Глава XXI: Тайны
О, славься утро! Славься солнце, что милосердно даёт этому смертному миру своё живительное тепло! Славьтесь петухи, что будят простой люд, возвращая их из мрачного мира снов в реальность! Славьтесь..!
А, ладно, надоело уже. Кому и зачем понадобилось столько славы? Да и Настя уже не собирается никого восхвалять, ибо устала. Да, первые дня два после её возвращения домой прошли просто прекрасно. Девушка буквально радовалась всему: готовке, стирке, глажке, даже совсем не любимому мытью полов! Причём Настя постоянно улыбалась, прокручивая раз за разом те часы, проведённые в плену, и наслаждаясь свободой. Только вот мать настороженно поглядывала на дочь, особенно на её улыбку и готовность делать любую работу по дому. При этом Настя даже не стеснялась что-то напевать во время работы, что тоже заставляло мать усомниться в адекватности дочки.
– Что с тобой? – постоянно недоумённо спрашивала женщина, трогая рукой лоб Насти. – Что такого произошло во время рыбалки?
– Ничего, мам. Ничего, правда. Я просто очень-очень по тебе соскучилась! – радостно отвечала дочь и обнимала мать, спрашивая после, чем она может помочь.
Но прошло два дня эйфории. На третий Настя проснулась и наконец поняла, что всё встало на свои места. Все вещи в доме вновь привычны, обыденны и скучны, а работа по дому вновь стала рутинной. Мать на работе, еда в холодильнике, посуда только и ждёт, чтобы её помыли, а чистые полотенца на гладилке так и мечтают о горячем утюге...
Рутина.
Но лучше уж рутина, чем Реммис. Только вспомнив о нём, Настя вздрогнула и, трижды постучав по деревяшке, плюнула через левое плечо. Даже если и не поможет, то хотя бы демон не будет говорить, что Настя его жаждала увидеть. Пускай помучается.
Помучается... Кстати об этом.
Настя встрепенулась, выпорхнула из дома и быстро пошла к калитке. Ещё утром оборотня разбудил телефонный звонок, из-за чего та так и не уснула, провалявшись в кровати ещё несколько часов и пустым взглядом смотря в потолок. А всё из-за того, что к девушке хотела зайти Лидия и поговорить с глазу на глаз. Это совсем не похоже на открытую Штиль, которая даже с преподавателями могла пообщаться на личные темы, но ведь нельзя же отказать в этой просьбе человеку, с которым учиться ещё год и который к тому же даёт списывать!
Поэтому Настя, дойдя до калики, приоткрыла её и выглядывала в щель одногруппницу. Долго ждать не пришлось: Штиль отличалась пунктуальностью, поэтому через две минуты уже оказалась возле калитки. Настя дружелюбно пригласила Лидию, и обе пошли к дому.
И стоило только девушкам войти в комнату Насти, как та тут же спросила:
– Так что ты хотела мне сказать?
– У тебя проблемы с зачётом, – серьёзно произнесла Лида, севшая на кровать, внимательно почему-то уставившись на недавно зажившее плечо подруги, которая не обратила на это внимание. – Вороной не может найти твои последние две практические, поэтому требует тебя. Он уже неделю или больше, кажется, ищет тебя. Он не мог до тебя дозвониться, а к твоей маме и на отделение ещё не обращался, он хочет пока «всё мирно решить». Короче, завтра последний день, когда ты можешь ему всё сдать, потом он пойдёт к куратору.
– Ну блин, – простонала Настя. – Снова?! Он теряет наши практические каждый месяц! Достал уже!
– Меня это тоже задолбало, поэтому могу посоветовать с ним посмотреть в завалах на столе на его отделении. Он в прошлый раз мою практическую положил в практические заочников, так что не удивлюсь, если и твоя там, – бодро подхватила Лида, продолжая смотреть на плечо.
