Туда, где начнётся свобода

  Он перебирал бумаги в кромешной темноте. В кабинете были задернуты шторы, а единственным источником света служила тусклая настольная лампа. Куртка, снятая им, висела на спинке рабочего стула. Сам кабинет погрузился в хаос, что было совершенно нехарактерно для этого места, обычно сиявшего стерильной чистотой, словно операционная.

На столе стояла открытая аптечка, ее содержимое было беспорядочно разбросано по поверхности. Что-то даже упало на пол. Там же валялись клочья его бывшей футболки — он собирался выбросить ее позже, так как она окончательно пришла в негодность.

Закончив через некоторое время с бумагами и сложив их в ровные стопки, мужчина откинулся на спинку стула. Из его рта вырвался беззвучный стон. Прикрыв глаза, он погрузился в мысли, а его рука машинально легла на грудную клетку, медленно поднимавшуюся и опускавшуюся от тяжелого дыхания.

Грудь была туго перетянута бинтами, но, несмотря на это, рана продолжала сочиться, медленно проступая кровью и пачкая перевязочный материал. Хоть он и пытался справиться сам, вероятно, ему требовалась помощь. Но таким упрямцам не поможешь, если они сами не попросят. А он не просил и не собирался. Никогда.

Мужчина запрокинул голову и сидел так долго, невидящим взглядом уставившись в потолок. Висевшие на стене часы тихо тикали, эхом отдаваясь в тишине кабинета. Стрелки показывали два часа. За окном, в чистом небе, мерцали звезды. Давно не было такого ясного неба.

В конце концов, когда стрелки перешли на цифру три, в кабинете стало слышно тихое, но ровное сопение. Он все же уснул за своим столом. Во сне резинка соскользнула с его растрепанных темных волос, так что к утру они наверняка спутаются.

Никто его не беспокоил. Все, кто мог о нем думать, полагали, что мужчина, как и положено в такое время, находится в своей комнате. Хотя в его состоянии ему следовало бы быть в больничном крыле.

***

Прошло пару дней с тех пор, как Скарлет познакомилась с новой девушкой, Софи. Теперь они виделись ежедневно на тренировках, и, признаться, Скарлет была куда более признательна за помощь именно Софи, а не Филину. Но она, конечно, не сказала бы парню этого в лицо. Все понимали, как бы это выглядело. Спасибо уже и тому, что ей вообще кто-то помогал.

Влилась она достаточно быстро — и в режим с расписанием, и в тренировки, и в коллектив. Общалась она пока в основном с Софи и Филином, но если их не было рядом, а справиться самой не получалось, она уже могла свободно попросить помощи у кого-нибудь поблизости.

— Осторожно, Скарлет, не надрывайся слишком сильно, — похлопала девушку по плечу Софи, стоявшая сзади.

— Но Филин сказал, что это минимальный вес гантелей.

— Минимальный? — Девушка быстро кинула взгляд на гантели в руках белокурых. — Что за чушь?! Скарлет, положи это на пол! Минимум — это три-пять кило! С них все начинают для раскачки! Ты же, пыталась с непривычки поднять по двадцать пять?!

Скарлет опустила гантели на пол рядом с собой и, выпрямившись, обернулась туда, где должен был быть патлатый.

Парень сидел на одной из скамей, блаженно прикрыв глаза.

— Сука, — прошипела Скарлет. Софи кратко кивнула.

— Стой здесь, — уже отходя, бросила Софи.

Она быстрым шагом направилась к скамейкам, где сидел Фил, и, не раздумывая, схватила первую попавшуюся под руку чью-то бутылку. Скарлет лишь успела моргнуть, а когда перевела взгляд с разъяренной Софи на мокрого Филина, еле сдержалась, чтобы не прыснуть.

Филин же в тот же миг широко раскрыл глаза и вскочил. Дальше понеслись взаимные крики. Скарлет поджала губы. Она явно не этого хотела. Конечно, шутника нужно было проучить, но Скарлет не желала скандала, тем более из-за нее.

Она уже подошла к ним, но тут же подошел и раздраженный командир.

— Какого черта? — сузив глаза, строго спросил он.

Скарлет оглядела его. Мужчина выглядел не просто плохо — откровенно больно. Лицо было бледнее обычного, а из-под расстегнутой молнии куртки виднелись бинты, тянувшиеся до самой шеи.

— Этот идиот издевается над новенькой!! — громко крикнула Софи.

— Ни над кем я не издеваюсь!! — парировал парень, глядя на Софи. — Ты меня водой облила! Конченая!

