Якорь

Тати взяла чашку с розой, обхватила её маленькими ладошками, посмотрела на цветок, потом на Маттео. В её глазах мелькнуло что-то неуловимое — то ли благодарность, то ли тень воспоминаний. Она молчала, но уголки губ чуть дрогнули. Маттео сел напротив, пил кофе из своей старой кружки, ждал, пока она проснётся окончательно. Утро было тёплым, солнечные лучи пробивались сквозь плющ на террасе, отбрасывая узоры на каменный пол.

Тати устроилась на диване, который Маттео поставил для Титана, поджав ноги. Его синяя рубашка висела на ней, как платье, рукава снова сползли, несмотря на вчерашние старания. Титан развалился рядом, положив массивную голову ей на колени, и она гладила его по ушам, задумчиво перебирая шерсть. Маттео сидел за столом, перед ним лежал блокнот, исписанный до последней страницы. Вчера он полночи крутил это дело — копия, взрыв, разгром, — но пазл не складывался. Слишком много дыр: кто, зачем, почему Тати?

Он посмотрел на неё — глаза ясные, хоть и усталые, щёки чуть порозовели от кофе и солнца. Пора переспросить, вдруг всплывёт что-то новое. Маттео подвинул стул ближе к дивану, чтобы не было холодной дистанции. Тати напряглась на миг, но он заговорил спокойно, проговаривая свои расклады, оставляя паузы, чтобы она могла вставить свои мысли:
— Давай с начала, Тати. Выставка, копия, пропажа. Что ты помнишь? Поправляй, если что не так.

Она расслабилась, отхлебнула кофе, начала рассказывать, голос тихий, но твёрдый:
— Франческо Ринальди, куратор, которого я заменила. Я его не знала, только слышала, что он опытный, работал с коллекционерами давно. А потом он просто исчез, за неделю до выставки.

Маттео кивнул, записал в блокнот: Франческо Ринальди — пропал. Спросил:
— А охранник, Луиджи? Что с ним?

Тати нахмурилась, задумалась, теребя край рубашки:
— Луиджи был странный. Ключи дал без вопросов, но они лежали в ящике, а не в ключнице. Он нервничал, когда я их взяла. Может, знал что-то?

Маттео сделал заметку: Луиджи — ключи в ящике, нервный. Тати продолжала, её голос стал тише:
— Лоренцо Бартоли сам связал меня с организаторами. Позвонил, сказал, что нужен кто-то надёжный, и что я справлюсь. Я думала, он просто хочет помочь бывшей ученице...

Она замолчала, глаза потемнели, воспоминания о взрыве вспыхнули в её взгляде. Маттео заметил, как её пальцы сжали чашку. Он наклонился, взял её маленькую, холодную руку в свои, сжал слегка, чтобы отвлечь:
— Тати, расскажи про Титана. Как он тебе?

Она улыбнулась слабо, погладила пса по ушам:
— Он тёплый. И большой. Мне с ним спокойно.

Титан поскулил, будто соглашаясь, и уткнулся носом в её ладонь. Маттео отпустил её руку, вернулся к делу:
— Почему тебя выбрали, Тати? Ты поняла, что "Мадонна" — копия. Это случайность, или кто-то знал, что ты разберёшься?

Она пожала плечами, глядя в чашку:
— Не знаю... Может, профессор рассказал кому-то про меня? Или это совпадение?

Маттео молчал, обдумывая. Её знания — ключ. Франческопропал, профессор погиб, Тати осталась. Случайность? Или её подставилиспециально? Вопросов больше, чем ответов. Он записал: Тати — случайность или цель? Титанснова поскулил, Тати почесала ему за ухом, и пёс блаженно прикрыл глаза. Маттеопосмотрел на неё, голос стал мягче:
— Что ещё помнишь? Мелочи, детали — всё может помочь.