Глава 5
_______________
Это Цинь Янь, который когда-то перебил весь его клан
_______________
Услышав заданные вопросы, госпожа Шангуань нахмурилась:
— Я понятия не имею, кто они. Я не видела человека, поделившегося с прадедом той техникой, знаю только, что он был очень силён, и прадед его опасался. Однако, я лично видела ту женщину. Она носила пурпурные одежды, а в объятиях держала ребёнка; её лица было не разглядеть. Судя по голосу, ей было около пятидесяти, как будто она была очень стара.
— Она была пожилой?
— Нет, — госпожа Шангуань покачала головой. — Именно это было самым странным: на вид она была довольно юной, не старше двадцати.
Это удивило Фу Чанлина. Цинь Янь неосознанно бросил взгляд на него и, увидя пустое выражение на лице Фу Чанлина, повернулся и спросил:
— Что ещё?
— Это всё.
Госпожа Шангуань повела их по коридору и немного устало продолжила:
— Я встретила её по дороге домой. Она предупредила меня, что скоро пойдёт сильный дождь и посоветовала переждать его, прежде чем продолжить путь. Я послушала её, а сама она после ушла. Когда я вернулась в поместье Шангуань, там уже царил полный хаос. Послушав очевидцев, я поняла, что, должно быть, это была та самая женщина.
— Значит за пропажей людей в городе Байшуй стояли вы? — поняв, что ничего от неё не добьётся, Цинь Янь сменил тему.
— Да, — голос госпожи Шангуань дрогнул, — это действительно так. Я пыталась отговорить Господина, но он не слушал. Он сказал, что раз мы пожертвовали даже своей дочерью, то отчего не воспользоваться этими людьми? Прадед уже практически на стадии Зарождения души. Как только он прорвётся на эту ступень, он подвергнется Небесной каре¹ и восстановит свои духовные корни. Нам больше незачем будет этим заниматься.
¹ Небесная кара 天劫 [tiānjié] — испытание, с которым сталкивается заклинатель в ключевые моменты своего самосовершенствования, короче — удар молнией
— В таком случае, — Цинь Янь посмотрел на госпожу Шангуань и с некоторым сомнением в голосе произнёс, — что заставило Вас сожалеть?
— Я увидела Юэхуа.
Речь госпожи Шангуань ускорилась:
— Два года назад я увидела её во сне. Она спросила, почему я не спасла её. Господин сказал, что это всего лишь сновидение, а Юэхуа давно мертва и уже вступила в круговорот перерождений.
После этого люди в поместье стали умирать. Сначала я думала, что они все — жертвы для прадеда, пока прошлой ночью...
Голос госпожи Шангуань задрожал:
— Прошлой ночью Юэминь тоже умерла.
— Вы с самого начала знали, что это не молодой господин Фу убил её?
— Знала, — дыхание госпожи шангуань сбилось. — Прошлой ночью Юэ Минсы пришёл к Господину, и я услышала их разговор. Они говорили, что раз Юэминь умерла, то Юэ Минсы хотел обвинить в этом молодого господина Фу. За успешное завершение этого дела клан Юэ даст сто тысяч духовных камней, а также обеспечит нашим ученикам, научившимся конденсировать ци, вступление в даосскую школу.
Кроме того, они сказали, что, возможно, Юэминь была убита Юэхуа.
Говоря об этом, госпожа Шангуань тихо роняла слёзы.
— Они сказали, что Юэхуа не умерла. Её тело ещё находится в массиве. Прадед всё ждал, когда её душа вернётся в массив, но она впала в неистовство и убила Юэминь. Позднее она убьёт всех в поместье Шангуань, в том числе и моих сыновей, своих младших братьев.
Она не переродится... После того как человека использовали для возведения массива, как его жизнь может окончиться простой смертью? Она теперь навечно заточена в этом массиве. Какое тут перерождение?!
Госпожа Шангуань сжала фонарь и повысила голос:
— Они обменяли жизнь одной моей дочери на славу, другой — на сто тысяч духовных камней и светлое будущее. Почему... Почему?!
