Прекасаемый

На следующее утро я проснулся с простынями, запутанными вокруг ног, словно спагетти. Плечи и шея болели, у меня за спиной образовался узел размером с грейпфрут. Спал я беспокойно. Просыпался почти каждый час от того же странного кошмара, что и прошлой ночью, но с небольшими изменениями. Иногда Чонгук целовал меня, а Алекс смотрел на это. Иногда Алекс вмешивался, толкая Чонгука в толпу. На это было тяжело смотреть потому, что всё всегда заканчивалось смертью Алекса. Иногда смертью их обоих.

Я проспал. Было уже где-то около десяти, но меня это не беспокоило. Папа велел остаться на весь день дома, так как превращения вымотали меня. Голова всё еще гудела, а живот крутило, но, в общем, всё было не так плохо, как я ожидал. Одевшись и умывшись, я спустился по лестнице, взволнованный от мысли, что мне удастся избежать безрадостного и дурацкого утреннего ритуала. Распития кофе с отцом. Он наверняка уже ушел.
Как и ожидалось, когда я появился на кухне, его уже не было на своем привычном месте, но он всё еще находился дома.
Нехорошо.
Отец пересек комнату, его телефон был зажат подбородком, и сам он записывал что-то на листке бумаги. Что бы он там ни писал, это было важно. Я знал, когда у него такое лицо. Так он выглядел, когда что-то было не так с его клиентами.
Я навел себе миску хлопьев, пытаясь подслушать беседу. Это оказалось невозможно, потому что со стороны отца слов практически не было. Он бормотал простые, скудные ответы человеку на том конце провода, типа «да», «конечно», «нет» и «абсолютно». Ничего из того, что могло бы дать мне подсказку относительно его собеседника или темы разговора. Он обычно покидал дом в восемь, без опозданий, так что происходило что-то значительное. В этот момент слушать чей-то лай было более полезно, чем превращения.
Минут через пятнадцать он присоединился ко мне за столом, сотового заметно не было.
— Удивительно видеть тебя еще дома, — сказал я, набив рот хлопьями. На этот раз мысль о кофе угрожал вывернуть мой желудок. — Взял выходной? — Это была шутка. Отец никогда не берет выходные.

— Я был на телефоне с твоим дядей  все утро.
— В самом деле? — я положил ложку.
— Когда ты в последний раз разговаривал с Югемом?
Необычная для июня влажность исчезла, оставляя место подползающему ледяному холоду. Я сглотнул ком хлопьев, вкус которых внезапно стал напоминать картон, и сделал все, чтобы не подавиться.
— Я пытался дозвониться до него весь вчерашний день. Он занимался чем-то, поэтому забил на меня.
— Он ушёл.
— Ушёл?
Папа запнулся и отвернулся. Если он не мог и не смотрел меня в глаза, значит, дело плохо.
— Что значит «ушел»? — наседал я.
— Он мёртв.
Я уронил ложку. Та плюхнулась вниз, разбрызгивая капли молока и хлопья за края чашки. Ледяной воздух казался разбавленным. Легким не хватало кислорода. Или, может быть, воздуха было достаточно. Возможно, я прекратил дышать. Пальцы ухватили край стала для поддержки, потому что пол внезапно начал двигаться, как аттракцион на местной ярмарке. Тошнит. Меня сейчас вырвет.
Отец продолжал говорить, невзирая на мое состояние.
— Полиция думает, это, должно быть, связано с историей, над которой работает его отец. Они обнаружили его тело на дороге за машиной  сегодня утром.
Я открыл рот, чтобы что-то сказать, по крайней мере, я думал, что открыл, но ничего не произошло. Второй раз за последние двадцать четыре часа я забыл, как говорить.
Поморщившись, папа встал из-за стола. Его губы двигались. Что-то про одежду Югема и его кровь. Я не мог его расслышать. Точнее, я не вслушивался. Я неопределенно осознавал, что он взял свои ключи и закрыл за собой дверь по пути в гараж. Мой мозг только наполовину регистрировал рев двигателя и металлический стук гаражных ворот, когда они открылись и закрылись. Спустя не более двадцати секунд я вскочил со стула, натянул черную толстовку и выбежал за дверь.
Некоторое время я бежал вслепую через лес. Было влажно и дождливо, волосы впивались в лицо. Автопилот отключился, но у меня не заняло много времени понять, куда я направляюсь.
К Югему. 

