не подал.

— Понимаю. Он, возможно, был к ней ближе, чем кто-либо из нас. В свое время.

— Ближе? — Роуз села напротив, с интересом глядя на него.

— Долгая история. Очень старая. — Он слегка улыбнулся, но в улыбке было больше грусти, чем теплоты. — Возможно, не мне её рассказывать.

Она кивнула, но записала в памяти: "поговорить с кем-то, кто знал Лили лично".

— Ты... то есть вы, — поправилась она, — хорошо знали её?

Люпин посмотрел на неё. И снова в его взгляде промелькнуло нечто личное, почти нежное — но быстро погасло, уступив нейтральности.

— Достаточно, чтобы понять, насколько вы похожи. И... насколько отличаетесь.

Роуз кивнула, делая глоток кофе.

— Иногда я чувствую, что попала в чужую историю, где меня почему-то ждут. Хотя я — совсем не та, кого они ищут.

Люпин сжал губы, словно хотел что-то сказать — и передумал.

— Может, ты именно та, кто нужен, — произнёс он наконец. — Просто не сразу понятно — зачем.

Слабо улыбнувшись, девушка вышла в коридор, направляясь к своему рабочему месту.

Вернувшись в кабинет магловедения, Роуз с облегчением закрыла за собой дверь. На короткое мгновение в помещении стало по-домашнему тихо. Её взгляд скользнул по полкам с книгами, по аккуратно выложенным предметам: электрический тостер, старая пишущая машинка, пульт от телевизора, коллекция фотографий из магловских журналов. Всё это она привезла с собой, чтобы создать хотя бы намёк на привычную жизнь.

Она сняла мантии, осталась в уютном шерстяном свитере и села за стол. Из сумки достала старую, немного потрёпанную тетрадь — её школьные конспекты по магловедению, сделанные ещё в Колдотворце. Почерк был детский, но мысли — полные любопытства и восхищения тем, как маглы обходятся без магии.

На полях тетради были смешные зарисовки — утюг с глазами, фен в форме дракона, стиральная машина с языком. Роуз усмехнулась, поглаживая обложку.

«Если бы мне тогда сказали, что я стану преподавателем...»

Мысли снова вернулись к сегодняшнему утру. Снейп, Люпин, Лили Эванс... Гарри Поттер. Странный клубок связей, о которых она ничего не знала, но которые словно поджидали её здесь, в каждом коридоре, в каждом взгляде.

«Мне нужно держать голову холодной. Я здесь не из-за прошлого. Я здесь — для будущего.»

Она вздохнула и встала. Открыла шкаф, достала небольшой портфель с учебными материалами и карточками для новой темы. Сегодня она собиралась показать ученикам магловские способы развлечений — кино, видеоигры, комиксы.

«Если меня и будут судить — то пусть хотя бы за хорошую подачу материала», — подумала она и улыбнулась.

Класс магловедения быстро наполнялся гомоном и топотом ног. Ученики третьего курса, в основном из Пуффендуя и Когтеврана, не без любопытства заглядывали в кабинет — он не был похож на обычную аудиторию Хогвартса. На полках стояли странные предметы: какой-то блестящий ящик с антеннами, зубчатая доска с кнопками, кучка разноцветных проводов и стеклянная коробка с лампочками внутри. На одной из стен висел плакат с надписью "Don't panic!"и изображением улыбающегося зелёного существа в шляпе.

Роуз Карпентер стояла у преподавательского стола и наблюдала за учениками, делая мысленные пометки. Её новая мантия немного мешала, но она старалась выглядеть уверенно — в конце концов, первый урок многое значит.

В дверях появилась Гермиона Грейнджер — решительная, аккуратная, с набитой до отказа сумкой через плечо. Она на мгновение остановилась, оглядела аудиторию и направилась к первой парте.

Роуз шагнула к ней с лёгкой улыбкой.

— Доброе утро. Мисс...?

