Кукла и мудак

Ника.

Я просто валилась с ног после работы, а ведь работала не изо всех сил. Возможно, такое состояние было, потому что я не смогла закончить рисунок. Было тяжело сосредоточиться под его взглядом, ещё сложнее было понять, о чём он думает и думал ли вообще. Но так как время было позднее, мне хотелось поскорее закончить и пойти домой спать. В итоге только время и остатки сил потеряла.

Подходя к дому, мне пришло сообщение, и я совершенно не хотела его смотреть, зная, что это от мудилы. Но всё же, сделав резкий выдох, достала телефон. Сообщение было с неизвестного номера.

***: Привет, это Мила, не знаю, записала ты мой номер или нет. Что завтра планируешь делать?

Я удивилась, уже позабыв о том, что мы с ней обменялись телефонами. И сразу подписала её.

Ника: У меня дела с 10 утра до 14:00, а потом, вероятно, свободна.

Мила: Отлично! Как на счёт того, чтобы встретиться где-нибудь, погулять, поболтать? Мне без разницы во сколько, так что ты решай этот момент.

Написала так, будто я уже согласилась. Хотя, если честно, я и правда не против.

Ника: Мне надо уточнить один момент. Подожди секундочку.

Мила: Ок.

Я вышла из нашего с ней диалога и зашла в диалог с Максимом.

Ника: Мы завтра будем встречаться? Если да, то во сколько?

Мудак: Уже соскучилась?

Ожидаемо.

Ника: Ответь на вопрос.

Мудак: В 13:00 на Набережной.

Ника: Предлагаю 15:00.

Мудак: Зачем тогда спрашивала? Ок.

Я тут же нажала назад и на номер Милы.

Ника: Как на счёт 17:00 на Набережной?

Мила: Договорились!

По моему телу, почему-то, сразу начало растекаться тепло. Я не знала, почему мне правда хотелось узнать её и, возможно, самой довериться ей. Хотя этого скорее всего не произойдет. Я ни в ком не могу быть уверенна так, чтобы приблизить к себе, к своим мыслям, чувствам и тем более тайнам и своему прошлому. Это моя проблема или же способ защиты. Но в этот раз хотелось хотя бы постараться даже на немножечко сблизиться с человеком, а именно с Милой.

Уже в приподнятом настроении я зашла домой. И мне снова удалось избежать контакта с родителями.
Удача на моей стороне. И даже мудила не испортит моё настроение ни сегодня, ни завтра.

Не смотря на то, что я хотела до этого спать, сон сняло, как рукой, после переписки с моей спасительницей. Поэтому я решила выучить темы на понедельник, чтобы завтра не думать об этом и спокойно гулять.

Проснулась я вся, как на иголках. Хоть мне и было радостно от предстоящей встречи, но я понятия не имела, как нормально поддерживать разговор, что рассказывать, что отвечать на её слова.

Вдруг она решит, что я скучная серая мышь, которой не стоит уделять своё время?

От переживаний даже в животе образовался узел. Но надо было на подработку, так что я всеми силами отмахивались от подобных мыслей и поспешила на точку.

Отработав своё время, я сразу же поехала на Набережную.

Ещё часик-полтора в компании мудачьере и всё.
Я подумала, что надо было опять предложить парк Горького Максиму, так как он не так далеко от точки. Ибо логичнее было бы там посидеть, отдохнуть, а потом уже полной сил ехать куда угодно. Но уже было поздно что-то менять.

Я пришла на место, где мы сидели с ним раньше в 14:45. Повезло, что эта скамейка была пустая, ведь вокруг было столько народу.

Выходной. Середина дня. "Кла-а-асс".

Я решила немного полежать, чтобы восстановить мышцы, которые забились от перебежек от заказа до заказа. Я была в розовом топе, так как обещали +23 днём. Не знаю, что конкретно означает понятие «Бабье лето», но кажется, это оно. Я положила портфель под голову, ноги оставила подошвой на земле с одного края лавочки, так что со стороны головы было ещё место, где можно было сесть, а руки положила вдоль тела, засунув пальцы в передние карманы джинсов. В такой позе я лежала и ловила солнечные лучи, кажется, даже слегка улыбалась, не ожидая никакой беды.