Югем жил по соседству всю мою жизнь. Правда, соседство было разделено четырьмя акрами плотного леса, но все же он никогда не был далеко. Я смог заметить мерцающие синие и красные огни, даже не пересекая границу леса. Люди, полиция, соседи, проезжающие автомобили скопились перед домом. Дядя  был тих. Он наблюдал за дверью, пока тетя  безучастно смотрела на улицу, где двое мужчин загружали большой, длинный, черный мешок в скорую. Я представлял в этом мешке мусор, песок, даже камни, но только не своего брата.

С самым душераздирающим криком, который я когда-либо слышал, дядя  сделал выпад вперед и бросился к каталке.
— Мне нужно увидеть его. Мой мальчик. Это я виноват!
Я больше ни минуты не мог смотреть на это.
Я отправился назад через лес и спустя некоторое время обнаружил себя на дороге. У меня был миллион знакомых, которым я мог позвонить. Своим друзьям. Друзьям Югема. Но только один понял бы, что происходит. Только один не предал бы меня, если бы я рассказал ему свои мысли по поводу того, что произошло с моим двоюродным братом.
Я завернул за угол .
Открыв заднюю дверь, я проскользнул внутрь. Я насквозь промок, и при каждом шаге кроссовки хлюпали. Мое лицо было мокрым, может, это были слезы, или, может, дождь, и понятно, глаза покраснели и опухли. Без сомнений, я плакал, когда вошел в главный зал. Вся окружающая болтовня замерла,  мой проницательный друг, как обычно, увидел меня первым. Он помчался ко мне.
— Тэхени , детка, ты в порядке?
У меня не было шанса ответить. Алекс оттолкнул его  в сторону и затащил меня в заднюю комнату прежде, чем я смог моргнуть.
— Что случилось? Что не так? — Он убрал мокрую прядь волос с моего лица. — Ты ранен?
Я открыл было рот, чтобы сказать, но единственной вещью, которая вырвалась из меня, это долгие, затяжные рыдания. У него в руках были ключи, и он вывел нас из двери прежде, чем я понял, что произошло, и это было хорошо. Мой мозг официально перестал работать. 

Час спустя я, наконец, успокоился достаточно, чтобы говорить. И думать. Я рассказал Алексу все, включая тот факт, что я предполагал, что мой отец был как-то причастен к смерти Югема. Алекс не был удивлен.
— Он копал информацию, — прошептал я. Горло воспалилось, глаза горели, и исчезающая уже головная боль от имитаций вернулась с новой силой. — Искал всякую дрянь на ВИ. Я говорил ему прекратить, но на самом деле, я был причиной, по которой он это начал. Я просил его найти что-нибудь, чтобы я смог узнть больше. Нужно было понять, что он зайдет слишком далеко. Я его убил.
Я помнил слова отца о том, что думала полиция. Связь с историей, над которой работал дядя . Он действительно собирался позволить собственному брату возложить на себя ответственность за смерть сына? Я не понимал, почему это меня удивляет. Это была лишь еще одна метка на ремне бессердечия, который был моим отцом.
Алекс был передо мной в тот же момент.
— Ты не имел к этому никакого отношения. Ты понял меня? Это все Ким.
Я уставился на него.
— Югем был его племянником. Сыном его брата. Как он мог...
— Вот такие люди в ВИ. Семья для них ничего не значит. Нам нужно сделать это сейчас.
— Сделать что?
— Ввести меня в игру. Ни за что ты  не вернешься туда один.
— Мы даже не говорили о том, как собираемся засунуть туда тебя. И даже если мы это организуем, кто сказал, что ты вообще увидишь меня, не говоря уже о том, чтобы тебе позволили находиться в любом месте рядом со мной. Торопиться бессмысленно.
— Мы придумаем что-нибудь, — сказал он, откинувшись назад.
— Это безнадежно. Я окоченел из-за всего этого.
В одну минуту я сидел рядом с ним на кушетке, а в следующую — его руки были вокруг меня, и я находился на его коленях, целуя его. Это случилось безразрывно. Не произошло в одну секунду, но произошло в следующую. Я знал, что должен был прекратить, но не прекратил. Жадные руки были всюду, неспособные насытится в достаточной мере. Ощущения. Сейчас у меня были какие-то ощущения. Я водил руками под его тонкой футболкой, ощупывая кожу. Он был рельефнее, чем я помнил. Сильнее.

