Пушечный выстрел прямо в сердце

    Карета остановилась, а вместе с ней и сердце Чимина. Он вновь слышит шум моря, удары волн о пристань, чувствует запах рыбы и водорослей, на языке ощущает солёный вкус. Воображение Пака подбрасывает картинки из прошлого, что так часто всплывают в его кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту. Омега, до этого старавшийся освободиться от плена рук, что его удерживали, успокоился и замер, перестал двигаться и даже моргать. Он смотрел на море, что было тихим, погода хорошая, солнечная, ветерок тёплый и нежный, но Чимин знает, что в любую минуту всё может поменяться. Не то, чтобы Чимин боялся воды, просто не хотел оказаться в её власти снова. Юноша протянул руку Киму, тот сжал её, как бы говоря: «Я здесь, всё хорошо. Я рядом. Ты не один.»

— Так, Чимин, я понимаю, что ты не очень-то любишь море, но...

— Да что ты понимаешь! — Чимин кинулся в объятия Тэхёна. — Мартин, мне нельзя в море, я не смогу, оно... — омежка начал плакать, пара блестящих капель упали с подбородка на лиф, — оно не сможет отпустить. В этот раз ему не остановиться, я чувствую.

Тэ обнимал друга, поглаживая по спине. Он знал, как трудно будет Чимину принять эту новость, но отец сказал, что по-другому нельзя, и Ви пришлось смириться с возможными истериками друга.

Они подходят к трёхмачтовой каравелле, что недавно прибыла в порт. Пак с трудом переставляет ноги, но старается идти в шаг с Тэхёном. Усугубляет положение неудобная обувь, хоть и с небольшим, но всё-таки каблуком. Ви и Мартин с трудом заводят Чимина на корабль. Там их встречает капитан этого судна и они знакомятся с ним.

— Моё имя Дже Рай и этот прекрасный корабль принадлежит мне. — он обводит взглядом верхнюю палубу. — Можете звать меня просто капитан Рэйджи.

Этот мужчина на вид был лет сорока-сорока пяти, с тёмными волосами, в которых прятались седые пряди. Средний рост, полноватое телосложение, загорелая кожа, ухмылка на устах — Тэхёна отталкивал его вид. Самым неприятным был стиль его бороды. Мужчина явно ухаживал за растительностью у себя на лице, каждый день укладывая её. И эта укладка полностью выдавала происхождение капитана. «Как отец мог посадить нас на испанский корабль?!» — возмущению Ви не было предела, это было видно по его лицу. Но потом он вспомнил про конспирацию и понял мотивы отца. Не один нормальный человек не будет искать родственников герцога Ким Намджуна на испанской посудине. Каждый житель графства Готия-Тулуза знал об отношение своего правителя к соседней стране. «Стратег, что сказать.» — Тэхён знал, насколько умён его отец. У него все качества хорошего и достойного правителя, поэтому их земли процветают, с каждым годом становясь богаче и престижней.

— Это честь перевозить крестниц маркиза Садами. — он снял свою треуголку и поклонился. — Миледи, не хотите пройти в свою каюту?

Омеги кивают и идут за капитаном, а Ви то и дело поглядывает на Мартина, пытаясь понять, что происходит. Видимо, капитану навешали лапши на уши, дабы он не задавал лишних вопросов, меньше знает — крепче спит. А то и не знаешь, что эти испанцы могут выкинуть в любой момент. Может, они отравят или вырубят тебя, а затем продадут кому-нибудь в рабство в южные страны. Или они могут сдать тебя тем, от кого ты бежишь, стоит лишь потрясти мешочком с золотыми, как у этих поставщиков экзотики слюнки потекут и глазки заблестят, только скажи — всё сделают. Капитан провёл их к корме и остановился у лестницы.

— Как я уже и говорил, для моего корабля огромная честь перевозить таких особенных дам, как вы. — он улыбнулся слишком слащаво, что показалось Тэ с Чимином до жути противным. — Поэтому, мы выделили вам каюту в капитанской зоне. — он показал на этаж надводной кормы и начал подниматься по ступенькам.

