Расплата за ритуал

Гулял тёплый ветер, гонявший облачка по голубому небу. Пролетали птицы с радостным пением, направляясь к далёкому лесу, что виднелся сразу за концом пшеничного поля. Путь туда был неблизкий, но птицам это расстояние давалось легко, и уже через десять минут они скрывались среди деревьев.

Ольга же стояла в поле и чувствовала себя будто во тьме, невзирая на яркий и обжигающий солнечный свет. Сейчас её взволновал Ярило, который стоял позади девушки и держал её за плечи, чтобы та ненароком не повернулась.

– Я не могу так просто стоять к вам спиной, – прошептала Ольга, целуя руку мужчины. – Прошу, позвольте повернуться...

– Нет, –отрезал бог. – Пока Настя не освободится, не смей ко мне поворачиваться.

– Но она же согласилась, она не подведёт! Прошу, позвольте мне... – шептала девушка.

Ольга, не поворачиваясь, возбужденно сделала шаг назад и уперлась в грудь бога, водя его рукой по своему плечу.

– Я не могу так больше!.. Я каждую минуту вспоминаю, что было, я не могу больше контролировать себя, я жажду вашей любви, о великий бог... – продолжала шептать девушка, но уже с нотками отчаяния.

– Нет. Пока Настя не освободится – нет. Потерпи лишь пару часов, и я буду с тобой, – вкрадчиво проговорил бог.

Он знал, до чего доводит его любовь. Он поэтому и пошёл на тот шаг... Но не знал, насколько же сильно его чары подействуют на столь, как оказалось, безвольного человека.

Оля стала просто бездушной марионеткой, желающей лишь одного.

– Тогда я пойду за ней сейчас же. Я скоро приду с хорошими новостями! – Ольга сама отошла от Ярило, чтобы скоро воссоединиться с ним вновь.

В тот же миг кошка, спящая у статуи бога, проснулась.

***

Настя сидела под дождем во дворе. Редко когда ей удавалось это сделать, поскольку мать была против, ведь дочь могла заболеть. Но вот теперь, когда мать на работе, а девушка дома одна, она могла выйти во двор и сидеть на стульчике возле сарая.

Капал мелкий дождик, дул холодный ветер, то чуть щекоча кожу, то сдувая листву с деревьев. По двору катались редкие листья винограда (которые вчера во время отрезания лишней лозы винограда оторвались и чудом уцелели после подметания), чуть шумя и задевая ноги Насти, и зеленые небольшие виноградинки.

В воздухе пахло свежестью и курами, которые мирно ходили под дождиком. Петуха не было слышно сегодня, видимо из-за дождя – он его не любил и тихо сидел в курятнике под крышей.

Но был слышен шум машин и отдалённое карканье ворон.

Во дворе разговаривали соседи, – молодые муж и жена, – и опять ругались. Вскоре прозвучало "Отстань" и раздался стук молотка по металлу.

Это было так странно для Насти. Эти звуки, этот фоновый шум был таким родным, и в то же время она редко его слышала. Именно этот набор: шум листвы, шум ветра, шум чуть слышно проезжающих машин, карканье и стук молотка по металлу, в которому присоединился скрип деревянной дверцы и отдаленный гудок поезда.

Все это такое родное, такое свое, что Настя сидит и улыбается, не в силах поверить, что это реальность. Её реальность, такая уютная, знакомая с детства и не меняющаяся.

Все каркали вороны вдали, другие соседи тоже начали строить что-то, чему девушка даже обрадовалась: она не одинока. Не одна она сейчас сидит на улице и что-то делает в такую, казалось бы, мерзкую погоду, в которой смешались и дождь, и пронизывающий майский ветер. Не она одна сейчас дышит этим свежим прохладным воздухом, наполненным озоном, и слышит шум машин и карканье воронов.

Стучик по крышам дождь, рвет и мечет ветер, носятся мотоциклы на улице... И все живет своей жизнью. Разве это не удивительно?

Непонятно только, почему же её стал так волновать окружающий её мир. Из-за чего она третий день после выхода из бункера так внимательно стала смотреть на то, что вокруг неё происходит, словно видит всё в последний раз?

