Страх из детства
Агд
Райский городок юга Франции. Он не был большим портовым городом, скорее уютным и уединенным, поэтому выбрать его в качестве отправного пункта было хорошей идеей. Узенькие длинные улочки заливали теплые и ласковые солнечные лучи, на каждой стороне дороги возвышались, если это можно так назвать, трёхэтажные дома, в большинстве которых жили торговцы, крупные рыбаки и мореплаватели, не позволяющие себе жить в столице из-за отдалённости моря, которое было их кормильцем и путём сбыта. Яркие крыши кирпично-оранжевого цвета привлекали внимание, показывая традиционное оформление достопочтенной Италии – руками её народа был отстроен этот город в далёком, ну или не таком далёком, прошлом, а позже, в войне с Францией, захвачен врагами. «Подарен» в знак примирения вместе с другими землями, так сказать. Многие стремились сюда в поисках быстрого заработка — каждый думал, что, взяв сеть и пару раз закинув её в лазурное море, он моментально обогатится. Не тут-то было, как оказалось, этому мешали разные факторы. Во-первых, это труд других — кто больше старается, тот больше получает. Во-вторых, само море не хотело быть в чьей-то власти, кроме своих настоящих «хозяев». В общем, как и в любом месте, здесь были свои плюсы и минусы, но люди закрывали глаза на отрицательные факты, надеясь на лучше, что с ними редко случалось.
Повозка мчалась по главной улице, забитой народом. Дорога проходила через городской рынок, что вечно кишил людишками — одни продавали рыбу и овощи, стараясь на вырученные деньги обуть и одеть себя и свою семью; другие наслаждались прогулкой, покупая понравившиеся вещички, а кто-то даже просил милостыню. Тэхён оглядывался по сторонам с диким интересом. Ему было в новинку видеть таких людей: открыто ругающихся, не соблюдающих правила и этикет, свободных от рамок, Ви хотелось бы быть «свободным», но он не имел права жаловаться на свою жизнь, хотя бы до позавчерашнего дня. Чимин ярко улыбался, щуря свои глазки-полумесяцы под ладонями солнца, и что-то рассказывал Мартину, тот в свою очередь активно поддерживал беседу. Вдалеке послышались крики чаек, такие пронзительные и резвые, они эхом разносились средь узкой улицы, на которую они повернули. Ким тут же заметил перемену в Чиме и попытался завести с тем беседу, дабы отвлечь, но Пак просёк в чём дело. Он по девичьи взвизгнул: «Остановите повозку!», — и начал махать руками. Мартин сжал омегу в объятьях, зажав ладонью рот, чтобы парень перестал кричать, привлекая внимание, и приказал кучеру не останавливаться. Тэ сочувствующе смотрел на Чимина, в чьих глазах кипел страх, но в этот раз он был другим, не тем, что Тэхён видел в доме, в повозке или кабаке. Этот страх был более... интимным? Каким-то отстранённым, загадочным, останавливающим дыхание и удары сердца на мгновение. Такой взгляд Чимина Тэхён видел лишь один раз, в глубоком детстве, незадолго до отъезда Пака.
***
Его Светлость герцог, уже герцог, Сокджин решил отправиться с семьёй в родные места для него места, — и не только него —, поэтому, приказав слугам собрать вещи, а извозчику приготовить экипаж, не стал тянуть время, сразу выдвигаясь в графство Тулуза, если быть точнее, то к западной морской границе, к берегу моря, в замок, где провёл своё детство. Путешествие заняло около двух дней. По прибытию все лица украшали улыбки до момента, пока Чимин не взглянул на берег бушующего моря. В его взгляде скользила тоска и печаль, взявшиеся из ниоткуда. Джин приобнял его, предлагая наконец зайти в замок и разобрать свои вещи. Девятилетний мальчик коротко кивнул и, хватая своего младшего товарища, направился в «отчий дом», так сказать.
