Часть 5
- Не стоит, сударь! – твердо молвил страж.
- Почему же?
- В ней содержится ртуть!
- И что?
- Можете окончить свою жизнь в Бедламе вместе со шляпниками! Хотя ваша жизнь и так не далека от своего завершения!
Стелла сурово скосила взор на стража, но ничего не ответила.
- Берите вот эту робу и ступайте за мной! – страж указал на алый темного оттенка халат, что, наверное, и именовался робой.
Девчонка одела ее, но не удержалась:
- Это одежда каких – то масонов! – хмыкнула она, немного приподняв подол робы для того, что бы удобно было ступать.
Побывав в тряпочной трофейной, Стелла вместе со стражем спустилась к остальным, вот только женщина в платье Девы Марии куда – то пропала.
- Любезная Брунгильда приготовит нам стол, месье! – слащаво протараторил один господин, что появился неоткуда. Складывалось такое впечатление, что этот мужчина «ниоткуда» взошел с картины великого мастера красок и кисти. На нем была белая накрахмаленная рубашка с гофрированным воротником и манжетом. Она выглядела так дорого, что возможно, перевесила бы тогдашнюю стоимость двоих дойных коров.
- Такая рубаха говорит о богатстве и чистоплотности владельца! – шепнул тогда Этьен, заметив, как Стелла тщательно рассматривает новоявленного.
Но странно – из пазухи владельца выстиранной рубахи торчала цветастая тряпочка, что источала приятный аромат полевых цветов. Видимо, на ней было набрызгано обильное количество духов. Пальцы господина сжимали мешочек с ароматическими травами. Уловить этот запах было не сложно, так, как мужчина все время эго разминал.
Такой необычный образ дополняли штанины из неизвестного материала и кожаные сапоги. Как и у всех, из - за пояса торчал узкий кожаный колчан со шпагой.
Но странная вещь – лицо гостеприимного господина было полностью разрисованное впитанной в кожу грязью. Возможно, что эта грязь поселилась там очень давно и не желала избавлять лицо от своего присутствия.
- Это у всех такая воинственная разрисовка? – съехидничала Стелла, прислоняясь к уху мальчишки.
- «Водные ванны утепляют тело, но ослабляют организм и расширяют поры. Поэтому они могут вызвать болезни и даже смерть»! Так твердит медицина в лице величайшего из трактатов ХV столетия. Ведь в очищенные поры может попасть зараженный воздух! – буркнул тот.
- Да? А что говорит медицина сегодня?
- «Мыть лицо ни в коем случае нельзя, поскольку может случиться катар или ухудшиться зрение»!
- Что? – возмутилась Стелла услышанным, - Да кто здесь пишет такие трактаты? Совсем сума посходили? Куда катиться мир...э...куда катился мир?
- Тшш! – угомонил ее Этьен, увидев, как с лестницы на второй этаж спускается та самая Брунгильда.
Вот ее лицо то излучало чистоту и белизну. Такую белизну, которую можно было спутать лишь с цветом эфирного привидения.
- Здесь только женщины следят за собой? – не удержалась Стелла, опять - таки склонившись к Этьену.
- Нет, купания господ происходят три раза в год, как и полагается, но во время приема гостей делается исключение! Женщины из высших слоев общества пользуются духами, пудрой и обильно покрывают лицо известью!
- Известью? Так вот, почему Брунгильда такая бледная?
- Нет – Брунгильда идеальная, как белый цветок, омывшейся в утренней росе! – заключил Этьен, не смея отвести завороженного взгляда от женщины.
Стелла посмотрела на него и, догадавшись в чем дело, гулко выдохнула.
Брунгильда, спустившись с лестницы, сделала низкий реверанс и, взяв господина с накрахмаленной рубашкой под руку, направилась к восточным дверям еще одной комнаты, что размещалась параллельно гардеробной.
- Я думаю, здесь тебе надеяться не на что! – сообразила девчонка, снова заворожено осматривая, как она поняла, своеобразную столовую.
- О чем это вы, сударь? - осведомился Этьен, неуверенно ступая за Стеллой. Путы на его руках начали дотошно давить на кисть и оставлять за собой синие следы.
- Я о той девице, что идет рядом с накрахмаленным господином!