Это уже не могло укрыться от Насти. Та и сама уставилась на него, недоумённо спросив:
– Что такое?
– Да нет, ничего... – Лидия словно очнулась и виновато улыбнулась. – Я всё ещё от экзаменов отхожу, поэтому не обращай внимания на мою... мои... странности, причуды, – и едва Настя успела кивнуть в знак понимания, Лида тут же спросила. – А где ты пропадала?
Тут уже оборотень ненадолго замешкалась. За всё время, что она провела дома, совсем забыла о легенде, которая была придумана, чтобы сбежать к Лешему!
– На рыбалке была с Олей и родственниками её, – наконец нашлась Настя, улыбнувшись. – Ой, там так много рыбы было, так весело было, ты бы знала! – невольно в мыслях оборотня промелькнуло, как её тащили в темницу. – Жаль фото не сделали, так веселились, не до того было, – задорно проговорила девушка, в красках вспоминая свой побег и свидов, которые обратились в трупы друзей...
– А где Оля? У неё тоже проблемы, но уже с экзаменами. Меня все преподы достали из-за неё, я же, типа, одна из подружаек, – ворчливо пожаловалась Лида.
– Оля, она, ну, это... А где Оля? – Настя нахмурилась, делая вид, что вспоминает, хотя на самом деле пытаясь придумать ещё одну ложь.
– Не знаю, она на связь не выходит со времён вашей рыбалки.
– А, так она это, уехала же она, – на этот раз легенда пришла на ум быстрее. – Мы с ней попрощались после рыбалки, и она уехала. К родителям в другой город, – перед глазами промелькнул образ мёртвой Ольги, причём так явно, что девушка вздрогнула. – Она так сказала.
По будничному и даже немного весёлому голосу Насти, а также по обычной манере поведения нельзя было сказать, что девушка лжёт, в душе вновь переживая те ужасные события, оставившие неизгладимые шрамы.
Лидию, казалось, не смутило, что Настя иногда дрожала словно от холода и что голос её порой подрагивал; гостья, казалось, спрашивала об Ольге и рыбалке только ради приличия. Настя же этого не замечала, пока Лида внезапно не задала странный вопрос:
– Как твоя рука?
Оборотень снова растерялась, но уже не на время. По тому, каким голосом был произнесён вопрос, создавалось ощущение, что гостья только и ждала, чтобы задать его.
– О чём ты? Что с рукой? – медленно спросила Настя, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.
Оборотень увидела, что Штиль тоже растерялась. После секундного молчания Лида, запинаясь, пояснила:
– Ты просто рукой странно дёргаешь... ну, двигаешь... Поглядываешь на неё часто. Обычно ты так не делаешь.
– Я не поглядываю, – Настя внимательно уставилась на одногруппницу. – Что ты хочешь сказать про мою руку?
– Ничего, я просто спрашиваю...
– Лид, – требовательно протянула оборотень. – Почему ты так заинтересовалась моей рукой?
– Да я просто...
– Лид, – вновь требовательно протянула Настя, смотря прямо в карие глаза Штиль. – Говори правду.
Гостья возмущённо вскочила с места и обиженно произнесла:
– Да что ты заладила?! Я просто спрашиваю! Ты обычно всегда этой рукой активно жестикулируешь, трясёшь во все стороны ею, а сейчас шевелить словно боишься ею! Вот я и спрашиваю, что случилось с ней, может ты потянула её или что, а ты сразу докапываешься, словно я что-то запрещённое спросила! – Лида резко пошла к выходу и фыркнула. – Всё, я пошла, у меня ещё дел куча.
Насте внезапно стало стыдно. Действительно, чего она так напала на подругу? Даже мать спросила в первый день, что с рукой, и Настя спокойно ответила, а сейчас почему-то так остро отреагировала на безобидный вопрос!
Оборотень смущённо побрела за Штиль:
– Лид, прости, я просто не выспалась... Я нервная такая, когда не высыпаюсь, не обижайся, а? А с рукой всё нормально, отлежала просто...