Настя нахмурилась. Вряд ли из-за Лешего. Раз Оля так уверена в том, что всё пройдёт гладко, то почему надо убеждать себя в обратном? Зачем настраивать себя на плохое?

Настя выдохнула, убедив себя в благоприятном исходе, прекратив обращать внимание на непонятное чувство тревоги.

– Привет! – внезапно перед Настей возникла Оля.

– Ёптытьб! – схватилась та за сердце. – Ну сколько же раз!..

– Да-да, я помню, не надо так больше появляться и прочее, – взмахнула Оля рукой и подняла подругу. – Но я сбегаю от Галлморана уже который раз, нельзя больше ждать! Давай, пойдём наконец к этому Лешему и покончим со всем этим демонским рабством!

– Оль, неделя ещё не прошла, только третий день, – мягко напомнила Настя.

– Какая неделя?

– Которую ты мне обещала дать. Я не могу так сразу пойти к Лешему, ты же понимаешь. Я должна настроиться, подготовиться, замести следы, чтоб Реммис меня не преследовал.

– Но я не могу столько ждать! – в отчаянии воскликнула Оля, больно сжимая запястья подруги, но быстро опомнилась и отошла, отцепившись. – Ну, я не могу больше отмазки придумывать.

– Постарайся, прошу тебя, – Настя – Ещё четыре дня.

– Пойми меня правильно, – тихо проговорила Оля, вкладывая в голос всю свою боль. – Я не могу больше жить так. Я больше не могу отмазаться. Пожалуйста, пошли со мной.

Настя посмотрела в глаза подруги, полные мольбы, и выдохнула, нахмурившись.

– Ладно. Но подожди хотя бы до вечера. Я постараюсь уговорить маму отпустить меня к тебе на ночёвку, чтоб следы замести...

– Нет, лучше отпросись пойти со мной и моими якобы недавно приехавшими двоюродными братьями на рыбалку, – живо и радостно предложила Оля. – Это точно сработает, вы же с нами уже так ездили! Только на этот раз типа сами, недалеко, к моей бабушке всего лишь.

Настя подозрительно оглядела подругу. Неужели она всё успела спланировать?..

– Хорошо... – протянула девушка.

– Тогда до вечера, я зайду за тобой!

Оля исчезла с глаз так же внезапно, как и появилась, оставив Настю в напряжении.

А времени-то оказалось совсем мало...

***

Ночь. Деревья закрывали прекрасное, безоблачное, усыпанное звёздами небо и половину луны, что с каждым днём росла, возвещая о скором полнолунии.

Настя и Оля шли уже несколько часов по лесам, всё дальше уходя от города, от водохранилища... От знакомых и безопасных мест. Ох, знала бы об этом мать – то убила бы сразу, как Настя начала отпрашиваться. Но из-за неведения и красивой просьбы пойти на рыбалку женщина быстро согласилась, даже помогла дочери собрать якобы походный рюкзак, заботливо положив в него немного еды на перекус. Который, кстати, был съеден перед тем, как отправиться в долгий поход.

– Стой, – наконец промяукала Ольга. – Мы уже в Покинутом лесу.

– Вижу... – прошипела Настя, распушившись от холода и страха.

Деревья с каждым шагом вглубь леса становились всё мрачнее: на них была то слишком густая и слишком тёмная листва, то деревья были совсем без неё; ветки опускались всё ниже, закрывая проходы; всё становилось слишком сухим и колючим, отчего каждый шаг кошек легко можно было услышать издалека...

Но что напрягало больше всего – мёртвая тишина (кроме, конечно, шагов подруг). Ладно не слышно дневных птиц, но даже совы не ухают, а летучих мышей здесь словно нет. Казалось, даже протекающая чуть дальше речка старалась не шуметь, словно боялась пробудить древних и злых существ, что живут здесь с начала времён...

Чем больше Настя думала об этом, чем больше вслушивалась и всматривалась, тем сильнее ощущала холод, сжимающий сердце, и страх.

– Скоро придём к нужному месту, – тихо проговорила Оля.

