Когда пули замолчат

Леонард

Я всю ночь не мог уснуть. В голове снова и снова прокручивался тот момент — её голос, её взгляд, уверенные слова. Французская девушка… Я даже не знал её имени, но почему-то не мог выбросить её из мыслей.

Утром, когда улицы ещё окутывал холодный туман, я вышел на площадь. Хотелось просто прогуляться, очистить голову. Возле булочной уже собралась небольшая очередь. Люди тихо переговаривались, запах свежего хлеба смешивался с утренним морозом.

И вдруг я снова увидел её.

Она стояла у прилавка, аккуратно разворачивая газету, в которую ей собирались положить хлеб. Длинные тёмные локоны слегка касались её лица, губы были плотно сжаты. Казалось, она никуда не спешила, полностью погружённая в свои мысли. Взрослая женщина помогла ей завернуть батон в газету. Она обратилась к ней:
— Фиона, дорогая, держи.

«Фиона..как красиво звучит ее имя..» — промелькнуло в мыслях.

Я замер. Сердце сжалось, будто кто-то резко сжал его в кулаке.

Фиона подняла голову.

Наши взгляды встретились.

Время замедлилось. Всего на секунду — но этой секунды хватило, чтобы я вновь ощутил то странное волнение, что поселилось во мне с прошлого вечера.

Но она просто отвернулась..

Я сглотнул. Ноги будто приросли к земле. Я не мог просто так уйти !

Сделав глубокий вдох, я заставил себя подойти.

— Я… э-это… хотел сказать… спасибо… — голос предательски дрожал. Я чертыхнулся про себя.

Фиона обернулась. Её взгляд был спокоен, но изучающ.

— За что?

Я сглотнул.

— За то, что… тогда… в переулке… — я замялся, не зная, как правильно выразить мысль. — Это… было неожиданно.

Она прищурилась, слегка качнула головой, словно раздумывая. Затем уголки её губ чуть дрогнули.

— Вам часто приходится благодарить за спасение?

Я почувствовал, как щеки вспыхнули.

Фиона тихо усмехнулась, развернулась и, легко держа в руках свёрток с хлебом, неспешно направилась дальше по улице.

Я стоял и смотрел ей вслед..

Фиона

В спине ощущался его взгляд.

Я сдержала улыбку, развернулась и спокойно пошла дальше, держа в руках тёплый батон, завернутый в газету.

Толпа на улице постепенно рассеивалась. Люди спешили по своим делам, разговаривали, смеялись — для них этот город оставался прежним, несмотря на немецкую форму, мелькавшую повсюду.

Я свернула в переулок, наслаждаясь утренним спокойствием, но внутри меня что-то всё же тревожило. Зачем он подошёл? Что его заставило подойти именно ко мне?

Я ведь ничего особенного не сделала.

— Фиона! — окликнул меня знакомый голос.

Я подняла голову и увидела Элизабет. Она шагала ко мне лёгким, почти танцующим шагом, её каштановые волосы были аккуратно уложены в волны.

— Ты снова ходила за хлебом? — спросила она, заметив батон у меня в руках.

— Да, — кивнула я, но в голове всё ещё звучал неуверенный голос того солдата..

— И почему у тебя такой задумчивый вид, а? О чём ты думаешь ? — Элизабет лукаво прищурилась.

— О будщем, Эли, о будущем.. — Я снова погрузилась в свои мысли..

Леонард

Она ушла, но я всё ещё стоял на месте, будто вкопанный.

Тепло её голоса, лёгкая насмешка в глазах, даже этот запах свежего хлеба — всё это осталось в воздухе, будто след после выстрела.

Почему я вообще подошёл к ней? Зачем мне нужно было это "спасибо"?

— Леонард! — раздался резкий голос.

Я вздрогнул и обернулся. Передо мной стоял Вольфганг — один из тех, с кем я служил. Он скрестил руки на груди и посмотрел на меня с лёгкой ухмылкой.

— Что ты там делал? Болтал с местными девушками? Хахах.. неожиданно..

Я отвёл взгляд, не желая отвечать.

— Ну-ну… — протянул Вольфганг. — Скажи мне хотя бы одно: она хоть улыбнулась?

Я молчал.

— Нет?! — Вольфганг усмехнулся. — Тогда зачем ты вообще заговорил с ней?

— Оставь меня в покое, — буркнул я и шагнул прочь, чувствуя, как внутри всё сжимается.

В казарму я вернулся позже всех. Меня ждала строгая лекция от капитана, но мысли всё равно вертелись вокруг неё.

Фиона..

Почему-то её имя звучало в голове слишком часто...