Создания

С тех дней минуло чуть больше двух зим. И с каждым годом Нифраугов становилось все больше. 

"Если бы только я могла открыть в себе то, что видит во мне Акита!" - думала Дхарини, когда по вечерам устало проходилась гребнем по спутавшимся на изнурительных тренировках волосам. Она так искренне стремилась к этому. Стать сильной, не знающей страха. Ощущать ярость каждым дюймом кожи на теле. Испытывать ликование от предстоящей битвы при виде Нифраугов. Но более всего Дхарини мечтала почувствовать в себе волка. Она до скрежета зубов завидовала соплеменникам, которые могли в любой момент обратиться сознанием ко второй Сущности. Ее сердце, трепетно верующее в мудрость Природы, не могло смириться с тем, что, будучи Слышащей, она была столь слаба, уязвима и труслива. Перед ее взором постоянно была Старшая Слышащая. Хоть возраст и обратил красоту молодости в морщины и огонь в глазах сменил тенью усталости, она оставалась такой же уверенной в своем предназначении, продолжая верно служить семье Вожака, неся волю Природы. И если ее общества Дхарини искала, в тщетных попытках научиться качествам, которых в себе была не в состоянии отыскать, то с Манкуром пересекалась редко, ибо избегала его. Ей было стыдно смотреть ему в глаза, ведь она так искренне им восхищалась. Он воплощал в себе истинного Слышащего. Спокойный и мудрый, сильный и устрашающий. Манкур на охоте не только доносил предостережения от Природы, но и яростно сражался с монстрами, прикрывая других Охотников. Арден гордился им. Даже лантирцы знали о его доблести и храбрости, не раз упоминая его в посланиях Вожаку, в которых выражали благодарность за вклад в очищение лесов Равнины. Как сможет она стать достойной заменой такому Слышащему?

И Дхарини не оставляла попыток стать сильнее и храбрее, рьяно следуя наставлениям Акиты и Старшей Слышащей. Но время шло, тренировки сменялись тренировками, беседы - беседами, а Дхарини не ощущала улучшений. Ее мышцы стали мощнее, а движения пластичнее и быстрее. Однако уверенности это не прибавляло, и в душе девушки крепло одно из самых разрушающих убеждений - липкое, обволакивающее разочарование в себе, которое питало ее мысли и наполняло кровь отчаянием. Больше всего в жизни она хотела стать достойной своей роли, достойной Слышащей, которая сможет служить своему народу, ведя его сквозь ужасы борьбы с монстрами. Она хотела стать героиней, как некогда Хаггон. Не тщеславие и жажда власти побуждали ее стремиться к этому, а лишь искренняя вера в Природу и в то, что однажды мгла отступит и благословенный свет снова озарит землю, а дети обретут безопасное будущее, наполненное лишь радостью жизни. Сделать вклад в спасение мира, что с такой любовью для них создала Природа. Однако сила помыслов юной девушки каждый раз разрушалась о дикий, удушающий страх перед лицом яростной злобы, сочащейся густой слюной из отвратительной пасти. Она была уже взрослой, но, чем больше она постигала опыт предков, тем отчетливее осознавала, что не справляется и не успевает подготовиться к обязанностям Слышащей.

День Священной Охоты неясными обрывками осел в памяти Дхарини, словно сон. Но образ монстров и ощущение неминуемой смерти каждый раз ножом прорезали сознание, парализуя и дезориентируя. И однажды ее уверенность в том, что она делает недостаточно, сменилась тем, что она просто неспособна стать подобной Старшей, Манкуру и, тем более, Хаггону. Каждую тренировку в образе волка Дхарини проваливала. Акита рассказывала, что ее Волчица просто прижимает хвост к лапам и испуганно скалится, отступая от второй Сущности дочери Вожака. Ощущение позора за несколько лет так сильно укоренилось в мозгу, что Дхарини даже не пыталась справиться с чувством стыда к своей Волчице.