— Грейнджер, — подтвердила та. — Гермиона Грейнджер. Я из Гриффиндора. Надеюсь, я не опоздала?

— Совсем нет. Вы даже немного раньше остальных. Добро пожаловать на магловедение. Меня зовут профессор Карпентер.

Гермиона чуть прищурилась, рассматривая Роуз, будто что-то в ней показалось знакомым, но быстро отвела взгляд и села.

Когда прозвенел звонок, Роуз хлопнула в ладоши, и класс замер.

— Добро пожаловать, — начала она. — Сегодня мы с вами отправимся в мир, где нет палочек, чар и летучих перьев. Мир, где всё — от чистки зубов до путешествий на Луну — люди делают «без магии».Удивительно, правда?

Несколько учеников заулыбались. Кто-то усмехнулся — скорее из вежливости, чем из интереса. Гермиона же, наоборот, вытянула перо и приготовилась записывать каждое слово.

Роуз продолжила:

— Сегодня мы начнём с простого: развлечения. Что маглы делают, чтобы расслабиться? Как выглядят их истории, их музыка, их игры?

Она щёлкнула пальцами, и на парту каждого ученика опустилась карточка с картинкой: старый телевизор, джойстик от консоли, наушники или обложка журнала.

— Кто-нибудь узнаёт, что это? — спросила она.

Рука Гермионы взлетела вверх быстрее остальных.

— Это пульт дистанционного управления. А это — игровая приставка. И... это, кажется, виниловая пластинка?

— Прекрасно, мисс Грейнджер. А кто-нибудь ещё?

Из задних парт раздался неуверенный голос:

— Это... какой-то маггловский снаряд для пыток?

Смех прокатился по рядам. Роуз улыбнулась, но строго сказала:

— Нет, но если дать это в руки младшему брату — может показаться, что пытка неизбежна.

Когда смех стих, она продолжила:

— Сегодня вы попробуете себя в роли магглов. Без волшебства. Только с логикой, пальцами и, возможно, терпением. Удачи!

Во время того, как ученики осваивали старенькие игровые устройства и слушали музыку через наушники, Гермиона подошла к преподавательскому столу.

— Простите, профессор... вы раньше учились в Хогвартсе?

— Нет, — Роуз покачала головой. — Я... жила в России, училась в Колдотворце. Это мой первый год здесь.

Гермиона удивлённо подняла брови.

— О, я читала об этой школе. У них очень строгая дисциплина и отличные зельевары.

— Да, но чай у них ужасный, — заметила Роуз с кривой улыбкой.

Гермиона хихикнула. Это было первым настоящим моментом тепла между ними.

— Мне очень нравится ваш подход, — призналась она. — Обычно магловедение подаётся... сухо.

— А я не люблю сухое, — тихо сказала Роуз. — Я предпочитаю... живое.

Звонок прозвенел слишком быстро. Ученики начали собираться. Кто-то с интересом обсуждал «эти дурацкие кнопки» на джойстике, кто-то — странные звуки в наушниках.

Гермиона задержалась у двери.

— До встречи, профессор Карпентер.

— До встречи, мисс Грейнджер.

Когда дверь за ней закрылась, Роуз ещё раз оглядела класс.

«Может, не так уж и страшно быть здесь.»

Когда кабинет снова опустел, Роуз чувствовала себя одновременно вдохновлённой и уставшей. Урок прошёл оживлённо — ученики реагировали с интересом, Гермиона была в восторге, а одна из когтевранок в перерыве даже спросила, можно ли принести отцу пульт телевизора в качестве «магического сувенира». Роуз усмехнулась про себя, пряча предметы в ящик под столом.

Щёлкнула пальцами — замки на шкафу закрылись, занавески на окнах слегка затрепетали, погасла часть светильников.

И тут раздался тихий стук.

Она не удивилась, когда на пороге вновь появился Северус Снейп.

— Профессор Карпентер, — сказал он сухо, шагнув внутрь без приглашения.