Я потянул вверх его футболку, но она застряла на шее. Я боролся с ней какое-то мгновение, прежде чем он вмешался и развел мои руки в стороны. С низким рычанием он сдернул ее и бросил через комнату. Широкие плечи. Голодные карие глаза. Да. Верно. Все возвращалось. Глаза меняли цвет от коричневого до карего в зависимости от его настроения. Бледная, безупречная кожа, за исключением грубого, бесцветного участка на его правом плече, единственном напоминании об инциденте с мотоциклом, когда ему было четырнадцать. Это был Алекс, которого я помнила. Четче и ярче, чем прошлой ночью.
Каждое нервное окончание в моем теле оживало и подгоняло меня, я стремился к острым ощущениям, которые бы ослабили боль. Это работало, поэтому я пошел дальше. Я пройду весь этот путь, если это то, что нужно, чтобы остаться целым. Потому что меня больше не было. Я потерял Югема. Я потерял Чонгука. Я потерял маму.
Наклонившись к нему, я запутался пальцами в его светлых волосах и притянул его ближе. Запах сигарет, смешанный с мятным тик-таком, окружил меня. Что-то глубоко в мозгу отчитывало меня за то, что позволил ему использовать в своих интересах мою боль, но мое тело это не заботило. Мне нужно было это. Нужно чувствовать. Я поставил его на место прошлой ночью, где-то далеко мозг помнил это, но я официально отключился. Сейчас не время думать. Время действовать.
Его пальцы задержались на пуговице моих джинс, ожидая протеста.
Моё тело не позволило бы.
И все-таки моя душа кричала остановиться! Сигнализируя неоновыми вывесками и предупреждающими звоночками, натягивая до предела аварийный тормоз, но тормоз временно был неисправен.
Умело он щелчком расстегнул пуговицу и потянул вниз молнию.
Гуки. Я хотел думать о Гуки.
Руки Алекса скользили под тканью моих джинс, сжимая мой член   в почти болезненной хватке. Я задрожал от его прикосновения. Пальцы Чонгука были теплыми, мягкими. У Алекса же — ожесточенные и жесткие. Как лед. И это была встряска для организма.

Гук. В этот момент я бы сделал что угодно, лишь бы отвлечься от него. Как и Югем, он был вне пределов моей досягаемости. Я начинал думать, что он мог быть вне пределов досягаемости для меня навсегда, и это ранило сильнее, чем я мог выдержать.
Я разыграл сам себя, думая, что смогу. Гуки  и ВИ. Я поклялся избегать отношений, когда порвал с Алексом, с серьезными основаниями на это. Можно было хорошо проводить время и безо всяких условий. Если нет ограничений, ничего не сможет вернуться и задушить тебя, когда не удастся. Что если я не смогу вызволить Гука из ВИ? Были хорошие шансы, что ничего не получится, это бы произошло в связи с моим разоблачением. У них был Чонгук, и у них был я. У них все еще была мама.
Руки Алекса теперь были на кромке моей футболки, поднимая ее вверх. Я почти остановил его.
Кто-то, такой как я, не имел никакой надежды, стоя лицом к лицу с кем-то таким, как мой отец. Конечно, я делал это миллион раз, когда думал, что он был не более чем простым высокомерным адвокатом. Но после того как я увидел, на что способна ВИ, что сделал бы отец, мои вторые предположения превратились в дебильную жевательную резинку, приклеенную на обратную сторону стола. Несомненно, вы могли бы ее отковырять и засунуть в рот, но что хорошего из этого бы вышло? Вкус был потерян.
Гуки был потерян.
Моя футболка теперь на диване рядом с его, Алекс покусывал путь от моего подбородка вниз к плечу.
Моя мама была потеряна.
Алекс подцепил пальцами одну из петель моих сырых джинсов, стягивая их вниз. Я поднялся на колени, позволяя ему продвинуть их дальше. Когда они спустились так низко, насколько только могли, я отклонился и отбросил их в сторону.
Югем был потерян.
Я потерял надежду.
Теплые губы исследовали путь от шеи к плечу.
Я потерял себя.
Нет.
Я не был трусом! Я правил в качестве Короля Упрямства. Если это было проигрышное дело, тем лучше. Я любил доказывать, что люди неправы, особенно сам себе. И в этом я преуспел.