Природа практически не общалась с ней. А в те редкие моменты соединения, Она говорила о том, что Дхарини должна прикладывать больше сил, что ей не нужно сопротивляться силе. Легкое касание Природы ощущалась девушкой, как мимолетная одобряющая улыбка чего-то прекрасного и величественного. И недостижимого. Порой Дхарини задыхалась от мысли, что Природа может в ней разочароваться, но Старшая Слышащая всегда учила, что Она испытывает лишь любовь и тревогу за любого из Созданий. Это осознание придавало сил.

Как-то раз Дхарини сидела в медитации, погруженная в глубину своего сознания. Ее просила об этом Старшая Слышащая. "Так ты учишься концентрироваться на внутреннем голосе Природы, это пригодится тебе во время охоты", говорила она. В такие минуты Дхарини пыталась выравнивать дыхание, но каждый раз внутренние переживания и тревоги мешали ей погрузиться в желанное состояние спокойствия и внутренней тишины. В этот день она вновь решила обратиться к медитации, ибо прошедшая тренировка с Акитой вновь прошлась лезвием по шаткому душевному равновесию девушки. 

Вокруг раздавался ровный шум лесной жизни. Но она не слышала ни стука топора, ни редкие громкие разговоры арденцев, ни даже звуков тренировки молодых Охотников. Мир для нее преобразился, поменяв привычные очертания. 

"Ты боишься, дитя мое" - прошелестело внутри Дхарини. Словно прохладный приятный ветерок коснулся ее щеки и пронесся дальше, скрываясь во мгле. Не уследить за ним, ни поймать его. 

"Да, я потеряна, Природа" - ответила в ответ девушка, молча обозначив мысль в голове. Легкое трепетное чувство слабо отозвалось в ее сердце. 

"Взгляни на Меня, дитя. Сколь долго ты ждала этого, нуждаясь в Моем ободрении."

Дхарини робко открыла глаза и выдохнула от восхищения, увидев сияющий свет, что наполнил собой все пространство вокруг. Даже звуки стали светом, что искрился в воздухе. Это было впервые, когда Природа явила Себя перед ней. 

"Сфокусируйся на внутреннем ощущении. Позволь волчице помочь себе увидеть Меня."

Девушка почувствовала, словно из самых потаенных уголков ее души стала медленно собираться сущность, столь дикая и чуждая ей, что лишь в присутствии Природы она была способна возродиться вновь. Не через силу принуждения, как во время тренировок с Акитой, но лишь по личному внутреннему зову. И когда она заполнила сознание Дхарини, та увидела облик Природы. 

Вся сотканная из жизни и света, Она постоянно меняла форму, словно даже то, что Она являла собой - было воплощением неустанного и естественного движения всего в этом мире. Черты лица напоминали Создание. Однако спустя мгновения Дхарини тихо ахнула, осознав, что эти черты были ее собственными. Она будто смотрела на саму себя, только абсолютно совершенную.

"И каждый из моих детей - есть Я" - раздалось вокруг, будто десятки тысяч листьев зашелестели от ветра, и Природа мягко улыбнулась, приближаясь к Слышащей. 

Дхарини словно очнулась от забытья и поспешно склонила в почтении голову, прислонив кулак к левому плечу. Она не знала, как стоит приветствовать физическую форму самой Природы. Старшая Слышащая и Манкур никогда не говорили об этом. 

"Дитя, подними свои глаза на Меня" - словно воплощение самого тихого шепота родилось в самой крови девушки. Само ее нутро осознало нелепость проявления такого рода учтивости перед Ней. Природа не смотрела на внешнее, Ее взгляд был обращен гораздо дальше. 

Дхарини послушно взглянула на Природу. Ее собственные глаза словно смотрели ей в самую душу. Только в глубине их была сокрыта такая мудрость и величие, что сбивалось дыхание. Дхарини почувствовала как по ее венам словно распространялся холодный огонь, как во время ритуального танца. Однако сейчас это ощущалось изнутри. Природа изучала ее мысли, даже те, что существовали в ее голове многие годы и даже десятилетия назад, образы, о которых сама Дхарини давно позабыла. 

"Тьма пробуждается и даже Слышащие слышат ее поступь." 

Девушка ощутила, как ее рук и лица касаются листья и лепестки цветов, что постоянно перемещались в хаосе формы Природы. Она бы могла разглядеть даже бутоны роз, которых никогда не видела, но все ее внимание было во взоре, что поглощал всю ее суть. 