— Профессор Снейп, — откликнулась она с лёгкой, выверенной вежливостью. — Неужели вам так понравился наш разговор вчера вечером, что вы решили его продолжить?

— Мне редко что-либо нравится, — холодно заметил он, оглядывая класс. — Особенно... совпадения.

Он подошёл к одной из парт, аккуратно тронул пальцами карточку, оставленную ученицей, и поднёс её ближе к глазам. На ней была изображена кассета с подписью «Микс-лента для маггловского вечера».

— Вы умеете произвести впечатление, — сказал он. — И вы, как я вижу, не только выглядите как Лили, но и преподаёте магловедение. Иронично.

Роуз сдержанно улыбнулась.

— Вы говорите так, будто это преступление.

— Не преступление, — тихо произнёс он, не глядя на неё. — Но... совпадение, повторю, раздражает.

Он перевёл взгляд на неё, внимательно, почти болезненно.

— Вы утверждали, что не знали Лили Эванс. Что вы росли в маггловской семье. Что учились в Колдотворце.

— Это всё правда, — мягко сказала Роуз. — И я всё ещё не понимаю, почему вы так в этом сомневаетесь.

— Потому что, — он сделал шаг ближе, понизив голос, — у вас её голос. Её манера смотреть, когда вы слушаете. Даже жесты. Это не просто сходство. Это... зловеще похоже на отражение прошлого.

Роуз отступила на шаг и скрестила руки на груди.

— Вы видите призрак, профессор. А я — всего лишь преподавательница, которую по какой-то прихоти судьбы занесло сюда. Я не Лили Эванс. И если у вас остались ко мне вопросы — я постараюсь ответить. Но если вы пришли, чтобы в сотый раз напомнить мне, на кого я похожа... — она выдержала паузу, — то я боюсь, в этом разговоре вам не удастся найти ничего нового.

Снейп задержался, его чёрные глаза сверлили её.

— Вы правы, — наконец сказал он. — Призраки — упрямы.

Он повернулся к двери, но прежде чем выйти, добавил:

— Магловедение... Я никогда не любил этот предмет. Но сегодня впервые захотелось остаться и послушать.

Он ушёл, и снова в классе стало тихо.

Роуз выдохнула, словно сдерживала воздух всё время их разговора.

Призраки прошлого... Кто бы мог подумать, что у Лили Эванс было столько?

Когда дверь за Снейпом закрылась, Роуз на минуту застыла. Она чувствовала, как напряжение уходит из плеч, оставляя после себя слабую дрожь. Слишком много сказано, слишком мало понято. И тут дверь снова приоткрылась.

— Только не опять, — пробормотала она с лёгкой усмешкой, не оборачиваясь.

— Если вы про меня, то я предпочитаю приходить с более добрыми намерениями, — раздался знакомый, тёплый голос.

Роуз обернулась. В дверях стоял Ремус Люпин — в поношенной мантии, с уставшими, но добрыми глазами. Он слегка приподнял бровь.

— Простите, если не вовремя.

— Нет, наоборот, — улыбнулась Роуз, — я как раз собиралась забыться и работать до полуночи. А это, как известно, вредно для здоровья.

— Тогда я вовремя, — усмехнулся он. — У нас ещё немного света... Хотите прогуляться по территории?

Она колебалась лишь секунду.

— А вы не боитесь, что я заведу разговор о маггловских тостерах?

— Только если не станете сравнивать их с артефактами тёмных времён, — парировал он.

Они вышли вместе из кабинета. В коридорах уже начинала сгущаться вечерняя прохлада, ученики спешили к ужину или в гостиную, из-за чего замок гудел приглушёнными голосами и смехом.

На улице пахло мокрым камнем и свежескошенной травой. Осень в Хогвартсе приходила красиво — с медными отблесками на листьях и легким туманом над озером.

— Первый день — и сразу много впечатлений, — заметил Люпин, когда они прошли мимо теплиц.

— Это мягко сказано, — вздохнула Роуз. — Я и сама пока не знаю, что думаю. Уроки проходят лучше, чем я ожидала, но...