Внутренняя отделка замка поражала. Всё было так ярко, но изысканно. Полотна знамений, висевшие на каменных стенах, сглаживали некий холод, исходящий от булыжника. Позолоченные подсвечники держали огромные восковые свечи, освещающие свод высоких потолков и длинные глубокие коридоры. Множество картин и ваз захватывали своей красотой и искусной работой, сразу было видно, что работы были выполнены лучшими знатоками своего дела. Массивная винтовая лестница в башне вела на второй этаж, где располагались спальни господ, поистине «королевская» библиотека и небольшой зал для приёмов самых близких или знатных. Большие окна украшали тяжёлые льняные шторы, что выглядело сдержанным, но и в то же время дорогим. Маленькие омеги решили разделить одну комнату на двоих, а взрослые ничего против не имели. После обеда море стихло и было принято решение выйти к берегу, отдохнуть и позабавиться в воде.
Джин гнался за Тэхёном, убегающим к воде, по галечному пляжу. Бежать босыми ногами по гальке не самое приятное чувство, зато контрастное: с одной стороны, камешки, прогретые и обласканные солнцем, были теплыми и дарили это тепло стопам, с другой стороны они были разного размера и все их неровности, и шероховатости могли доставлять дискомфорт. Намджун громко смеялся, наблюдая за этой картиной, сжимая ручонку Пака в своей. Чимин, видимо, был не очень рад выходу к морю, он смотрел на воду с опаской и детским подозрением — таким взглядом дети смотрят на углы и двери, оставшись в комнате с потухшими свечами. Вот Ви и Сокджин уже в воде, играясь, плескаются, Тэхён визжит и смеётся, убирая со лба прилипшую чёлку. Сняв рубаху, Джун остался в одних коротких кюлотах. Зайдя в воду немного выше щиколоток, он протянул руку Чимину, но тот завертел головой, отказываясь заходить в море. Пак сел на берег недалеко от воды, так, чтобы волны едва доносили морскую пену до его ног. Альфа, тяжело вздохнув, присел на гальку рядом с ним, одним движением руки заправил непослушную чёрную прядь за маленькое паковское ушко. Киму хотелось узнать причину беспокойств мальчика.
— Почему тебе не нравится море? — такой простой вопрос, но Джун понимает, что Чимин может всё помнить, поэтому и интересуется.
— Я не говорил, что оно мне не нравится, — малыш надул губки и отвернулся от альфы, смотря на водную гладь. — Просто меня пугает его зов, — спокойно сказал мальчик, вызывая удивление у сидящего рядом.
— О-о чём ты говоришь? — альфа был шокирован: неужели он всё знает и помнит?
— Всегда, когда я вижу картины с изображением моря в замке, когда читаю Тэ книжки с рассказами о море, мне... — он останавливает свою речь, видимо, подбирая слова, — мне так хочется оказаться на берегу «большой воды», просто посидеть и послушать шум волн, подразнить чаек, что вечно летают в небе над ним, окунуться в него с головой, чтобы чувствовать соль на губах и жжение в глазах... Просто уплыть куда-нибудь далеко, совершить какое-нибудь путешествие и стать знаменитым капитаном. — на лице маленького омеги сияла улыбка.
— Тогда, почему ты не заходишь в воду?
— Море прекрасно. Но оно не всегда спокойно. Мы видим, как бушует ветер, не видя преград перед собой, как разбиваются о скалы волны, как сотрясается морская гладь, вздымаясь вверх и с силой падая вниз, оно как грудная клетка человека при дыхании, — в доказательства своим словам мальчик кладёт свою маленькую ладонь на грудь и делает глубокий вдох, затем выдох. — Море словно живое. Я думаю, мы когда-то были с ним друзьями, оно помнит меня... Захочет ли море меня отпустить?
Чимин устремил свои глаза на альфу, зрачки его были расширены, закрывая своей чернотой карюю радужку. Сильное давление, взявшееся извне, сейчас ощущал Намджун. Ребёнок, маленький ребёнок, говорил о том, что когда-то видел, возможно, всего раз, с такой страстью и знанием, будто сам был рыбой, живущей в морской пучине. Слова омежки пугали. Что они значили? Как их понимать? Наверное, и сам Чимин не знал ответов на эти вопросы. Ему просто хотелось открыть тревогу своей души. Когда семейство ехало сюда, Пак больше всех говорил о своей радости от этой поездки, он улыбался и рассказывал всё, что читал о море Ви. Но увидев вживую бушующее море, он почувствовал словно укол в сердце. Море всё так же манило, так же звало, но теперь Чимину не хотелось, оставив разум, броситься в его объятия. Мальчик тут же вспомнил, что говорилось в рассказах о море в «плохом настроении», как оно уносило сотни жизней и десятки кораблей.