"Ты должна быть готова. Что-то грядет." 

Дхарини сглотнула и холод прошелся вдоль ее позвонка. Форма Природы приблизилась еще ближе. Подобие ладоней обхватило ее щеки. Она словно легла на траву поздней весной, окунувшись в свежесть мха и клевера. Вокруг раздавался смешанный запах дерева и чего-то еще легкого и приятного, незнакомого девушке. Она никогда не знала чистой родниковой воды и не ощущала на себе прохладу проточной реки, не оскверненной Тьмой, иначе бы она сразу узнала этот аромат. 

"Твоя волчица подавлена и угнетена. Не отворачивайся от нее, дитя. Она - это ты. Позволь ей проявляться вместе с тобой, а не подчиняться тебе." 

Девушка почувствовала слезу на своей щеке. Было сложно понять, что было ею, а что - Природы. 

"Грядет великое зло, ты должна уметь противостоять ему. Не отворачивайся от себя."

Дхарини почувствовала тоску такой силы, словно вся горесть времен обрушилась на нее бурным потоком, что ломает плотины и мосты на речных переправах. Дыхание сбилось, она начала дрожать, теряясь в ощущениях и ориентации в пространстве. Девушка не могла отвести взора от глаз напротив, словно их глубина затягивала ее. 
Дхарини ужаснулась тому, что увидела в них. 

Форма Природы стала постепенно расплываться. Она коснулась глаз Слышащей, вынуждая их закрыться. Спустя мгновение та ощутила как ее мягко возвращают на поверхность сознания. 

Вдали раздался тихий стук топора и шум деревенской жизни. 

Дхарини глубоко вздохнула и распахнула глаза. 

Она лежала на земле у того места, где села в медитацию. Ее ноги и руки слегка обвились тонкими травинками и стебельками редких пожухлых цветов. К промокшей спине прилипла рубашка, холодившая кожу. Свежесть присутствия Природы растворилась в воздухе, уступив влажности плотного тумана. 

Дхарини продолжала лежать, обратив взор к серости непроглядной мглы, что разлилась над ней, скрывая синеву неба, которого она никогда не видела. Ее мысли были чисты и легки, а дыхание ровным и спокойным. Она улыбалась искренне и счастливо. Природа впервые поговорила с ней, явив ей Свой облик. Теперь она знала, что делать. Девушка бодро подскочила на ноги, оперевшись о прогнившие ступени давно оставленного дома. Что-то надвигается и теперь она будет готова к этому, она не подведет свое племя. 

***

На следующий день Дхарины проснулась, будучи преисполненной решимости и уверенности в себе. Она быстрее обычного собралась, собрав волосы в низкий хвост, спрятав концы за ворот рубашки. Завтрак был поглощен с таким удовольствием, словно это была лучшая трапеза в ее жизни. Даже ее мать была поражена переменами в своей дочери, но решила промолчать, боясь спугнуть такое искреннее душевное оживление, которого не видела на лице Дхарины уже давно. 

- У тебя сейчас будет утренняя тренировка с Акитой? - спросила женщина, накладывая себе порцию растолченной картошки, заправленной проваренными грибами с травами. 

- Да, она вчера была на охоте вместе с Динкаром, поэтому сегодня будет занята исключительно мной и молодыми Охотниками, - ответила девушка, тщательно пережевывая пресную еду. 

- Она стала более требовательной, не так ли? 

Дхарини на мгновение замерла, но пожала плечами и сказала:

- Она всего лишь выполняет свой долг, в этом нет ничего личного. 

Женщина вздохнула и лишь покачала головой в ответ на слова. Отношение дочери к Аките было изменчивым, что погода в Равнине. Всплески ненависти, непонимания и обиды сменялись холодным и рациональным принятием суровости методов, к которым прибегала эта девушка. 

