Часть 7
Луна, к счастью, не жадничала на обильность своих лучей и довольно таки весело плясала по полу и стенам комнатушки. Летняя ночь снисходительно относилась к Стелле, не давая ей замерзнуть в оковах сырого и простудного «карцера», как начала девчонка выражаться.
- Эх! Видел бы меня сейчас отец! Интересно, какими были бы его первые слова на сей случай?
Стелла шаркнула ногой по стене, да так, что чуть ли стопу себе не свернула. Из поверхности широких камней мелкими пылинками посыпалась щебенка. Ответа не последовало. Стелла повернула голову – Этьен не проснулся. Этого мальца пушечным выстрелом не разбудишь, хотя от его храпа и выстрела не будет слышно.
Девчонка три раза с перерывом в полминуты стукнула кулаком в стену комнаты, паутина на которой мелко затряслась, обрушивая на голову обидчика своих членистоногих жильцов.
- Бе! - хмыкнула Стелла, смахнув ладонью всякую дребедень со своих волос, и наконец, звуки мелодии утихли, нет - они резко оборвались. Тишина длилась две минуты, но девчонка подумала, что это затяжное молчание длиться вечность и еще бы продолжалось, если бы не ответный стук в три раза по ту сторону стены. Стелла резко прильнула к поверхности сырого камня, из которого была возведена преграда, и, затаив дыхание, чего – то ожидала. Кто же это? Кто это? – неумолимо вертелись мысли в голове девчонки. Может быть еще один узник, так же проклят судьбой, как и она с Этьеном, или мушкетер – один из троицы хочет зло пошутить над ними? Но откуда тогда тот божественный голос с красноречивою песней? Он, несомненно, исходит с другой комнаты, той, что находиться за стеной. Да – этому нет сомнений. Где - то там находиться человек, обладающий красивым эстрадным голосом, и Стелла, сгорая с любопытства, хотела разузнать, кто же это, в самом деле.
Девчонка долго думала, и, наконец, придумала. В очень старых кинолентах она как – то видела, что юный красавец – главный герой, естественно, выбирался из всяких там передряг одним единственным способом - отчаянно теребил кулаками в запертую перед ним дверь в попытке обратить на себя внимание охраны, а когда та реагировала и отпирала дверь для воспитательных работ узника, герой с легкостью оглушал противника и со счастливым концом выбирался на волю. Ну а если в охране находиться не один человек, а целая дюжина? А если все, как на подбор, в тех железных средневековых доспехах и с мечами в руках, что тогда? Стелла, хоть и пытается играть не свойственную своей природе роль, но она не настолько уверенная в себе, чтобы воспротивиться малейшей кучке воинов. Наверное, в этом фильме главному герою придется отсиживать положенный строк в ожидании суда и казни. Но, как говориться, попытка не пытка.
Громко вздохнув, Стелла принялась колотить ногой в дверь комнаты. Непрерывно делая свое дело, она все время посматривала на Этьена, что спал довольно таки крепко и смиренно. Так продолжалось с минуту, и когда, наконец, в замочной скважные послышалось звяканье ключей, Стелла отпрянула от двери. Насторожив обе руки для неожиданного нападения, как делали боксеры в спортивных ТВ - программах, девчонка прищурила взгляд. Она была уверенна - одного уложит запросто, но вот с остальными то, что делать? Может они сами разбегутся, услышав невыносимый храп Этьена? Но когда, наконец, двери отворились, Стелла опешила от увиденного. Перед ней стояла Брунгильда с глиняным подсвечником и свечой в руках. Огонь свечи распространял свой свет на весь ее облик, и было отчетливо видно – женщина немного перепугана. Стелла сразу же поумерила свой пыл, но не избавилась от чувства осторожности.
- Зачем вы колотите в дверь, господин? Так ведь всех в замке перебудите! – шепнула женщина, приблизившись вплотную к Стелле.
