''Поле маков ''

POV Умита

Уже минут десять мы ехали по маковому полю, которому не видно ни конца ни края. Эсен прижимается ко мне и постоянно спрашивает: ''Почему с нами никто не разговаривает? '' Я не знаю ответа на этот вопрос. Конечно, мы скоро приедем в имение Паши, начнем учиться, и все будет хорошо, как и должно быть, но неприятное чувство, появившееся при взгляде на алое небо и такие же маки, не дает мне покоя...

Наконец вдалеке показываются три больших деревянных дома. Я облегченно выдыхаю и похлопываю по плечу Эсен, которая с некоторой опаской осматривается вокруг.

- Мы напрасно беспокоились. Вот мы уже и прибыли.

- Мне казалось, что имение Главного Визиря должно быть более роскошным, - нахмурившись, говорит Гюль, осматривая дома.

Не успеваю я ничего ответить, как телега останавливается, и нашему взору представляется маленький ухоженный дворик.

- Мы приехали, выходите, - даже не смотря в нашу сторону, говорит старший Господин.

Я не могу понять, что мы сделали не так, но не время об этом думать. Главное, мы уже прибыли на место, где у нас начнется новая жизнь.

Внезапно из-за угла одного из домов показывается какая-то тень. Вся охрана почтительно склоняет головы. Я, даже не успев поднять взор на того, кому принадлежала тень, интуитивно склоняюсь в поклоне. Старший Господин начинает с кем-то негромко вести разговор.

Краем глаза я замечаю, что Йишик с округленными глазами смотрит перед собой. Она, бедная, видимо, растерялась, находясь в незнакомом месте.

- Этот Господин такой страшный, - тихо молвит она.

- Не говори так, так некрасиво, - отвечаю я ей, находясь в недоумении, чем этот Господин мог так ее напугать.

- Это все? Подымите головы, - вдруг доносится грубый мужской голос.

Я подымаю голову и вижу недалеко от нас худого мужчину в возрасте, одетого очень красиво. Я осмеливаюсь посмотреть в его лицо, хотя знаю, что нехорошо пристально разглядывать человека, и вдруг вижу шрам. На все лицо у него большой шрам, но самое пугающее - это его мутные глаза, которые холодно смотрят на нас. От его острого взгляда все внутри похолодело. Кажется, я где-то уже видела эти глаза...

- Эта слишком взрослая, но пусть. Пойдемте, - вдруг говорит Господин, кивком головы указывая на меня.

Для чего я слишком взрослая? И... Почему мне так страшно? Не мог же внешний вид Господина меня так напугать? Все, хватит об этом думать. Нужно успокоиться. Гюль сзади подталкивает меня, и я понимаю, что не даю всем идти. Я через силу улыбаюсь Эсен, которая пристально наблюдает за мной все это время, и следую за Господином. Мы проходим большой двор, заворачиваем за угол одного из домов и оказываемся возле маленькой обшарпанной двери. Тот Господин открывает ее и мы начинаем спускаться. Только сейчас я понимаю, что мы направляемся в подвал. Вокруг непроглядная темнота, а ступени очень крутые, я беру Ийшик и Эсен под руку, чтобы те не упали. В глаза все время лезет паутина, а запах столетней сырости не дает дышать полной грудью.

- Господин, куда вы нас ведете? - слышу я взволнованный голос Гюль.

Ледяной воздух окутывает нас, как только мы спускаемся с последней ступени. Вокруг горят факелы, и можно рассмотреть потеки на каменных стенах и огромных пауков. Я жду, когда же Господин ответит на вопрос Гюль и что-то скажет, но он без остановки следует дальше, словно не слыша ее. ''Куда же нас ведут? '' - такой вопрос постоянно крутится у меня в голове, и я уже было открываю рот, чтобы задать его, как вдруг странная надпись недалеко от нас на стене заставляет меня умолкнуть. Там выцарапано: ''Место, забытое Богами''. На миг я останавливаюсь, словно зачарованная. От надписи веет чем-то зловещим, и от этого по моему телу проходит дрожь... В голове почему-то проносится фраза того мальчика: ''Он забил ее до смерти''. Почему я ее именно сейчас вспомнила? Нет. Нужно взять себя в руки. Это просто надпись. Не нужно пугать детей.

Гюль сзади подталкивает меня, и мы делаем еще пару шагов, оказываясь в какой-то огромной комнате, в которой на полу лежит пара каких-то веревок и стоит ведро с грязной водой.

- Проходите, дети, - резко молвит Господин, проходя в центр комнаты.

Его спокойный голос, от которого кровь стынет в жилах, отбиваясь от стен, глухо звучит в ушах. Глаза сверкают в свете факелов каким-то необычным холодным блеском. Я определенно раньше видела эти глаза. Но где?