Дхарини стремительно покинула отчий дом, направляясь в сторону южной части Ардена. Сначала ей предстояло наблюдать за тренировкой юных Охотников и слушать наставления подруги, которая, впрочем, уже давно не являлась таковой в глазах Слышащей. Акита стала для нее суровым учителем, не щадящим и не сочувствующим, но требующим и направляющим. Иногда ее заменял Динкар, если Акита была особенно занята охотой и молодыми волками. Будущий Вожак не был таким жестким как его сестра, но его холодность и некая отдаленность всегда немного смущали Дхарини, которая не знала как реагировать на него и как вести себя в его присутствии. Динкар учил ее сосредотачиваться на звуках и запахах, читать тропы, а еще тому, чему ее никогда не учила Акита, - умению защищаться и убегать так, чтобы спутать следы. Этим навыкам он уделял особое внимание, говоря, что даже самый опытный волк должен уметь мудро оценивать обстановку и уметь избегать боя, в котором обречен будет проиграть. "Волки стаи никогда не станут подобны Первому роду, к сожалению," - говорил он, спокойно прохаживаясь вдоль тренировочного поля, - "Ты должна уметь не только атаковать, но и защищать себя, в этом нет ничего постыдного. Страх это нормально, он защищает тебя в опасных ситуациях." В такие минуты Дхарини всегда стояла, робко опустив голову, ибо ей было стыдно признаться ему, что ее успехи на тренировках его сестры жалки и ничтожны, что даже защититься она вряд ли сумеет, как тогда на Священной Охоте. Но Динкар не обращал никакого внимания на ее смущение и продолжал наставлять ровным голосом, указывая на те или иные детали ведения оборонительного боя. А на следующий день Слышащая наблюдала за причитаниями Акиты, которая ругала брата за то, что тот позволяет допускать мысль о слабости волков. "Стая всегда атакует. В этом ее сила!" - говорила она. 

Но сегодняшний день был особенный для Дхарини, она это чувствовала. Никакой робости, стыда или страха. Сегодня она проявит себя и даже Акита будет поражена. Внутри все дрожало от приятного предвкушения. 

После тренировки молодых Охотников, Слышащая последовала за своим учителем на отдаленную пустующую поляну у оврага. Глубокие борозды на сырой земле и огромные волчьи следы в засохшей грязи говорили о предназначении данного места. Поваленные деревья создавали естественное ограждение по периметру, что позволяло без опасений тренироваться в обличие вторых Сущностей. 

Акита вышла в центр и обернулась к Дхарини. Та спокойно вышагивал следом за ней. 

- Я рада видеть тебя такой уверенной, быть может...

Девушка запнулась, не успев договорить. Что-то словно прорезало ее изнутри, внезапно и безжалостно. Она нагнулась вперед и отчаянно пыталась унять дрожь во всем теле, заходясь в тяжелом вдохе и выдохе, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Ее мир сузился на мгновение до маленького клочка на земле, но она быстро подавила его. Затолкала как можно глубже внутрь себя. 

Кто-то погиб на охоте. 

Акита подняла взгляд на Дхарини, думая о том, что сейчас не время для печальных новостей. Но слова застряли в горле, когда ее взор наткнулся на широко раскрытые пустые глаза Слышащей, наполненные такой болью, что казались почти безумными. Девушка беззвучно открыла рот, в тщетной попытке выдавить хоть звук. Ее руки до побелевших костяшек сжали ворот собственной рубашки, словно пытаясь его разорвать в клочья. Дхарини медленно осела на землю, словно ей подрубили ноги. Ее тело задрожало, а взгляд затравленно метался по поляне. 

Акита впервые за долгое время ощутила настоящий ужас, когда перед ней на колени упала Дхарини и зарыдала так отчаянно и дико, что волосы на руках встали дыбом. 

Это был Манкур. Гибель другого волка она бы не ощутила, находясь в этом облике.

Акита не знала, что предпринять. Ее мозг усиленно пытался осознать случившееся. Она тихо замерла и молча смотрела на Дхарини широко раскрытыми глазами. Ей было так больно, так горько и так страшно. Акита сжала кулаки и прикрыла глаза, стараясь унять бурю эмоций, которые на нее нахлынули. Это были эмоции Слышащей, не ее, но тем сложнее ей было с этим справиться. Ей хотелось уйти от этого, спрятаться, закрыться. Переживать это было сущей пыткой для нее. 