Штиль шла до калитки молча, словно не обращая внимания на оправдания Насти, и лишь выйдя на улицу уже спокойно сказала на прощание:
– Ладно, я не обижаюсь. Но мне всё равно пора была уже, я на пять минут хотела заскочить, только про Вороного сказать. Не забудь, что надо практические найти. Всё, пока.
Настя, словно извиняясь, приобняла одногруппницу и попрощалась.
Действительно, чего это Настя так прицепилась к Лиде?..
Оборотень внимательно глянула на свою подругу, когда закрывала калитку, и подумала, что такая же широкая и длинная коса была, вроде, и у странной знахарки...
Но нет! Лида и магия? Хах, такое только в сказках быть может!
Скорее просто воображение разыгралось. Кто знает эти обмороки и мозг во время них; чего он там ещё напридумывать может, пытаясь недостающие сведения создать из воспоминаний человека?..
***
Прекрасный день. Чёрная кошка шла, подставляя лицо горячему ветру, мурлыча от переполняющего чувства какого-то веселья, через высокую траву, которую возле Скалы никогда и нигде не подстригали. А зачем? Руководству города всё равно, да гражданам, которые подвергаются опасности из-за прячущихся в зарослях преступников или бешеных собак, тоже, ведь редкий человек пойдёт к столь опасному месту. Зато Насте высокая трава была в пользу: легко спрятаться в любой удобный момент после убийства. Да и столько запахов трав и цветов, что при погоне легко можно будет уйти...
Настя думала об этом неспроста. Ночью оборотня разбудил Реммис, только чтобы сказать, что он «рад её возвращению и надеется, что девушка сразу же приступит к убийствам». И после этих слов он сразу же исчез. Настя не успела даже встать, чтобы нормально поприветствовать своего демона!
Однако словам демона Настя не особо обрадовалась, ведь в памяти ещё всплывало лицо Ольги... Зато мысли о ночной прогулке, выслеживании жертвы, придумывании плана почему-то успокаивали и даже навевали лёгкое чувство ностальгии.
Если не думать во время процесса об Ольге, то убийства вполне себе пройдут спокойно. А в этом, может, и Реммис подсобит. Есть же у демонов какие-нибудь заклинания, что воспоминания немного сотрут? Как с течением времени. Словно они просто забылись.
Настя сильно удивится, если такого у демонов нет.
Внезапно оборотень услыхала голос Реммиса издалека. Тот о чём-то гневно разговаривал с... Галлмораном? Да, точно Галлморан.
Но чьи же остальные голоса?
Настя бодро побежала на звук. Какая удача: стоило подумать о демонах – и вот они! Сегодня девушке очень везло. Мало того, что её не отругал Реммис за убийство Ольги (хотя Настя так и ждала его гневных речей) и что Вороной всё же нашёл её практические и поставил пять по зачёту, так ещё и демоны так быстро нашлись!
Только вот о чём они спорят так громко, ругаясь друг на друга?..
Настя спряталась в траве, стараясь не выдать себя даже лишним выдохом, чуть поодаль от края поляны, на которую обычно никто не приходил. Людей пугало то, что по границе вытоптанной земли лежали камни, образуя идеальный круг. И сейчас рядом с каждым этим камнем стояли... демоны? Скорее всего, потому что в кругу этих мужчин находились и Реммис, и Галлморан. А посреди круга на коленях стояла незнакомка, связанная крепкими и толстыми верёвками, а встать ей не давали русалки, держа за плечи.
Настя распушилась и задышала чаще, с дрожью вспомнив своё пленение. Оборотню хотелось спасти несчастную, чтобы та не пережила то же, что и Настя, но почему-то с места никак не удавалось сдвинуться...
Галлморан вскрикнул:
– Хватит спорить, надо голосовать! Голосуем! Я за то, чтобы её убить! Кто ещё со мной?
