Создания

Арден - племя Земли (волки)

Лантир - племя Воды (саблезубые барсы)

Менельтор - племя Огня (медведи)

Виньялис - племя Воздуха (орлы)

Динкар хорошо помнил день гибели их с Акитой матери. Один из Нифраугов подобрался слишком близко к молодому Слышащему на его первой в жизни охоте. Юный Манкур еще не умел защищать себя должным образом. Жена новоиспеченного Вожака заменяла его в тот день. И хоть она и была достаточно сильна и хитра, однако, не Первой крови. Волчица бросилась спасать Слышащего. Во время их быстрой схватки её отбросило на скользкую сырую землю. Она не успела вовремя подняться, утопая тяжелыми лапами во влажной почве. В это же мгновение Нифрауг успел нанести смертоносный удар своими когтями по ее шее. Нелепая случайность, мимолетное промедление, которое стоило ей жизни. 

Мохана часто говорила, что Акита взяла от матери ее благородную красоту, огненные волосы и гордый характер. Лишь глаза выдавали в ней кровь отца. А Динкар, наоборот, был воплощением Шандира, но чистый взгляд у него был столь же пронзительным и внимательным как и у той, что подарила ему жизнь. 

Благословение быть юным. Боли потери проживаются быстрее и легче, ибо так устроено детское восприятие. Дети горько оплакивали гибель своей матери, но их горе было несравнимо с горем их отца. Шандир любил жену всем своим сердцем и душой. Ее живой и дерзкий ум, неутолимая жажда к самосовершенствованию и бесстрашие восхищали его с первой их встречи. Она стала для него главной опорой и поддержкой, его безумием и его жаждой. 

Он сразу понял, что случилось, ведь он был Вожаком для всей своей стаи. Он первым ощутил, как оборвалась нить их Связи. И его словно бы оглушили. Неосознанно загнал он свои чувства так далеко в сознание, на сохранение своему Волку, что весь оставшийся день прошел для него будто в тумане. Он спокойно принял тело жены, ровным голосом говорил слова прощания над ее костром, его руки не дрожали, когда он гладил по головам рыдающих детей. 

Прошла неделя с его назначения на должность Вожака. Он еще не оправился окончательно от смерти деда. Но к ней он хотя бы был готов. Мать учила его сдерживать эмоции. И он отлично справлялся все эти дни. 

Но все рухнуло, все наставления Моханы вдруг стали малозначительными, ибо чувства вернулись к нему. Волк внутри мужчины не мог более сдерживать их для него. Маленький мир Шандира пошел трещинами и рассыпался. В какой-то момент его боль и режущая, тяжелая тоска прошлись мечом по ноющему сердцу, прорвавшись на волю. 

Это стало тем, что изменило Динкара, заставило его встать на путь вечного сопротивления естественному внутри себя.

Однажды ночью он проснулся от чувства, которое словно бы пожирало его изнутри, сжигая ему все внутренности. Будто бурный поток, в его душу хлынули чужие ему эмоции, сбивая все преграды на пути, до холодного пота прошибая сознание. Мальчик сразу все понял. Через мгновение к нему под одеяло юркнула маленькая Акита, которая тут же схватила брата за руку, словно ища спасения. Она вся дрожала от шквала чувств взрослого человека, для которых она была еще слишком мала. Он слышал её всхлипы и тихо шептал, крепко прижимая ее к себе: "Мы должны справиться. Ради него. Мы должны справиться, Акита. Не пускай его эмоции дальше, путь останутся внутри семьи. Мы должны позволить ему оставить их внутри семьи". Они старались сдержать шквал горьких, личных чувств, которые рвались из раненого сердца их отца. Слезы катились неровными ручьями по лицам детей и они сильнее сжимали руки друг друга, словно бы боялись, что если отпустят - плотина прорвется, и этот поток ворвется в души всех жителей деревни. Акита сжала зубы, до крови прикусив язык. Она всегда слушалась своего брата. Мама учила ее, что даже если весь мир обрушится, у нее всегда будет он. Поэтому сейчас маленькая девочка со всей силой, на которую было способно ее юное сердце, сдерживала всепоглощающую боль взрослого мужчины от потери любимой им женщины. А Динкар брал на себя большую часть этой боли, чтобы хоть как-то облегчить ношу сестры. Он и сам был слишком мал для этого, но он не позволял себе даже задуматься о том, что бы сбавить напряжение в груди, которое будто разрывало его на части. Под яростным огнем плавились его детская мечтательность и стремление к радости. Они оплакивали не мать. Они оплакивал потерю отца. 