- Запасаешься витамином D напоследок?- хрипловатый голос, знакомый запах свежести, древесины и ванили.

Мудак!

Я резко раскрыла глаза и увидела над собой перевернутое лицо Максима. Он склонился надо мной со своей придурочной ухмылкой. А сидел он так, что моя голова была между его ног.

Чёрт.

Я села так быстро, что аж в глазах звёздочки появились. Что уж говорить о том, что чуть не врезала своим лбом мудиле, но он быстро среагировал, убрав своё лицо.

- Спокойнее, кукла, ты мне чуть моську не разбила,- сказал он.

- Жаль, это и был мой план,- слова вырвались прежде, чем я успела подумать, когда я ещё даже не повернулась к нему.

- Что ты там пролепетала, цыпочка?,- со смехом в голосе спросил Максим.

Я сняла кроссовки, развернулась, не поднимая пятой точки, к нему лицом, сложила ноги по-турецки, и потянулась за рюкзаком, который так и остался лежать возле его промежности. Он снова схватил меня за запястье левой рукой, и я увидела того щенка, о котором говорила Вика, это была обычная дворняжка, но вся побитая и будто бы брошенная, которая сидела чуть выше перехода предплечья в кисть со стороны ладони.

Как и в прошлый раз, в парке Горького, от его прикосновения, словно пробежал электрический разряд от руки и по всему телу. Это могло означать либо страх, который я постоянно испытывала, когда меня неожиданно хватали, либо что-то ещё, но я не знала что, и не хотела знать. Я стала поднимать взгляд выше от щенка и увидела, что он...

О, боже.

Он был в черной майке, давая мне наконец рассмотреть все татуировки на его плечах и руках. Но я не стала этого делать, быстро переведя глаза прямо в его.

- Я, кажется, задал вопрос,- проговорил он, смотря на меня из-под бровей.

- Я сказала, что твоему лицу не хватает сломанного носа, может я и нарисовала бы лучше,- процедила сквозь зубы я.

- Да, вероятно, ты не можешь изобразить такую очевидную красоту, я понимаю,- улыбнулся или скорее оскалился он,- Но ты всё же постарайся, а то никогда не сможешь избавиться от меня.

- Я постараюсь, чтобы поскорее, а лучше прямо сегодня, избавить нас обоих от этих встреч.

Он отпустил мою руку, слегка толкнув в мою сторону. Я забрала сумку, и, пока доставала необходимое, мельком взглянула ещё раз на Максима, он о чем-то задумался, и было не понятно, то-ли он злой, то-ли грустный, то-ли пытается что-то сам для себя решить.

- Замри,- шепотом сказала я ему.

Он слегка дернулся от неожиданности, но, на удивление, послушался. Видимо, и сам не хотел прерывать свои рассуждения в голове. Я, пока не пропал момент, быстро начала чёркать карандашом по бумаге.
Толком не прорисовав его самого, приступила к фону, где сверху сгустились тучи, которые несли на себе человеческое сердце, что было проткнуто ножом, по краям от которого стекала густая кровь, а на неповрежденных от ножа участках были шрамы, ещё мне захотелось изобразить засохшее дерево, возле которого лежал пес, видимо вдохновлённая его нательной живописью, также мужская рука, будто бы тянущаяся к чему-то недосягаемому, и маленький мальчик, который мне пришел на ум, когда Максим на секунду сделал мальчишеское лицо, а я как раз посмотрела на него, но стояло мне моргнуть, как выражение его лица снова вернулось в изначальное, задумчивое и зло-грустное, как говорил О из мультика «Дом». Все эти картинки показывались из кучевых темных облаков, окружавшие голову парня. Закончив с этим, и быстро нарисовав вокруг, ниже неба, пустошь, олицетворяющую «ничто», я вернулась к вырисовыванию деталей мудака.