Раер тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, будто пытаясь стереть головную боль, от которой сам же морщился.

— Все, заткнулись, — сказал он спокойно, но с ледяной строгостью. — Филин, хватит устраивать цирк. Софи — ты не в детсаду. А ты, Скарлет...

Он повернул на нее уставший взгляд, в котором не было ни сочувствия, ни злости — только раздраженная усталость.

— Может, в следующий раз не будешь хватать гантели, не посмотрев хотя бы, что на них написано? Это не ярмарка и не твоя комната. Проверять нужно самой.

Скарлет стыдливо опустила голову. Ей хотелось сказать, что это Филин дал ей эти гантели и сам сказал, что они легкие. Но она прикусила язык. Не хотелось наживать врага в лице Филина.

— Ладно, — Раер скользнул взглядом по троице. — Разошлись. Через пять минут — продолжение. Если кому-то из вас еще захочется цирка — тренировки будут индивидуальные. На утренней пробежке. В дождь или снегопад. Без курток.

Он развернулся, не дожидаясь ответа, и направился к выходу из зала, слегка пошатываясь.

Софи выдохнула — зло и шумно. Скарлет почувствовала укол вины.

— Прости... — начала она неуверенно, глядя на подругу.

— Ты-то за что? — буркнула Софи. — Я просто... не подумала, что реально плесну ему в лицо. Но черт возьми, он бесит! — Софи даже не потрудилась понизить голос.

Филин громко фыркнул, вытирая воду с волос, и исподлобья глянул на обеих девушек.

— Может, еще хором меня отпинаете? — язвительно спросил он.

— А может, ты в следующий раз не будешь ставить новичков под веса, от которых у них позвоночник трещит? — вскинулась Софи, но уже тише, почти устало.

— Я же пошутил! — развел руками Филин. — Кто ж знал, что ты воспримешь это всерьез.

— Да я не восприняла, она восприняла! — отрезала Софи.

Скарлет сделала шаг назад, немного потерянно глядя на них обоих. Ей было невыносимо стыдно.

Филин на секунду замолчал, словно хотел что-то добавить, но потом лишь кивнул и отвернулся. Атмосфера стала вязкой, как воздух перед грозой.

Софи же бросила лишь короткое:

— Пошли, покажу тебе нормальную разминку.

***

После тренировки, когда Раер наконец отпустил всех, а остатки напряжения все еще висели в воздухе, большая часть группы направилась в столовую.

Кто-то смеялся, кто-то бурчал что-то себе под нос, но все это звучало как фон. Скарлет не спешила следовать за остальными. Она оглянулась на уходящих, словно колеблясь, и, сделав пару шагов в противоположном направлении, пошла к своей комнате в общежитии.

Коридоры были полупусты — большинство обитателей уже ушли на завтрак, и только отдаленные шаги или скрип открывающихся дверей выдавали присутствие жизни. Скарлет шла медленно, еле волоча ноги. В голове стоял шум. Все произошедшее... Вроде бы глупость, а неприятно до сих пор. Вина, неловкость, обида на саму себя — все перемешалось.

Ее комната встретила тишиной. Как только дверь закрылась, она на секунду замерла, вслушиваясь в полное отсутствие звуков. Ни команд, ни криков, ни споров. Только она и ее маленькое пространство.

Ну, не совсем ее, но пока что — да.

  Скарлет прошла внутрь, бросила полотенце на стул и села на кровать, не разуваясь. Потёрла лицо ладонями. Хотелось смахнуть с себя все — усталость, неловкость, навязчивые мысли. Волосы слегка прилипли ко лбу, щеки горели.

— Филин удружил... — еле слышно проговорила она и легла на спину, уставившись в потолок.

Вспомнился голос Раера — уставший, резкий, но не злой. Словно он был уже на пределе и из последних сил только и мог, что держать все под контролем. И бинты...

Скарлет чуть нахмурилась. Она не могла не заметить, насколько он выглядел плохо. И это была не просто усталость. Это выглядело... тревожно.

Но в конце концов, она лишь вздохнула.

Не ее это дело. Тем более, она вообще ничего не знает. Что? Откуда? Почему? Она ведь даже не спросила.

Впрочем, как и все остальные.

Скарлет прикрыла глаза. Она не уснет. Просто полежит. Пару минут.

* * *

Скарлет открыла глаза от громкого хлопка двери. Сначала она не поняла, что случилось, но затем увидела, как в комнату ворвалась Габриэль.