Спустя время к ним вошла их бабушка. Она молча легла к ним, обняла Акиту со спины, поцеловала её лаского в висок и нежно сжала плечо Динкара. Так они и лежали всю оставшуюся ночь, свернувшись дрожащими калачиками в объятьях друг друга. На утро к ним зашел Шандир и, сев на край кровати, тихо прошептал слова извинения. Акита в ответ со слезами бросилась к отцу на шею и прокричала: "Тебе же тоже больно! Ты же тоже скучаешь по маме! Я думала, что тебе все равно... Я боялась, что тебе все равно". "Нет, родная, мне не все равно, я так сильно люблю вашу маму, ты даже не представляешь. Я бесконечно скучаю по ней." - ответил Шандир. Он обнял дочь и устало потер ладонью лицо. Затем он повернулся к Мохане и Динкару и уже спокойнее произнес: "Спасибо, что позволили мне прочувствовать эту боль и сохранили её внутри семьи. Обещаю, что этого больше не повторится. Я снова стану собой, прежним."

"Он был ею одержим", - говорила позже Мохана Динкару, - "Он забыл о том, что значит быть собой". Она любила мать своих внуков, она уважала в ней ее сильный характер и стремление служить Ардену. Но ей всегда казалось, что ее сын был зависим ею, как умирающий от жажды путник зависим от чистого благословенного ручья. 

После той ночи Динкар дал себе обещание никогда никого не пускать к себе в сердце. Он однажды станет Вожаком, ему нужно оставаться сильным ради стаи, ради сестры. Он не может позволить себе иметь уязвимое место, иметь возможность быть слабым, потерять силу духа, как его отец в ту ночь. Лучше оставаться холодным и собранным всегда. 

"Стая всегда важнее всего", - говорил он себе, каждое утро, глядя в зеркало. Он повторял эту фразу, словно молитву. Будто пытался впитать смысл слов каждой клеточкой тела, чтобы они стали частью его самого. Мальчик заставлял себя разлюбить то, что наполняло его жизнь, дабы стать сильнее, дабы не подвести арденцев в будущем. Со временем он запретил себе испытывать даже радость или счастье, потому что они ассоциировались у него со слабостью, которая может быть пагубной для его роли Вожака. "Пока есть Тьма, я не смею позволить себе покой", - убеждал он самого себя. 

Динкар стал больше времени уделять тренировкам над контролем эмоциями, перестал ходить на местные вечерние встречи у костра, которые периодически устраивали молодые жители Ардена. Он так глубоко ушел в себя, что единственной душой, которая была посвящена в его переживания - была его сестра. Только ей Динкар показывал себя настоящего. Акита в ответ поддерживала его, не стремясь что-то ему доказать. Она просто позволяла ему быть собой. 

Она восхищалась его стремлением стать лучшим для стаи. Его жертвенность воспринималась ею естественной платой будущего Вожака. Преклоняясь пред его целеустремленностью, она понимала, что сама бы никогда не смогла настолько отречься от всего, что ее наполняло. Потому она начала самозабвенно предаваться самосовершенствованию, дабы быть достойной такого брата. Мохана поощряла действия внуков, видя в этом силу и ответственность. И если для Акиты это стало ее внутренним стрежнем, что закалил ее, то Динкар загнанным зверем метался по собственной клетке, состоящей лишь из тяготивших его обязанностей. 

