Ядро Евы

Алекс всегда считал тренера Сатурна козлом, но сегодня тот превзошел сам себя. После приключений на острове Руж, последнее, чего хотел парень, так это бежать «оздоровительную полосу препятствий». Он поскользнулся, получил по лицу и бокам, упал и чуть не захлебнулся столько раз, что лучше бы он остался на проклятом острове, чем согласился пробыть на этом «Форт Боярде» еще хоть минуту.

В конце пути, как приз за перенесенные страдания, всех участников ждало знакомство с наставниками. Обычно это происходит раньше, но Феликс не приходил в себя около двух недель и все уроки на это время решили отложить. Алекс заходил к нему каждый день и по долгу сидел у кровати. Он и сам не знал, зачем все это делал. Просто это казалось правильным. Быть рядом с тем, кто называет тебя «лучшим другом». Поддерживать его, даже если он не может это увидеть и услышать. Там же, у больничной койки он встретил ее.

Если в дымном облаке благовоний Аврора показалась ему просто интересной, то сейчас он мог точно сказать – она невероятно красива. Еще и умна, обаятельна, и у них похожее чувство юмора. Алекс не хотел заглядывать вперед, но чувство, которое поселилось между ребрами могло быть либо межреберным защемлением легких, либо влюбленностью. Юноша склонялся ко второму.

И вот сейчас, весь мокрый, жалкий и побитый, он снова видит ее. Не лучший вариант, конечно, но тоже неплохо. Ведь она улыбается ему совершенно одинаково, будь он в костюме или в рваном спортивном трико.

- Так, девочки, самое время познакомится с теми, кому предстоит вытирать вам зад ближайшие два года.

Тренер Сатурн в своем репертуаре. Вообще, практика наставничества существовала в Academia с тех пор, как ее создали. И университет совершенно оправданно ею гордится. Ежегодно каждый третьекурсник берет себе от одного до трех подопечных с первого курса, помогает с учебой и в тренировках, дает подсказки и делится опытом. Все бы хорошо, но...Огромное «но» сейчас мозолило Алексу глаза. Это то, что наставников нельзя выбирать. Они сами формируют себе группы учеников. И каким-то непостижимым образом он попал к Арчибальду Пендрагону. Светочу светочей. Всего двадцать лет, а уже один из первых Рыцарей Императрицы, ходящий в учениках Первого Советника. Любимец Первосвященника Евы. И тот, кто уж точно не оценил бы его уличное воспитание. Даже не имело смысла спрашивать, почему в группе Арчибальда оказался Цезарь, но он-то тут как затесался. Первую неделю мак был уверен, что его перепутали со Старом. Сам же Дарлинг чувствовал себя вполне комфортно вместе с Марком в группе Арлекино Дель Арте и даже не думал проситься к своему старому другу. Так, по крайней мере, выглядело со стороны. Но у Арлекино, вообще, собралась настоящая театральная трупа, так что тяжело было сказать, правда ли они такие слаженные или просто хорошо играют.

На худой конец, Алексу очень нравился стиль готичной Пьеро Дель Арте. Но та выбрала себе не менее таинственных Моргана и Джека. Пределом мечтаний было... Чего уж там греха таить, Алекс хотел учиться под руководством Авроры. Но та дольше всего оттягивала свое решение по поводу учеников и не разу не попыталась оспорить право ни на одного из них. Ровно до тех пор, пока не остался один Феликс. Про него, видимо, все забыли, потому что несмотря на хорошие отметки и громкую фамилию, никто даже не пытался его забрать.

Когда Александр спросил у нее, почему Феликс, девушка только пожала плечами и ответил, что думала о нем с тех пор, как они пересеклись взглядами в гадательной лавке. Это было обидно. По крайней мере до тех пор, пока Аврора не сказала, что видит в Феликсе примерно то же, что и он. Потенциал.

Потенциал? Алекс не стал ее разубеждать. Тем более ему не хотелось рассказывать при каких обстоятельствах ему удалось этот потенциал разглядеть. Ревновать девушку, которую едва знаешь, к лучшему другу было унизительно. Но Алекс ничего не мог с собой поделать. А кроме того, начинался период не только плотной учебы, но еще и активных тренировок.

Арчибальд оказался ровно таким, каким юноша его себе представлял. Белоснежные волосы, отливающие перламутром, фиалковые глаза в обрамлении пушистых ресниц, белая без единого изъяна кожа, высокий рост и атлетическое телосложение. Кроме того, безукоризненный вкус и стать человека, которого готовят на место Первого Советника. Когда Алекс видел такие идеально белые стены, в нем просыпался рефлекс уличного мальчишки – достать маркер и написать нецензурное слово.