Из тела госпожи Шангуань начал сочиться чёрный туман, и туман снаружи, как по команде, стал что есть мочи биться о барьер, намереваясь разрушить его. Шангуань Юань не переставал мычать, и, когда Фу Чанлин вытащил платок, который до этого засунули Шангуань Юаню в рот, он прокричал:
— Беги к той горе впереди! Скорее!
С окончанием его слов барьер разбился, и чёрный туман заполонил всё вокруг. Цинь Янь бросил длинный меч и ударил им о гору, расчищая Фу Чанлину с Шангуань Юанем путь. Фу Чанлин безжалостно кинул Шангуань Юаня в сторону декоративной горы, после чего сломя голову помчался туда же.
Цинь Янь бросил взгляд на госпожу Шангуань и увидел, что её глаза стали кроваво-красными, а тело покрылось чёрным. Она стояла посреди коридора с фонарём в руке, полностью слившись с чёрным туманом.
Цинь Янь не стал больше медлить. Легко отталкиваясь носками ног, он последовал за Фу Чанлином.
Фу Чанлин нёсся на всех скоростях и вскоре нагнал рассекающего воздух Шангуань Юаня, после чего ещё одним пинком запулил его прямо в декоративную гору.
Гора рухнула. Фу Чанлин поднял Шангуань Юаня и, наплевав на запрет клана Фу, без промедлений спросил:
— Где вход?!
Шангуань Юань оцепенел. Фу Чанлин поднял руку и влепил ему две хороших пощёчины:
— Вход!
Эти две пощёчины отрезвили Шангуань Юаня, и он сразу ответил:
— Справа от тебя, под теми камнями.
Цинь Янь к этому моменту тоже прибыл. Услышав слова Шангуань Юаня, он поднял меч и очистил место по правую руку от Фу Чанлина. Чёрный туман, ненадолго рассеянный Цинь Янем, начал сгущаться вновь, на сей раз наступая с ещё большей силой. Фу Чанлин знал, что он ему не противник, потому, пользуясь тем, что Цинь Янь сдерживает его, бросился вперёд, откинул крышку, открывая вход в подземелье, и прыгнул во внутрь. Сразу за ним был скинут Шангуань Юань, после которого спрыгнул Цинь Янь, захлопнув крышку всего за мгновение до того, как тёмная ци хлынула за ними. Последовавшие за этим звуки ударов по крышке заставляли сердца холодеть от ужаса.
На крышке был талисман, который стал отклеиваться от ударов. Фу Чанлин немедля прижал его обратно, вдобавок нарисовав рядом ещё с дюжину таких же.
Таким образом, вход был обезопасен, и у них троих наконец появилось время отдышаться. После того, как они некоторое время молча обменивались взглядами, Шангуань Юань вдруг немного отодвинулся назад и, уставившись на Фу Чанлина, сглотнул и произнёс:
— Не убивай меня. Я всего лишь выполнял приказы.
Наблюдая за его поведением, Фу Чанлин приподнял уголки губ и оскалился в усмешке. Он разрезал веером верёвки, связывавшие Шангуань Юаня, встал и, постукивая веером по плечу, направился вперёд, сказав:
— Ладно, пошли.
— Ты можешь говорить.
Цинь Янь стоял позади него; его голос был холоден, как лёд. Фу Чанлин обернулся, чувствуя, как рука, державшая веер, несколько напряглась, посмотрел на Цинь Яня и приподнял бровь:
— А что? Вам это как-то мешает?
Цинь Янь промолчал. Он пристально посмотрел на него и долгое время спустя изогнул уголки губ в насмешливой улыбке.
— Превосходная игра.
Эти слова действительно поразили Фу Чанлина. Когда Цинь Янь успел стать таким? Этот человек, Цинь Янь, всегда, говоря, что выхватит меч, сразу выхватывал меч². Эти слова, сказанные в такой неоднозначной манере, заставили все внутренности Фу Чанлина сжаться.
² Имеется в виду, что он всегда говорил прямо
Как раз, когда он хотел объясниться, по крышке опять пришёлся удар снаружи. Шангуань Юань испугался и, поспешно сделав несколько шагов вперёд, с тревогой произнёс:
— Сейчас не время вздорить между собой, нам нужно торопиться.