- Я хочу выбраться отсюда, и вы мне в этом поможете! – грубо произнесла девчонка, надумав воспользоваться Брунгильдой как естественным щитом перед «накрахмаленным». Она схватила ее за руку, вовлекая на середину помещения. Стелла знала – в таком деле нужна осторожность и здравый смысл. Еще мгновение – и ключи, что возлежали в руках женщины, перешли во владения новому хозяину. Запрятав ключи себе в левый сапог, Стелла откинула Брунгильду к стенке, прижав ее шею локтем. Свеча вместе с подсвечником упала на пол, разбившись в дребезги. Фитилек свечи погас, опять обрекая этим комнату тюрьмы на сумерки. Луна несколько секунд позже медленно зашла за тучу. Стал покапывать мелкий дождик.
- Вот теперь поговорим! Отвечай быстро и правдиво – зачем нас здесь держат и для кого нас приготовили в Париже? - шипящим, точно на змеином языке голосом произнесла девчонка, но растерянная женщина производила только булькающие звуки. К тому моменту проснулся Этьен, услышав треск ударившегося подсвечника. Он увидел следующую сцену, и, резко подорвавшись на ноги, подбежал к Стелле. Схватив ее за локоть, которым девчонка прижимала горло Брунгильде, он, умоляя, пискнул:
- Не надо! Ради Бога, не надо!
- Чего «не надо»?! – обернулась Стелла. В ее перекошенном от гнева лице мальчишка увидел огненную ярость. Он понимал – ярость была обоснованной.
- Не надо ее мучить – она не виновата!
- Откуда ты знаешь, парень, кто, в чем виноват? Она одна из этой мелкосортной шайки!
- Ну, во-первых – Брунгильда - дама, и это многое значит! Не сулит господину так вести себя с дамой! Вы же не англичанин какой – нибудь и не средневековый рыцарь с его старинными традициями!
- Знал бы ты, дурень, какие традиции соблюдаются в моем мире...в ... Дижоне! - оборвала речь Стелла, в глазах которой, наконец, погас огонь свирепости. Она отпустила Брунгильду и та, схватившись за собственное горло, стала учащенно откашливаться. Этьен подошел к Брунгильде и стал ее успокаивать, искоса поглядывая на своего «спасителя». Стелла же отпрянула назад, раздражительно покусывая нижнюю губу. Пройдя ладоней по кудрявым волосам, Стелла прерывисто выдохнула, словно пробежала добрых сто метров спринтом. Нервная дрожь заиграла по всему телу – она никогда себе не позволяла проявлять грубость к кому – либо. Это, видимо, заложено в человеке, тело которого сейчас надето на душу девчонки. Данная сущность начинает преобладать над ее истинным разумом.
- Ладно! – спокойным голосом сказал Этьен, когда Брунгильда перестала кашлять и, с неким ужасом поглядывая в сторону своего обидчика, обратила внимание на слова мальца. – Все хорошо! Теперь позвольте мне спросить у вас одну вещь – почему вы пришли сюда – с целью освободить нас или убить? Но нет, кинжала в ваших руках я не вижу, тогда...
- Да! Я пришла освободить вас! Только вы можете пролить свет на все эти ужасы! Вы и ваш друг – этот Габриэль, который не Габриэль вовсе! Да, я узнала вас! - обратилась Брунгильда к Стелле, но для этого ей пришлось отстраниться от Этьена и с некой опаской подойти к девчонке.
- Я узнала вас... - повторила она, не отрывая взгляда от мужественного облика Габриэля Орлеанского, как он сам себя назвал, - Я узнала, ибо вы мне очень дороги! Мне горько было видеть, что вы, господин, тогда за столом не обратили внимания на мои многозначительные взоры, хотя я их так надеялась скрыть от бдительности герцога! О, господи, я нашла вас, нашла... нашла! – вторила Брунгильда, все ближе подходя к Стелле и все глубже созерцая ее синеву глаз. А потом и вовсе схватившись за ее плечи, обняла. Этьен недоумевая, смотрел на всю эту картину, а девчонка тем более впала в ступор.
Стелла позволила обнять себя, но через несколько секунд отстранилась. Взглянув Брунгильде в глаза, она увидела слезы.
- Я все понимаю – прошло столько лет, многое изменилось и в каждого из нас своя жизнь, но ведь горечь в сердце об утрате осталась, правда? – всхлипнула женщина, неторопливо произнеся каждое слово. Верно, она хотела внести в них некий смысл, понятный только избранным. – Моя служба в стенах замка герцога оправдывает те деяния, которые вы, господин, всколотили, следуя своей воле и смелости! Не каждый сумел бы так, но вы, мой братец, сумели! Многие гордятся вами, но и немало презирают!