- О, месье, я даже не думал...я не...
- Да брось – я не вчера родился! Я говорю это потому, что нас в таком этаком замке Шенонсо ждет неизвестность и молись, что бы она была...э...благосклонна к нам! – выдумала Стелла, эффектно подобрав словечко к нынешней манере общения.
- Вы правы, месье, лучше бы нам не стать мрачным украшение города!
- «Мрачным украшением города?»
- Да ...но об этом вам лучше не знать!
- Нет, скажи!
- О, это как «Руанский сифилис» - распространяется с быстротою ветра! Виселицы, что никогда не пустовали – великое достояние Парижа и околиц Лувра!
- Лувра?
- Да – дворца всех династий французских королей!
- Так значит, это как «Белый дом» с президентскими апартаментами?
- Что, простите?
-Э...король Людовик ХІІІ...э...ведет свое правительство из Лувра?
- Да!
- Траншир, подойдите сюда! – скомандовал господин, удобно усаживая возле себя улыбающуюся Брунгильду. У нее с зубами было, по сравнению, все в порядке.
Как не странно, Стеллу и Этьена с полным удобством усадили за длинный деревянный стол, усыпанный всяческими яствами и напитками.
Брунгильда и «накрахмаленный господин» сидели у изголовья стола и о чем - то шептались. Трое мушкетеров, что привели сюда двоих путников, тоже уселись неподалеку. К столу спустя мгновение подошел седовласый, не совсем здраво пахнущий человек с огромными мясистыми губами и длинным носом. Он, поправив на голове свою редкую шевелюру, принялся разделять всяческие кушанья на удобные порции и разделил их для всех участников трапезы.
- Кто это? – шепнула Стелла, клонясь к Этьену.
- Траншир! Он разделяет еду на удобные для рук порции! Такой должности удостаивается лишь дворянин!
- «Удобные для рук?» А вилки и ложки где?
- Руки созданы для того, что бы ими ломать пищу и после употреблять!
- А еще руки созданы для того, что бы держать столовые предметы!
- Не судите законы, почитаемые в монархии!
- Интересно, почему эти люди, вместо того, что бы судить нас за убийство, насыщают? Может, готовят к утреннему вскармливанию каким – нибудь домашним львам или гиенам?
- Это мне не известно!
- А мне известно – это нелогично и надо отсюда убегать!
- Тише! Нас услышат!
- Пусть! Я хочу уйти и ты мне поможешь!
- Как, месье?
- Еще не знаю, но скоро разработаю план! Нужно более точно узнать о проекте постройки этого замка!
Этьен ничего не смог на это ответить. Он лишь схватил кусок мяса своими грязными руками и потащил эго в рот. Стелла скривилась. Не то, что бы она не хотела есть, даже наоборот, просто не помыв руки, она не могла приняться за поглощение пищи, пусть даже без вилок.
Немного посидев в раздумье, Стелла заметила под белоснежной, узорчатой скатертью, в прорезе маленькой дырочки, что, видимо, проделала зловредная моль, клочок скомканной бумаги. Любопытство победило, и она, развернув находку, прочла:
«Хотя, вне сомнения, что приглашаемые господа офицеры за столом Его императорского и королевского Высочества всегда соблюдали правила чистоплотности и вели себя, как подобает рыцарям, все же необходимо привлечь внимание менее отесанных кадет к следующим правилам.
Во-первых. Его Высочеству надлежит отдавать приветствие всегда в чистой одежде и сапогах и не являться в полупьяном виде.
Во-вторых. За столом не раскачиваться на стуле и не вытягивать ноги во всю длину.
В-третьих. Не запивать каждый кусок вином. Если управились с тарелкой блюда, то можете выпить только половину кубка; прежде чем испить, утрите чисто рот и усы.
В-четвертых. Не лезть в тарелку руками, не бросать костей себе за спину либо под стол.
В-пятых. Не обсасывать пальцев, не сплевывать в тарелку и не вытирать нос о скатерть.
В-шестых. Не напиваться до такой степени, чтобы падать со стула и быть не в состоянии ходить прямо»*.
- Хм! Интересно! Какой – то император ел за этим столом! – в голос буркнула Стелла, спрятав клочок себе в рукав.