Лицо было красивым, но искаженным гневом, кулаки сжаты так, что костяшки пальцев побелели.

— Габ? — сонно спросила Скарлет, быстро моргая и садясь на кровати.

Соседка обернулась и, казалось, лишь сейчас заметила, что в комнате кто-то есть.

— Привет, — холодно и сдержанно ответила она, немного успокоившись.

Скарлет потерла переносицу и глянула на часы, тихо зевнув. Прошло всего полчаса с момента ее возвращения — дремала она недолго.

Встав с кровати, она глянула на Габриэль.

— Все в порядке? Ты так ворвалась... — осторожно повторила Скарлет, подойдя чуть ближе.

— Нет, — резко ответила девушка, не поднимая взгляда. Она все еще стояла у двери, словно сомневаясь, оставаться ли. Плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки.

— Что случилось?.. — Скарлет говорила мягко, но неуверенно.

Габриэль громко выдохнула и резко сняла рабочую куртку, швырнув ее на соседнюю кровать. Та с глухим звуком упала на подушку. Затем повисла тишина.

— Филин — конченый ублюдок, — процедила она сквозь зубы, обернувшись к Скарлет.

Скарлет моргнула.

— Он... что-то сказал?

— Да. Сказал, — резко кивнула та. — Сначала обычные идиотские шуточки, как всегда. Потом у него вдруг нашлось мнение о том, "почему такие как я всегда лезут первыми к еде". А потом...

Она осеклась. Скарлет увидела, как напряглись мышцы на ее шее, как побелели губы.

— Не продолжай... — тихо сказала Скарлет, но Габриэль словно не слышала.

— А потом он пошутил о моей семье, — выдохнула Габриэль, уже не сдерживая дрожь в голосе. — В своем этом, дерьмовом тоне, с улыбочкой. Вроде как "ну это же просто шутка", как он всегда делает. Как будто смешно.

Скарлет молчала, лишь сжала пальцами край своей футболки. Внутри все сжалось. Филин часто заходил за грань, но...

— И что ты сказала? — тихо спросила она.

Габриэль на секунду застыла. Затем медленно обернулась. В глазах была не злость, а усталость, горечь и нераскаянная боль.

— Сказала, что неудивительно, что он такой, с его-то семьей. Учитывая, как у него отец закончил.

Скарлет прикусила щеку изнутри. Ясно, оба перешли на личности... Филин, видимо, еще с утренней тренировки был в дерьмовом настроении.

Габриэль опустилась на край своей кровати, будто из нее вытянули стержень. Ладони уперлись в колени, взгляд — в пол. Скарлет постояла рядом, не зная, что сказать, и тихо села напротив.

Габриэль молчала. Тишина стала натянутой, как струна. Скарлет хотела что-то сказать — "я рядом", "забудь" — но не решилась. Любое слово казалось фальшивым и неуместным. Возможно, она просто не умела поддерживать.

— Только не начинай жалеть, ладно? — вдруг резко сказала Габриэль. Голос дрогнул, но глаза были твердыми. — Я это не люблю.

Скарлет моргнула, чуть приоткрыла рот.

— Правда, не надо, — добавила та, уже вставая. — Я просто... Я не для этого пришла. Просто... черт.

— Габриэль... — начала Скарлет.

— Не сейчас. Не могу. Извини.

Она встала, резко дернула дверь и вышла, хлопнув ею и оставив за собой пустоту.

Скарлет осталась сидеть, безмолвно глядя на захлопнувшуюся дверь.

* * *

Он чувствовал, как бинты прилипают к коже. Каждый вдох отдавался тупой болью внутри — не острой, как сразу после ранения, а нудной, изнуряющей, постоянной.

Раер сидел за столом, окруженный кипой бумаг и пустыми чашками из-под кофе. Лампа горела вполнакала, отбрасывая тусклый желтый свет на его лицо. Пальцы машинально перелистывали страницы, взгляд скользил мимо строк.

На общих завтраках или ужинах он никогда не присутствовал, предпочитая либо компанию других командиров (когда приходилось), либо одиночество.

На краю стола валялась аптечка. Кровь на бинтах проступала сильнее, чем утром. Он знал это. Чувствовал. Но менять перевязку означало снова раздеваться, снова видеть то, что не заживает. А он не хотел этого видеть.

Он понимал, что скоро придется просить о помощи, но оттягивал этот момент изо всех сил.