Наконец, реальность происходящего начала просачиваться обратно, и я отпрянул. Конечно, ощущать поцелуи Алекса было хорошо. Лучше всего. Но это не то, что я хотел. Не в глубине души. Когда я сказал «нет» ему вчера ночью, я сорвался. Он был прав, у меня все еще были реальные чувства к нему, но этого было недостаточно. Может, из-за того, что произошло между нами, а может, и нет.
Гук был непохож ни на кого из тех, кого я встречал раньше. Он делал меня счастливым. Живым. Его упрощенный способ смотреть на вещи, наряду с неистовым энтузиазмом к жизни, был чем-то, без чего я не видел своего существования. Несмотря на все повреждения, которыми наградила его ВИ, и прошлое, которое имели мы с Алексом, я знал, кого хотел.
Чего хотел.
Я хотел условий.
— Извини, — произнес я и оттолкнул его. Мне не нужно было объяснять что-то дальше. Я мог видеть это в его глазах. Он понял. Он не был этому рад, но не орал.
Он отступил, захватил рубашку и поднялся на ноги. Что-то нездоровое было в его улыбке. Что-то, что напугало меня.
— Поживём-увидим.

Телефон прозвонил четырнадцать раз, прежде чем он поднял трубку. Абсолютный рекорд, насколько я знал. Папа был человеком строго трех звонков.
— Ким Виен.
— Отец, это я.
Пауза. Он, наверное, смотрел на определитель номера.
— Тэхен? Где ты?
— Я в городе. Мне нужно, чтобы ты встретил меня у «Черничного зернышка».
— В данный момент я занят на работе. Придется подождать.
— Это не может ждать, и это работа. Я встречу тебя там через двадцать минут.
Я повесил трубку. Я почти ощущал запах пара, который должен был повалить из его ушей. Это заставило меня улыбнуться. Все же теплые пушистые чувства.
— Мы определились? — спросил Алекс, протягивая руку за телефоном. Я отдал его, и он засунул трубку в свой задний карман.
— Думаю, да. Ты готов? У него не займет много времени добраться сюда.

— Мне только надо в толчок. — Он протянул ключи. — Иди, заведи машину. Встретимся там.

Как и обещал, через двадцать минут я сидел за столом под большим зонтом снаружи «Черничного зернышка», нашего местного приюта для кофейных наркоманов. Дождь все шел, но зонтик был достаточно большой, поэтому мы не промокли, хотя это не имело значения. Моя одежда все еще была сырой с утра.
Я небрежно взглянул на свое запястье, где не было часов.
— Что тебя так задержало?
— Тэхен, я от этого не в восторге. — Папа подошел, держа в руке чашку, и, могу спорить на что угодно, это был черный кофе с двойным экспрессо.
Темные солнцезащитные очки и насыщенного коричневого цвета плащ, несмотря на теплую погоду, делали его похожим на некоего секретного агента из кино. В другой раз я бы поприкалывался над ним по этому поводу. Его так легко было вывести из себя, когда дело касалось его гардероба. Никогда этого не понимал.
— Ну, это хорошо, папа.  Я  не собирался приводить тебя в восторг. — Я улыбнулся и откинулся назад, пытаясь казаться беспечным. После всего того, что со мной было сегодня, для этого потребовалось сознательное усилие. — Таким образом, я сегодня проявил некоторую инициативу.
Он выдвинул стул напротив меня и сел.
— Да?
Я поманил пальцем Алекса, стоящего внутри кофейни. Я был немного удивлен, когда Алекс продолжал настаивать на своей помощи после прошлой ночи, а затем и после сегодняшнего дня. Прежний Алекс, которого я отлично знал, был эгоистом. Когда что-то шло не так, как он хотел, он собирал свои игрушки и шел домой.
Он вышел из-за угла через парадную дверь. Без слов выдвинул стул между мной и отцом и развернул его. Сев на него верхом, он сказал:
— Снова привет, мистер Ким.
С безразличным лицом отец произнес:
— Мистер Ким. Какой неприятный сюрприз.
Алекс улыбнулся и наклонился вперед к спинке стула.
— Аналогично, сэр.
Пока мы встречались, папа с Алексом никогда не были, так сказать, близки Фактически, несколько раз отец угрожал отрезать некоторые специфические части анатомии Алекса и повесить их на стене в гостиной.