Сквозь траву Настя не могла увидеть всех, кто поднял руки, да и демонов даже нельзя было пересчитать – трава немного закрывала обзор.
В это время Реммис взревел, явно недовольный происходящим:
– Кто ты такой, Галлморан, чтобы заместо меня объявлять о голосовании?! Мало того, что ты идёшь против правил суда, так ты ещё и показываешь всем, что мозги у тебя отсохли за сотни лет! Девка ещё не призналась, кто её наставляет, а ты уже хочешь убить её!
– А ты думаешь, что она признается? – громко и с издёвкой поинтересовался Галлморан. – Её уже русалки пытали, а она ничего не сказала!
Наступила тишина. Одна из русалок подошла к Галлморану и что-то сказала ему. Тот нахмурился, а Реммис рассмеялся.
– Пытали, говоришь? Интересно, что даже сами русалки об этом не знали, – демон Насти успокоился и уже с явной угрозой произнёс. – Лучше молчи, пока тебя не спрашивают. И запомни – закон здесь я. Меня выбрали как судью, а не тебя. Я решаю, что делать. А теперь ты, девка, отвечай: кто тебя наставляет? Кто надоумил тебя убить своего демона?
Настя всё ещё не могла пошевелиться. Даже не была в силах сделать шажок вперёд, чтобы услышать полушёпот измученной незнакомки. Только когда её схватила за волосы одна из русалок и со всей силы потянула назад, пленница закричала:
– Земляков! Евгений Земляков! Это он, он рассказал мне обо всём! Он надоумил меня! Отпустите, больно, больно!
Однако незнакомке не было так же везло, как Насте сегодня: Реммис подскочил к ней и перерезал ей чем-то горло. Русалки её отпустили, и та, упав, недолго корчась в конвульсиях, навеки умолкла.
Демоны зашептались. Реммис встал обратно на место. Кто-то недоумённо спросил:
– Но как это возможно? Земляков мёртв. Он мёртв уже как двадцать лет.
– Вы видели тело? – спросил Галлморан.
– Да. Он умер на наших глазах. Мы ушли тогда же.
– Знахарки, – внезапно громко произнёс Реммис. – Они были знакомы с Земляковыми.
– Откуда ты знаешь?
– Когда я был ещё внутри рода, я мог видеть всё, что происходит с людьми. Я знаю и Земляковых, и род знахарок. Они связаны кровными узами, – мрачно ответил Реммис. – Они наверняка спасли своего родственника. Теперь его так просто не убить.
Наступило тяжёлое молчание, которое давило даже на Настю. Та дрожала неизвестно отчего, вцепившись когтями в землю. Оборотень не понимала, что происходит, но чувствовала, что ей придётся найти Землякова.
Разве можно убить демона?..
От мыслей девушку отвлёк голос Реммиса, который задумчиво произнёс:
– Слушайте меня: вы все с этих пор ищете Землякова. Но помните, что договор со знахарками мы считаем всё ещё действительным, поэтому их трогать нельзя, пока не найдём Землякова и не докажем, что они нарушили договор, вернув к жизни изменника. Теперь объявляю заседание оконченным.
На глазах изумлённой и испуганной Насти демоны один за другим исчезали. Последними исчезли Реммис, взявший на руки тело незнакомки, и Галлморан, стеревший движением руки кровь с земли.
Тишина.
Даже ветерка не было.
Настя вышла из своего укрытия на поляну и огляделась. На поляне, казалось, никто не был уже месяцы, хотя минуту назад тут была толпа... Настя встала на место Реммиса и задумчиво оглядела поляну, прокручивая в голове странное собрание демонов. В груди зарождался огонёк надежды...
Демона можно убить.
Демона. Можно. Убить.
Но как?.. Настя вцепилась когтями в землю, решительно глядя перед собой.
Сейчас ясно было только одно: надо найти Землякова первее Реммиса.