— Чимини-и, — маленький Тэхён выбегает на берег, мокрые вещи прилипают к тельцу, слегка утяжеляя. — Чимин-а, почему не купаешься с нами? — надутые губки и сложенные на груди ручонки, показывают обиду младшего Кима.
— Ви, если Мини не хочет, не надо его заставлять,— вслед за сыном из воды вышел Джин и так же, как супруг, присел рядом с Паком. — Всё хорошо, может нам стоит вернуться в замок? — он погладил Чимина по голове, разлохмачивая чёрные локоны.
Выражение лица Тэхёна с обидного сменилось на грустное. Мальчику очень понравилось резвиться в воде с папой и, теперь, ему хотелось повторить все игры и с отцом. Чимин очень любил Ви и был готов потерпеть это странное чувство в груди, чтобы улыбка на лице друга вновь появилась. Тем более, он хотел посильнее запомнить эту атмосферу, которая одновременно и восхищает, и пугает: влажный ветер, запах соли и водорослей, ощущение ходьбы под парусом.
— Нет, я хочу сидеть на берегу, мне... — ему нужно было убедить Сокджина, что всё «в порядке», — мне здесь нравится. Джун-а, Вы поиграете с Тэ в воде? — спросил он, и получил кивок на свой вопрос.
Встав и взяв Ви за ручку, альфа пошёл к воде. Джин ещё несколько раз спросил о том, как чувствует себя мальчик, который говорил, что всё хорошо, и был отправлен Чимином к Кимам в воду. Всё же пришлось встать и уйти, хотя Сокджину не хотелось оставлять Пака одного.
Оставшись на берегу один, Чимин продолжал наблюдать за морем, скрывавшим свою бесконечность за линией горизонта, и улыбался Джину, который время от времени поглядывал на него. В какой-то момент облака начали плыть по небу быстрее, волны прибывали чаще, а ветерок стал прохладнее. Чимина вытянул ноги так, что теперь вода касалась кончиков его пальцев, возвращаясь в море, щекотала пятки. Омежке нравилось это ощущение, это было приятно, страх отступил, оставив лишь жуткий интерес и любовь к синей пучине. Чимин подвинулся немного ближе к кромке воды. Концы его штанов стали на пару тонов темнее — намокли. Теперь уже и руки ласкали водную гладь, пропуская сквозь пальцы маленькие струйки. Джин, отвлекаясь от игр с Тэ, смотрит на Пака, будто спрашивая: «Всё хорошо?». Мальчик с берега машет ему рукой и кивает.
Вдруг Чимин замечает что-то необычное, что ползёт чуть правее от него. «Раковинка!» — рассмотрев это «что-то», понимает мальчик. Но для него остаётся загадкой, почему эта раковина движется. Любопытство всегда брало вверх над пухлощёким мальчишкой. Он поднимается на ноги и бредёт за «живой» раковинкой. Это оказался рак-отшельник, что куда-то очень торопился. Он так активно перебирал своим тонкими красными ножками, что маленькому Чимину пришлось перейти на ускоренный шаг. Омежка не замечал ничего вокруг себя, всё на что он обращал своё внимание сейчас — забавное членистоногое, что подбирается к кромке воды. Море подгоняет сильные быстрые волны, что тяжёлым грузом ударяются о брег. Раковинку с её обитателем уносит в морскую пучину. Пак заходит в воду на пару сантиметров, дабы посмотреть, как поведёт себя животное дальше, но и этих малых величин хватило шустрым волнам для того, чтобы сбить девятилетнего мальчика с ног и потащить вслед за раковинкой.
Мальчик инстинктивно тянул руки вверх, пытаясь выбраться на поверхность, но его крутило, бросало то вперёд, то назад, а во рту уже была солёная вода. Глаза щипало, виднелся тусклый солнечный свет, проникающий через толщу воды. Пак дрыгает ногами, иногда ударяя ими друг о друга, всплёскивает руками, толкаясь вперёд. Волосы лезут в глаза, а в ушах стоит гул, и почему-то Чимину кажется, что его зовут. Так ласково, нежно, но с тоской, будто кто-то давно скучал за ним. Слабость овладевает детским телом. Голова, руки, ноги — всё тяжелеет. Чимин отключается, когда его прижимают к себе и вытаскивают на берег.