Каждый миллиметр его лица, тела, рук, ног я старалась показать именно таким, каким вижу его своими глазами. Я наконец смогла спокойно рассмотреть его татуировки. На правом плече то самое дерево, что я поместила среди туч. Оно было с длинными плавными, а иногда резкими ветвями, одно из которых уходило на шею, ещё два назад, а остальные радиально заполоняли его плечо волнистыми линиями, в стволе дерева виднелись кричащие лица людей, а закрутившееся корни обвивали его мускулистую руку вокруг на один оборот. На левом плече было графическое тату, в заштрихованном в разном направлении кругу виднелись два маленьких ребёнка, идущие вдаль, держась за руки. Этот круг обвивала колючая проволока, которая спускалась ниже и, так же, как и на правом плече, уходила вокруг, только здесь было две линии, и они обхватывали руку дважды, из-за чего столько же раз пересекались в ассиметричных местах. Ещё ниже были разной ширины линии и какие-то узоры, среди них я словно увидела глаз коршуна или вороны, вся эта эпопея заполоняла пространство от конца проволоки со всех сторон до запястья, на этом моменте татуировка выходила только на тыльную сторону и заканчивалась почти на кисти. Ну и щенок, которого я уже видела с другой стороны руки.

Не руки, а произведение искусства...

Когда я заканчивала рисовать его ноги, уходящие под скамейку, мой телефон провибрировал. Я достала его из заднего кармана и ужаснулись, что уже почти пять вечера.

- Какие-то проблемы?,- спросил Максим ещё более охрипшим голосом из-за долгого молчания.

- Нет, никаких,- протораторила я.

Затем быстро напечатала Миле, чтобы ждала меня возле парома, и что я могу опоздать. Убрав телефон, я встретилась взглядом с Максимом.

- Ты какая-то возбуждённая, у тебя назначена встреча?

Я решила проигнорировать его вопрос, вернувшись к завершению своего рисунка.

- Эй,- он пальцем поднял мой подбородок, заставляя вновь посмотреть на него.

- Я почти закончила, не отвлекай,- шлёпнув по его руке своей, сказала я.

Он явно разозлился, судя по его пыхтению, но мне было всё равно, так как оставались только тени проработать в некоторых местах, чтобы получить готовую картину, не побоюсь этого слова. Ведь мне казалось, что получилось очень даже хорошо, не смотря на настроение, которое она передавала: угрюмое, грустное, одинокое, разбитое, потерянное.

- Держи,- протянула я уже оторванный лист ему.

Я заметила, как его рука сначала напряглась скорее всего с намерением сразу скомкать бумагу, как он обычно поступал, но потом замерла. Как и он сам замер, смотря на рисунок.

Не дожидаясь его вердикта, и ругая себя за то, что именно сегодня так сильно увлеклась его мыслями и видом, сложила всё в рюкзак, надела обувь и побежала.

- Напишешь,- крикнула ему вместо всяких прощаний. Хотя мы, собственно, никогда и не соблюдали эти формальности.

Макс.

Я не знаю, сколько я просидел, смотря на листок, который она мне дала. Эти тучи и их содержимое максимально передавали моё настроение. При чём не только сейчас, но и в большую часть времени нынешней жизни. Что уж говорить о том, как она изобразила меня. Да она словно облизала меня своими рентгенами, раз смогла так нарисовать! Каждая мельчайшая полосочка моих татуировок лежала так же, как и на моих руках. Мне даже казалось, что каждая волосинка на голове лежит на своем месте, хотя я не мог этого проверить. Я словно смотрел на себя в черно-белое зеркало.

Я, конечно, не мог знать, как конкретно я выглядел во время того, как думал о том, что скоро мы с куклой перестанем видеться, ведь рано или поздно, это всё-таки произойдет, о том, что же я чувствую, принимая эту очевидную информацию, о том, что сам затеял эту грёбаную игру, а теперь не знаю, как с неё слезть, и вообще хочу ли я этого, о том, что, если всё зайдет слишком далеко, возможно мне же самому будет херово, о том, что она, вероятно, не видит, как меняется моё настроение ко всему тому и к ней по мере продолжения этой фигни под названием «наше общение», о том, что, судя по её словам, она спит и видит, как я отстану от неё, о том, что раньше кроме сестры меня ничего так не увлекало и не интересовало, и я чувствовал, что на этом моменте я изменился в лице, но тут же опомнился, ведь за мной следили её серые, изучающие глаза, о том, что мой мир тёмный состоящий лишь из отголосков прошлого и непринятия настоящего, о том, что я запарился сидеть в одной и той же позе уже второй час. И в тот момент, слава яйцам, у неё пришло уведомление, и я смог отмереть. Но, тем не менее, я осознавал, что скорее всего я именно так и выглядел: нахмуренные брови, между ними складка, глаза полные грусти, злости и непонимания, напряжённое тело, будто перед прыжком.