Но все - таки, к поведению присутствующих за едой эти слова не относились. Куринные ножки и фрикадельки раскидывали во все стороны, грязные руки вытирали об рубашку, брюки и все, в чем были одеты, выражались нецензурно сколько душе угодно, еду раздирали на части, а затем проглатывали не жуя, закусывая все это чесноком...
В этот момент Стелла вспомнила знаменитые слова Рональдо Веттера - (Ronald Vetter «Die Kuche im Mittelalter»*) «Запрет сморкаться в скатерть не
встречался бы столь часто, коль эта дурная привычка не была бы весьма часто распространена»*. Эти слова были произнесены ним как обсуждение кухни Эпохи Средневековья - логично и принципиально.
- Можно вилку! – отважилась произнести Стелла «накрахмаленному дядьке» и тот поднял на нее глаза, в очередной раз скользя своими жирными пальцами о собственные брюки.
-Как зовут нашего преступника? – весьма спокойным тоном спросил господин, обращаясь к «шепелявому», что уплетал курицу за обе щеки.
Тот неохотно оторвался от своего не очень эстетического поедания и, облокотясь жирными руками о поверхность стола, промямлил:
- А-а – этот бургундец? Эго зовут Габриель, он из Дижона! Такой прыткий и очень нервный, хотя дотошен, шловно девица!
- Весьма интересно, а второй?
- Я не знаю, кто это?
Стелла обидчиво хмыкнула, покосив взгляд на «шепелявого».
- Прекрасно! Задержали преступников, забыв осведомиться, кто они такие? – съехидничала она, но «накрахмаленный господин» быстро перебил ее красноречия гулким ударом кулака о деревянный стол. Стелла подскочила со стула испугавшись, а куриные потроха выпали из тарелок.
- Изволите пользоваться «дьявольским трезубцем»? Может вы еще предпочтете желуди? Месье Сильвио, - обратился «накрахмаленный» к транширу, - Выделите этому человеку вилку!
*2003 Trina КИР «Берн», СПб Средневековая кухня.
- Зачем мы здесь? – обратилась девчонка, принимая в руки поднесенную ей вилку. Она была совсем сходна с современной.
- Вы? Месье, я буду краток и прям – вечером вас посадят в темницу крепости, а на рассвете вы и ваш дружок отправитесь в Париж!
- Зачем?
- Затем, что бы предать в руки правосудию и королю Франции за нанесение ему политического ущерба и, возможно, начальной позиции в развязывании войны между Францией и Нидерландами! – сказал «накрахмаленный», несколько позже добавив:
- О, Господи, эта война никогда не кончиться!
- Какая еще война?
Стелла поняла, что сглупила с последним вопросом. Все присутствующие за столом презренно кинули на нее взгляд, наградив ее несколькими бранными словами. И действительно она вспомнила о тридцатилетней войне. Она несла свое начало с 1618 и по 1648, но для Франции сталь войны точилась с 1635 года. То есть, предположительно, через девять лет она должна закончиться. Эта война, жестокая и кровопролитная, велась между двумя коалициями. Тогда Австрийская империя вместе со своими «братьями по оружию» - Испанией и католическими княжествами Германии воспротивились протестантской реформации во всей Европе. Против нее боролись германские князья – протестанты, протестантская Швеция, Дания и католическая Франция. Франция, что давно враждовала с Германией и Испанией, стремилась утвердить свою гегемонию на континенте. Швеция же, преследуя свои мотивы, хотела «прибрать себе к рукам» Балтийское море, а Дания, призирая Германскую империю, была против утверждения ее власти. К тому же, Дания, по своему властному обыкновению, враждовала с Швецией из – за преобладания на Балтийском море.
Историю «Тридцатилетней войны» и ее исход Стелла знала наизусть благодаря школьным знаниям и интересу к истории, но боялась озвучить в целях собственного сохранения. Теперь девчонка вспомнила. Так вот куда «на службу» отправились все мужчины из деревни Сомюр.
- А причем здесь мы и политические позиции между государствами? – сорвалась она, пытаясь воткнуть вилку в оставшуюся на тарелке единственную куриную ножку. Стелла смотрела на «накрахмаленного» и удивлялась, не может ли она своими поступками изменить ход событий в истории? Это была бы катастрофа.