Однако Настя оказалась настолько испуганной, что при словах Оли резко подскочила, а после припала к земле, пытаясь сильнее распушиться и зашипела.

– Ты меня испугалась? – захихикала Оля, встав возле подруги, что смотрела на неё круглыми от страха глазами.

– Нет, нет, я не боюсь, – Настя судорожно выдохнула, размахивая хвостом и поднялась. Шерсть её ещё стояла дыбом, но сейчас, после этой короткой разрядки, страх чуть отступил. – Где это место?

Оля быстро пошла к еле заметной тропке, ведущей через арку, которую образовывали неровные две берёзы, и поманила за собой подругу. Та резво пробежала через эту странную арку.

– Вот, – тихонько мяукнула Оля, обращая внимание Насти на камень, покрытый мхом.

Камень этот стоял посреди небольшой поляны, окружённой разными древними деревьями. В этом лесу только здесь кошки увидели светлячков, что наравне с луной освещали пространство мерцающим светом. Удалось им осветить и камень, а особенно руны, начертанные на нём.

Кошки, не долго думая, решили обратиться в человека, чтобы было проще призвать Лешего, да чтоб получше разглядеть рунные надписи. Настя чувствовала холод, исходящий от камня, даже на расстоянии, но всё равно подошла ближе. Она легонько коснулась рун под внимательным и напряженным взглядом Оли и тут же одернула руку, сильно обо что-то порезав пальцы.

– Аккуратнее! – Оля, испугавшись, взяла Настину руку и начала зачем-то дуть на кровоточащие ранки.

– Да нормально всё, – Настя выдернула руку и вытерла кровь платком, который всегда забывала вытащить из кармана джинс. – Наконец-то он пригодился! – нервно хихикнула девушка и посмотрела на камень, на котором остались капли кр...

Что?

Настя тряхнула головой. Она же прекрасно видела, как несколько капель крови попали на надпись! Куда же они могли подеваться? Не высохли же они как вода?!

– Что такое? Что ты смотришь? – напряжённо спросила Оля.

– Кровь, кровь пропала! Она же попала на камень, но её нет, – так же напряжённо ответила Настя.

Прежде чем Оля успела произнести хоть звук, позади подруг прозвучал глубокий и медленный голос, заставивший Настю замереть от страха:

– Это плата за свою жизнь.

Девушки резко обернулись. Но если Оля просто замерла в обычной позе, то Настя автоматически вызвала когти и встала в позу.

Совсем рядом с подругами стоял высокий, ростом с дерево, старец со смуглой, почти коричневой, кожей, кустистыми седыми бровями и густой седой бородой, доходящей до колена. Старец был в древнерусской одежде, будто только что сшитой, и устало опирался обеими руками о посох, узоры на котором были копией узоров на одежде.

– Вы – Древний Леший, – чуть склонила голову Оля, сжав руку Насти и заставляя её встать нормально, убрав когти.

Та неохотно подчинилась, нутром чувствуя угрозу, исходящую от Лешего, но всё равно склонила голову перед хозяином леса.

– Долго же я ожидал вас, – усмехнулся старец, осматривая девушек своим печальным взглядом. – Думал, что всё будет быстрее. Неужто так сильно боялись меня?

Молчание. Леший снова усмехнулся.

– И правда, ответ же и так виден. Простите старика, что сразу не додумался. Однако пришли вы ведь не затем, чтобы молчать? Вы хотите избавиться от своего воплощения.

Оля кивнула, продолжая крепко держать Настину руку.

– Я готов вам помочь.

Старец грустно улыбнулся, посмотрев на Олю, и не сводил с неё глаз.

– Ярило предупредил меня о тебе, девица. И я согласен с ним.

Настя резко перевела взгляд на подругу, с лица которой сошла краска. Оля отпустила руку Насти и отошла за Лешего.

– Что..? – девушка забеспокоилась.

– Ярило оказал мне неоценимое одолжение, и я выполняю свои условия договора, – продолжил с улыбкой говорить старец, на этот раз переведя взгляд на Настю.