- Забудьте все то, что было с вами раньше. Отныне ваша жизнь изменится, как вам и обещали, - и вновь его голос глухо звучит в ушах, а выражение сурового лица не меняется, застывшее, как эти стены.

Йишик прижимается ко мне, и я чувствую, как она вся дрожит. Где, где же мы находимся, и почему слова Господина звучат как приговор?

- Теперь вы - рабы. Вашей основной задачей будет служить на благо Империи. Трудитесь в поте лица и не нарушайте правил, такова цель вашей никчемной жизни. Снимите с них все ценные вещи.

Что? Что Господин только что сказал? Я слышала слова, но не могла понять их смысл. Нет, это какая-то ошибка. Ошибка! Мы должны здесь учиться, должны стать достойными людьми. Такого не может быть! Это все неправда!

Внезапно, словно из воздуха, появляются какие-то огромные люди. Они подходит к нам, и я, не успев ничего понять, чувствую, как со всей силы от меня отрывают до смерти напуганную Йишик.

- Отпустите! Что вы делаете? - дрожащими губами кричу я и бросаюсь к Йишик, но один из мужчин толкает меня, и я падаю на пол.

- Отпустите! Отпустите! - наперебой кричат дети.

Пытаясь подняться с пола, я замечаю, как Тюркер защищает собой Гюль, на одежде которой висят клочки волос. Вдруг кто-то хватает меня и тянет с шеи медальон. Я пытаюсь вырваться, но цепочка рвется и медальон оказывается у него в руках.

Я делаю еще попытку подняться, как вдруг слышу крик Эсен. Повернув голову, вижу, как мужчина подымает его над землей и внимательно осматривает. Еще секунда - и Эсен со всей силы кусает его за палец.

- Вот дрянь! - кричит тот и с размаху бьет ее по щеке.

Я кидаюсь к плачущей на полу Эсен и вижу, что с ее губы течет кровь. Я заслоняю ее собой и со всей силы кричу:

- Отойдите! Не прикасайтесь к ним!

Эсен прижимается ко мне, как вдруг кто-то хватает меня за волосы и со всей силы тянет. Я корчусь от боли и машу руками, пытаясь вырваться, но все бесполезно.

- А ну-ка, успокойся! - подходит ко мне один из мужчин и берет за подбородок.

Я со всей силы толкаю его ногами и, вырывая волосы из чужих рук, вновь падаю на пол.

- Эта самая норовистая. Таких нужно сразу ставить на место, а то потом будут другим подавать плохой пример.

Спокойный леденящий душу голос звучит надо мной. Я поднимаю глаза и вижу перед собой того Господина со шрамом, руки которого заложены за спину, а лицо не выражает ничего, кроме спокойствия. Он видел все это, слышал наши крики, но он так и остался невозмутимым. Как? Как такое может быть? Почему все это происходит?

- Нужно наказать ее за нарушение правил. Смотрите, дети, если будете так себя вести, то вас постигнет участь вашей сестры. Взять ее!

Двое мужчин хватают меня за руки и тянут к противоположной стене. Я стараюсь упираться ногами, со всей силы дергаюсь в разные стороны, но они только усиливают хватку. Не успеваю я опомниться, как мужчины подводят меня к веревке, свисающей с потолка, и крепко обматывают ею руки. Что, что они делают?

Раз - я слышу удар хлыста и чувствую, как вспыхнула спина. От боли, которая проникла в каждую мою клетку, в глазах темнеет, и я на миг теряюсь в пространстве.

- Умита!!! Умита!!! Умита!!! - душераздирающий крик детей вырывает меня из темноты.

Два - вновь тот самый звук и чувство, как будто по спине что-то бежит. Это... кровь?

-А-а-а-а, - с моих губ срывается не то крик, не то стон.

Все оставшееся время я не чувствовала ничего, словно моё тело стало ватным, а подсознание затуманилось. Истошный плач детей и удары хлыста глухо отдавались в моих ушах, а в голове стояли слова того мальчика: ''Он... он... забил ее до смерти ''

- Хватит с нее, - слабо доносится до меня голос Господина, - ведите ее к крысам.

Через пару секунд я ощущаю, как с моих рук снимают веревки и кто-то куда-то тащит меня. Я приоткрываю глаза и вижу сестер и брата, которые стараются вырваться из рук тех людей и побежать ко мне.

- Все хорошо. Я скоро вернусь, - выдавливаю я из себя.

Меня ведут по какому-то коридору, с противоположных сторон которого находятся комнаты. Из них выглядывают дети, все такие худые и эти пятна... На телах многих виднеются красные пятна. Меня быстро ведут по коридору, но детей я точно вижу. Или это видение?