Он не хотел выносить свою проблему на свет. Обратиться к специалистам — значило взять отгул, а отгул показал бы всем, что с ним не все в порядке. Хотя... в чем смысл, если и так все видно? Быть может, смысл в том, что никто не знает, насколько все плохо на самом деле.

Он закрыл глаза, но покой не пришел. Пульсация под ребрами, в самой глубине, отдавала тошнотворным напряжением — будто внутри что-то жило, дышало с ним вразнобой.

Он знал, что пуля все еще там.

Не задела жизненно важного — по крайней мере, так сказали сразу после вылазки. Так что это даже не было подтверждено толком.

Повезло. Но "повезло" — понятие растяжимое.

Ее не вытащили на месте — не было условий. "Дотянем до базы, там разберемся", — и он, как дурак, согласился. Думал, что она неглубока. Достаточно глянуть — и сама выпадет.

Сначала "дотянем". Потом — "скоро разберемся". Потом — как-то забылось. Он уже сам понял, что она глубоко, и когда спросили, ответил, что сам все сделал.

С тех пор прошло четыре дня. Задание было в понедельник.

Но с каждым днем становилось хуже, и скрывать это — все труднее.

Он врал о состоянии. Врал, что ходит на перевязки. Сам перебинтовывался по вечерам — в аптечке уже почти не осталось чистых бинтов, марли, обезболивающего. Зато осталось это постоянное, изматывающее чувство, будто внутри него что-то гниет.

Он боялся.

Не смерти — не впервые сталкивался с ее дыханием. Он боялся слабости. Боялся, что кто-то увидит. Что не смогут смотреть на него, как прежде.

Командир, который падает на ходу, — уже не командир.

Он — не Раер. Он — просто тень, проекция.

На последней тренировке он едва не упал. Не от боли даже — от холода, поселившегося внутри. Тело била дрожь, как у больного, но он удержался.

Сдержался. Сдерживал все, что мог.

Сколько еще он протянет?

Стук в дверь вывел его из мыслей.

Он вздрогнул. Сначала показалось. Но затем — снова: тук-тук-тук. Три аккуратных, но настойчивых удара.

Он медленно поднялся со стула, тяжело опираясь о край стола — спина отказывалась держать вес. Подойдя к двери, не открыл сразу. Знал, как плохо выглядит. Взялся за ручку — и остановился. Только тогда понял, что вся правая ладонь в крови. Через бинты.

Черт.

Схватив висевшую на спинке стула куртку, он накинул ее на плечи, быстро застегнул до горла, и лишь потом приоткрыл дверь.

На пороге стояла Мэлтэко Рем. Главнокомандующая группы "В". Она стояла в коридоре, вглядываясь в щель двери в затемненное помещение.

— Нужно поговорить, — холодно сказала женщина, не мигая глядя на командира. Ее короткие волосы падали на лицо и в глаза, но ее это, похоже, не беспокоило.

Раер посмотрел на нее исподлобья.

— Сейчас?.. Зависит, зачем.

Мэлтэко сдвинула брови.

— Нужно поговорить. Лучше с глазу на глаз.

Он на секунду замешкался.

— Только недолго, у меня дела.

— У всех дела, — она чуть усмехнулась без веселья. — Это быстро. Пойдем.

Он хотел отказать. Сказать "потом". Но что-то в ее тоне насторожило.

Она уже развернулась, уверенная, что он последует.

Раер двинулся за Рем по коридору, чувствуя, как каждый шаг выбивает воздух из легких. Внутри пульсировала боль. А он ощущал, как под курткой горячая влага медленно пропитывает бинт.

Они свернули в угол и остановились в маленьком, пустом кабинете — одном из тех, где обычно заполняли рапорты или другую не самую важную бумажную работу. Помещение было тесным, без окон.

Мэлтэко прикрыла за ними дверь и повернулась.

— Слушай. Скажу прямо. Ты не в порядке.

Раер молчал.

— Это видно, — продолжила она. — Ты не на той грани, когда "устал". Ты — на той грани, где срываются. Не с поста. С тела. С ума.

Он усмехнулся одними губами.

— У тебя богатое воображение.

— Раер, — она посмотрела ему в глаза. — Если ты сейчас врешь всем — а ты врешь, — ты подставляешь не только себя. Ты командир. Ты не имеешь права быть развалиной, которая это скрывает.

Он отвернулся. Дыхание снова стало тяжелее.

— Или ты сам скажешь, в чем дело. Или я подниму этот вопрос на совете командиров и администрации.

Тишина.

— Твоя кровь пахнет даже отсюда, Раер.