Омеги с Мартином следовали за ним, ничего не говоря. На верхней палубе сновали матросы, занося в трюм попавшие на корабль ящики. Также с грузовой палубы они выносили пёстрые ковры, шёлковые ткани, цветастые атласные ленты и одежды, разную посуду и прочие предметы убранства. Около корабля стояли повозки, в которые это всё грузилось. Позже товар отправится по точкам сбыта.
Рэйджи открывает дверь и пропускает в жилую рубку достопочтенных пассажиров. Каюта достойна своих новых жильцов, насколько это позволяют условия обитания в море. Две кровати застелены атласными красными простынями с узорами дальнего юга, большие пышные подушки лежат у изголовий. Между кроватями на шерстяном ковре с длинным ворсом стоит резная тумба, а на ней два подсвечника. Слева от двери стоял высокий шкаф для хранения вещей, он был вместительным, поэтому двум омегам хватило бы его с головой. Справа стоял письменный стол с небольшой стопкой бумаги на нём и чернильницей с пером. «Можно будет отправить письмо» — подумал Тэхён. Чимин тем временем отметил наличие полки с книгами над столом и отсутствие окна. Комната ему нравилась.
Капитан сообщил, что до отбытия остаётся около получаса, поэтому альфе стоит поторопиться с прощанием. После этих слов капитан Рэйджи покинул рубку. Тэ тяжело выдохнул и плюхнулся на кровать. Он собирается устроить Мартину небольшой допрос, пока Пак рассматривает полочку с книжонками.

— Ну и что это было? — возмущению омеги не было предела. — Какие к чёрту племянницы господина Садами? Как это понимать?

— Во-первых, давайте немного потише, господин Ким. — альфа приложил палец к губам и уже привычно оглянулся по сторонам. — Во-вторых, не племянницы, а крестницы маркиза Садами. Ваш отец настоял на скрытии личностей. — Ви хмыкает, а Чимин понимающе кивает, ведь от Джун-хёна можно было ожидать подобного. — Теперь Вы, господин Ким, — Лизи, а ты, Чимин, — Марсель.

Тэхён засмеялся своим далеко не девичьим басистым смехом, поздно опомнившись, схватился за бока, ведь он всё ещё был в корсете. Данная вещь ужасно давила на рёбра.

— Эй, почему у Ви нормальное имя, а у меня такое странное? — Пак обиженно надул губы и выжидающе посмотрел на того, кто нарёк его Марселью.

Альфа устало потёр глаза и опустился на кровать, что стояла напротив той, на которой сидел Ви. Он посмотрел на него, затем перевёл взгляд на обиженного Чимина и наконец понял, как трудно же работать с омегами.

— Чимини, не я их придумал, ясно?

— А кто, хён?

— Пак Чимин, прекрати сейчас же. — альфа очень нервничал, ему придётся сейчас оставить своих подопечных одних, почти на четыре дня в открытом море. — Марсель красивое имя и тебе очень подходит, кстати. — обида омеги испарилась, оставляя после себя улыбающуюся мордашку. — Кроме вас тут туристов немного. Одна голландская семейка с ребёнком, путешествующая уже год на этом корабле, два испанских господина да несколько граждан Италии. — небольшое количество народа успокоило омег. — По прибытию вас встретят на пристани две беты — Айзек и Холли. Сидите тихо в своей каюте и не высовывайтесь, ни с кем не разговаривайте. Если что-то пойдёт не так, Холли и Айзек будут каждый вечер приходить на пристань в ожидании вас. Надеюсь, всё будет у вас хорошо. — из-за двери доносится голос, говорящий, что до отбытия около пяти минут и сэру Мартину пора покинуть судно.

— Мартин! — Чимин наконец отвлёкся от осмотра книг, которые были в его распоряжении. — Что значит «что-то пойдёт не так»?

К сожалению, омеге не удалось получить дельного ответа, лишь обрывки предложений: «Ну, если погода поменяется» и «Приливы там. Пак, это же море». Его слова должны были успокоить, но вместо этого они заставляют омег напрячься. Бросив напоследок: «Удачи и будьте осторожней», альфа покинул каюту, прикрыв дверь.