И все шло своим чередом. Динкар взрослел, становился сильнее внешне и внутренне. Он принял свое Призвание, смиренно склонив пред ним голову. Из веселого и болтливого рыжего мальчика он превратился в серьезного и молчаливого юношу с темно-медными волосами и серо-голубыми глазами, глазами его матери. Большую часть дня он проводил на тренировках, в остальное время выходил с отрядом Вожака на охоту или же занимался теорией и практиками с Моханой. Такая жизнь его начала устраивать. Он чувствовал уверенность, когда ловил себя на том, что в его мыслях только то, что он может контролировать. Он готовил себя на роль Вожаки с почти безумным исступлением. 

Он не был груб или невежлив с арденцами. В каждом он видел часть своей стаи. Он понимал, что однажды возьмет на себя ответственность за них. Динкар активно приходил на помощь Созданиям, с первой в его жизни охоты защищал каждого волка в отряде, помогал собирать урожаи в дни жатвы. Его уважали в деревне, в нем видели достойного члена семьи вожаков.

Он же со временем начал испытывать постоянную давящую усталость, которая стала его постоянной спутницей. 

***

- Думаешь безопасно брать ее с собой? - спросил Шаур Динкара, когда они направлялись к северной части Барьера, кивая в сторону еле заметной тени по ту сторону. 

- Ее опыт нам пригодится, - уверенно ответил мужчина, поглядывая на лантирцев, которые отрешенно стояли вдоль улицы и смотрели на ту, кто разбила все их ожидания. 

Динкар спокойно воспринял решение Лилит. Она с ним обсудила это ранее, ночью. Женщина уважала молодого мужчину, в нем она видела младшего брата, которого тоже не минуют тяготы Вожака. Ей не хотелось его подставлять, поэтому она все честно ему изложила. Динкару не казалось, что их отряд станет значительно заметнее с ней, но вот в одном он был убежден - она была сильнейшей из них. Даже медведь Шаура уступал ей по силе, он знал это. Лилит была подобна несокрушимой скале. Если с ним что-то случится, она сменит его. Это было его единственное условие - позаботиться об отряде, если он погибнет в пути. Лилит согласилась, дав ему клятву на памяти о погибших накануне лантирцах. Остальное Динкара мало заботило. Обдумывать приемлемость ее поступка, осуждать или же восхищаться женщиной, переживать о разрешении ситуации внутри Лантира... Это было не его дело. Это другая деревня, да и он не считал нужным поучать Лилит, рассказывая ей, каким должен быть будущий Вожак. Он и сам, в действительности, ничего не знал об этом. Ему было достаточно своего груза ответственности. Поэтому в сложившейся ситуации руководствовался тем единственным, что имело для него значение - будет ли принимаемое им решение лучшим для его стаи. 

Сейчас он со спокойным пониманием наблюдал удивление, разочарование и даже злость на лицах арденцев. Динкар завидовал им. Хотел бы он иметь возможность тоже предаваться сейчас таким думам, восхищаться Лилит или же презирать ее. Но все, что было в его душе, это всепоглощающая тревога, которая нарастала с каждым новым принятым им решением с того момента, как они покинули Арден. Он не помнил уже, когда последний раз отдыхал. Кажется, это было еще дома. 

Динкар мельком оглянулся, выцепив взглядом Акиту и Дхарини. Сестра шла с красным от ярости лицом, весь ее внешний вид говорил о проживаемых ею эмоциях. Он понимал ее. Лилит была объектом восхищения для Акиты. Даже сам Динкар иногда чувствовал укол ревности, когда она со всей своей страстностью рассказывала об этой женщине после очередного посещения Лантира. Теперь же величественный образ сокрушительно рассыпался на мелкие осколки, не оправдав ее ожиданий. 

