Ядро Евы

Ей не нравилось, когда ее называли Принцесса. Но так происходило со всеми членами Императорской семьи. Императрица и ее ближайшие родственники не имели право ни на собственное имя, ни на фамилию или род. Да что уж там говорить, Императрица не имела права на своего Императора, потому что тот мог бы оказать на нее влияние и лишить Пангею бесстрастной справедливой правительницы. Поэтому, Императоров отправляли в ссылку на окраину страны до тех пор, пока Принцесса не займет трон своей матери. И так из поколения в поколение.

Принцессе гораздо больше нравилось то, как ее называла Аврора. Ее будущая Первая фрейлина, а пока что просто лучшая подруга, звала ее Каллиопа. Как греческую музу эпической поэзии. Когда Принцесса спрашивала, почему бы не придумать ей более интересное имя, например Талия или Эрато, Аврора всегда качала головой и говорила, что будущая Императрица не может все время отдавать шуткам и любви.

Ей 18. И, если бы она была обычной девушкой, Каллиопой, она смогла бы поступить в Academia. Желательно на Охотника, единственный факультет, который не делят на мужской и женский. Тогда бы Аврора могла бы стать ее наставницей. И главное... она могла бы сама выбрать себе того, с кем хочет связать судьбу. Конечно, жаль того юношу, которого придется сослать на край Пангеи, но выходить замуж в 18, чтобы в течение нескольких лет родить двух-трех наследников от не пойми кого и всю жизнь блюсти узы брака с человеком, которого ты никогда больше не увидишь, представлялось ей еще более жалким. Как говорится, своя рубаха ближе к телу. Так что это ничего страшного, что парень, с которым она заключит брак, потом будет болтаться где-то на краю света, он же будет там в полном достатке, просто подальше от короны.

Принцесса так увлеклась своими мыслями, что даже не заметила, как в ее комнату постучали. Да и тяжело это было заметить, когда твою комнату наполняют фрейлины, господин Крижаль, господин Дзинг и их подмастерья. А все ради того, чтобы в день своего восемнадцатилетия, Принцесса блистала ярче всех в бальном зале. Это было одновременно и мило, и удручающе. Сколько бы она не смотрела на себя в зеркало, она все равно видела нескладного подростка с огромными вечно напуганными глазами. Да еще и эти волосы. Не волосы, а пух от одуванчика. Еще более странным ее прическу делало то, что половина головы была совершенно белой, а половина, черной как смоль. Как-будто она была бунтующим подростком и решила сделать креативное окрашивание. На деле, она совершенно не знала, из-за чего поседела, а мама и Аврора напрочь отказывались ей об этом рассказывать. И если Императрица просто отмахивалась от вопросов дочери, то у Рори всегда делалось такое лицо, будто ей было ужасно жаль.

Как и многие девушки ее возраста, Принцесса просто ненавидела свою внешность. Ее мама, конечно, подбадривала свою дочурку фразами о том, что с возрастом она будет только хорошеть, но пока улучшения не наблюдалось и единственное, что ей хотелось сделать – это не приходить на Зимний бал вообще.

Так и не дождавшись ответа, Первый советник аккуратно приоткрыл дверь. Пьер Пендрагон приходился Арчи ни кем иным как родным дедушкой. Но как это было распространено в именитых семействах, родственные связи здесь играли роль только в том случае, если нужно было подниматься по социальной лестницы. В остальном, различные ветви Пендрагон старались не вспоминать о существовании друг друга. Отец Арчибальда, Франциск, в свое время отказался от должности Первого советника, выбрав спокойную жизнь в загородном поместье и руководство несколькими весьма прибыльными бизнесами. От чего главе семьи пришлось отложить свой долгожданный уход в отставку до момента, когда его место сможет занять внук. К чему он и подготавливал строптивого юнца. Делал он это мастерски, любой бы позавидовал юноше, у которого был такой наставник. Но только не Арчи, тот с удовольствием бы уступил столь почетное место возможности жить так как он сам считает нужным и путешествовать по Пангее исследуя последствия появления Ядра в мире.

