- 23 -
– Занятия окончены.
Лисса вздрогнула.
Туман перед глазами рассеялся. Дверь исчезла. Аэронавтка снова оказалась в кабинете. Только-только она босыми ногами чувствовала гладкий пол зала-сферы, а теперь на ней вновь гольфы с башмачками.
Никто из адептов не шевелился. Будто оглушенные совы, они бездумно таращились в пространство перед собой. Кто-то даже не моргал. Так прошла первая минуты возвращения. В тишине.
- У вас есть две недели, чтобы разобраться с последствиями. - На второй минуте их прервал мэтр. Выглядел он именно так, как положено выглядеть загадочному преподавателю академии Изначального по работе со сферами: высокий, с длинными седыми волосами, зачесанными назад, коротка бородка, пронзительный взгляд небесно-голубых глаз, печать глубокой мудрости на лице, подтвержденная морщинами. Этакий житель Пределов, посвятивший себя тайнам мироздания. - И открыть следующую дверь. Не затягивайте. Теперь вы знаете, как самостоятельно работать со сферой. Попрактикуйтесь на досуге. Всем хорошего дня.
Он хлопнул в ладоши, поторапливая ошалевших адептов. Мол, не тратьте мое время, проваливайте.
– Каких нам ждать последствий? – Первой от потрясения оправилась Ноэль. Она подскочила с места, опрокидывая письменные принадлежности на пол. Белесые крылья нервно трепетали, эфиром проходя сквозь балахон верхней формы.
– Самых разных, - глубокомысленно пояснил мэтр.
– Когда они наступят? – не унималась девушка.
– Мы обсудим подробней на следующем уроке.
– Он наступит через неделю. – Продолжала та, но на этот раз ее поддержал гул еще нескольких адептов. Ребята быстро сложили два и два.
– Верно, - зевнул мэтр. - Обсудим, кто как справился.
Суть препирательств между неофеей и мэтром от Лиссы ускользала. Аэронавтка с трудом приходила в себя.
Что было за той дверью? Аэронавтка была уверена, что, между тем как она ее открыла и тем, как вернулась в класс, в запасе оставалось несколько минут. Лисса успела зайти? Успела посмотреть?
– Как понять, что мы выбрали правильную дверь? – вопрос задал кто-то из парней. Лисса не видела, кто. Она повернула ладони тыльной стороной вниз, рассматривая лини.
Жетон с кристаллом был при ней. Лисса не в сфере. Все реально.
– Вы поймете, когда придет время.
– Нельзя ли немного конкретики? – вмешался Гаэль. Бескрылая видела только его спину и рыжую шевелюру, но даже так могла сказать, что плечи принца напряжены.
А кто мог быть спокоен после подобной встряски? Лисса чуть сознания не лишилась, пока добралась до двери!
Мэтр задумчиво провел пальцами по бородке.
– Адепты, осознайте, наконец, простую истину. Манипуляция со сферой – полностью ваша работа. Отвечая на вопросы, я лишь больше запутаю, чем помогу. – Он покачал головой, тяжело опускаясь в преподавательское кресло. - Хотел бы я быть тем наставником, что поможет преодолеть тернистый путь, созданный проклятьем. Но вы должны сделать это сами. Я молчу не от прихоти и не от злого умысла, а ради того, чтобы защитить вас и ваших близких. Выбранный способ обучения неслучаен, он проверен столетиями.
– Если в итоге с проклятьем справляются один-два адепта, а остальных ссылают за Пределы, может стоит еще немного поработать над методом подачи материала? – Не удержалась от дерзости океанида, тем самым, вызвав в Лиссе приступ недовольства. Кой урф эта водоплавающая так разговаривает с мэтром?
– Это лучшее, чего мы смогли добиться. Все, что вам требуется знать, есть в послании Изначального. – Мэтр прикрыл глаза ладонью, откидывая голову на высокую спинку сиденья. – Занятия окончены.
Зашуршали тетради, заскрипели отодвигаемые парты и стулья. Угрюмые, озлобленный, раздосадованные адепты поднимались из-за столов. Недовольное ворчание смешивалось с шепотками и откровенно показным возмущением.
– Боже мой. – Рядом выдохнул Тэй. – Ты это видела?
– Что?
Парень зыркнул глазами в сторону, проверяя, не смотрит ли на них кто. Желающих следить не нашлось.
– Какую дверь ты открыла? – шепнул Тэй, наклоняясь ближе.
Лисса затянула шнурок на сумке и поднялась с места. На самом деле, ей очень хотелось обсудить все увиденное в сфере, но противный червячок сомнения некстати подал признаки жизни.