Лицо Дхарини было напуганным. Она смотрела прямо перед собой. Ее мысли словно бы находились в совершенно другом месте. Если она и предавалась оцениванию действий Лилит, то это уже давно прошло. Прекрасные глаза казались пустыми от отражения в них глубинного страха, а длинные ресницы слегка подрагивали, словно она сдерживала подступающие слезы. Яркие веснушки особенно были заметны на побледневшем лице, будто вся кровь разом отхлынула от кожи. Девушка нервно покусывала сухие, потрескавшиеся губы, порой до крови срывая тонкую кожу. Вьющиеся непослушные кудри, выбившиеся из высокой прически, обрамляли выступающие скулы. Дхарини выглядела словно бы болезненно, но Динкар понимал, что это все от переживаний прожитой ночи. Тем более она не была готова к тому, что ее ожидало впереди. Эта девушка годами тренировалась и воспитывалась с единственной целью - служить Ардену в качестве Слышащей. Она не была слабой или трусливой от рождения. Ей сейчас было просто по-настоящему страшно. Разве была в том ее вина? Если бы она потеряла контроль над Волчицей во время Священной Охоты в обычное время, это была бы просто рядовая ситуация, с которой можно было легко справиться. Но это случилось во время нападения Нифраугов. Нелепое совпадение, стоящее Дхарини веры в себя и в свою Волчицу. Динкар до этого уже несколько лет просил Мохану отменить эту бессмысленную традицию, но его бабушка оставалась непреклонной до тех пор, пока не случилось то, чего он опасался. Теперь же его сердце ныло при взгляде на подругу своего детства. Она была тихой, но искренней, любознательной и энергичной, в ее глазах всегда горел огонь, а лицо сияло внутренним светом ее души, жаждущей жить и познавать. Теперь же Дхарини словно стала серой тенью себя самой, ее загнанный взгляд блестел от беспрестанного ожидания опасности, а щеки впали от постоянных самобичеваний и изнурительных тренировок. Динкар наказал Аките присматривать за ней, но сам он понимал, что предстоящий путь либо изменит девушку, либо погубит ее. 

Желал бы он для нее лучшего, но времена не выбирают.

***

Лилит встретила его коротким кивком. Динкар ответил ей тем же. Он уважал ее, хотя она и оставалась для него сложной загадкой, разгадать которую, впрочем, он совершенно не стремился. 

- Отныне я член твоего отряда, поэтому готова подчиняться твоим решениям, - произнесла она ровным голос, прикладывая руку к груди и склоняя голову. Но Динкар остановил ее, мучительно осознавая, что теперь, пусть и частично, но он еще и за Лилит несет ответственность. 

- Давай обойдемся без этого, - проговорил он, указывая на ее руку и слегка поморщившись, - Наоборот, я буду признателен тебе за мудрый совет...

- Мудрый совет? - воскликнула рядом Акита, возмущенно возрившись на брата, - Она только что бросила собственный народ, а ты планируешь к ней прислушиваться? Еще и просишь, чтобы она не выказывала тебе знаков уважения!

Динкар строго посмотрел на сестру. Он любил ее больше жизни, но порой ее упрямый характер его утомлял. Особенно в такие важные моменты, как сейчас. 

- Хватит, Акита.  

Затем он глянул на остальных и громче добавил:

- Для нас больше нет арденцев, лантирцев или менельторцев. Есть только те, кто за нас, и есть те, кто против нас, - он бросил суровый взгляд на Акиту, - Я запрещаю какие-либо осуждения и распри в своем отряде. Если вы не согласны - я никого сейчас не держу. Но если вы остаетесь - вы принимаете это правило. 

Он обвел взглядом каждого. Близнецы и Птар молча кивнули, соглашаясь. Деви и Дхарини тоже. Шаур и Акита скептически смотрели на него, но по итогу все же смирились и взглядом показали, что согласны с ним. 

Динкар вздохнул, осознавая, что еще не раз ему придется успокаивать Акиту. Хотя, быть может, ее нападки на Лилит однажды утомят последнюю, и та сама приведет ее в чувства. В любом случае, их взаимоотношения не касаются его, по крайней мере, ровно до тех пор, пока это не будет угрожать безопасности отряда. Но Акита не была безумной, в сложной ситуации он мог на нее положиться, он знал это. 

Женщина оттолкнулась от дерева и сказала:

- Если хотим до темноты успеть к первой стоянке, нам нужно выдвигаться немедля. 

- Согласен, - Динкар настороженно всмотрелся в сумрак мглистого леса, - Выстраиваемся. 