Через секунду я оказываюсь в какой-то темной комнате. Звук захлопывающейся двери доносится до меня, и я бросаюсь к ней.

- Откройте! Мне нужно к детям! Откройте!

Я не чувствую боли. Болевой шок это или что-то еще - не знаю. Я отчаянно продолжаю бить по двери, хриплым голосом прося ее открыть.

- Успокойся, это не поможет, - откуда-то звучит голос.

Сначала я слышу его, но потом он превращается в неразборчивый шум, и я слышу лишь удары своих рук по двери.

Я не знаю, сколько еще так продолжалось. Внезапно иглы, или что-то, их напоминающее, начинает колоть в спину. Раз - огонь. Огонь окутывает меня, и я чувствую, как кровь сочится из ран. Кто-то тянет меня за руку, что-то говорит, но я не слышу. И из последних сил встаю и вижу силуэт юноши.

- Помогите, - словно откуда-то издалека я слышу свой же голос.

Все перед глазами затуманивается. Ноги подкашиваются, кто-то подхватывает меня, и я... проваливаюсь в темноту. ''Это сон. Кошмарный сон. Я проснусь и все будет как прежде''.

Я приоткрываю глаза и вижу Валиде. Она сидит возле меня и улыбается. Эти маки, злые люди и побои были всего лишь страшным сном. Я так и знала. Я протягиваю руку к Валиде и широко открываю глаза. Валиде! Она исчезла. Исчезла... Где я?

Я чувствую, что опираюсь на холодную стену. Протираю глаза и вижу перед собой какого-то высокого и сильного юношу, тело которого все усеяно шрамами. Я дергаюсь и ощущаю жгучую боль в спине. Издаю тихий стон и тянусь за спину, руки ощущают, что она чем-то обмотана.

- Я перевязал тебя раны. Они не смертельны, но лучше так не дергаться.

Его голос звучит спокойно и уверенно. Во взгляде и движениях читается что-то странное. Грусть или же немая злоба, что-то в нем есть. Я это сразу замечаю. Он не такой, как все те люди. Я не могу понять его взгляд, но в нем нет того безразличия и жестокости. Я чувствую, что он неплохой.

- Кто ты? - тихо спрашиваю я.

- Не важно, - кратко отвечает он и садится возле противоположной стены, закрыв глаза, словно собираясь поспать.

Дети... Они же там одни... От шока я совсем забыла, где нахожусь и что случилось. Я судорожно бросаюсь к двери и начинаю со всей силы бить кулаками по ней. Спина продолжает болеть, но это все не важно. Там сестра и брат, мне нужно к ним.

Внезапно дверь открывается, и на пороге появляется мужчина. Его глаза горят каким-то нездоровым блеском, губы широко растянуты в улыбке, что даже зубы видно.

- Ты уже осознала свою ошибку? Здорово же тебя побили. Ха-ха!

От его смеха по коже пробегают мурашки. Мне страшно. Очень страшно. Но есть те, кому страшнее. Они там совсем одни.

- Да, Господин, я осознала свою ошибку. Можно мне выйти?

- Встань на колени, если тебе так хочется выйти. На колени, ха-ха!

Зачем? Зачем все эти люди так поступают? Зачем они обижают нас? В чем наша вина? Люди ли они? Выбора у меня нет. Все тело ломит от боли, но я уверенно преклоняю колени.

- Вот и чудненько. Выходи, - с широкой улыбкой говорит мужчина и рукой указывает на дверь.

Я подымаюсь и собираюсь уже выйти, но тот юноша... Я оборачиваюсь и вижу, что он не сдвинулся с места, глаза его так же закрыты. Я хочу что-то сказать, хотя бы поблагодарить его, но почему-то не могу вымолвить ни слова. Я опускаю голову и выхожу за дверь.

- Я так и знал. Ты слишком слаба, чтобы все это выдержать, - последнее, что я слышу, прежде чем дверь закрывается на замок.

И он тоже плохого обо мне мнения? Но что я сделала не так? Чем ему так не понравилась?

За пару минут я в сопровождении того человека дохожу до комнаты, в которой ранее была. Вмиг мое сердце останавливается, а на глаза наворачиваются слезы. Гюль, Эсен, Йишик, Тюркер сидят в углу и всхлипывают. Длинные и густые волосы Гюль комками лежат на ее одежде, под глазом Тюркера виднеется синяк, на губе Эсен присохла кровь, а Йишик вся трясется. Что? Что они с ними сделали?! Я бросаюсь к ним и что есть силы обнимаю.

- Умита! Умита! - вскрикивают они и горячие слезы текут по детским щекам.

- Я здесь, я рядом, - еле сдерживая слезы, говорю я, похлопывая их по спине.