«Вот и капля истины в стакане неправды»! – про себя подумала Стелла, радуясь тому, что эти слова, как гром среди ясного неба, были произнесены кровной родней этого человекообразного, в естественном заточении которого находилась эфирная оболочка девчонки.
- Уфф! – выдул Этьен, хватаясь за голову. Этого - то он, верно, не ожидал.
- Но почему вы назвались Габриелем, мой братец? – нежно спросила Брунгильда, еще раз опечатав его своими объятиями.
- Для конспирации! – неуверенно кинула Стелла, еще не до конца веруя объявившейся сестре. – А теперь я предпочту удрать отсюда! Дальнейшее знакомство предлагаю отложить на потом!
Женщина удивилась словам своего брата, но ничего не сказала. Возможно, она увидела то, что исказило ее представление о том родственнике, которого она знала раньше. Но не будем никого судить раньше писаний пера.
Хлопнув Этьена по плечу, Стелла обратилась к женщине:
- Мы удаляемся! Если замок действительно старой постройки, то я знаю, где можно найти выход и удачно скрыться! Нас провожать не надо! А ты, сестричка, останься здесь для того, что бы «накрахмаленный», то есть, этот герцог, не смог уличить тебя в предательстве! Через несколько дней мы уведем тебя отсюда, только бы добраться до совестных людей! – приказала Стелла, и немного тише добавила, - Надеюсь, такие еще есть в этом ужасном столетии с его интригами и перипетиями!
Но потом секунду помедлив, в два прыжка подскочила к Брунгильде и шепнула ей на ухо:
- Какое мое имя?
- А вы разве не...
- Прошу скажи, как меня зовут?
- Елизар Гасконский! Но наша мать называла тебя Роже!
- Елизар? Елизар...боже, неужели? Какой ужас! А что мать,...где она... Стелла опустила глаза. Неужто она – это он, или сие только совпадение? Нет, не может быть, да - только совпадение.
Этьен перебил двоих приглушенным шиканьем. Так он предостерегал их, что те стали довольно громко разговаривать.
- Ладно! – отрезала Стелла, - До скорой встречи! И торопливо скрылась за дверью сырой и неприветливой обители.
***
Еще секунду, и она лишиться чувств. Девчонка пыталась идти как можно тише, как можно тише. Этьен следовал впереди в двух шагах от нее. Темноту разрывали несколько факелов, торчащих на стенах замка и из которых выплескивались языки пламени. Казалось отовсюду скрипят двери и вот – вот выбегут солдаты для того чтобы схватить беглецов. Она часто оглядывалась и с каждым скрипом на лице появлялась новая капелька пота, что тут же падала на холодный мрамор. Достигнув своей цели, капля ударялась с таким грохотом, что можно было разбудить целый батальон вооруженных воинов. Но никто не появлялся, никто ниоткуда не выбегал. Нервная дрожь морской волной прокатилась по всем клеточкам организма девчонки. О вот Этьен остановился. Он не мог дальше идти, так, как не знал куда направиться. Стелла мысленно чертыхнулась, когда чуть ли не споткнулась об застывшего на месте мальца.
- Чего стоишь? – осведомилась она, недовольно толкнув своего друга в плечо.
- Вы говорили, что знаете пути вылазки отсюда, тогда ведите! – хмыкнул тот.
- Да...постой, ты слышишь? Стелла обернулась на звук, что ручейком выливался из соседней двери справа. Это была та самая мелодия, что некогда доводилось ей чуять.
- Слышу! Кто это? На это нет времени, господин, нужно идти! Пойдем же скорей! – возразил Этьен, схватив Габриеля за руку, но телом Габриеля руководила Стелла, а оно подчиняется только ей.