Он задумчиво огляделся на отряд и произнес:

- Немного поменялась расстановка. Со мной рядом следует Птар, следом - Ханна и Ханур, между ними - Деви, за ними Акита и Шаур, между ними - Дхарини, замыкает отряд Лилит. 

Акита хотела было возразить, но решила промолчать, понимая в глубине души, что сейчас не время для личной неприязни. Она отчаянно отгоняла мысль о своем недоверии Лилит, но пока еще рано было кидаться беспочвенными обвинениями. Ее жгло предчувствие опасности, но она решила пока лишь наблюдать за ней. 

Шаур удивленно вскинул брови и обратился к Динкару:

- Не стоит ли мне идти рядом с тобой?

Тот покачал головой.

- В этом нет необходимости, пока мы не доберемся до границы леса. Эти тропы хорошо известны мне, а Волк Птара обладает лучшим обонянием в стае. 

Шаур согласно кивнул, уступая его решению. Он подошел к бледной Дхарини, с сочувствием оглядывая ее. Акита рядом с ней полоснула его своими темно-зелеными глазами, но промолчала. Мужчина усмехнулся и прошептал ей:

- Ты пока еще можешь остаться в Лантире.

- Замолкни, - огрызнулась Акита, - Я не оставлю своих с двумя предателями. 

Шаура забавляла ее отчаянная дерзость и грубость. Он видел, с какой тревогой она посматривала на Лилит, словно ожидая от нее ножа в спину. Ему было любопытно наблюдать за членами отряда, которые так разительно отличались от Созданий Менельтора. "Такие чувствительные и искренние в своих порывах", - думал он. Они казались ему открытой книгой, понятной и с простым содержанием. Наивные, взрощенные вдали от настоящей опасности и тягот... Он им завидовал, но не завидовал тому, с чем им придется столкнуться. Шаур сделает все возможное, но он не может нести ответственность за их безопасности. Он был искренне рад, что эта ноша на плечах другого. 

"Приготовиться!" - раздалось впереди. 

***

Дхарини невольно отшатнулась, когда рядом с ревущим звуком обратился Шаур. Его огромный монстр с головой медведя с глухим грохотом опустился на четыре лапы. С другой стороны возникла вторая Сущность Акиты. Мощная Волчица с шерстью цвета теплой меди значительно уступал в размерах Медведю Шаура, но казалась более изящной и проворной. Позади Дхарини возникла массивная тень. Девушка, Волчица и Медведь не смогли удержаться от того, чтобы не повернуться на саблезубого Барса Лилит, который превосходил всех, даже Шаура. Монстр стоял спокойно, ожидая команды Динкара. За ее спиной, по ту сторону Барьера, собрались лантирцы во главе с Ярой. Они прожигали ее взглядом, но Барс даже и не думал оглядываться. Лилит не испытывала угрызений совести или сомнений. Она всегда смотрела лишь вперед. 

Волчица Дхарини ринулась вперед, стараясь оставить ту в сознании. Ее этому учили, ей это велел Вожак. Поэтому она подчинилась, хотя было сложно мириться с первой Сущностью, которая в опасные моменты всегда норовила перехватить у нее главенствующую роль. 

Она быстро привыкла к необычному соседству трех представителей Первого рода. Было тяжело поспевать за ними, но общий темп позволял не сбивать дыхания. 

Они помчались вдоль восточного берега реки. Данкир решил вести их этим маршрутом по совету Лилит, которая отметила этот путь как наиболее удобный для тражения возможной атаки.

Они мчались вдоль пустынного берега. Дхарини смотрела на спину Деви впереди и думала о том, что они родились в очень сложное время. Почему они не могли появиться в этом мир во время Начала Времен, когда все четыре племени были мощными и сильными, когда действовали сообща, поддерживая непрерывную связь с Природой, когда леса были безопасны и солнечный свет проливал с ясного неба свои благословенные лучи, когда миром правила сама Жизнь? Это должно быть было хорошее время, почему же они родилась на его закате? 

Радуясь возможности не сражаться с Волчицей за первенство, Дхарини наблюдала за унылым пейзажем вокруг, как вдруг внутри нее раздался легкий шелест.