— Но у вас был разговор с Снейпом, — мягко подхватил он.

Она чуть кивнула.

— Он не доверяет мне. Думает, что я — чья-то тень из прошлого. А я... я даже не знаю, кто была эта Лили. Только слышала от вас. Всё, что у меня есть — это моё отражение в зеркале, которое, похоже, всех пугает.

Люпин остановился. Его взгляд стал мягче, но внимательнее.

— Лили была удивительной, Роуз. Но вы — не Лили. И в этом ваша сила. Вы здесь не для того, чтобы повторять чужой путь. А чтобы пройти свой.

Она посмотрела на него, и на секунду ей стало легче. Он говорил просто, без пафоса — и в его словах было не утешение, а правда.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Они продолжили идти. У воды кружили утки, вдалеке кричал гиппогриф. Воздух был почти прозрачным, как стекло, а небо начинало медленно выцветать.

И в этот момент Роуз подумала, что, возможно, в этом странном, шумном, магическом месте она действительно сможет найти не только свою работу, но и своё место.

— Я думала, Хагрид придёт к ужину, — сказала Роуз, когда они проходили мимо ограды, ведущей к его хижине. — Но его не было. Наверное, он сильно переживает из-за случившегося.

Люпин вздохнул.

— Он воспринимает всё слишком близко к сердцу. Особенно, когда дело касается магических существ. А уж если пострадал ученик... — он замолчал. — Пойдём к нему?

Роуз слабо улыбнулась.

— Конечно.

Они подошли к хижине. Света изнутри не было видно, но дверь отозвалась глухим "бу-бух", словно внутри кто-то нечаянно задел стул. Затем послышались шаги, и дверь приоткрылась.

На пороге стоял Хагрид. Его глаза были красными, нос блестел от влаги, а в руке он держал кружку, которая легко могла бы сойти за ведро.

— А, это вы... — пробормотал он, поспешно шмыгнув носом. — Простите, я... я тут... гм... занят был.

— Хагрид, — мягко сказал Люпин. — Мы просто хотели узнать, как ты.

— Да чего уж там, — буркнул Хагрид, отходя от двери и жестом приглашая войти. — Всё пошло наперекосяк... Я хотел показать им, что гиппогрифы — благородные существа. А он... этот... светловолосый... — он махнул рукой, не в силах выговорить имя, — нарочно полез к нему с дурацкой ухмылкой!

Роуз осторожно села на край массивного кресла у очага.

— Хагрид, я уверена, что все, кто был на уроке, поняли, что ты ни в чём не виноват, — сказала она. — Даже дети говорили, что ты предупреждал — нельзя смотреть гиппогрифу в глаза, если ты не склоняешься первым.

Хагрид мотнул головой, волосы разлетелись.

— Дамблдор сказал, что разберётся, но я же знаю, какой у Люциуса Малфоя язык... Словно гадюка в дорогой мантии!

Люпин слегка улыбнулся, сел рядом.

— Не позволяй себе винить себя. Ты дал им возможность узнать волшебных существ ближе. Это важнее любых формальностей.

Роуз взглянула на Хагрида с теплотой:

— И потом, никто не умеет так ухаживать за живыми существами, как ты. Уверена, гиппогриф это тоже чувствует.

Хагрид шумно вытер нос концом платка и всхлипнул.

— Спасибо, — хрипло сказал он. — Спасибо, вам обоим... Хотите тыквенного пирога? Правда, я его случайно поджёг с одной стороны, но внутри нормальный!

   ***

Позже, когда за окнами полностью стемнело, Роуз и Люпин вернулись в замок и поднялись в гостиную преподавателей. Там было тихо — несколько профессоров читали газеты или листали книги. У камина дремал Флитвик с кружкой какао. Профессор Макгонагалл отсутствовала — видимо, проверяла порядок в башне.

— Займём тот угол? — предложил Люпин, указывая на уютное место у камина с двумя креслами.