— Что это за место?
Шангуань Юаню удалось привлечь внимание Фу Чанлина, и тот повернулся к нему, смотря, как Шангуань Юань торопливо вышел вперёд и поспешил ответить:
— Это потайной чертог прадеда, он имеет выход наружу. Давайте выберемся и найдём кого-нибудь. Пойдём в клан Фу или же Небесный дворец Хунмэн... Кто-нибудь определённо сможет помочь нам!
Фу Чанлин и Цинь Янь переглянулись. Несмотря на то, что ни один из них не произнёс ни слова, они прекрасно поняли друг друга. Вместе они направились вперёд, ведомые Шангуань Юанем. В этом потайном чертоге повсюду были расставлены ловушки, и, хотя они не представляли большой проблемы для Фу Чанлина и Цинь Яня, Шангуань Юань, идя впереди, всё же сразу деактивировал их, чтобы не замедлять темп их команды.
Скрестив руки на груди, Фу Чанлин постукивал веером по плечу. Некоторое время спустя он услышал, как Цинь Янь спросил:
— Почему ушило вдруг стал сильнее?
По их расчётам, энергетический барьер Цинь Яня не мог так быстро пасть. Фу Чанлин не ожидал, что Цинь Янь задаст вопрос уровня заклинателя Заложения основ. Немного поколебавшись, он всё же ответил:
— Есть вероятность того, что он сожрал Юэ Минсы.
Поглотив заклинателя с золотым ядром, можно в один миг повысить свою силу. Довольно гнусный метод.
Только вот то, что этот ушило смог так незаметно расправиться с заклинателем стадии Формирования ядра, действительно превзошло все их ожидания.
Сердце Фу Чанлина упало. Однако стоявший рядом Цинь Янь вообще не придал этому никакого внимания, будто для него не имело значения, насколько силён этот ушило.
Он заговорил снова, но на этот раз о другом:
— Зачем притворялся немым?
— Членам клана Фу, не сформировавшим золотое ядро, запрещено говорить. Разве это не общеизвестно в Юньцзе?
Фу Чанлин лениво покосился на него, однако Цинь Яня не удовлетворил подобный ответ.
— Существует заклятье.
— Верно.
— Почему на тебя оно не действует?
— Я снял его.
Фу Чанлин развёл руками:
— Я прирождённый гений, который рано снял заклятье. Удивлён?
— Ты сейчас только на стадии Заложения основ.
Цинь Янь напомнил ему, и Фу Чанлин подавился воздухом. Он вдруг подумал, что мысль Юнь Юя была довольно хороша. Тогда он вздохнул и, откинув волосы с плеч назад, с чувством сказал:
— Брат-заклинатель Цинь, я буду честен с тобой. Несмотря на то, что я сейчас действительно лишь на стадии Заложения основ, я чрезвычайно одарён. Только вот известно ли тебе, что моё положение особенное, так как я являюсь незаконнорожденным ребёнком? Незаконнорожденным очень тяжело живётся. Во избежание зависти со стороны моей мачехи и брата, мне приходится быть осторожным. Брат-заклинатель Цинь, такому, как Вы³, конечно, будет трудно понять столь сложные семейные отношения.
³ Ребят, в своём общении, как вы могли заметить, они постоянно перепрыгивают с вежливых на неформальные и наоборот обращения, и это действительно так. В Китае, в отличии от той же России не особо принято Выкать, в основном там тыкают. В местах, где мы привыкли (например, в диалогах с Госпожой и т.п.), я ставила постоянно «Вы», но между главными героями оставлю так, как есть, так что, пожалуйста, не удивляйтесь
Цинь Янь долгое время хранил молчание. Немного погодя, Фу Чанлин, поразмыслив, сказал:
— Кстати говоря, ты тоже странный. Мой клан не имеет никаких отношений с твоим. Ты по доброте душевной пришёл спасти меня?
— Я здесь не ради твоего спасения, — ровно ответил Цинь Янь. Фу Чанлин, не ожидая, что он так прямо ответит, тут же навострил уши, чтобы услышать лишь, как Цинь Янь сказал:
— Только ради себя.