"Я не оставила тебя, дитя мое"

Девушка сосредоточилась внутри себя, цепляясь за этот звук в груди. 

"Создания выдвинулись из Ардена и направляются в Лантир. Я наблюдаю за ними"

Дхарини задала вопрос, мучивший ее все утро:

"Ты же поможешь нам?"

В ответ она ощутила легкое тепло, словно бы кто-то ее обнял. 

"Я буду с вами до тех пор, пока Тьма не скроет меня от вас"

"Ты можешь увидеть ее? Предупредить нас об опасности?", - с мольбой подумала Слышащая.

"Увы, это не в моей власти..."

Дхарини бессознательно вспомнила слова Лилит, поздно спохватившись. 

Природа в ее душе печально зашелестела листвой, словно принимая дерзкие слова в памяти девушки. 

"Мне жаль, что я разочаровываю своих детей..."

"Мне не следовало вспоминать об этом! Прошу простить меня!" - с паникой подумала Дхарини, старясь задвинуть на задворки сознания порочные мысли. Ей было искренне жаль и она испытывала жгучий стыд от того, что Природа может усомниться в ее преданности и любви к Ней. 

"Этого никогда не случится, дитя."

Словно невесомый прохладный ручей пронесся мимо девушки. Волчица слегка дернула головой, невольно поглощенная трепетом установившейся Связи.

"Передай Динкару, что ваш отряд смутно виден мне. Рядом с вами Тьма, будьте осторожны. Однако следуйте прежним маршрутом."

Дхарини мысленно кивнула. Ее вторая Сущность настороженно стала принюхиваться, стараясь уловить Нифраугов. Но все перебивал смешавшийся запах Волка, Медведя и Барса. 

Девушка сосредоточилась на огромной спине Волка Динкара впереди. Ей нужно было подать ему сигнал. Она не знала, как это сделать, но ее тревога быстро передалась ему. Монстр чуть замедлился, гляну на нее. Он все понял, громогласно рыкнув. 

Отряд остановился. 

"Оставаться в облике!" - прогремел голос второй Сущности Динкара. Он обратил взгляд свирепых серых глаз на Волчицу Дхарини и отдал приказ: "Обратись". Девушка подчинилась, моментально приняв свой облик. Она ощутила себя маленькой птичкой в окружении грозных хищников. Ее голос чуть дрогнул.

- Природа связалась со мной. Сказала, что наш отряд плохо виден Ей. Скорее всего, нас преследуют...

- Не скорее всего, а совершенно верно, - злостно прошипела Волчица Акиты, яростно вглядываясь в темноту окружающего леса. 

- Я никого не чую, - отозвалась вторая Сущность Лилит, приподняв морду. 

- Это еще ничего не значит, - Динкар повернулся вперед, - Придерживаемся прежнего курса, нам необходимо успеть до темноты. Быть готовыми к нападению. 

Дхарини быстро обратилась, почувствовав себя в большей безопасности в облике своей Волчицы. Та с готовностью ощетинилась, прислушиваясь к любым возможным источникам опасности. Шерсть на загривке приподнялась, а из челюсти капнула горячая слюна. Она готова сражаться за них. "Доверься ей" - прошелестело внутри. 

Они мчались до самой темноты, не сбавляя скорости, не останавливаясь более ни на минуту. Динкар надеялся успеть до темноты достичь острова, который обрамляла бурная быстрина. Путь к этому острову лежал по тонкой полосе отмели, которая петляла посреди реки. Даже в ночной темноте незамеченным подобраться к острову было невозможно. 

Птар осторожно просматривал деревья, плотной стеной примыкавшие к едва уловимой тропе. Он старался уловить запах Нифраугов, однако, вокруг стоял лишь глухой аромат сырой земли и прогнившей коры на старых стволах. 

Иссиня-черные Волки, окружавшие Деви, давали ей чувство защищенности, но она старалась отпустить тревогу после предупреждения Природы. Ее сознание устало отступило назад. Тяжелый день и насыщенная ночь не оставили ей сил на волнение и страх. Она отдала контроль своей Волчице, которая не умела переживать о том, что еще не произошло. 