— Отличный выбор, — сказала Роуз, устраиваясь поудобнее. — Если я засну здесь, вы сможете сделать вид, что не заметили?

— Или прикрою вас книгой о трансформации маггловской техники в волшебную, — усмехнулся он.

Она рассмеялась и взяла предложенную кружку с горячим чаем.

— Спасибо за прогулку. И за компанию. После разговора с Снейпом мне казалось, что день окончательно испорчен.

Люпин посмотрел на неё внимательно.

— Он... многое потерял. И держится за прошлое, как за последний якорь. Не принимай всё близко к сердцу.

Роуз кивнула и посмотрела на пламя.

— Я всё чаще думаю, что это место само подбирает людей, которые в чём-то связаны — и одновременно чужие друг другу. Как будто Хогвартс снова пытается что-то исправить...

— Или напомнить, — добавил Люпин тихо. — О том, что даже отражения прошлого могут быть началом чего-то нового.

Они замолчали, слушая потрескивание огня, и Роуз впервые за долгое время почувствовала себя... дома.

Они сидели у камина, и теплый свет играл на её лице, отбрасывая мягкие тени. Роуз слегка откинулась на спинку кресла, обхватив кружку двумя ладонями. Волосы выбились из прически, и несколько медных прядей упали ей на лоб. Она что-то тихо рассказывала — кажется, о забавном случае в российской школе магии — но Люпин слышал только обрывки. Его мысли упорно скатывались в сторону, которую он не хотел признавать.

Он чувствовал, как с каждой минутой, с каждым её словом, он всё яснее осознаёт: она ему нравится. По-настоящему. Не как коллега, не как загадка, не как отражение прошлого — а как женщина. Но с этим осознанием приходила тяжесть, глухой укол вины.

Слишком похожа на Лили.
Слишком.

Он не был влюблён в Лили — никогда. Но знал, как сильно любил её Джеймс. Видел, как Лили светилась, когда говорила о муже. Видел, как Джеймс сжимал кулаки каждый раз, когда кто-то на неё засматривался. И теперь, сидя рядом с Роуз, Люпин чувствовал, как опасно близко он подошёл к границе, которую сам себе установил много лет назад: не предавать память друзей.

Но Роуз... она не Лили.

В её взгляде не было дерзкой уверенности мисс Эванс. Её улыбка была мягче, уязвимее. В ней было что-то северное — сдержанное, осторожное, но не холодное. Она говорила с акцентом, в её интонациях была другая школа, другая жизнь. И всё-таки, когда она поднимала глаза... этот зелёный взгляд пробивал его насквозь.

Он отвёл глаза, делая глоток из кружки, словно пряча лицо.

— Всё в порядке? — тихо спросила она.

Он кивнул.

— Просто задумался. День был длинным.

Она не стала спрашивать о чём именно. И за это он был ей благодарен. Потому что врать он не умел, а сказать правду... пока было слишком опасно.

Ты не Джеймс, и она — не Лили. Но что, если ты только сам себя обманываешь?

Пламя в камине треснуло, и Роуз зевнула, прикрыв рот.

— Наверное, пора идти, — сказала она. — Завтра снова уроки.

Он встал первым, протянул ей руку, помогая подняться.

— Я провожу.

Они вышли из гостиной преподавателей, и по коридору шли в молчании. Только когда добрались до двери её комнаты, она обернулась:

— Спасибо за вечер, Ремус.

— И вам, Роуз.

Он смотрел, как она скрылась за дверью, и ещё долго стоял в полутемном коридоре, прислушиваясь к гулкому биению собственного сердца.

Это не Лили. Это новая история. Вопрос в том, осмелишься ли ты её начать.

Наконец он вышел из этого оцепенения и направился в башню по Защите от Темных Искусств. Прошел к комнате преподавателя и бесшумно зашел в свое новое жилище.

