Чёрное солнце

Глава 14

Эсфия коснулась своего металлического ошейника. Как странно было ощущать эту холодную сталь, прикасаться к ней, но не иметь возможности снять его, знать, что он подавляет твою волю. Эсфия взглянула на небо, сквозь крону деревьев проглядывали звезды, их свет был едва заметен, как слабый отблеск, отражённый от её глаз. Она подумала о сестре, и сердце сжалось от тоски. Тяжёлые мысли витали в её разуме, не давая покоя. Где она сейчас? В безопасности ли она?

Она откусила кусочек ржаного хлеба. Человек, купивший её и ещё несколько девушек, исправно их кормил, хоть и порции были мелкими, но достаточными, чтобы утолить голод. Эсфия не любила эту еду — она была грубой, простой и не приносила утешения. Но сейчас ей было всё равно. В её желудке урчало, и она была благодарна за малое. Человек, купивший её, казался холодным и беспристрастным, его забота о пище не была актом доброты — скорее, необходимостью для поддержания их жизни.

Когда она откусила ещё один кусочек, её взгляд снова скользнул по окружающему миру. Тени деревьев тянулись длинными, искажёнными силуэтами. Свет костра плясал на их стволах, и ночь была наполнена тихими разговорами торговцев. Покинув Таргрим, они присоединились к каравану и теперь двигались через лес. Из мимолетных разговоров Эсфия поняла, что караван был разделён на три части: первая часть шла впереди, состоящая из наиболее опытных торговцев и охраны; вторая была основной, где находились товары, лошади и вьючные животные; а третья — сама Эсфия и другие Аурисы — шли в самом конце. Эта часть каравана обычно оставалась на задворках, как нечто второстепенное, хотя охраны здесь было в достатке.

Эсфия продолжала жевать хлеб, её мысли блуждали. Иногда её взгляд задерживался на фигурах мужчин или женщин, таких же Аурисов, как и она. В одной из групп сидели только мужчины, их руки и ноги были скованы чёрным митталом, а крылья связаны и вывернуты наружу. Ошейников на них ещё не было, видимо, их ведут в другое место. Взгляд её задержался на мужчине, сидевшем в темноте леса. Его почти было невозможно разглядеть, тёмная кожа поблёскивала от пота. Эсфия замерла, когда пришло осознание, что крылья у этого Ауриса были отрезаны.

Эсфия невольно зажмурила глаза, пытаясь осмыслить увиденное. Отрезанные крылья... это было немыслимо. Она знала, что некоторые рабовладельцы использовали такие методы, чтобы подавить дух своих пленников, но увидеть это собственными глазами было чем-то пугающим и нечеловеческим. Их взгляды встретились, и она тут же отвернулась и попыталась сосредоточиться на чём-то другом. Девушки, с которыми она оказалась в этом месте, выглядели такими же уставшими и молчаливыми, каждая поглощена своими мыслями.

Тишина между ними была густой и тяжёлой, как невидимая стена, преграждающая путь к любому общению. Все были погружены в свои переживания, каждой было не до разговоров. Даже женщины, сидящие рядом, казались такими же потерянными и

подавленными, как и она. Их глаза не встречались, а руки нервно сжимали остатки пищи или просто лежали безжизненно на коленях. Эсфия облизнула пересохшие губы и чуть склонилась к сидящей рядом девушке. Она была моложе Эсфии и выглядела ещё более измождённой. Тонкие плечи дрожали от усталости и холода, а на запястьях проступали багровые следы от оков. Девушка даже не обратила внимания на Эсфию — её взгляд был пустым, устремлённым куда-то в пол, словно она боялась поднять глаза.

— Ты как? — тихо спросила Эсфия, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Никакого ответа. Только лёгкое движение груди, выдававшее, что девушка всё ещё дышит. Золотистые волосы девушки были спутаны и грязны, пряди прилипли к вискам, а на кончиках виднелись засохшие следы пыли и крови.

— Как тебя зовут? — Эсфия нахмурилась и осторожно коснулась её руки — холодной, почти безжизненной.

— Эй... — прошептала она, чуть сжимая тонкие пальцы.

Девушка вздрогнула, но не отдёрнула руки. Только её веки дрогнули, а дыхание стало чуть прерывистее.

— Меня зовут Эсфия, — повторила она чуть увереннее, стараясь удержать взгляд девушки.

Тишина повисла между ними, тяжёлая, давящая. Эсфия уже подумала, что та не ответит, но вдруг услышала слабый, едва различимый шёпот:

— Сиянна...

Эсфия слабо улыбнулась.

— Сиянна... Красивое имя.

Девушка не ответила, но её пальцы едва заметно шевельнулись в ладони Эсфии. Эсфия осторожно сжала её руку, стараясь передать хоть каплю тепла, которого так не хватало в этом холодном лесу.

— Всё будет хорошо, — сказала Эсфия, словно убеждая в этом не только Сиянну, но и саму себя.

Сон пришёл быстро, усталость дала о себе знать и затянула их в тёмное, тревожное забытьё. Эсфия спала беспокойно. Лесные звуки — далекий вой, шорох листвы, хруст веток — проникали в её сон, смешиваясь с обрывками воспоминаний и тревожных предчувствий.

Где-то рядом Сиянна дышала тихо, почти неслышно. Её тело оставалось напряжённым даже во сне, будто страх не отпускал её, даже в объятиях усталости.

Ночь тянулась бесконечно долго.

А потом что-то изменилось.

Эсфия открыла глаза от странного ощущения — будто воздух вокруг стал плотнее, насторожённее. Тишина, давящая, неестественная, окутала лес, и кожа на затылке покрылась мурашками.

Она медленно поднялась, сжимая пальцы Сиянны.

Что-то было не так.