Акита начала теряться в пространстве, поэтому все, что она могла - просто стоять и пытаться закрыться от отчаяния Дхарини. 

Манкур только что погиб. Лучший Слышащий Ардена. Дхарини еще не готова. Она не справится. 

- Отойди от нее! - раздалось рядом. 

Динкар стремительно вышел на поляну и направился в их сторону. Выражение его лица было нечитаемым. Он, конечно, все уже знал. Его движения были быстрыми, но ровными. Он подошел к Аките и положил ей руку на плечо. 

- Отойди, сестра, ты не справляешься, сделаешь только хуже, - уже мягче сказал он.

Та послушно отошла чуть назад, он был прав - она не справлялась и уже ее личные эмоции могли передаться Дхарини. Она почувствовала как брат взял на себя тот поток чувств, что исходил от Слышащей. Акита ощутила, как легче ей стало дышать и как сразу получилось взять себя в руки. Спустя мгновение она вновь была собрана и спокойна. Ее взгляд обратился к девушке, которая полулежала на земле, тихо рыдая и пряча лицо в дрожащих ладонях. 

- Как она могла ощутить его? 

- Думаю, что это связь Слышащих, - ответил мужчина, опускаясь на корточки рядом с Дхарини. 

- Что теперь делать, брат?  - спросила Акита, сжимая кулаки за спиной. Ощущение врезающихся в ладони ногтей отрезвлял ее.

- Манкура уже не вернуть, позаботимся о живых, - сказал спокойно Динкар, решив было положить руку на плечо рыдающей девушки, но, в последний момент, нахмурился и убрал ее, - Я забрал часть ее боли, больше помочь ей нечем. Думаю, ей нужна Деви.

- Деви? - удивленно переспросила Акита, скрестив руки на груди. 

Динкар снова посмотрел на уткнувшуюся в землю девушку, встал и произнес неслышно:

- Ей нужен кто-то, кому она доверяет, а мы сейчас не являемся теми, кто сможет помочь ей. Оставайся пока тут, я пойду за Деви. Скоро вернутся Охотники с отцом... Ничего не предпринимай.

Акита молча кивнула. Она еле сдерживалась, чтобы не уйти прочь от боли Дхарини, но хладнокровие и спокойствие брата поддерживало ее. 

Динкар направился в сторону Дома Целителей, он знал, что Деви будет там. Быстрыми большими шагами он преодолел пространство и вошел в помещение, ведущее в просторную залу с высокими стенами, плавно переходящими в свод под потолочными балками. Здесь располагался основной лазарет. Его действия и мысли были собранными и спокойными, что гладь озера в тишине лесной мглы. 

Все почтительно склоняли головы при его появлении, но он стремительно прошел дальше, в комнату трав. Там Целители готовили микстуры и отвары. При его появлении все подняли голову и замерли в ожидании. Деви немного напряженно кивнула ему головой, приложив руку к груди, когда поняла, что он целенаправленно подходит к ней.

- Деви, прошу прощения за то, что отрываю от работы, но прошу тебя следовать за мной, - сказал Динкар, кивая остальным, чтобы те продолжали заниматься своим делом.

- Что-то случилось? - с тревогой спросила девушка, откладывая склянку, которую держала в руках. Она испугалась, что что-то могло случиться с ее родителями, хотя едва ли ее стал по этому поводу тревожить Динкар. Тогда может Манкур был ранен на охоте? Но в Доме полно других более опытных Целителей. Девушка судорожно пыталась найти рациональное объяснение визиту такой значительной фигуры.

- По дороге объясню, но буду благодарен, если поторопишься, - тихо прошептал мужчина, слегка потянув Деви за край рукава.

- Разумеется, прошу простить меня за замешательство, - тоже тихо, слегка дрожащим голосом ответила девушка, ругая себя за неуместный вопрос будущему Вожаку. Не место любопытству, когда кто-то из семьи Первого рода просит следовать за ним.

- Все в порядке, не переживай, твои родные в порядке и никто из них не ранен, - ответил Динкар, верно объяснив себе смущение Деви.