– Я хотела открыть зеленую. – Неопределенно ответила она, злясь на себя за недоверие. У нее нет причин избегать правды.
Тэй подскочил следом.
Перед выходом из аудитории собралась небольшая очередь. Пропускная способность двери составляла не больше одного звездомирца за раз. Но, шестнадцать взвинченных уже-не-подростков, разом ломанувшихся к выходу, мигом образовали давку.
– А я ее открыл, - легко признался Тэй, вплотную приблизившись к Лиссе. Ребята стояли последними с краю, ожидая, пока пройдет перпендикуляр ним к ним поток.
– Горечь пожара? – аэронавтка повернулась, напугав парня.
Он выбрал зеленую, она – черную. Один из них совершил ошибку?
– А ты?
– Черную, - очень тихо ответила Лисса.
Повисла пауза, в которой застыли два вопроса.
«Кошмар? – на лице Тэя печатными буквами отобразился вопрос. – Из всех дверей ты выбрала монстра из кошмаров?»
Но Лиссе не снились кошмары. Ей вообще мало снились сны. Реальность приносила больше ударов, чем любые монстры. Кого ей бояться? Эхоморфов? Они не настолько ужасны, чтобы не спать из-за них ночами.
Зеленая дверь.
«Мне жаль, что я не могу тебя любить».
Вот это было ударом. Самым болезненным, что случилось в ее жизни. Даже понимание, что она останется бескрылой не травмировало ее так сильно. Факт проклятья и его потенциальная угроза не принесли аэронавтке такого потрясения, сколько та фраза.
Горечь?
Пожар?
Яд, текущий в ее крови.
Зеленая дверь скрывала в себе боль, сокрушающую сознание. Такую, что парализует от кончиков пальцев до корней волос. Ту, после которой на долгое время перестаешь что-то чувствовать.
Неужели Тэй жил без боли? Мальчишка, боящийся торжественных приемов, боящийся остаться один, боящийся резких движений. Он так просто остановился на зеленой? Запутанный, потерянный, но не прошедший по осколкам разбитых иллюзий? Быть не может. Такие вещи не обходят даже венценосных.
Будто желая подтвердить свои мысли, Лисса попыталась отыскать Гаэля. Много времени на это не ушло. Принц не торопился покидать класс. Вывернув шею под не очень удобным углом, он таращился на парня за первой партой.
Океанид с темно-болотным ежиком коротких волос. Он единственный, кто остался сидеть на месте. Сначала Лисса подумала, что парнишка не хочет толпиться вместе со всеми, но, приглядевшись, поняла - тот продолжает бесцветным взглядом таращиться в пустоту комнаты.
– Мэтр, - позвал принц, когда большая часть адептов покинула кабинет. - Джойно до сих пор не пришел в себя.
Лисса не знала Джойно, но странное поведение океанида буквально вморозило ее в пол. По загривку пробежал холодок, будто говоря «произошло что-то жуткое».
– Оставьте его, - хрипло откликнулся мэтр, не отнимая ладони от глаз.
– Вы ему поможете? – на этот раз вопрос задала Лисса.
– Я позабочусь о нем. Идите.
Лисса продолжала стоять. Она вроде дала команду себе – покинь кабинет, как требует того уважаемый мэтр, но ноги не слушались.
– Он выбрал неправильную дверь? – Вновь вмешался принц. Его голос был холоден и тверд.
Мэтр повернулся в кресле. Обвел взглядом оставшихся ребят: Лиссу, Гаэля и Тэя. Тяжело кивнул.
– Или не успел. Уходите.
– Но...
– Уходите!
Лисса выскочила из кабинета первой.
Джойно она больше не видела.
Никто не говорил о нем за ужином. Никто не говорил о нем после. Но, каким-то образом, информация о том, что Джойно больше не вернется на занятия, распространилась среди адептов Другого факультета.
Лисса и Тэй в тот день больше не обмолвились ни словом. Разве что, попрощались, прежде чем разойтись по своим комнатам. Спокойно ночи они друг другу не желали.
– До завтра. – Сказал Тэй.
– До завтра. – Откликнулась аэронавтка.
Это было важнее, чем спокойная ночь – увидеть завтра.
Лиссе действительно никогда не снились кошмары.
Иногда она видела сны как падает. Как приходит в школу, почему-то забыв надеть юбку. Или как опаздывает на важную контрольную.
Она не видела тех кошмаров, от которых просыпаешься ночью в холодном поту. Или тех, после которых включаешь свет, боясь закрыть глаза, чтобы не погрузиться обратно в сон. И тем более она не знала о тех, от которых невозможно проснуться.
Эта ночь стала ночью открытий.
Открытия первой двери.