Только, когда мои чувства преданности этому рисунку и, возможно, окончательного принятия способностей Ники в художестве, я осознал, что она убежала на встречу с кем-то.

С кем?!

Я резко встал, будто меня ужалила в жопу пчела, и посмотрел по сторонам. Естественно, её нигде не было уже видно. Я, сам не осознавая, что делаю, пошёл туда, куда она, вероятно, направилась.

Я долго ходил, заглядывая чуть ли не под каждый камушек, и наконец-то, увидел ее милый пучок.

Стоп, чего? Милый?

Она сидела прямо на земле с какой-то короткостриженой блондинкой и заливалась смехом. Я немного обошел их сбоку, чтобы хоть чуть-чуть, в моменты, когда она оборачивалась к ней, наблюдать её лицо. Я такой её никогда не видел. Глаза взволнованные, но безудержно радостные, улыбка почти от уха до уха, чуть покрасневшие щёчки, видимо, от смущения или смеха. Вот какая она, когда не держит маску перед всеми другими.

Немного постояв, как истукан, я отправился домой, а потом на тренировку. Пока я разминался, бегал, отрабатывал удары под грозный взгляд тренера, дрался, переводил дыхание, снова дрался, делал растяжку, я всё думал, что же ей написать. Я реально почувствовал несправедливость, если совру ей, что работа снова получилась говняной. Но и заканчивать мои издевательства казалось ещё не своевременным. Хоть я и успокоился уже давно. Вероятно, сразу после того раза, когда она первый нарисовала меня по моему указу, так как дальше я уже действовал больше из интереса, чем из желания проучить или какого-нибудь злорадства. Причём так вышло элементарно из-за того, что меня забавляло, как она смешно реагирует на мои слова или действия. А понял я это только сейчас. Но не готов был отпускать. Я чувствовал себя как хозяин животного, которого он хочет приучить, но ничего не может поделать со своей гнилой натурой и постоянно бьёт и орет на него, скорее подчиняя, чем предрасполагая к себе.

Поразмыслив, я решил, что не помешает ещё одна встреча, на которой я смогу точно определиться, что делать дальше. Кукла, вероятно, даже не подозревает, гуляя со своей подружкой, что завтра будет переломный момент, после которого она, к своему счастью, сможет избавиться от меня, или же наоборот привлечь себя ещё к нескольким ею ненавистным встречам со мной.

Макс: Нарисовала средне. Это не заслуживает моих денег. Завтра в 17:20, Набережная.

Я написал ей в 8 с лишним вечера. И потом успел сделать все задания, поесть, помыться, посмотреть ролики в интернете, и только в 23:47 получил ответ.

Кукла: Завтра я попрошу выходной на подработке, но при условии, что больше мы не будем вот так встречаться.

Вот это поворот. Во-первых, она работает? Во-вторых, в себя что-ли поверила?

Макс: Посмотрим, как ты скажешь мне это вживую.

Как обычно, ответа не последовало. Я, конечно, и сам раздумывал только что, чтобы завтра принять решение поставить точку. Но, боюсь, после её сообщения, я сделаю наоборот, назло ей и, возможно, даже самому себе. Я точно понимал, что с большей вероятностью поступлю не по законам логики, а по моим, придурковатым, построенным на жажде мести, защите своего эго и желании проучить, законам.

Эта моя черта характера зародилась, когда мне было почти 17 лет. До этого возраста, всё моё малолетство, я был слабым, жалким мальчишкой-неженкой, который олицетворял добро и помощь ближнему, однако не всем нравились пай-мальчики. Я бы даже сказал, что большая часть окружения, их ненавидели. Речь не о взрослых, а о ровесниках и старших детях. Вот и я был мишенью для насмешок, издевательств и подшучиваний. И это происходило, когда мы жили в центре нашего города, что уж говорить о том, когда мы с сестрой переехали к тёте, на окраину другого города, в неблагополучный район. К тому же и состояние моё тогда было пошатанное, я мог заплакать в любой момент, и ничего не мог с этим поделать. Эту и так удручающую картину портило то, что дома мне приходилось держаться ради Лизы, поэтому срывы происходили как раз там, где им не особо то было место: в школе, на уличной площадке, по пути на учебу и обратно. Конечно, моя любовь к книгам, в которых я прятался от внешнего мира, ещё больше всё усугубляло.