***

Корабль вышел из агдского порта и держал курс к острову Мальорка, где сделает остановку и продолжит свой путь к месту, что должно стать укрытием для омег. Юноши не могли долго сидеть в четырёх стенах, поэтому незаметно, не привлекая внимания, покинули свою каюту. Они шли по верхней палубе подальше от борта, а то мало ли выпадут за него или им станет плохо от вида бьющихся об судно волн. Матросы так же, как и в порту, продолжают наполнять трюм тем, что не успели загрузить раньше. Команда корабля была небольшой, около двадцати-двадцати пяти человек. Работали они слаженно, сразу видно — прирождённые грузчики. Пока Пак наблюдал за работой моряков, что поправляли тросы и проверяли крепления парусного вооружения, Тэхён задумался о некоторых беспокоящих его вещах. Например, как там папа, как он себя чувствует? Чем занят отец, смог ли он решить проблему землевладельцев северной части государства? Как они, родители, теперь будут обходиться без него с Чимином? Как долго будет продолжаться их разлука? Как скоро он вновь сможет увидеть родителей и прижать их к себе, чтобы больше никогда не отпустить? Хорошо он хоть сейчас не один, с ним Чимин. Пак хороший и добрый, он не даст Тэхёну грызть себя изнутри, он поможет не зацикливаться на этом и заставит думать о чём-то хорошем, он... А где он? Ким не понимает как, но, кажется, он потерял Чимина. На корабле. В открытом море. Чимина, которого лучше не оставлять наедине с морской пучиной. «Чёрт!» — Тэхён никогда так сильно не лажал и не тупил. Он ищет друга по палубе, но нигде его не находит. Обойдя грот-мачту, он замечает на носу корабля, на невысокой платформе, Чимина, беседующего с двумя мужчинами. Ви спокойно выдыхает. Спустя мгновение он переваривает увиденную картину и ничего не понимает. Ким стоит в ступоре. Пак, заметивший побледневшего друга, машет ему будто кукольной ручонкой. Поклонившись господам, он спускается на палубу и идёт к Ви.

— Нам же запретили разговаривать. — нахмурив брови, говорит темноволосая красавица.

На это Пак фыркает и приводит, как он считает, железный аргумент, разрешающий ему беседовать с кем попало:
— Мартин не говорил, что испанская речь запрещена, поэтому я говорю на языке любви и страсти. — хихикнул Чимин, кокетливо убирая русую прядь, упавшую на лицо. — Я, кстати, узнал, где тут можно перекусить.
Омега подхватил «подругу» под локоть и повёл к корме, затем они спустились на первую палубу, где наткнулись на ту пару из Голландии, о которой говорил Мартин. Чимин кивнул в знак приветствия и пихнул Кима в бок, заставляя сделать тоже самое. Из уст дам вылетели непонятные слова, которые, скорее всего, означали что-то вроде «Привет!» или «Здравствуйте!» Обогнув семейство из трёх прекрасных темноволосых дам, Пак продолжил тянуть Тэхёна в направлении большой арочной двери. Открыв её, омеги почувствовали приятный запах еды и слегка островатый аромат незнакомых специй. Зашли вовнутрь они тихо, спокойно выбрали столик у стены и устроились за ним. Это была корабельная столовая. Откуда-то сбоку послышался звук упавшей посуды и негромкие ругательства. Через минуту к парням, то есть к прекрасным миледи, вышла пожилая дама в белом фартуке и смешной повязке на голове, из-под которой выбивались серебристые пряди.

— Ох, дорогуши, что ж вы меня не позвали? Зашли молчком-сопяком, а я старая, услышала шорох, пороняла свои любимые котелки да кастрюльки. — голос этой милой дамы был пропитан мягкостью и добротой, старческим юмором. Именно этот голос произнёс ругательства, что ребята слышали.

Омеги потупили взгляд и опустили глаза на деревянную столешницу. Им почему-то было стыдно за то, что, вроде как, напугали эту прелестную женщину.

— Ну чего молчите, красавицы? Поди проголодались, раз пришли. — старушка улыбается тепло, по-домашнему. — Вон, даже сами сюда спустились, не заставляя меня по палубам бегать.

По словам кока, омегам стало понятно, что в столовую приходили есть лишь моряки и слуги путешествующих господ. Ви и Чимин не были педантами и были не против компании слуг за трапезой.

— Ох, я поняла. — улыбка ушла с её лица. — Вы, наверное, забрели сюда случайно. Простите за мою неформальную речь. — голос дамы не дрожал, как у других слуг, которых вот-вот отчитают за фамильярность, но он был холоден и резок.

Чимину от этого стало вдвойне неловко, ведь он сам в какой-то степени был слугой. Пускай с кучей привилегий и искренней любовью своих господ, но Пак оставался слугой. Щёки вмиг стали пунцовыми, а краснота грозилась сползти вниз, к ключицам, переходя пятнами по шее. Тэхёну тоже было стыдно, и не только перед старой леди, но и перед Чимином, который находился в неудобном положении.

— Нет! — Тэ мысленно даёт себе пощёчину, ведь нарушил запрет на разговоры. — Постойте, просто нам очень неловко. — он старался сделать голос повыше, но с его басом это было трудно. — Мы вторглись сюда без разрешения, ничего не сказав. Напугали вас. Нам...

— Нам очень стыдно. Надеюсь, это никак не отразится на вашем здоровье. — Пак закончил вместо Ви, склонив голову.