Однако, это было еще не все. В деле Арчибальд Пендрагон оказался еще большим геморроем, чем это казалось свиду. Он гонял их похлеще тренера Сатурна. Заставлял пробегать по сто кругов по полю только для разогрева, растягиваться как гимнастам, поднимать вес как тяжелоатлетам и после всего этого фехтовать... Кто вообще берет в руки холодное оружие в XXI веке? Нет, Алекс знал одного такого. Но когда меч держал Феликс это было совершенно другое. Аурум будто бы срастался со своим оружием. Оно было продолжением его сильной и красивой Евы. О себе же юноша был не столь высокого мнения. Особенно по сравнению с Цезарем, которого как любого благородного отпрыска с детства учили держать в руках шпагу.

Однажды, после очередного бесстрастного комментария со стороны сразу двух благородных юношей, Алекс вспылил, откинул в сторону шпагу и набросился на ближайшего. Под горячую руку попал Цезарь. Бедный, совершенно не ожидал, что кто-то начнет драться не по кодексу чести. Поэтому остаток дня провел с доктором Морфием и льдом у своего когда-то прекрасного, но теперь расквашенного носа. Стар ругался. Точнее будет сказать орал благим матом, брыкался и царапался пока его держал Феликс. За лицо своего друга он готов был Алекса не просто побить, а даже убить.

Самому виновнику пластической трагедии было ровным счетом все равно. Особых страданий по поводу своей выходки он не испытывал. Возможно, ему было совсем немного стыдно перед Феликсом и Авророй, которые ему ничего не сказали, а только молча покачали головами. Арчибальд тоже ничего не сказал, но записал его к психологу. Поэтому теперь, к учебе и тренировкам ему прибавились долгие разговоры с психологом Academia, господином Вергилием, который обычно начинал их разговор словами:

- Запомни, Данте, чем глубже в ад, тем сложнее будет из него выбираться.

Даже спустя пять посещений этого странного мужчины, Алекс так и не понял, что это значит и просто перестал обращать внимание.

Спасало только то, что у остальных дела с их наставниками тоже шли не так гладко, как хотелось бы. Спустя месяц совместных тренировок, многие открыли неожиданные стороны старших. Марк был в восторге. Но Стар ходил темнее тучи и весь в синяках. Проблема заключалась в том, что Арлекино не просто был артистом, свою прекрасную физическую форму он предпочитал поддерживать исключительно в цирковом шатре своей тетушки Мадлен. И, если похожему на Питера Пэна, Марку полеты под куполом, жонглирование и канат доставляли только удовольствие, то Стар, привыкший, улыбаться на камеру совершенно не справлялся со своим новым амплуа. А когда приходило время клоунады, он как капризный ребенок просто на просто сбегал от своего наставника.

Феликс тоже ходил нервный и побитый. Однако, ни на одном из тренировочных полей Алекс его не видел. Когда он спросил, где же они тренируются, юноша только махнул рукой и ответил, что в городе. Как можно тренироваться в городе и, собственно, зачем, Мак не понимал. Но его друг, явно, не хотел вдаваться в подробности, так что пришлось оставить его в покое.

Единственные, кто выглядел более или менее довольными были Морган и Джек. Но по тем, с их обычно нечитаемыми выражениями лица, было трудно что-то понять. С Пьеро они, судя по всему, получили сто процентную синхронизацию и уже спустя неделю знакомства, все приоделись в тяжелый фиолетовый бархат. Так что казалось, что все они состоят в каком-то культе.

Так продолжалось некоторое время. Алекс успел даже расслабиться, захваченный учебой, тренировками и психологом. Ему даже удавалось выкроить время на их с Феликсом эксперименты. А остальные перестали обращать внимание, что время от времени их из комнаты доносятся странные звуки.

Ему удалось сделать Еву Феликса золотой на постоянно основе. Тот ругался и просил все вернуть как было. Как было не получилось. Тем более, что с изменением цвета втянулись шипы, но на теле юноши появились трещины, сияющие золотом. Выглядело красиво и чувствовалась мощь, хоть Феликс и ворчал, что тот ему всю эстетику испортил. Дух панковско-готской борьбы с капитализмом и гламуром не отпускал Аурума даже после того, как тот понял, что с золотым Ядром он сильнее.

Еще одним достижением было выращенное с помощью Евы второе сердце. Феликс опять ругался и спрашивал зачем ему второе, если с первым все хорошо. На что его друг-исследователь лишь отвечал, что тот оценит это приобретение, как только кто-нибудь проткнет его клинком. Не то, чтобы он хотел, чтобы в его друга тыкали острыми предметами, но ведь разные вещи случаются.

Так, относительно мирно они дожили до Зимнего бала...