«Накрахмаленный», тщательно вытерев подбородок рукавом, по которому текла жидкость красного вина, произнес:
- А притом, господин Габриель, что к враждующей коалиции может присоединиться еще одна сторона, как вы уже поняли, не в нашу пользу! Если Нидерланды примут нас в штыки, то это может значительно сузить и ухудшить положение Франции на лице карты Европы. Вы этого хотите, господин Габриель?
Если честно, Стелла не совсем поняла всякие там позиции, но одно было твердо ясно – Габриель и Этьен нуждаются в помощи адвоката.
- Нет, простите! – извинилась Стелла, - Просто я не совсем понимаю, в чем, собственно моя вина и в чем вина моего друга? Почему нас принудительно привели в этот замок и почему держат здесь без всяких объяснений, и более того, зачем кормят богатыми обедами?
- Всему свое время, господин! А привели вас в замок потому, что вы соизволили обезглавить вассала герцога Бургундского Эрколе Сори, что сопровождал к замку Шенонсо на бракосочетание даму Версальского дворца – Эмер Моралес, внебрачную дочь принца Конде из Нидерландов! Она должна была венчаться с герцогом Бернгардом Бургундским! И вы, господин Габриель, сумели ее выкрасть и спрятать для собственных целей! За это вас повесят, но в случае покаяния и распространения тайны о том месте, где вы скрываете дочь принца, Его Превосходительство кардинал Ришелье снизит наказание к пожизненному заключению!
После этих слов вилка с рук Стеллы небрежно пала на пол и неприятно звякнув, закатилась под стол. Девчонка готовилась было потерять сознание, но быстро передумала, так, как захотелось хоть как – то защитить себя.
- Очень приятно, мужчина! Очень приятно! Ну и где мы прячем вашу Эмер? Что за шутки...
Этьен, поняв неладное, начал усиленно толкать в бок своего соседа, который опять впав в свое сумасшествие, принялся активно разоряться, но все же Стелла продолжала:
- Хотите повесить, да? Ну, ничего - вешайте! Придет еще то время, когда ваши правнуки поплатятся за грехи своих дедов, тех, которые устраивали разборки без суда и следствия...!
Стелла еще много говорила в этом тоне, но когда терпение «накрахмаленного», наконец, лопнуло, он жестом руки приказал троим мушкетерам увести Габриеля. Те, поднявшись со стульев, схватили Стеллу под руки, уволакивая ее из комнаты вверх по лестнице. Этьена тоже захватили, не дав бедолаге доесть предназначенный ему обед.
Стеллу грубо бросили в угол темной комнаты, словно бешеного пса. Этьен тоже упал где- то рядом.
В полной неразберихе она гулко ударилась обо что – то деревянное и, схватившись за голову, тихо взвыла.
- Господи, где мы? – шепнул Этьен, когда мушкетеры скрылись за толстыми дверями, поспешно задвинув щеколду.
- Не знаю! Ай,...чтоб им неладное было...
- Вы ранены, месье? Ничего не вижу!
- Да уж, хоть глаз выколи! Где бы фонарик раздобыть?
- «Фонарик»? А что это?
- Ой, надо бы встать! Помоги мне!
Стелла сумела нащупать худощавую руку мальца и, опираясь на нее, медленно встала на ноги. Неудобная роба с длинным подолом очень мешала нормально передвигаться, но нужно было искать выход из положения.
- Как здесь можно включить свет? Ну...чем вы пользуетесь, свечами? – спросила Стелла, протянув руки перед собою. Тьма была ужасающей.
- Да, месье, но как нам найти хотя бы воск?
Девчонка, шагнув на два метра вперед, уперлась ладонью прямо в холодную стену. Шаркнув по ней рукой, она обнаружила деревянный брусок, что угловато висел на железных цепях. Цепи звякнули, а Стелла осторожно вынула из них брусок.
- Это же факел! – довольно взвизгнула она, называя так свою находку.
- Где? – буркнул Этьен, что все время боязливо отирался рядом.
- У меня в руках! А как его зажечь?
- Нужно развести костер?