— Ради себя? — не понял Фу Чанлин. — Что значит ради себя?
Цинь Янь не ответил. Фу Чанлин знал, что этот человек — великий молчальник. Если он не хотел говорить, то никто уже не мог заставить его это сделать. Прямо как тогда, когда Союз Бессмертных хотел, чтобы он поделился хотя бы каплей информации, он отказался. Даже если бы они применили опустошение души, он просто расщепил бы духовное сознание.
Поскольку Цинь Янь отказался говорить, Фу Чанлин тоже молчал. На самом деле он был очень словоохотлив и, если бы это был кто-то другой, давно бы уже болтал без остановки.
Но этот кто-то был Цинь Янь.
Цинь Янь, который когда-то перебил весь его клан.
Фу Чанлин вспомнил прошлое и краем глаза глянул на человека рядом с собой.
Семнадцатилетний Цинь Янь казался намного мягче того, что был в его воспоминаниях.
В его прошлой жизни они впервые встретились в поместье клана Фу, когда им было по двадцать.
В тот день шёл сильный дождь, дул холодный ветер. Вокруг него повсюду были разбросаны тела людей клана Фу. Цинь Янь медленно приблизился к нему. Края его белоснежных одежд были заляпаны грязью, а истощённое лицо было болезненно-бледным. Он спокойно смотрел на него, и этот пробирающий до костей взгляд был так же холоден, как сталь его клинка.
В тот момент Фу Чанлину подумалось, что сердце Цинь Яня обратилось в лёд.
По крайней мере, что оно уже точно потеряло всякую человечность.
Он не мог не спросить тогда:
— Цинь Янь, после всего что ты здесь натворил, достоин ли ты теперь своего шифу⁴, свей школы?
⁴ Шифу 师父 [shīfu] — учитель
Цинь Янь не проронил и слова. Он молча смотрел на него, и его кроваво-красные глаза не выражали ни печали, ни радости. Мгновенье спустя он наклонился, снял с пояса нефритовую подвеску и вложил в его ладонь.
Это был очень старый нефрит. Годы отполировали его поверхность до блеска, но цвет его потускнел.
Он сказал:
— Фу Чанлин, люди подобны нефриту. Только после того, как они пройдут через сотни горестей жизни и смерти, они смогут познать истину.
Фу Чанлин не понял этих слов. Он вздохнул, и перед его взглядом предстала запачканная кровью нефритовая подвеска, лежащая в его ладони. В ней не было ни крупицы тепла.
Именно в тот момент Цинь Янь пронзил его грудь мечом. Меч был холоден и твёрд, как и его владелец, похоже за всю жизнь никогда не испытывавший каких-либо чувств.
Он был безжалостен, когда убивал его. Так же, как когда позднее безжалостно уничтожил себя.
Сердце Фу Чанлина дрогнуло. Он не осмелился продолжать думать об этом. Он скривил уголки рта и опустил взгляд, спрятав лицо вместе с частью вышедших из под контроля эмоций за веером.
В данной ситуации нельзя поддаваться эмоциям. В таком беспорядке мыслей легко потерять себя.
К другим людям это может и не относиться, однако, после всех пережитых за последнии десятки лет кровавых бурь Фу Чанлин уяснил для себя, что если человек теряет внутреннее чувство меры, то это сродни тому, чтобы подвесить свою жизнь на краю обрыва — выживет он или нет, будет зависеть только от удачи.
Семнадцатилетний Фу Чанлин может быть ещё мог доверить свою жизнь в руки других.
Но ему больше не было семнадцать.
Автору есть что сказать:
Подождите пока я напишу 70 тысяч слов. Вы должны подождать, пока я не напишу 70 тысяч слов, и первая часть закончится. Тогда начнётся романтика!
[Маленький театр]
Шангуань Юань: Даже если я отрицательный персонаж, ты не можешь пинать меня как футбольный мяч.
Фу Чанлин: Я устал тащить тебя, так что давай-ка отправим тебя обратно к твоей жене.
Шангуань Юань: Как думаешь, если я подогну свои ноги вот так, тебе станет удобнее?