Моя «слава» нытика и истерика быстро разошлась не только по учебному заведению, но и по району. По району гопоты и быдлятины. Не сложно догадаться, что почти каждый выход из дома, сопровождался моими избиениями, зажиманиями меня возле гаражей, обливаниями какими-то помоями и всякой подобной деятельностью.

И вот, однажды, когда я в очередной раз оказался прижатым к гаражам какими-то упырками, мимо проходил мужичок. Стоило бы его назвать дедом, но его телосложение, не смотря на предполагаемый возраст, было очень взбитым, плотным, накаченным. Только лицо выдавало года.

- Эй, хулиганьё, прочь отсюда!,- крикнул он, когда нас увидел.

- Вали, дед, тебе заняться нечем?,- ответил ему самый высокий и крупный из их компании, видимо, являвшийся главарём, так как он всегда говорил другим, что делать, по типу «держите его», «ударь его в живот», «урони его» и так далее, а те выполняли.

- Сопляк, ты кого дедом назвал,- уже подходя к нам, якобы обиделся мужичок.

По мере его приближения, придурки начали понимать, что он далеко не обычный пожилой человек, а как минимум с достойными габаритами. Один из них стушевался, тихо промямлив: «Чёт мне это не нравится», второй сделал шаг в сторону от меня, отступая так же и от деда. Но главарь стоял неподвижно и смотрел на него.

- Кажется, здесь идёт неравный бой. Четверо на одного, тц-тц-тц,- покачал он головой,- Неправильно так, молодые люди.

- Какая разница? Эту тряпку и самый мелкий из нас один ушатает,- проговорил в ответ главный.

- Да ну? Сможет ли твой мелкий по всем правилам в одно лицо действительно его победить? Или это только твои фантазии, самоуверенный ты наш?

Я стоял, боясь пошевелиться, и ждал окончания их разговора. Не сложно было догадаться, что он просто пытается вытащить мою жопу из неприятности.

- Конечно,- вскинув вверх подбородок, сказал этот придурок.

- Ну давай тогда проверим?,- вдруг предложил дед, отчего я, словно превратился в глыбу льда с выпученными глазами, кричащими, чтобы он не надеялся на мои способности в драке даже один на один, ведь их просто не было,- Через два месяца предлагаю устроить настоящий, профессиональный бой в зале, который недалеко отсюда, «Вспышка» называется. Там-то и посмотрим, действительно ли вы что-то умеете или только и делаете, что прячетесь за спины друг друга, нападаете коллективно, чтобы скрывать свою трусливость.

- Старый, ты реально сейчас вызов нам бросаешь?

- Нет, конкретно тебе, здоровяк,- подошёл он к главному и протянул руку, чтобы поспорить.

- Что мы получим, когда надерём в очередной раз зад на твоих условиях этому нытику?- спросил он, будто моего избиения, которое будет абсолютно безнаказанным и правомерным, было недостаточно.

- Если будет желание, то сможете пользоваться залом целый год в любой момент времени, в любой день.

- Ладно, пойдёт,- он пожал руку, один из пешек разбил их им.

Я подумал, что это не равный спор, ведь, если я, чисто теоретически, выиграю, я ничего не получу, кроме разбитого лица врага. Но, только представив это, я понял, что мне бы больше ничего и не надо было.
Жаль, что это лишь мечты.

Группа придурков стали уходить.

- Постойте,- окликнул их дед.

- Чего ещё?,- спросил мелкий, видимо, на расстоянии почувствовав уверенность.

- За два месяца вы ни разу не тронете его, и другим скажите об этом. Себя тоже поберегите. Бой должен начаться на одинаковых условиях,- очень серьезно и даже немного грозно сказал дед.

- Ладно,- прищурив глаза, ответил главный, и они ушли.

Что ж, ну хотя бы два месяца спокойствия.