- Ага! – хмыкнула Стелла, - Очень умно! Зная все премудрости...э... нынешнего распорядка дел во Франции, могу судить...э...что нас примкнули в комнате наполненной бочками с порохом! Ты об этом подумал?
- О, господи! Вы нашли порох? – всполошился мальчишка, дрожащей рукой хватая Стеллу за длинный рукав.
- Нет! А ведь все может быть, правда?
Стелла тоже в силу своего эмоционального естества, не на шутку забеспокоилась. К тому же, она немного боялась темноты.
- Зачем нас оставлять вместе с порохом? Ведь таким образом мы могли бы взорвать стену и ускользнуть из замка! – придумал Этьен, видимо, гордясь своей «железной» логикой.
- Нет! Не могли бы! Вспомни, что нас тащили сюда вверх по лестнице. Согласно моим понятиям, мы сейчас находимся на втором или третьем этаже!
- Верно, месье Габриель! Если попробовать взорвать стену, нам пришлось бы прыгать с высоты, а внизу расположилось озеро неизвестной глубины и твердый мостовой булыжник!
- Отличная визуальная память! – подвела итог Стелла, но радоваться здесь нечему. Она, присев на корточки, положила факел на пол, заведомо предупредив Этьена:
- Поищи в комнате два камушка для того, что бы высечь из них искру, только будь осторожен!
- Но где я найду камни? – возмутился парень, принимаясь ощупывать поверхность пола.
- Где угодно! Нам нужен свет! Если не найдешь подходящие предметы, ищи стрелы или деревянные тростинки из плотного дерева!
- Еще надо сено и кусок кожи!
- Да! Ты меня тоже понял!
Стелла зачерпнула из архивов своего отца некоторые знания о разведении огня древними первобытными «хомосапиэнс». С помощью таковых предметов можно добывать искру для разведения огня. Но вся процедура требовала определенного искусства и необходимых навыков.
Этьен действительно нашел деревянную палку, довольно таки подходящую для разведения костра. Еще он принес острый осколок стали и старую кожу нестриженного барана.
- Отлично! – произнесла Стелла и принялась за работу. На ощупь она отрезала осколком немного шерсти и выложила его на пол. Потом так же возложила кожу и принялась тереть ею деревянную трость. Немного усилий, и овечья шерсть запылала, бросая искры во все стороны. Стелла, не теряя ни секунды, рубанула осколком подол своей робы, отрезав, таким образом, кусок материи. Обмотав ею факел, она поднесла его к огню. Факел разгорался медленно, но уверенно. Этьен в ожидании прекратил дышать, а Стелла дрожащей рукой все больше окунала деревяшку в полыхающую шерсть. Кожа и заменитель сена перегорели, оставив за собой лишь следы угара и крошки золы. Факел разгорелся на славу. Этьен довольно завизжал, чуть ли не скача от радости. Девчонка тоже гордилась собой, ведь когда еще представиться подобный случай зажечь прадеда современного электричества?
- Теперь мы можем все здесь осмотреть! – предложил парень, метая взоры во все освещенные уголки комнаты.
Стелла поднесла факел к стенам – оны тоже были увенчанные щитами и давно истлевшими алебардами.
- М - да! Таким оружием не подерешься! – хмыкнула она, царапнув пальцем по отвратительной ржавчине.
Алебарды, изогнутые полумесяцем на длинном тонком древке, словно новогодняя елка – все увешанные паутиной и ее жильцами. С восточной стороны небольшой прямоугольной комнаты располагалось окно, плотно занавешенное полотном темно – зеленого цвета. Оно тоже было в паутине и пыли. Стелла, одернув тряпье, хотела убедиться в том, что оно, на глупость владельца замка, было открыто, но толстые железные решетки разбили все домыслы. Немного постукав ладонью по прутьям, девчонка уныло выдохнула.
- Слушай, Этьен! Тебе не кажется все это странным? - спросила Стелла, тщательно обшаривая старый сундук, что стоял в углу.
- Что именно, месье? – окликнул тот, не отставая от своей спутницы.
- А то, что нас заперли здесь! Кто – то нас подставил, и это не случайность!
- Я не понимаю!