- Я освобожу узницу! – заключила она, нырнув рукой в свой правый сапог. Не найдя там ключей, она чертыхнулась и полезла в левый сапог. Бинго. Ключи звякнули, и острие одного из них направилось в замочную скважину дверей. Этьен тем временем нервно покусывал себе ногти, время от времени оглядываясь по сторонам. Перепробовав все ключи в вязке, Стелла, наконец, нашла подходящий – он был самым старым и облезлым. Дверь скрипнула, и девчонка просунула голову в узкий дверной проем. Из этого всего она заключила – темнота, хоть глаза выколи. Подождав, пока глаза привыкнут к тьме, она все же смогла кое-что усмотреть. Секунду спустя, Стелла повернулась к Этьену:
- Стой на шухере, я сейчас! И исчезла в комнате.
Этьен не успел ничего возразить, но и понять из выше сказанного он тоже не ничего не смог. Малец все же остался ожидать своего господина у двери.
Странное и необычное явление – только что в этой обители рождались песни, а теперь воспарило глухое молчание. Стелла, казалось, прошла вглубь комнаты и оказалась где – то на середине, но никого человекообразного здесь не наблюдалось. Протянув руки вперед, девчонка нащупала огромное круглое зеркало. К сожалению, луна забыла кинуть взглядом в этот уголочек «жилого» помещения и Стелла не смогла полноценно увидеть свое истинное отражение. Но она точно знала – в ее руках находилось именно зеркало, потому что никакой другой предмет не мог казаться на ощупь таким скользким и своеобразным. Ступив еще шаг вперед, Стелла наткнулась на угловатый стул. Его шероховатость при касании и неуклюжесть в постройки говорили о том, что делец этой старомодной мебели не такой уж и мастер. Для того, чтобы не наткнуться на более опасные предметы, Стелла решила присесть на этот самый стул, но не тут то было. Как только она коснулась его поверхности, ножки под ним подкосились и треснули. Девчонка неуклюже распласталась на холодном полу. Обломки стула больно врезались в спину Стеллы и та недовольно взвизгнула. В этот момент кто – то очень тихо захохотал, почти шепотом, словно мимо пролетел маленький ветерок или даже отрывок ветерка. Хохот донесся из северного угла комнаты, где глаза Стеллы еще не концентрировались. Вспрыгнув на ноги, девчонка обратила взор в ту сторону – тишина и покой.
- Ей, кто здесь? Откликнитесь! – пискнула она, взяв курс на север. На всякий случай кулаки были при ней. И тут внезапно перед самым ее носом зажглась желтая, почти коричневая восковая свеча. Стелла отшатнулась назад, машинально закрыв руками лицо от возможной внезапной агрессии противника.
- Не бойтесь, сударь! Теперь я уверена – вы не герцог, но могу ли я ждать с вашей стороны опасность? – шепнул молодой женский голос, а вместе со словами до Стеллы донесся острый запах высохшей мяты. Девчонка сбросила руки со своего лица. Перед ней предстал образ совсем юной девушки лет восемнадцати с чудным белым чепчиком на голове и широкополым алым платьицем. Похоже, что мода на убранство в стиле банных халатов в эту эпоху процветало еще как. Сама острожница имела довольно таки хрупкую натуру, почти субтильную, вместе с тем – не высока ростом, точно Стелла в своей прошлой жизни. Платьице было перевязано темной лентой и, казалось, что талия девушки так тонка, словно тростинка и сейчас же сломается под малейшим дуновением сквознякового ветра. Ее тоненькие бледные пальцы сжимали свечу, но было достаточно отчетливо видно – руки девушки дрожат то ли от холода, то ли от тревоги. Предполагаемая узница вовсе не была дурна собой, но ее бледность и усталость омрачала все достопримечательности молодых лет. Лицо казалось очень миловидным, словно радуга темные брови умело подчеркивали выразительность умеренно больших глаз, зрачки которых были неопределенного цвета по причине малого освещение помещения и самой фигуры. Нос и губы, весьма правильно посаженные, тоже имели некий бескровный оттенок. Во внешности девушки присутствовала одна очень быстро запоминающаяся особенность – появление маленьких ямочек на щеках, когда она безуспешно пыталась улыбнуться появившемуся человеку. А когда девушка, наконец, мало-мальски улыбалась, то ее улыбка получалась какой – то поддельной и ненастоящей. Уголки губ дрожали в неотчетливом предзнаменовании.