Люпин запер дверь, не включая света. Ему хватало тусклого лунного света, пробивавшегося сквозь пыльные стёкла, и ровного дыхания замка, который, казалось, никогда по-настоящему не засыпал. Он прошёл к письменному столу, зажёг лампу и достал из нижнего ящика потёртый кожаный блокнот.

Он всегда писал в него, когда чувства грозили вырваться из-под контроля. Записывал то, что нельзя было сказать вслух. Особенно — тому, кто никогда уже не прочитает.

Он взял перо, обмакнул его в чернила и начал писать:

Джеймс,

Я не писал тебе очень давно.
Может быть, потому что всё это время не знал, что сказать. Всё казалось бессмысленным — слова, воспоминания, попытки придумать, каким был бы наш разговор, если бы ты был жив.
Но сегодня... я должен.

В Хогвартсе появилась новая преподавательница. Магловедение.
Роуз Карпентер.
Она из России. Училась в Колдотворце. Спокойная, добрая. Умная. Немного отстранённая.
Но это всё — неважно. Главное — она похожа на Лили.
Нет — она как Лили.В лице, в голосе, в этих чертовых зелёных глазах.
Я не могу смотреть на неё и не вспоминать вас. Не вспоминать, как вы стояли у окна в Годриковой лощине, держа на руках Гарри.
Я смотрю на неё — и вижу вас.

И, Джеймс, я...
Я чувствую к ней что-то. Больше, чем просто симпатию. Больше, чем я имею право чувствовать.
И мне так стыдно.
Словно я предаю тебя. Вас обоих.

Я не знаю, что с этим делать. Я избегаю её взгляда, а потом ловлю себя на том, что жду, когда она заговорит.
Я помогаю ей, а потом злюсь на себя за каждую улыбку в её сторону.
Иногда мне кажется, что Хогвартс снова испытывает меня. Смотрит, что я выберу — прошлое или настоящее.

Если бы ты был здесь...
Ты бы рассмеялся. Сказал, чтобы я не был идиотом. Или дал бы по голове.
А может быть, сказал бы, что я всё ещё жив. Что имею право.

Но ты не здесь.
И я остался с этой виной один.

Прости меня, Джеймс.
Я просто... скучаю. По тебе. По вам. По тому времени, когда всё было проще.

— Ремус

Он дописал, медленно сложил лист и сунул его обратно в блокнот.
Затем потушил лампу и остался сидеть в темноте, глядя в окно, за которым нависала почти полная луна.

И впервые за много лет он почувствовал страх не перед своим зверем, а перед тем, что может стать человеком, который снова позволит себе любить.

***

Ночь подкралась незаметно. Когда Роуз наконец уснула, лунный свет всё ещё лежал пятном на полу. Сон пришёл медленно, как туман — сначала тёплый и обволакивающий, а потом стал странным, тревожным.

Она стояла в старом, будто выцветшем от времени доме. Воздух пах пылью и ландышами. Солнечные лучи пробивались сквозь кружевные занавески, и на стенах плясали тени.

В комнате — кресло у камина, полка с книгами, фотографии на стене...
На одной — мужчина с взъерошенными волосами и очками смеётся, обнимая рыжеволосую девушку с зелёными глазами.
На другой — та же девушка держит младенца, а мужчина нежно целует её в висок.
Роуз подошла ближе.

Девушка на фото... была она.
И в то же время — не она.

Роуз тронула рамку, и в этот момент дом будто ожил.

— Лили, — раздался мужской голос. Тёплый, знакомый. — Где ты?

Роуз обернулась.

На пороге стоял молодой человек. Его лицо не было ей знакомо, но от него веяло чем-то до боли родным. Он смотрел на неё с такой нежностью, с такой любовью, что у неё защемило в груди.

— Лили, ты в порядке?

— Я... — Роуз сделала шаг назад. — Я не...

Но голос оборвался. Мужчина исчез. Стены задрожали. Занавески разлетелись, словно от сильного ветра. Где-то вдалеке закричал ребёнок.

И вдруг всё потемнело.