«Дамы» посмотрели на старушку виноватыми глазами, а на её губах вновь расцветала улыбка. Она улыбалась очень широко, из-за чего на её лице появилось больше морщинок.

— Подумаешь, напугали, эх. — она махнула на это рукой. — Так вы проголодались, да? — Тэхён робко кивнул за двоих. — Мне жаль, на обед вы опоздали, а полдник я ещё не ставила. Если подождёте, я могу вам что-нибудь приготовить, на скорую руку.

— Простите, конечно, но когда мы шли сюда, нас привлёк очень вкусный запах и... — Пак явно был смущён, но ему очень хотелось есть, а он с вечера ничего не ел, хотя сейчас было около двух часов после полудня.

— У меня на печке стоит овощная похлёбка. Я сама не успела поесть, поэтому поставила небольшой котелок вариться. Хотите ко мне присоединиться? — Тэ замотал головой, а Пак промямлил, что как-то неудобно. — Ну что вы, всем троим хватит. Понемногу, конечно, но она очень сытная.

Старушка ушла в комнату, из которой доносился звон посуды пару минут назад. Омеги смотрели друг на друга, пытаясь понять, что же сейчас произошло. Ни один не хотел начинать об этом разговор. Пожилая леди вскоре вернулась к ним. Она шла немного подбоченившись, одной рукой прижимая к боку горшочек, от которого шел пар, а другой несла три миски и половник. Чимин по привычке поспешил к ней на помощь, забирая котелок и ставя его на стол. Чуть-чуть обжёгся? Ничего. Показал, что не сноб высшего общества? Молодец. Пак понимал, что делает совсем не то, что нужно, но был точно уверен — поступает он правильно. Тэхён снял крыжечку и вдохнул ароматный запах.

— Пахнет восхитительно. — заключил Ким, улыбаясь старушке.

— Я рада. Пойду схожу за приборами.

Она снова скрылась за дверью, а Ви начал разливать обед по тарелкам. Овощная похлёбка. В тарелке в бульоне плавал картофель, нарезанный крупными кубиками, кружки морковки, белые полосочки, похожие на пастернак, и красный перец. «Надеюсь не острый» — подумал Тэ, ставя третью наполненную миску на стол. Вот и всё. Госпожа повар возвращается с ложками, бутылкой розовой жидкости и стаканами.

— Вы уже накрыли? Какие чудесные девушки. — она расставила стаканы и открыла бутылку. — Давайте. Давайте кушайте. Кого ждёте?

Под смех милой старушки они начали свою «роскошную» трапезу. За обедом было много интересного. Женщина назвалась Глорией и узнала имена своих гостей. Марсель было отличным именем, которое понравилось коку, как сама и его обладательница. К Лизи старушка также питала симпатию. Похлебка была очень вкусной, Тэхён был прав по поводу пастернака. Розовая жидкость оказалась отваром яблок и лепестков роз. На вкус напоминало грушевый чай, но со сладостно-терпкой ноткой. Чимин слегка морщился, отпивая из прозрачного стакана. Они о многом разговаривают. Ви и Чимин, а точнее Лизи и Марсель, узнали, что Глория с самого рождения в море и ни разу за свою жизнь не была на суше, да и не собиралась. Объясняла она это тем, что в море ты чувствуешь свободу, чувствуешь некую поддержку, в нём ты никогда не останешься один.

— Море как хороший друг. Оно всегда рядом, всегда выслушает, иногда даст совет. Ты можешь быть вдалеке от него, но оно будет к тебе ближе, чем ты думаешь. Порой море в нас самих.

От таких слов у «девушек» перехватило дыхание, так изумительно это звучало. Марсель немного огорчается, когда Глория говорит, что ей пора готовить ужин, и омегам стоит вернуться в свою комнату. После небольших уговоров, старушка соглашается на помощь, предложенную девушками. Глория не нагружает их, ограничиваясь незначительными действиями. Лизи и Марсель режут овощи и фрукты, моют посуду под нескончаемую беседу. Лизи рассказывает о своём детстве, о том, как они с отцом гоняли куропаток по заднему двору, когда папе захотелось разводить этих птиц; о том, как сажала цветы в клумбах у дома, как проказничала и шалила, но больше всего рассказывает о своём старшем брате, который вёл себя как ребёнок. Рассказывала и смотрела на Марсель, улыбаясь, а Глория, слушая тэхёновские рассказы, удивлялась. «По тому, что ты говоришь, трудно поверить в статус твоей семьи и её власть. Видимо, у твоих родителей крестьянская душа — добрая и открытая.» — по-своему улыбаясь, сказала старуха, перед тем как спросить о детстве Марсель.