- Ну что, тощак, готов?,- уже ко мне обратился он.

- К чему?,- искренне удивился я.

- Ты чего, не слышал что-ли о чём мы тут говорили?

- Слышал.

- Ну вот и пойдём, будем тебя учить за себя стоять, а дальше как получится.

От шока я и слова больше не сказал. Молча шёл за ним, слушая его рассказы из молодости. Оказалось, что он всю свою жизнь занимался боксом, жена с ребенком от него ушла, так как его кроме спорта ничего не заботило, и только сейчас он понял, каким был дураком, да вот только ничего уже не вернуть, ни людей, ни года.

Вот так я начал заниматься боксом. И этот спорт не только сделал меня сильнее, научив давать отпор и никогда не падать, он словно напоминал мне о папе, с которым мы раньше смотрели бои UFC вместе. Загоревшись этим делом, не давая себе поблажек, выполняя все требования тренера, того самого деда, я быстро набрал мышечную массу и через два месяца чисто и от всей души навалял каждому по очереди из тех придурков. С главарём хоть и пришлось попотеть, но всё же я его одолел. Но главной победой было не то, что я их сделал, а то, что вся моя жизнь перевернулась и я смог восстать из пепла. Как прибавлялись мышцы в руках и ногах, как появлялись новые умения, так и менялся мой характер. Эмоции, что раньше лились через край, ушли в глубокую бездну моей разбитой души, которую теперь окружала броня из самоуверенности, дерзости и силы. Я, конечно, не стал хулиганом, как та компашка, но и добрым мальчиком для всех, кроме моей сестры и тёти, я перестал быть.

На следующий день, во время учёбы, я прокручивал в голове разные варианты, как можно поступить с куклой. Я даже не ответил на вопрос преподавателя впервые за всё время университета, но мне было пофиг.
По пути из дома на набережную, я уже принял решение по поводу того, что скажу Нике, от чего предвкушение её злости будоражило мою кровь.

Чёрт, да я скрытый эмоциональный мазохист.

Я пришёл на место раньше времени. Садиться не хотелось, ибо скоро предстояло находиться в неподвижности час или два. Я даже захотел немного размяться перед этим делом. Сделал наклоны головы, скручивания туловища, разогрев плечевого сустава, и когда я разминал лучезапястный сустав, медленно делая круговые движения кистью, пришла кукла.

- Готовишься к драке со мной?,- спросила она, подойдя к скамейке.

- Бьюсь об заклад, что именно так в твоих пошлых фантазиях у нас начинался бурный секс.

- Ну, к сожалению, увидев в них твоего маленького дружка, воображаемый секс закончился весьма грустно и плачевно,- ответила она с лёгкой улыбкой.

Да она реально осмелела. Но мне нравится её дерзость, как ни странно.

- У тебя неверные предположения по поводу моего члена, кукла. И, к твоему сожалению, ты не узнаешь, как глубоко я мог бы засадить тебе, разрывая на части не только твою пиздёнку, но и тебя от невероятных ощущений.

- Как жаль,- сказала она притворным грустным голосом,- как жаль, что твоё самолюбие мешает увидеть тебе настоящие размеры твоего агрегата.

Агрегата?!

Я просто взорвался от смеха, чем не мало удивил Нику. Она так и вытаращила на меня свои большие моргалки. А потом, о чудо, засмеялась вместе со мной.

Успокаиваясь я сел на лавочку, она последовала моему примеру. Потом я, по своему обыкновению, натянул свою фирменную маску нахала на лицо, а вот кукла вполне искренне, хоть и еле заметно, продолжала улыбаться. Она уже хотела достать альбом, но потом опустила руки, посмотрела вокруг, потом на меня.

- Кажется, нам надо сменить локацию, здесь уже становится довольно скучновато,- сказала она.

- А ты сюда, что-ли веселиться приходишь?

Хоть вопрос больше был риторическим, я всё же понадеялся услышать ответ, обнадеживающий, что ей может быть со мной весело. Ну, например, только что мы вместе хохотали, это разве не говорит о радости? Но, если учесть, что до этого я всегда гнобил её работы и заставлял рисовать себя, хочет она этого или нет, ответ был очевидным.