Самым печальным было то, что Арчи нравился Императрице, а это значило, что она вполне могла назначить юношу в женихи своей дочери и ни о какой должности Первого советника уже речи и быть не могло. В лучшем случае, он проведет остаток своих дней на границе Пангеи, в худшем его убьют. Императорский род никогда не любил амбициозных юношей. По-хорошему, Принцессе должно было быть все равно. Но, как на зло, именно этот молодой человек не мог пострадать от ее царского выбора, только не тогда, когда ее прелестная, сильная, мудрая и добрая Аврора смотрит на него жадно, пылает щеками и кусает губы. Разумеется, такой ее видит только Принцесса, ведь фрейлины должны быть не просто подругами, а настоящими рыцарями, щитами Императрицы, им нельзя демонстрировать эмоции, а уж тем более сгорать от смущения каждый раз, когда какой-то парень посмотрит в их сторону.

- Госпожа Принцесса, ваша матушка вас ждет, - прочистив горло, позвал Пьер.

Девушка тут же соскочила с пушистого пуфа и путаясь в подоле платья побежала в кабинет Императрицы. Императрицы. Благо тот находился не так далеко и не весь дворец будет снова лицезреть голые пятки будущей правительницы Пангеи.

Несмотря на декабрь, в кабинете царила страшная духота и юной особе, запыхавшейся после бега, хотелось тут же выйти обратно, в прохладу каменных коридоров. Императрица внимательным взглядом окинула внешний вид своей дочери. Опять растрепанная, непричесанная, босоногая и раскрасневшаяся. И как вот ЭТО можно посадить на трон? Императрица не строила ложных надежд. В ближайшие лет двадцать ее дочь точно не сможет управлять Пангеей. Но окутывать девчонку сетью новых упреков не было ни сил, ни желания. Поэтому, поправив очки в роговой оправе, Императрица решила спросить о приятном:

- Уже готова к Зимнему балу?

- Почти, сейчас как раз выбираем наряд, - проговорила девушка, опустив глаза.

Она всегда терялась в присутствии своей величественной матери.

- Прекрасно, а что с кавалером?

- Пока нет, - еще тише прошелестела Принцесса.

- Это не хорошо. Я же давала тебе список претендентов. Ты же понимаешь, что юноша, с которым ты будешь танцевать в день своего совершеннолетия получит гораздо больше баллов в последующей гонке за твою руку?

- Да, матушка.

- Может быть, тебе составит компанию Арчи? – как бы невзначай спросила императрица.

- Вы же знаете, что я не могу претендовать на него. Семья Пендрагон занимает место Первых советников с момента появления Евы. Мы не можем лишать их этой привилегии.

- Ты слишком много думаешь о чужих привилегиях. Я – Императрица, и могу назначать и смещать тех, кого считаю нужным. Но раз уж ты такая правильная, то не тяни и выбери себе кавалера.

- Когда я была маленькая, вы говорили, что я могу навсегда остаться с Авророй...

- Конечно, потому что в детстве ты хотела выйти замуж за всех, на кого падал твой влюбчивый взгляд. За Аврору, потому что она твоя лучшая подруга, за персонажа мультфильма, потому что он веселый, за актера на двадцать лет тебя старше, потому что он красивый, и даже за первого встречного мальчишку, который наклеил тебе пластырь на коленку, потому что он добрый. Да и, к тому же, Аврора и так будет всегда рядом с тобой, она твоя первая фрейлина. Так что выкинь эти глупости из головы и выбери себе кавалера.

Как обычно, начавшийся доброжелательно разговор закончился тем, что у Принцессы начинали непроизвольно слезиться глаза. Взяв в руки стопку досье, предполагаемых кавалеров, она наугад выбрала верхнюю бумажку и сунула ее в руки матери. Дворец, вместе с Императрицей, удивлённо вздохнул.