Акита украдкой поглядывала на огромного барса за их спинами. Ее не покидало словно бы приглушенное ощущение опасности, которое могут уловить лишь древние инстинкты. Однако Лилит ничем себя не выдавала. Разве что только она одна не проявила ни капли тревоги после слов Дхарини. Но почему? Ведь даже Шаур настороженно теперь поглядывал на окружающий лес, словно ожидая внезапного нападения. Акита злилась, ей не нравилось пребывать в неведении. 

Дхарини же иступлено старалась довериться Волчице, но в итоге страх потерять контроль над телом возобладал над советами Природы. Поэтому она с ужасом отмечала малейший шелест в кустах у тропы, легчайший шум треснувшей ветки где-то в чаще, дыхание монстров вокруг нее, тяжелый топот их лап, хрустящий звук камня под мощными ногтями. Ей было страшно. Она представляла, как из темноты леса внезапно выбегают Нифрауги, как с клокочущим звуком устремляются к ним. И их много, так много, что каждый в отряде занят сражением, им не до нее. И никто не может ей помочь. Она остается один на один с ними. И страх сковывает ее движения, она не может выдержать атаки монстра. И он сначала вспарывает ей брюхо, а после ломает челюсти, вгрызаясь в шею... 

Их путь прошел в безопасности. До самой отмели не встретили они ни единого Нифрауга. Видимо те, кто преследовал их, ушли в сторону, привлеченные армией Созданий из Ардена у стен Лантира. Это было самое логичное предположение. Однако Динкар все равно не терял бдительности, настояв на частой ночной смене, дабы никто не засиживался на посту - это было чревато. 

Они разбили лагерь, развели огонь и принялись готовиться к ночлегу. 

***

Дхарини до скрежета зубов сжала зубы. Ее глаза были широко открыты, она вся обратилась в слух. Нервно поворачивая голову в разные стороны, она исследовала непроглядную тьму берегов. Отрывистые и поверхностные вздохи не позволяли ей снять напряжение, лишь усиливая давящее ощущение в груди. Тело сводило судорогами и словно бы гудело в обоих висках. Дхарини было страшно. И это был первобытный страх перед смертельной опасностью. Сильнейший инстинкт, через который не могла пробиться даже Природа. 

Внезапно рядом раздался хруст гравия под тяжелыми ногами. Девушка моментально дернулась в сторону, оборачиваясь на источник шума. Ее утомленный ум не сразу определил, кто перед ней. 

Динкар вскинул вверх руки, демонстрируя пустые ладони. Он чуть присел в коленях, медленно приближаясь. Ее взгляд был нечитаемым. 

- Пожалуйста, сделай глубокий вдох, - тихо прошептал он.

Дхарини чуть выпрямилась и постаралась выполнить его просьбу. Но не вышло. Ее грудь словно бы свело от перенапряжения. Она обратила на мужчину свой загнанный взгляд и хрипло ответила:

- Не... не получается.

- Дай мне свою руку, - Динкар протянул ей ладонь и присел на колено перед ней.

Дхарини выполнила его просьбу, ощущая, как тепло его кожи моментально пронеслось по всем ее венам, и, достигнув сердца, успокоило его мечущейся ритм.  

Она интуитивно закрыла глаза, обращаясь всем нутром к этому чувству. Первая мысль была о том, что нечто подобное она испытывала, общаясь с Природой. Но в следующее мгновение она поняла, что сейчас в ней не было того трепета и смирения, что преобладали в ее душе в минуты единения с Создательницей. 

- Почувствуй дыхание в груди, - тихо прошептал Динкар, - Ощути, как кровь течет по твоим венам. Услышь движение расслабляющихся мышц. 

Он ускорил процесс, немного забрав ее тревогу. Однако мужчина быстро остановился. Ему хотелось, чтобы она смогла с этим справиться самостоятельно. Научиться сейчас, чтобы в следующий раз помочь себе уже самой. 