— Я, — Чимин запнулся. На минуту он подумал, что ему нечего сказать, ведь Ви обо всём уже рассказал, но кое-чем он всё-таки мог поделиться. — Я росла в приёмной семье, но эти люди заботились обо мне и любили как родную. Они разделяли «тепло» поровну со мной и моим младшим братишкой, они давали мне всё, что могло помочь мне стать достойным человеком в будущем. Они были богаты и очень знатны, известны, но несмотря на это всегда оставались хорошими людьми. — глубокий вдох, чтобы выровнять дрожащий голос. — Да, они держали рамки «слуга — господин» при других людях, но их слуги дома не знали понятия «хозяин». Они знают, что значит честь, и никогда не позволят пятнать свою репутацию, они... — слеза сбежала вниз по щеке. — Я очень люблю их.

— Дорогая, это очень трогательно и мило. — Глория потянулась и вытерла мокрую дорожку на щеке омеги. — Марсель, Лизи, спасибо за помощь, да и за этот день. Давно мне не было так весело и приятно. Вам бы вернуться в каюту, отдохнуть. А завтра снова придёте ко мне, если захотите, конечно же. — она вытерла руки о фартук и подмигнула девушкам.

Девушки начали собираться, но прежде помогли Глории с уборкой, а затем с сервировкой блюд. Уже около дверей, когда Тэхён дернул за ручку, Пак остановил друга и развернулся к женщине, смотря на ту в упор.

— Знаете, ваша компания нам гораздо приятнее, чем общество людей в каютах на корме. Мы очень хотим вернуться сюда завтра.

Взгляд Глории поменялся, она будто смотрела сквозь омегу, не стараясь сконцентрироваться на чужом лице. Чимин смотрел тепло и открыто, а Тэ улыбался ей как родному человеку. Это полностью ломало все стереотипы о «белой богеме». Что-то щёлкнуло в голове старой леди и выражение её лица поменялось. «Я буду ждать» — она скрылась за дверью кухни.

Тэ и Чимин возвращались в свою каюту. Уже давно потемнело, а над водной гладью стелилась прозрачная дымка вечернего тумана. Свет от лампад освещал путь и резал его, туман подсвечивал надводные облака. Немного похолодало, а ветерок стал сильнее, неся с потоками воздуха редкие капли воды. Тэхён почти дошёл к корме, когда понял, что Пак отстал от него. Развернувшись, он увидел Пака, прислоняющегося к борту. Чимин выглядел отстраненно, смотрел вдумчиво, с неким трепетом, на покачивающиеся синие волны. Его нижняя губа слегка подрагивала, и было непонятно, от чего она дрожит — от холода или переполняющих юного омегу чувств. Тэ со всей заботой положил руку на плечо другу и улыбнулся, не произнося вопроса вслух.

— Глория права. Море дает мне поддержку. Я не так сильно волнуюсь из-за разлуки с Джином и Джуном хёнами, но всё также сильно скучаю. Не знаю как, но море восполняет их отсутствие.

Ви был сильно удивлён. Слова друга, в какой-то степени, были ему обидны. Но он был также и счастлив, ведь Чимин смог побороть зов морской пучины и найти в ней успокоение.

— Пойдём в каюту, уже поздно, нам не мешало бы поспать. — Ким взял друга за руку и повёл к его к кубрику.

***

Поздно ночью Тэхёна разбудил глухой стук в дверь. Он встал с кровати и, накинув халат, подошёл к двери. Было слышно тихое шорканье за ней, но нельзя было расслышать бубнеж из-за сопения и копошения Пака.

— Кто там?

— Лизи, это Глория. Могу я войти?

Тэхён напрягся. Он не был готов к ночному визиту и выглядел не совсем так, как подобает выглядеть юной «особе». Переодеваться нет времени.

— Прости, но я не одета. Произошло что-то важное? — Тэ не хотелось обижать новую подругу, но впустить её он не мог, иначе все старания прошли бы попусту.

За дверью стояла тишина. Копошение в кровати Чимина стало в два раза громче, а Пак всё чаще поворачивался с бока на бок. Молчание немного затянулось. Раздались тихие удаляющиеся шаги. Это расстроило Ви, но ночной гость внезапно остановился. Теперь шаги были поспешными и достаточно громкими. Глория аккуратно прислонилась к двери и немного обеспокоенно произнесла:

— Нет, просто погода обещает быть «бушующей». Вам не стоит покидать каюту.

После этих слов, она тихо удалилась, оставляя Тэхёна одного. Ким, мысленно кивнув сам себе, вновь лег в кровать.