Часть 4
Снова опустив свой взор на гладь воды, девчонка задумалась. Какие грустные глаза взирали на нее с тончайшего водного зеркала, но такие выразительные и, чего уж там скрывать, красивые. Словно пара карих камушек они блестели тревогою и одновременно радушием. Стелла их распахнула еще больше, и они стали такими пронзительными, необыкновенными. Только истинный француз имел право носить подобные глаза. Даже в ее мире – большой гулкой Москве людей с подобными глазами нигде не повстречаешь. Опустив взор ниже, Стелла убедилась, что нос носителя ее сознания и души отличался греческими чертами – таков был тонок и нежен, как у девицы. Хотя, несколько широковат по сравнению с ее прежним, но все же Стелла хмыкнула:
- «Ну, хоть какая – то часть меня осталась у этого человека»! – улыбнулась девчонка, довольно морща сию особенность. Губы тоже величались именем «нежность» так, как у обычных мужчин России таковых не наблюдается. По крайней мере, Стелла нигде не видывала подобных, ну, может только в Виктора....Про таких мужчин можно было твердо разглагольствовать - «красив, а значит, знает себе цену».
- «Ух, много ли ты сердец разбил, незнакомец»? – про себя подумала девчонка, пытаясь содрать с себя неудобный старый жилет. Наконец одеяние пало ниц. Бронзовая кожа блеснула в водном отражении, как только остроконечный луч солнца коснулся ее поверхности. Штанины и так промокли – нечего теперь под коленами ладони держать. Жилет качнулся на поверхности волны, пока овчина не набрала достаточно влаги для того, чтобы утонуть в нескольких метрах от ее хозяина. «Ну что ж - теперь нечего на себя надеть, придется искать другое одеяние. Может, найдется что – то получше»! – прошипела Стелла, пытаясь аккуратно раздвинуть наплывший неоткуда мелкий мусор. Девчонка охотно заметила, что ее, точнее, ЕГО тело выглядело так, словно принадлежало достаточно спортивному человеку. Только легкоатлет или пловец с приличным стажем мог обладать подобной мускулатурой и формами. Вот только ростом «пловец» был чуть выше самой «истинной» Стеллы, а она то, отнюдь, совсем уж не предназначена для модельного подиума. Но для девчонки такая разница было весьма ощутимой. А вот и дилемма. Такую красоту слегка подпортили красноватые оттенки под глазами. Стелла то не сразу их заметила, восхищаясь своим образом в целом. Но откуда они взялись?
- Хм! Вы так очень даже похожи на мифического Нарцисса! – наконец брякнул Этьен, все это время косясь одним глазом на завороженного Габриеля.
Стелла поспешно умылась, обдав загорелые плечи прохладной водой и через несколько мгновений поднялась к мальчугану. Поравнявшись с ним, она выронила:
- Что бы мне одеть на себя?
- К закату мы должны попасть в деревню! В старом сундуке мать хранит много полезных вещей – что – то и для вас найдется!
- Да уж! – выдохнула Стелла, вспомнив, какое барахло она видала в той старой бабули, к которой и прибегала мать Этьена. Верно, и в страдницы тряпье выглядело не лучшим образом.
- «Не хотелось бы разгуливать по неизведанной стране и, вообще, времени полуголым мужиком с несовершеннолетним подростком! – про себя подумала девчонка, схватив жмут сухой травы для того, что бы немного обтереться.
- Ответь мне - я здорово выгляжу? – нарушила тишину Стелла.
- Да, месье!
- Нет! Я имею в виду то, все ли в порядке с моим лицом?
- Лицо как лицо!
- А глаза не красные?
- Вы пили!
- От меня пахнет алкоголем?
- Да, господин! Имею ли право судить вас?... но обличие мне ваше знакомо! Вчера я созерцал тот образ, что навязала мне полутьма и свет обманчивого месяца! И я не поверил ему!
- Ты видел меня вчера? Где? - удивилась Стелла, и она понимала, что в этот момент может раскрыться хотя бы крохотная часть из жизни человека, в чьем теле она невольно «поселилась».