- Этьен, мне кажется, что те три мушкетера – так называемые гвардейцы, подстерегали нас задолго в том месте, где мы нашли голову некого Эрколе Сори!
- Вы так думаете?
- Несомненно! А может, им нужны были не мы, а те, на которых можно было бы повесить убийство?
- То есть, на кого угодно?
- Ага! Ой,...смотри что здесь!
Девчонка нашла на дне сундука несколько вещей довольно таки сносного вида.
- Подержи факел! - сказала она и принялась копошиться в одежде. Наконец ей посчастливилось найти что – то в толк. Две пары кожаных сапог черного цвета, две серые рубашки изо льна и шелка, а так же штанины наподобие бриджей.
- Этот масонский халат мне порядком поднадоел! – озвучила Стелла, скидывая его на пол. Спустя мгновение она натянула на себя теплую льняную рубаху и бриджи. Также попросила Этьена натянуть на себя сапоги, что и сама сделала. Теперь - то ей более удобно передвигаться по пространству.
- Знаешь, меня тревожит один вопрос! - не удержалась девчонка, взяв факел обратно, и принимаясь обследовать западный участок комнаты.
- Какой, месье?
- Почему этот господин, что запек нас сюда, назвал безобидную вилку «дьявольским трезубцем»?
- И это ваш вопрос? – удивился Этьен скорей наивности своего друга, чем его халатности в отношении к сложившейся ситуации.
- Да!
- Потому что Европейцы и духовенство считают этот предмет Богохульным, ибо только пальцы предназначены для еды! Но вилку могут использовать для разделки мяса!
- А, да, я вспомнила, что в эпоху Барокко категорически сменилось понятие о столовых приборах, а кардинал Ришелье придумал нож с закругленным концом в целях безопасности! Между прочим, совсем скоро все измениться...э...то есть...я не знаю! – сказала Стелла и запнулась, решив, что она теперь много на себя взяла. Кто она такая, что бы менять историю? Или история уже давно по ее ошибке сошла с предназначенной колеи?
Этьен хмыкнул, опять - таки ничего не поняв, а может быть просто не хотел ввязываться в причуды своего спасителя.
- Мы должны найти Эмер Моралес! – вдруг осенило Стеллу и она, подойдя к цепям, вставила факел на место. Больше здесь не было ничего удивительного.
- Найти? Как?
- Не знаю, но думаю разгадка таиться именно в ней!
- Она же пропала, и, по словам мушкетеров, украдена нами!
- Да? И где же прячется она – в пазухе?
- О, пусть повергнется звезда из флага династии королей, но вы говорите правду! Эта Эмер – ключ к разгадке!
- Ага!
Стелла подняла свою робу из пола и достала в сундуке еще кое – какую мешковину. Скомкав все тряпье, она положила его возле стены под факелом. Этьен, не дожидаясь приглашения, взгромоздился на поклажу, на что девчонка ответила:
- Может быть, мне хоть немного места уступишь?
- Эх! Воды испить бы!
Этьен погрузился в мысли, но все - таки немного отодвинулся.
- Я тоже хочу пить! – выдохнула Стелла, удобно усаживаясь.
- О, да! Вода из самой Сены пришлась бы очень кстати, не смотря на то, что многие красильщики выливают поутру туда свою краску*!
- А чем хуже вода из Луары?
Этьен скривился, но ничего не ответил.
- Ну да, когда я спускался из обрыва, то моему...взору представилась ужасная картина – на гребнях волны колыхались отбросы житейского производства! В этом причина?
- И не только!
- А что еще? – не унималась Стелла, внимательно созерцая свободный полет искры, что плавно слетал с горящего факела.
- Она лодки плохо держит!
- Ну и что?
- Всякий очевидец может усомниться в том, что перед ним чистейшая из рек, но все равно – она прекрасна своею громадностью и быстротою! Только в ней искупала свои доспехи когда – то настоящий воин – Жанна д'Арк, и только на волнах Луары может блестеть истинный луч утреннего солнца!
Стелла, немного подумав, сообразила:
- Так значит, мы находимся на восточной стороне берега реки? Именно здесь находиться «долина королей»?
- Да, а что?
*Ф. Бродель. Структуры повседневности. Т.1. – М., 1986. – С. 248.