– Что происходит, Оль? – тихо спросила та.

– Прости меня, Насть, – так же тихо ответила Оля, опустив взгляд. – Оборотни могут получить свободу через смерть от рук Лешего, даже попасть в рай, но когда тот убьёт определённое количество оборотней, то посох наполнится силой, которая сможет убить в человеке только воплощение оборотня... Я хочу остаться в живых. Я не хочу умирать и не хочу убивать.

Настя почувствовала, как к горлу подступил ком, а слёзы гнева полились из глаз.

– Я доверяла тебе. Я дважды доверилась тебе, – еле слышно прошептала девушка, смотря не мигая на предательницу. – И дважды ошиблась. Как ты могла?..

– Я хочу жить, – повторила Ольга и скрылась за Лешим, который продолжал улыбаться и смотреть на жертву.

– Тварь! – взревела Настя и молниеносно вызвала когти и клыки.

В тот же миг из-за деревьев выскочили множество существ, которые окружили оборотня, и связали её, не дав опомниться.

Бесполезно Настя вызывала когти, пытаясь разорвать толстые и крепкие верёвки, бесполезно пыталась укусить кого-либо в надежде высвободиться, бесполезно пыталась встать на ноги... Существа крепко связали её и прижимали к земле, не давая подняться с колен.

Насте хотелось взвыть. Впервые за всё время не она кого-то победила, а её одолели! Но девушка всё равно не желала сдаваться и продолжала бесполезно кусаться и дёргаться, чем вызывала смех у существ, давно привыкших к такому поведению у оборотней.

– Реммис! Реммис! – орала девушка.

– Демоны не имеют права входить в мои владения, – пояснил Леший, усаживаясь на камень. – Даже у них есть пределы возможностей.

– Пусти меня, тварь! Или боишься один на один сразиться?! – громко и гневно рычала Настя.

– Не боюсь, однако сражаться не желаю, – спокойно проговорил Леший, а после кивнул слугам. – Увести её.

– Увести? Как это? Куда? – выскочила из убежища Ольга и в непонятках забегала вокруг Лешего. – Её же надо убить!

– Я бы убил, если бы ты не запамятовала о том, что до камня докасаться нельзя, – усмехнулся старец, поглаживая бороду. – А так у неё есть три дня жизни. Я не имею право убивать её.

Ольга застонала и захныкала:

– Я не могу больше ждать!..

– Я знаю. Мало кто устоял перед чарами Ярило. Однако, если ты желаешь так сильно побыть с ним, я готов посодействовать, – Леший поднялся.

Ольга с надеждой посмотрела на старца и с мольбой и отчаянием проговорила:

– Прошу, помогите мне вновь побыть с Ярило.

– Идём за мной, я дам тебе кое-что...

Леший и Ольга двинулись дальше в лес, где потихоньку затихали истошные вопли.

***

Небо затянули густые тучи. Скрылись и звёзды, и луна, словно сочувствуя новоиспечённой пленнице. Молния осветила небо и непонятные болота, на которые вели Настю, и громыхнуло.

Девушка уже не орала, но продолжала брыкаться, в надежде освободиться. Но чем дальше уходили они в неизвестные девушке места, тем сильнее наливались её ноги свинцом, а тело сильнее дрожало от тихих рыданий.

Наконец существа довели пленницу до огромного раскидистого дуба и швырнули в нору под его корнями, служащую обычно темницей. В тот же миг корни сомкнулись, заперев Настю в небольшом пространстве. Как бы девушка не пыталась выбраться – ничего не получалось. Даже вызвать когти не выходило, словно что-то блокировало способности оборотня.

– Выпустите! – орала Настя, долбя кулаками по корням и с разбегу пиная их. – Выпустите, твари! Выпустите и сразитесь со мной! Или вы боитесь?! Выпустите! Живо!

Однако снаружи пошёл только ливень. В воздухе запахло озоном, а все светлячки скрылись в кронах деревьев, пустив, наконец, тьму на болота. И не единого существа не слышно и не видно в эту ужасную ночь...

Лишь прислушавшись можно разобрать заглушаемые ливнем крики.