- В лесу, месье! Недалеко от деревни Сомюр!
- В лесу? А что я делал?
- Пили эль!
- Эль? Откуда ты знаешь, что это был эль? Ведь сам говорил – была полутьма!
- У этого напитка тонкий запах!
- Ладно, пусть! А что было потом?
- Потом, месье?
- Да! Куда я пошел после того, как выпил этот эль?
- А вы совсем не помните, господин?
- Нет!
- Не знаю, месье! Тень скрыла вас под своим покрывалом!
- Ну да ладно! – ускорила шаг Стелла, нервно вглядываясь вдаль. Этьен ели поспевал за ней.
- Эль, – какой абсурд! А что это, собственно, за напиток? – буркнула себе под нос Стелла, неохотно пытаясь разобраться в собственном недоумении.
Девчонка шла, нахлобучившись, нервно пиная комки грязи под ногами.
- Месье, позвольте спросить!
- Что еще?
- Знакомы ли вы с сыном Генриха IV?
- С кем?
- Ну, с Эго Светлостью Гастоном Орлеанским?
- Этьен, знаешь что..., - завопила Стелла. И хотела еще как – то выразиться, но промолчала.
- А что такого?
- Я не знаю никакого Гастона! Все! Ой,...смотри!
Девчонка чуть – ли не споткнулась о чью – то голову. Да, именно голову. Она лежала в высокой траве в небольшом овражке в нескольких сантиметрах от тропы, по которой шагали путники. Черные кудри этакой части тела слиплись темным кровавым месивом, что полностью скрывали лицо от свободного созерцания. Виден был лишь подбородок павшего – угловат и щетинист. Рана на обрубленной шее говорила о том, что получена она была вследствие отсечения весьма острым предметом - алебардой или мечом.
- Мамочка родная! – завизжала Стелла, забыв о том, что она – мужчина, и такое поведение, отнюдь, не подобает ее новому статусу. Она отшатнулась назад в ужасе, и готовилась было впасть в обморок, но передумала так, как боялась, что этот кошмар ей может еще и присниться.
- Что с вами, месье? Это всего лишь голова какого - нибудь дезертира или грабителя! – заметил Этьен, пытаясь колупнуть находку тоненькой тростью, что как раз лежала у его ног. Вот показался крупный круглый нос, из которого быстро выпорхнула толстая муха. Стелла попридержала свой желудок, что так и норовил вытолкнуть содержимое наружу. Хотя и выталкивать то нечего.
- Похоже на то, что голова с плеч этого человека слетела уже довольно давно! – брякнула девчонка, пытаясь всеми небесными силами удержать себя в руках.
- О, смотрите, месье, вон сюда! – довольно взвизгнул Этьен, указывая палицей на обрубок шеи. На небольшой комок засохшей крови была аккуратно подвешена золотая женская цепочка, как будто бы нарочно ее туда кто – то вложил.
- Золотое украшение дамы рядит сего господина, но где причина? – добавил мальчишка, все больше наклоняясь к своей дорогой находке. Немного изучив странную вещицу, Стелла заметила, что край цепочки находится щепетильно завернутым в кружевную материю малого размера.
- Это же итальянская золотая пектораль! - заявил Этьен, достаточно осмелев для того, что бы поднять украшение и переложить его себе в ладонь. Но как только мальчишка коснулся кончиками пальцев «старинного артефакта», Стелла пришла в ужас от мародерских наклонностей ее спутника.
- Не трогай это! Не смей! – грозно молвила она, нервно теребя пальцами себе по бокам.
- Месье Габриель, вы думаете, что сие украшение весьма состоятельной дамы получил этот господин в награду за какое – нибудь злорадство или предательство? О, сhant de la sentinelle! Кто же его наказал?
- Знаешь, Этьен, не мог ли ты выражаться чуть понятней для моего слуха! То ли я туго соображаю, то ли здесь речь, какая – то...ну, слишком литературная?