- Река Сена расположена на северо-западной стороне карты Франции вблизи английского канала - пролива Ла – Манш?
- Да! – удивился Этьен, не понимая сути логики Габриеля.
- А Франция разделана на несколько герцогств, куда входит Бургундия, Лотарингия, Пикардия, Нормандия, Гасконь? Монархия граничит со Швейцарией, Нидерландами и Германией на востоке и омывается Атлантическим океаном вместе с Бискайским заливом на западе?
- Ну...
- На юге нас куют Испанцы, а на севере расположились Британцы?
- Да, но вы забыли о трех епископствах, таких как, Туль, Верден и Мен. Еще Лотарингия с Эльзасом входят в «Священную Римскую империю»!
- Отлично! – довольно взвизгнула Стелла, - Не все потеряно! Не все потеряно!
- Что вы имеете в виду? - спросил Этьен, удивленно всматриваясь в собеседника.
- А то, дорогой друг, что современная карта Франции практически старой закалки! Я могу свободно ориентироваться в местности! Это так же верно, как пройтись пешком по центральному парку Москвы!
- Я опять вас не понимаю, как и всегда! - выдохнул Этьен.
- Ничего! Ты случаем не слышал за столом от «накрахмаленного», какой водой запивали еду все присутствующее там?
- Водой из Сены, а еще Элем! Напиток и воду везли в бочках из Руана на лошадях вместе с той дамой, что пропала!
- А что – дама исчезла, а вода нашлась?
- Не знаю...
- Смотри, Этьен! – начала рассуждать Стелла, - Ведь река находиться сразу под Руаном, заплывая, практически, в ворота Парижа. Версаль отмечен вблизи Сены, а значит, богат на обильность этой «золотой и ценной жидкости», правильно?
- Ну?
- А то, что загадочную Эмер из Версаля прихватили в городе после того, как понабрали бочонков в Париже!
- Я не...
- Да что тут понимать, Этьен? Вернее всего, что никто не знает «из ваших парижских магнатов – самодержцев», что кроме речной воды в «долину королей» везли еще кого – то!
- Но воду везли из Руана...
- Все равно – Руан или Париж – Версаль расположен за ними!
- Вы думаете, что при дворе никто не знает о том, что дама Эмер ехала в этой повозке?
- Это лишь предположения! Да! Мне надо было устроиться работать следователем, а не врачом! – про себя хвалилась девчонка.
- Кем?
- Эх! Как бы толком разобраться во всей этой истории, потому что я не горю желанием колыхаться на виселице перед всем честным народом, словно листок на дереве!
- Да? И кто же по – вашему убил месье Сори?
- Кого? – запамятовала Стелла, огорчаясь тому, что их самодельный факел скоро выдохнется.
- Вассала герцога Бургундского?
- А этот герцог вообще существует? Мушкетеры говорили, что он здесь – в Шенонсо!
- Я не видел его!
- Я тоже!
- И что же делать теперь?
- Надо подумать!
- Но зато, какие блюда мы здесь отведали! Горячее я еще никогда не ел!
- В смысле?
- Французская кухня обычных крестьян не так богата!
- Отчего же?
- Простой народ не имеет права рубить дрова для собственных нужд! Нам приходиться есть овощи и фрукты сырыми! Так же запрещается вести охоту на определенное животное!
- А зимой тоже холодные блюда есть? Что будет за кражу леса?
- Всякому охотнику и нарушителю правил вспаривали живот, а его кишки подвешивали на дерево, чтобы другим не хотелось повторять ошибку!
- Понятно! Отъедается только король со своей свитой, да? А этот кардинал Ришелье – он вообще кто при дворе?
- Первый министр Людовика ХІІІ, время правления которого началось с 1924 года. Сам он несет свое начало управы в епископстве с мелких и небогатых епископств Пуату!
- Забавно! Из многих фильмов...э...точнее, пересказов селян и горожан, разных...э...провинций, я узнал, что этот Ришелье – тот еще властитель и эгоист! Он подчинил себе всю политическую и экономическую нить, за которую с большой охотой подергивал на свой лад! Король Луи оставался на втором месте! Я видел гравюру портрета кардинала Ришелье в каком - то музее Москвы. Она была создана в ХVIII столетии Филлипом де Шампеньем!