Ее дыхание успокоилось, пульс выравнился, сознание стало ощущаемым. Дхарини словно наблюдала за собой изнутри собственного тела. Каждый орган и каждая клеточка ощущались ею, как никогда раньше. Отметив жжение в области правой щиколотки, она направила туда свое внимание и с удивлением осознала, что там рассеченный порез на коже, который постепенно затягивался. Мышцы во всем теле гудели от усталости, которая внезапно навалилась тяжелым грузом, убеждая в необходимости отдыха. Желудок издал утробный звук, словно пробудившись от сна. По телу пробежали мурашки. Девушка открыла глаза и встретилась с улыбающимся взглядом Динкара, который медленно отпустил её потеплевшую ладонь. 

- Ну как, лучше? - спросил он, лукаво посматривая на ее живот, из которого доносились однозначные звуки.

- Да... Это так странно, - проговорила Дхарини, разглядывая свои руки так, словно давно их не видела, отмечая про себя, что пальцы более не дрожат, а кожа приобретает розоватый оттенок, - Я чувствую усталость, боль, голод... Почему я не чувствовала этого всего ранее?

- Потому что ты отделилась от себя, потонув в пучине эмоционального болота, которое сама же и породила в своем сознании, - Динкар встал на ноги, отряхивая колено от остатков сырой земли. 

Девушка подняла на него взгляд и спросила:

- Кто тебя этому научил?

Мужчина пожав плечами, ответил:

- Никто... Точнее сказать, мой Волк меня этому научил. 

- Но как такое возможно? 

- Это же часть меня, мы постоянно учимся друг у друга, это естественный процесс развития, - Динкар глянул на ее недоверчивое выражение лица и, усмехнувшись, сказал, - Рин, ты просто никогда не пыталась прислушаться к своей Волчице, вот и удивляешься. А ведь она - неотъемлемая часть тебя. Ты просто всегда блокировала ее, как блокировала сегодня чувство голода и усталости. 

Дхарини поднялась, ощутив покалывание в ногах, словно давно не разминала их. Несколько раз согнув колени, она распустила хвост, проведя рукой по спутанным волосам, слегка улыбаясь. Вьющиеся тонкие пряди упали на плечи, щекоча шею. Девушка с теплом посмотрела на них, пропуская сквозь пальцы. Ее искрящийся взгляд обратился к Динкару, который молча за ней наблюдал.

- Я так благодарна тебе, Динкар, - произнесла она, - Я давно не ощущала себя такой... живой. Ты так быстро смог меня успокоить... 

Мужчина в ответ улыбнулся. 

- Иди поешь, ты истощила себя дорогой и своими мыслями. 

Он развернулся к костру, впрочем, не присоединившись к Дхарини, которая поспешила доесть то, что ей оставил Птар, позаботившийся о том, чтобы остальные не проглотили все приготовленное. 

Внимательный взгляд Динкара прошелся по всем участникам отряда, отмечая настроение каждого.  

Птар спокойно разговаривал о чем-то с Ханной и Хануром. Те участливо кивали и отвечали ему. Деви уже укладывалась спать, устало потирая глаза. Она глянула в сторону Дхарини у костра, и, кивнув словно бы своим мыслям, укрылась с головой жестким одеялом. Акита промывала в реке ноги, готовившись ко сну. Шаур задумчиво сидел у кромки воды, обводя суровым взглядом лес, темневший по ту сторону берега. Ночной пост начинался с него. Лилит крепко спала в облике второй Сущности. Огромный барс отбрасывал тень на весь их лагерь, словно укрывая щитом. Она не брала с собой каких-либо вещей, да и инстинктам Барса доверяла больше, чем своим, потому решила, что так будет безопаснее. Динкар с ней был согласен, хотя сам не решился обращаться.  

Мужчина встряхнул свой спальный мешок и с легким стоном облегчения нырнул в него, вытягивая затекшие ноги. Усталость навалилась на него, принуждая плотнее завернуться в холщевое одеяло. Динкар провалился в очередной тревожный сон. 

А в это время из темноты леса за ними наблюдали. Мгла и ночь скрывали притаившуюся тень, которая не решалась приближаться к лагерю. "Их слишком много пока еще" - раздался тихий, едва уловимый шелест.