- Простите, месье, я не совсем вас понимаю!
- Вот и я о том же!
Стелла замолчала, и, с достоинством для самой себя, продолжала наблюдать за тем, как Этьен примеряет к своей шее золотое украшение, при этом довольно щурясь.
- О, готов поклясться, что бедный господин не прочь обменять эту пектораль на остальную часть своего тела! – заключил мальчуган, спрятав находку в своей пазухе. Девчонка только фыркнула.
- Наверное, такое явление у вас случается, чуть – ли не каждый день, раз ты так смело об этом рассуждаешь? – немного погодя спросила она.
- О, да растет фольклор молчаливой Бастилии! В Орлеане и не такое можно увидеть, целая Нормандия, обнявшись под руку с Бургундией, весело упиваются разного рода расправами, именуя такое действие законным и, может быть, даже святым!
- А «Нормандия» - это что?
- Святая Анна Австрийская! – воскликнул Этьен, хватаясь за голову, - В сражениях вы бытовали?
- Сражениях...э...да, воры напали на нас...э...это асоциальные люди! Они нас хотели ограбить! Пришлось отбиваться, но...
- Закален ли щит ваш в поединках? Омыта ли шпага в крови?
Стелла интеллектуально впала в истерику, а Этьен громко выдохнул, продолжив:
- Нужда нации окаймлена военными действиями! Были ли крепки камни Рокруа, стал ли обит конскими подковами булыжник Ла-Рошели? О, тавернские путники говорили не сей лад! Мелодия так и несет на своих невидимых крыльях грустные слова...
- Коль, Франции защитник,
Поедешь на войну,
Там друга отыщи ты,
Я шлю поклон ему.
- Напрасна просьба эта:
Ведь мне он незнаком...
- Скажу тогда примету:
В доспехах светлых он.
Белеет крест священный
Между могучих плеч,
А шпоры золочены
И золоченый меч...
- Ах, девушка, поклона,
Боюсь, не примет он:
Лежит в земле холодной,
Бретонцами сражен.
Я на опушке леса
Ему могилу рыл,
Там, думаю, повеса,
Про девушек забыл.
- А кто это к нам приближается? – заметила девчонка, пристально вглядываясь вдаль, как только услышала ржание лошадей и крики людей.
Вдохновение Этьена тут же пропало, когда он тоже обратил взор на неведомых всадников.
- Дезертиры короны! – завопил он, хватаясь за голову, а Стелла, увидав перепуганное лицо своего спутника, хотела было начать молиться бог весть кому, лишь бы им повезло.
Три чалых лошади приближались к тому месту, где находились пилигримы, несясь во всю прыть, а их всадники что – то громко кричали.
Интересное сочетание одежды и оружейных приспособлений предстояло познать. По всем признакам, захотела вдохнуть свободный воздух королевская кавалерия. Широкополые шляпы с прикрепленными к ним страусиными перьями белого цвета, синие льняные «пончо» с белым крестом на груди, черные кожаные перчатки, большущие усы и шпага в ножнах – вот и вся достопримечательность грозных всадников.
- Это бывшее приспешники короля, или кардинала? – затараторила Стелла, взирая на мушкетеров.
- Гвардейцы кардинала Ришелье из Руана! – ответил ей Этьен, по дрожащему голосу которого можно было понять, что он тоже не в силах сопротивляться своему страху.
- Ришелье? Ришелье...как в книжке Александра Дюма о трех мушкетерах? А что, и Д'Артаньян действительно существует? Ой, он, наверное, жил при кардинале Джулио Мазарини...или нет? Стоп...гугенотская знать всполошилась во время тридцатилетней войны...та-ак...как там во всемирной истории писалось...?
- Простите, сударь, я не совсем понял... - скривился Этьен, все больше сомневаясь в здравомыслии своего спутника.
- Ничего!