Он повел их через ряд кушеток и тумб с лекарствами, мимо озадаченных Целителей и тех раненных, кто был в сознании. Большинство из них были Охотниками, поэтому появление сына Вожака встревожило их. В последнее время леса стали опаснее, все чаще они возвращались с серьезными ранениями, уже несколько Созданий полегло в схватках с монстрами. Динкар понимал, что Охотники как никто заслуживали объяснений, потому на мгновение остановился посреди зала. Соплеменники напряженно смотрели на него с готовностью к любым новостям. Имеет ли он право скрывать от них новость о Манкуре, с которым были связаны их жизни, который спасал их каждую охоту? Они все равно узнают, как только Охотники вернутся, эта весть все равно их нагонит и разрушит, пусть еще хотя бы некоторое время они поживут в спокойствии. Простят ли они ему наглую ложь? Не предаст ли он их доверия? Динкар сморгнул внезапно навалившуюся усталость и громким ровным тоном произнес: "Все в порядке, ситуация исключительно личного характера". Охотники разом выдохнули, измотанные и угнетенные обстановкой за пределами Барьера, их мало волновало что-то, что происходило внутри деревни. Однако некоторые юные Целители обменялись многозначительными взглядами, смысл которых был столь очевиден, что Деви захотела закатить глаза от раздражения, но не решилась этого делать в присутствии Динкара, который даже внимания на них не обратил. Она хоть и испытывала легкую обиду на него, когда он перестал с ними общаться, скучая по их дружбе, все же искренне уважала его как члена семьи Вожака. В глубине души она понимала, что ноша, которую несет Динкар, гораздо тяжелее её, а ведь она сама порой испытывала злость на обстоятельства, из-за которых до конца своих дней была обречена быть Целителем. Она была достаточно верующей, чтобы не нарушить данное Природе обещание, поэтому запрещала себе представлять, на какую роль ее бы определили, если бы не последствия Священной Охоты.

"Им мало забот? Зачем пытаться увидеть то, чего нет, оскорбляя своими домыслами будущего Вожака и свою соплеменницу? Пристыдились бы!" - гневно подумала Деви, гордо и спокойно вскинув голову, сверкнув, однако, взглядом в сторону перешептывающихся Целителей. Те смолкли, пытаясь скрыть улыбки на лице.

Кода Динкар и Деви оказались на улице, мужчина тихо обратился к девушке:

- Дхарини нужна твоя поддержка, я не знал, кто лучше тебя справится с этим.

- Но она ведь в порядке? - спросила Целительница взволнованно.

- Я бы так не сказал, но нет ничего, что угрожало бы ее здоровью, если ты об этом, - отозвался Динкар, продолжая быстро идти вперед. Деви с трудом поспевала за ним, но даже и не думала попросить его сбавить темп, ибо ее саму гнала вперед тревога за дорогую ей подругу.

- Вы скажите, что с ней?

- Ох, Деви, наедине позволь себе обращаться ко мне как прежде, - с грустной улыбкой сказал мужчина.

- Не думаю, что это будет уместно, - произнесла Деви, пытаясь сохранить границу, которую решила для себя не нарушать.

- Что ж, если так... Соглашусь с тобой, - кивнул Динкар, поморщившись.

- Так что с Дхарини? - напомнила о своем вопросе девушка.

- Манкру погиб, а она это ощутила,  - просто ответил мужчина, продолжая спешно идти вперед.

Деви на мгновение замерла и чуть не оступилась, но вовремя переставила ногу, рукой оперевшись на ствол молодого дерева.

- Манкур? Но как? Этого не может быть... - с ужасом прошептала она, словно пытаясь осознать случившееся. "Природа, помоги нам справиться с этим!" - подумала она, искренне желая оказаться как можно быстрее рядом с подругой.

- Это было вопросом времени. Он всегда оставался на них главной мишенью, - спокойно произнес Динкар, выходя к поляне.

Но Деви не обратила внимания на его последние слова, ибо услышала рыдания подруги. Сердце ее сжалось от боли. Она увидела лежащую на земле Дхарини и бросилась к ней, не заботясь об испачканном переднике, который забыла оставить в Доме Целителей. 