Теперь она стояла на улице. Было темно и сыро. Сквозь мглу показалась высокая фигура в чёрной мантии. Волосы до плеч, холодный взгляд.

Снейп.
Но не профессор — другой. Моложе. Он смотрел на неё с отчаянием и страхом.

— Лили... пожалуйста... не ходи туда, — прошептал он. — Ради всего, что было. Ради нас.

— Я... я не Лили! — крикнула Роуз, но голос словно потерялся в воздухе.

Снейп сделал шаг ближе. Его глаза блеснули.

— Если бы ты знала, как я любил тебя...

Вдруг всё исчезло.

Тишина. Пустота.
Только голос, шепчущий откуда-то из глубины:

«Ты должна вспомнить...»

---

Роуз проснулась с резким вдохом, в темноте своей комнаты. Сердце бешено колотилось. Лоб был влажным от пота. На губах — еле слышный шепот:

— Я не Лили... я не...

Она села в постели, глядя в окно. Внутри было странное чувство — будто где-то в глубине души она всё же знала этого мужчину, этого ребёнка, этот дом.

И знала, что сон — это не просто сон.

Роуз пролежала в кровати до тех пор, пока не убедилась, что не заснёт вновь. Образы не отпускали: фотографии, мужчина в очках, крик ребёнка, голос, зовущий её «Лили».И взгляд Снейпа, полный боли, которую она не могла объяснить.

Она сидела, обняв колени, пока стрелка на часах не перевалила за три ночи. Тогда, не раздумывая, натянула тёплый кардиган поверх пижамы, взяла палочку и на цыпочках вышла из комнаты.

Хогвартс спал.
Каменные коридоры были холодными и полными теней. Картины дремали, лишь пара из них приподняла веки, когда Роуз бесшумно прошла мимо. Она шепнула:

— Lumos, — и слабое свечение осветило ей путь.

Библиотека, как всегда, была заперта, но замки здесь были не хуже, чем в Колдотворце. Она знала, как справиться.

— Alohomora, — прошептала Роуз, и массивная дверь щёлкнула.

Тьма внутри библиотеки была глубокой и вязкой, словно поглощала свет. Роуз тихо прошла мимо высоких стеллажей, направляясь в самую дальнюю часть — туда, где располагалась Запретная секция. Ей выдали разрешение на особые источники для преподавания, но сегодня её интересовали не учебники.

Её интересовали воспоминания.
Сны.
И магия, которая могла оставить след в чьей-то памяти — даже если память не её.

Сняв с полки старинный том в кожаном переплёте, она аккуратно открыла его. Пыльный запах заполнил воздух.

Окклюменция, легилименция и следовые эффекты глубокой эмоциональной магии.

Сердце Роуз заколотилось быстрее.

Она пролистала несколько глав, пока не наткнулась на фразу, от которой её пальцы похолодели:

В редких случаях при сильной эмоциональной привязке или травме, магия способна оставить временной отпечаток в магическом поле человека, находившегося поблизости. Если между двумя ведьмами или волшебниками существует глубокая связь — родственная, душевная, или даже магическая, — один может неосознанно принять фрагменты воспоминаний другого, особенно если второй погиб при необычных обстоятельствах.

Роуз застыла, словно заколдованная.
Её пальцы медленно сжались на краю страницы.

Глубокая связь... временной отпечаток... погиб при необычных обстоятельствах...

— Но у меня... нет никакой связи, — прошептала она в пустоту. — Я не...

Но мысль не закончилась. Потому что внутри что-то отзывалось — тревожно, глухо, как эхом прошлого, которое она не могла вспомнить... но которое почему-то помнило её.

Стук в груди стал громче, когда она потянулась за ещё одной книгой —  «Парадоксы идентичности в магической истории». Там были главы о близнецах, о реинкарнации, о забытых потомках...

И вдруг — шаги.
Глухие, осторожные, но реальные.

Роуз замерла.

В библиотеке она была не одна.