Зачем мне знать, весело ей со мной или нет? Я вообще добиваюсь обратного, чтобы она потухла, как свечка... А зачем я это делаю?

Вспоминая причины давно угасшей злости на неё, я не заметил, как она встала рядом со мной. Она ткнула в мое плечо своим пальчиком, обращая внимание на себя.

Если протяну руку, я смогу дотронутся до обнаженного маленького участка её тела между серым топом и джинсами.

От своих же мыслей меня передёрнуло так, что кукла отскочила немного назад.

- Ты чего?,- спросила она.

- Забей,- ответил и посмотрел на нее.
Она выглядела так, будто ещё ждала объяснений,- Вспомнил, как мой кот разорвал крысу, выпуская ему кишки наружу,- соврал я.

- Я думала, ты по собакам,- задумчиво сказала Ника,- Да и то, что кишки для тебя неприятны, неожиданно.

- Кому приятны кишки? Из чего ты взяла, что я собак люблю?,- вставая, спросил я.

- Ну, по поводу кишок, ответ очевидный. Хирургу, например они точно не неприятны, я думаю, ему, как минимум, всё равно,- рассуждала кукла,- А по поводу собак, снова очевидно,- Она указала пальцем на моё тату на запястье, где красовался побитый щенок.

- Не всё, что люди изображают на своём теле, говорит об их предпочтениях, Ника.

- Ух-ты, ты назвал меня по имени, я уж думала, ты его не знаешь,- не смотря на слова, она сказала это довольно безразличным тоном.

- Зато я уверен, что ты знаешь моё имя, хотя тоже ни разу не произносила,- самоуверенно изрёк я.

- М-м,- сделала вид, что задумалась,- Арнольд?,- спросила она, приподняв одну бровь.

- Типа Шварценеггер?

- Типа из мультика «Эй, Арнольд»,- сказала она, снова улыбаясь.

Так как на него я точно не был похож, я понимал, что она всё-таки имела в виду актёра и, по совместительству, бодибилдера, которого упомянул я.

Мы спускались вниз к речке. Я не знаю, куда именно она хотела прийти в итоге, просто шёл за ней.

- Ладно, можешь называть меня хоть Дуэйн Джонсоном, хоть Мерлин Монро, я всё равно знаю, что мысленно ты называешь меня по имени.

Она усмехнулась, но как будто не из-за моих предложений, как меня называть, а по какой-то другой причине. Однако ничего не сказала.

Я уже хотел спросить, чему она посмеялась, как она почти что прямо у воды начала садиться на голую бетонную плиту.

- Эй, кукла, ты чё здесь собралась рисовать?,- не скрывая недовольства и удивления спросил я.

- А что такого?

- Ну, например, что через минут 10 жопа превратится в квадрат, да и не особо тут чисто.

- Чего, грязи испугался? Не бойся, в нашем мире существует такие штуки, как «ванная» и «душ», где ты, неандерталец, сможешь смыть с себя этот ужасающий налет,- сказала Ника, проведя пальцем по плите и подняв его вверх, показывая тонкий слой пыли на нём.

Я немного поколебался, решая между тем, сделать ли так, как она хочет, или поднять её и в наглую отнести обратно на скамейку.

- Блять, ладно,- сдался я и сел рядом.

Минуту она сидела по-турецки и молча смотрела на медленно движущуюся воду. Я же, хотя только что заливал про грязь, развалился, как барон, облокотившись на одну руку, ощущая под локтем маленький камушек, но мне было лень его убирать.

- Поговорим немного, прежде, чем приступать к делу?,- попросила она.

- Валяй.

- Какая цель у того, что мы встречаемся, и я тебя рисую?,- напрямую спросила она.

- Тебе рано ещё это знать,- постарался я увильнуть от ответа.

- Она хотя бы есть?,- не отступала Ника.

- Определенно.

- То есть, если я всё-таки выполню твоё условие, нарисую тебя так, чтобы тебе понравилось,...

Ты уже раз нарисовала меня так, что я потерял дар речи.

-...то мы действительно перестанем видеться, и ты мне заплатишь?

Не надейся кукла, точно не сегодня.

И всё же моя заносчивость одержала вверх в моём решении по поводу встреч с Никой.

- Верно,- сказал я.

Она кивнула и стала доставать альбом.