Дхарини почувствовала знакомые объятия на своих плечах и услышала над ухом знакомый голос: "Рин, дорогая, я здесь, я рядом". Как была благодарна сейчас Слышащая за то, что Деви не пыталась ее утешить. Ощущение оглушительной пустоты в душе наполнилась отчаянием и страхом. Она увидела его смерть. Стремительная боль и затухающий свет перед глазами. 

Он не мучился. 

За эту мысль Дхарини держалась, стараясь не захлебнуться в пучине проживаемых эмоций. Она крепко сжала ладонь Деви и уткнулась лбом ей в плечо. Ей стало легче дышать, словно кто-то снял часть камней, что тащили ее на дно. Она просто позволила себе ни о чем не думать и провалиться в утешающую темноту забытья. 

***

Манкура внесли в деревню в полном молчании и тишине. Его тело лежало на перевязанных между собой куртках, закрепленных на палках, которые держали близнецы. Их лица были словно маски - пустые и ничего не выражающие. Остальные Охотники тихо следовали за ними. Последним за пределы Барьера зашел Вожак. Его глаза были полны скорби. И только Динкар и Первая понимала, что он сейчас проживает боль каждого арденца. Мохана вышла вперед и коснулась ладонью холодного лба Манкура. Ее горло сжалось на мгновение, но сердце продолжало мирно отбивать ритм. Слишком многих она уже похоронила и новая смерть не сокрушила ее привычек. "Отнесите его в Дом Целителей и омойте тело" - ровным голосом произнесла она. Ее взгляд отыскал в толпе полные страха глаза Дхарини. Девушка стояла в полом одиночестве чуть в отдалении, в тени раскидистого дуба. Ей шел уже 25 год, но она все еще не была готова заменить Манкура. Мохана тяжело вздохнула, осознавая это. 

- Мы привели выжившего из Менельтора, - громко произнес Шандир. 

Все удивленно зашептались и обратили взор на дикого вида молодого мужчину, что отделился от отряда Охотников и приблизился к Первой. Он почтительно склонил голову и прижал кулак к левому плечу. Его тело было сильно изранено, одежда была ветхой и напоминала скорее жалкие лохмотья, а изможденное выражение лица и впалые щеки говорили о том, что он прошел тяжкие испытания и претерпел изрядные лишения. Черные волосы цвета вороного крыла были хаотично спутаны, а серо-голубые глаза горели каким-то усталым и смиренным блеском. 

- Кто ты? И как оказался в этих лесах? - строго спросила Мохана, осторожно прощупывая его взглядом. 

- Прошу простить меня за вторжение, Первая Ардена, - тихо произнес мужчина, поднимая на нее взгляд своих холодных глаз, - Меня зовут Шаур, я внук Агр-Балла. 

Раздался громкий ропот среди толпы арденцев. Все с любопытством разглядывали представителя Первого рода Менельтора, считавшегося навсегда потерянным для Созданий. 

- Арг-Балл был твоим дедом? - с недоверием переспросила Мохана, высматривая в юноше знакомые ей черты. 

- Клянусь его памятью, - спокойно ответил Шаур и продолжил, - Его дочь, Санра, моя мать. Она погибла несколько месяцев назад. 

Мохана обратилась с немым вопросом к Старшей Слышащей. Та кивнула ей с грустной улыбкой. Природа подтвердила его слова. Он и правда Первого рода, давно сгинувшего в скалистых горах Севера. 

- Как ты оказался в этих местах? - повторила свой вопрос Первая. 

- Я проделал долгий путь к вам как посланник. Настиг ваш отряд только сегодня, когда услышал звуки боя. К сожалению, я не успел спасти вашего соплеменника, - юноша с искренним сочувствием посмотрел в сторону процессии, направлявшейся к Дому Целителей. 

- Но он помог нам разогнать монстров, коих было достаточно много, - вмешался в разговор Шандир. Он ободряюще улыбнулся ему и похлопал его по плечу. 

Мохана окинула взглядом сына и снова обратилась к Шауру:

- Зачем ты пришел в эти земли? 

Тот прочистил горло и произнес слегка дрожащим от волнения голосом:

- Мы обнаружили источник Тьмы, который порождает Нифраугов.