- В каком столетии? - переспросил Этьен, удивляясь услышанному.
- В каком надо! Все – теперь нужно ложиться спать, уже, наверное, за полночь! Ты больше не слышишь голоса внизу?
- Нет! Все тихо!
- Факел скоро погаснет!
- Да!- выдохнул Этьен, пытаясь поудобнее завалиться на бок.
- Ты что делаешь? – удивилась Стелла, выталкивая мальчишку за пределы искусственных «одеял».
- А что? – хмыкнул тот.
- Это мое место!
Этьен недовольно отвернулся и через несколько мгновений захрапел. Вот бы Стелле подобное спокойствие и крепкий сон. Но не тут - то было. Плюнув на своего спутника, Стелла поднялась на ноги. Подойдя к железной решетке окна она, отодвинув материю, взглянула ввысь на желтолицую луну. Огонь потух, тихонько пыхтя тоненькой струйкой дыма. Но он и не нужен вовсе. Естественный сателлит Земли, умытый прохладным лучом солнца, что теперь на второй полярной стороне, вглядывался прямо в глаза девчонке, верно, смеясь над ее незамысловатым путешествием в прошлое. Ночные летучие мыши нервно блуждали по небу, тоже упиваясь красотою месяца, а тихий прозрачный ветер восторгался тою красотою, что издавал, ясен круг.
Стелла, молниеносно вырвав с подвесы на стене старинную штору, обронила ее вниз. Тряпье широким пластом накрыло почти полкомнаты, а пыль хлестнула ураганной паклей, словно взорвалась атомная бомба. Этьен, немного хлебнув зловредной пыли, сонно кашлянул, но не проснулся. Стелла посмотрела на спину мальца, и, подождав мгновение, собрала все тканое добро в комок. Луч луны, не стесненный никакими преградами, жадно ворвался в зарешеченную обитель, пронзая своим светом всю грязь и паутину. Бросив полотно в углу, Стелла принялась подпрыгивать к подоконнику решетки, что бы на нее взгромоздиться. Окно располагалось в двух метрах от пола, и Стелла, со своим новым метр семьдесят восемь, кряхтя и дважды падая, все - таки добралась до выбранной цели. Ухватившись двумя руками за железные прутья, девчонка кинула взгляд за пределы замка. Ветер больно хлестнул по лицу, что пришлось невольно прищурить глаза. Она не могла сказать, что видит, ибо пресловутая луна освещала не всю местность, а только вершки самых высоких деревьев вокруг, но было довольно отчетливо ясно – красота местности лечит и оставляет в забытье всякий душевный гнет взаперти.
Вдруг с завыванием ветра до уха Стеллы донеслась нотка прекрасной мелодии, что извергалась неоткуда. Как будто ветер сам ее принес на своих крыльях, довольствуясь тем, что именно ему припала честь нести на себе первобытный самородок изумительной невидимой, но восхитительной красоты. Нет – нет, Стелле совсем не почудилось! Эта мелодия сочетается со словами песни, смысл которой был девчонке неведом. Но это отнюдь не портило всю краску ее сказания.
- Вот же мафия чертова! Что – то мне смутно вериться в то, что эти проходимцы – представители закона! – возмутилась Стелла, выругавшись про себя. – Повезло мне, ничего не скажешь! А поют – то красиво! Кто это так?
Стелла старалась как можно меньше дышать, что бы отчетливее услышать слова мелодии. А когда девчонка уловила несколько строф, то опечаленно повторила:
- «Я воспою песнь о любви, она возвыситься к небесам, а острие молнии расколет ее на тысячи кусочков, дабы разлетелась она во все уголки земли и услышали ее даже глухие и возрадовались за меня...»! Интересный, но очень грустный смысл! – заключила Стелла, соскочив с холодного подоконника и приблизившись к западной стене комнаты. Казалось, что именно здесь ноты песни просачиваются сквозь каменные глыбы, непостижимо твердые и вечные. Очень хотелось в туалет. Но здесь его, отнюдь, не наблюдалось. Куда же заключенным отлучаться? Об этом, видимо, «накрахмаленный» как – то не подумал. Пускай, мол, где хотят. Смутно.