— В любом случае, — обратился я к отцу, — Алекс — Шестерка, и он ищет работу.
Алекс взмахнул длинным пальцем в сторону солонки на другом конце стола. Она покачнулась, и какой-то момент балансировала на краю, прежде чем упасть на бок.
Могу сказать, что отец не был впечатлен ни на грамм. Может, Гук был прав? Такого дара, как у Алекса, пруд пруди.
— Я хорошо осведомлен о статусе мистера Кима. Телекинетик. Какая редкость, — сказал отец голосом, пропитанным сарказмом.
— Постой, хорошо осведомлен? Ты знал, что он Шестерка?
Отец вздохнул.
— Конечно. Моя работа — знать.
— Ребята, вы, что, типа сбрасываете что-то в воду каждую ночь перед сном? В этом городе все ненормальные?
— Эта территория имеет наибольшую концентрацию Шестерок в Корее. Мы не уверены почему, но давайте просто скажем: это не совпадение, что головной офис ВИ  находится в в Сеуле.
— Чертовски верно, я полезен, — заговорил Алекс. — Я находчив, коварен, и, что лучше всего, мой моральный компас не указывает на север.
— Это так? — Отец казался немного заинтригованным. Я даже подумал, что увидел маленькую усмешку.
— Так, — подтвердил Алекс.
Отец перевел взгляд с Алекса на меня, а затем назад.
— А мой сын?
Тот пожал плечами.
— Что на счёт него?
— Каковы твои намерения?
— Приятель, если ты спрашиваешь, планирую ли я встречаться с твоим сыном  снова, то это будет большое, адски звучащее нет. Для меня это путь со слишком дорогим техобслуживанием.

Я ехал с отцом назад в ВИ, а Алекс следовал за нами на своей машине.
— Ты взбешен по поводу Алекса? — Никакого смысла ходить вокруг да около. Он был довольно тихим с тех пор, как мы покинули кофейню, и, как обычно, я не мог прочитать выражение его лица.
— Сказать по правде, Тэхен, я горжусь тобой. Кажется, ты подходишь к этой работе с новым чувством ответственности и уровнем зрелости, на которые, я думал, ты неспособен.

Ой.
— Я рекомендую начать тебе оперативную работу в течение нескольких дней. Я хочу, чтобы ты разыскал информацию об этих подпольных Шестерках как можно скорее. Что-то подсказывает мне, что, пожалуй, наш лучший путь найти их — это ты и, возможно, Алекс.
— Алекс? Как будто ты собираешься типа объединить нас в команду или вроде того?
— Это было бы проблемой?
Гол! Разве могла бы удача повернуться ко мне лучше? Я проглотил усмешку и нахмурился.
— Ну, буду честной, это не моя идея для вечеринки. Он — не моя любимая личность.
— Вы вдвоем кажетесь довольно дружелюбными.
— Ум, алло? Пытался произвести на тебя впечатление, подписав контракт с новым парнем. У меня ощущение, что я, подходящий к нему и отправляющий его яйца ему в горло, точно бы не склонил его к идее ВИ.
Папа засмеялся. Вообще-то, он хихикал. Я никогда до этого не слышал его смеха. Если бы я не ненавидел его так сильно, этот звук заставил бы меня улыбнуться. Он включил поворотку и свернул на стоянку ВИ.
— Я думаю, все сложится удачно для всех.