- Скоро вас отведут в вашу комнату. Советую больше не идти против правил, - холодный знакомый голос глухо раздается в ушах.

Я не слышала, когда пришел человек со шрамом. Его голос, полный безразличия, вновь леденит душу. Дети сильнее прижимаются ко мне, и я слышу, как испуганно бьются их сердца.

Он не задерживается здесь. До нас долетают звуки его уходящих шагов. Шаг, шаг и звук теряется в каменных стенах. Он ушел.

- Не бойтесь, он уже ушел, ушел, - тихо шепчу я, смотря в испуганные и заплаканные лица сестер и брата.

- Умита, что... что мы теперь будем делать? - еле произносит слова Гюль.

- Я уверена, эти люди незаконно забрали нас сюда. Паша не знает об этом. Это точно. Но он скоро приедет и заберет нас. Вот увидите, нас скоро спасут. А пока давайте будем сильными.

Они кивают головами и прижимаются ко мне. Все будет хорошо. За нами скоро приедут. Паша накажет этих людей и отвезет нас обратно к нашим матерям. Все так и будет.

<center>***</center>

Высокие дома, сделанные из мрамора и золота, каменные дорожки и тишина, лишь изредка прерываемая звуками шагов. Это все, что осталось от когда-то наполненного жизнью Стамбула. Раньше здесь гудел большой рынок, устраивались праздники и разъезжали экипажи. Но приказ, изданный правящим Падишахом три года назад, заглушил бьющую ключом жизнь. Велено было переселить всех простолюдинов в леса и поселить сюда большую половину знати. Вокруг дворца Топкапы и домов знати был вознесен мур. Большие ворота открывались лишь изредка, и поэтому простой человек, что уж там, даже какой-то важный Господин, не мог попасть сюда без особого разрешения.

В эту секунду привычную тишину прервало цоканье девичьих каблуков. Девушке было лет восемнадцать. Одета она была не богато и не бедно. Одежда подчеркивала ее тонкую фигурку. Ее походка была мягкой, но при этом уверенной. Как и следует молодым особам этого возраста, она цвела, как прекрасная сильная роза. Рядом с ней шла женщина лет шестидесяти. Она была совсем маленькой, уже немного сгорбившейся, но ее глаза светились добротой и любовью, старость не смогла забрать их блеск.

- Няня, мы точно все взяли? - со вздохом спросила девушка у женщины.

- Кютай, точно все взяли, не волнуйся. Почему ты так тяжело вздыхаешь?

- Не хочу я туда идти. Плохое это место.

- С чего ты это взяла? Твой отец очень хотел, что бы ты не просто сидела дома, а занималась чем-то после приезда из Манисы. Он нашел хорошую работу, которая с твоими знаниями тебе легко дается. Ты выпила таблетку?

- Нет, вот она. Я так спешила, что забыла вовсе о ней, - молвила девушка и достала из сумки маленькую красную таблетку.

- Выпей ее сейчас же! Нельзя так рисковать. Это опасно, - всполошилась женщина.

- Успокойтесь, прошу вас. Вы мне с папой говорите, что я с детства чем-то больна, но никогда каких-то проявлений болезни я не замечала. При этом я всегда пью эти таблетки, которые вы мне даете. Сегодня я в последний раз забывала это сделать, клянусь вам.

Девушка положила в рот таблетку и скривилась. Сжав кулаки, она сделала глубокий вдох и проглотила ее. Внутри у нее все сжалось, а из глаз покатились слезы.

- Никак не привыкну к ее горькому вкусу. Такое чувство, будто внутри огонь разгорается.

- Мы уже пришли, - внезапно молвила старушка и тихо вздохнула, чтобы никто не услышал.

Кютай подняла взгляд и зажмурилась от яркого солнечного луча, отскочившего от золотого купола дома, который находился прямо напротив них.

Вокруг этого самого дома стояло много охранников. Они расступились перед Кютай.

- Няня, я скоро вернусь, - склонила голову на прощание девушка и вошла вовнутрь.

Кютай, как всегда, когда приходила в это место, оставила свою няню снаружи, так как ей было запрещено сюда заходить. Девушка выпрямилась, глубоко вздохнула и пошла по одной из тропинок, как вдруг услышала громкий детский плач, а за ним и знакомый писклявый голос, который со всей силы кричал:

- Жалкое существо! Да как ты посмело!

Девушка срывается с места и со всех сил бежит на звук голоса. Завернув за угол большого дома, она на миг замерла на месте от ужаса. Ее взору представилась ужасающая картина. Маленькая девочка, лет семи, стоит на коленях и вымаливает прощение, а другая девочка, лет девяти, плетью, ручка которой украшена разными драгоценными камнями, со всей силы бьет ее.

Продолжение следует....