Всадники, немного напылив во время скачки, остановились в несколько метров от Стеллы и Этьена. Вся пыль полетела на лица людей. Кони недовольно заржали, обливаясь собственным потом, а мушкетеры – дезертиры, словно ничего не случилось, не совсем вежливо обратились к молодым людям. Но как только один из них открыл рот для изригания «красноречивого» слова, Стелла чуть ли не лишилась сознания. Ее взгляд был подвержен ужаснейшей пытке. В роте весьма молодого мушкетера, как не было бы это странно, присутствовало всего лишь два передних зуба, которые по своему виду напоминали пару маленьких черных колодочек. А само отверстие для приема пищи источало такое зловоние, что находиться рядом с этим человеком не представлялось возможным. Лицо мужчины было украшено яркими узорами дорожной грязи с примесью пота, от чего у него воспалилось лицо, омрачая этим кожу множеством прыщей и нездоровых пятен. Возможно, даже оспа посетила этого молодого юнца. Волосы тоже имели не лучший вид – растрепанные, сальные, свисающие до самых плеч обугленные сосульки, что так и норовили в одеревенелом своем образе поломаться и упасть долой. Только вот, к счастью, широкополая шляпа немного скрывала этот смрад и ужас. Одежда, хоть и проглаженная, выстирана на вид, имела оттенок недавно удаленной заплесневелости, а ткани были немного пожелтевшими от зловредного касания солнечных лучей. К чему не было замечаний и отвращения в этом человеке, так это к тщательно начищенной свиным салом остроконечной шпаге, что, в лучшем случае, могла вовсе не покидать ножны. Но все - таки ножны она покинула, а свой начищенный кончик приложила к уху Стеллы. Все это проделывалось, видимо, для того, что бы та лучше слышала своего собеседника, от чего девчонка не отказывалась, а была вся во внимании.
- Именем короля, долшен ваш арештовать, шударь! Извольте повиноваться приказу! Мальчишка тоже арештован! – зло молвил мушкетер, слова которого вылетали изо рта несколько шепеляво, нормальному воспроизводству которых мешало почти полное отсутствие зубов.
- А можно сначала убрать свою иголку от моего лица? – запротестовала Стелла, на минутку забыв о своем подавленном положении. Она прижала пальцами кончик шпаги и резко отвела его в сторону.
Но мушкетер ловко выдернул шпагу, чем немного поранил указательный палец потенциального арестанта.
- Не прекошловьте правошудию и воле церкви! – добавил обидчик, а Стелла нервно опустила палец в рот, пытаясь этим приглушить острую боль.
- Где наша вина? – наконец вступился Этьен, заслоняя собой дюжего, но весьма унылого Габриеля.
- А что у ваш в пазухе, мешье? – грозно указал мушкетер.
- Не ваше дело!
- Мы – гвардейцы кардинала, именуемы законом и почитаемы волей церкви, обязаны задержать вас как преступников и отдать в руки правосудию! – вмешался второй дезертир, с зубами которого было чуть меньше проблем.
- Какое еще преступление? Что вы несете? – образумилась Стелла, но ловкий шпажист опять - таки виртуозно направил острое орудие ей в лицо.
- Вы обвиняетесь в жестоком убийстве преданного вассала герцога Бургундского Эрколе Сори, что любезно сопровождал придворную даму из Версальского дворца в эго имение – замок в «долине Луары» Сhâteau de Chenonceau для заключения брака!
- Какой замок! – шепнула Стелла Этьену, что стоял рядом с ней.
- Шенонсо!
Девчонка закатила глаза, вообразив, что сказка об эпохе Возрождения начала ей отчасти поднадоедать, но все - таки продолжила:
- Мужчина, вы в своем уме? Как мы могли убить человека? Когда?
Стелла шепотом обратилась к Этьену:
- Слушай, а они действительно дезертиры? Почему нам эти люди угрожают, раз они покинули свой пост? Нет бы там золото требовать или тряпье какое, а они говорят «гвардейцы кардинала»! Что – то тут не так!
- Успокойтесь, сударь, это ошибка правосудия или самого кардинала, раз он пожелал лишить нас свободы без каких – либо объяснений!