- Здравствуйте! Если хотите, пойдемте со мной, и вы навсегда убережете себя от лихих испытаний, если же я надумал себе чего плохого о вашем заключении здесь, то простите за мою бездарность – больше не смею тревожить ваше одиночество! – наконец шепнула Стелла, удивляясь своему умению искусно выражаться по современному сленгу.
- Я не уверена в вашем благородстве, сударь! – ответила девушка, и ее пальцы задрожали еще сильнее.
- Черт, решайтесь скорей – некогда трепней заниматься! - не выдержала Стелла, обойдя стороной все приличия общения. В таком положении нет времени прохаживаться по всех лирических и поэтических строчках. Девушка, похоже, очень удивилась подобному отношению с дамой в ее лице, так, как улыбка молниеносно куда – то исчезла. Девушка беспардонно отвернулась к стенке, но спустя мгновение все же встала в профиль. В этом положении ее чепчик казался еще смешнее.
- Удалитесь, сударь, прочь и не смейте больше нарушать мой покой! – грозно буркнула она.
- Послушайте, я и мой друг пытаемся убежать отсюда по одной единой причине – нам не нравиться расклад дел, который предстоит совершить в дальнейшем, если останемся здесь! Нас хотят повесить в Париже за убийство, которого я и он не совершали! Мы просто шли с ним по дороге в одну деревеньку, и вот на пути обнаружили, простите, отрубленную голову какого – то господина по имени Эрколе Сори! Он является...являлся вассалом герцога Бургундского Бернгарда, что должен был жениться на одной богатенькой дамочке из Версаля. Но оказалось, что она не из Версаля, а вовсе из другого места. Вот так, получается – повесили убийство за то, что обнаружили нас рядом с головой да еще с пекторалью этой самой придворной тетки! Для того, что бы были сняты все обвинения, необходимо найти Эмер Моралес – ходячий ключ ко всей этой проблеме! Вот, правда!
Девушка, казалось, внимательно слушала каждое слово, сказанное Стеллой, но учуяв имя «Эмер Моралес», резко повернулась, а в ее глазах тут же вспыхнул огонь ярости. Немного повременив, она чуть ли не вскрикнула:
- Какое нахальство, сударь, вы истинный наглец и грубиян!
- А что такое?
- Как вам не стыдно? «Ходячий ключ к проблеме?», так значит я всего лишь «ходячий ключ?»
Взор девушки так и метал молнии, а свеча в руках еще больше задрожала от ее каждого нервозного глотания воздуха. Зато щеки узницы, наконец, густо заалели.
Стелла, пытаясь прийти в себя, резко метнула головой, словно старалась стряхнуть ненужный хлам, что давно завалялся в мозгах.
- Вы и есть та самая Эмер? – с ужасом выдавила из себя девчонка, ошарашено взглянув в глаза новоиспеченной дамы из Версаля.
- Я попрошу вас немедленно удалиться! – неугомонно тараторила девушка, во взгляде которой смешались страх и смелость. Такое выражение лица присутствовало в свое время и в Стеллы, в тот самый час, когда на нее и на Виктора напали грабители. Да – именно такое выражение – злость и отчаяние.
- Стойте! Подождите! Вы действительно Эмер Моралес? Это же все объясняет! – словно извиняясь, спросила Стелла, положив руку на плечо девушки. Она хотела побыстрее разобраться во всей этой истории, а недовольство со стороны «надежды» не входило в ее планы, но, казалось, предполагаемая Эмер так не думала. Она резко сбросила ладонь грубияна со своего плеча и, сжав покрепче обильно плачущую свечу, мрачнее тучи направилась в самый дальний угол комнаты. Оказалось, что там расположен небольшой деревянный столик и стул около него. Поставив свечу на стол, дама присела. Тут же в ее руках очутилось белоснежное гусиное перо и клочок небольшой бумаги. Аккуратно окунув кончик пера в чернильницу, что стояла на столе рядом, она принялась что – то писать. Писание было для нее очень занимательным и интересным делом, так как все внимание сразу пало на бумагу. Яркий огонь свечи заострил силуэт девушки и, как будто, совсем не человек наклонился над письменным столом, а какое – то хрупкое создание неземного происхождения. Эмер закончила писать целый ряд букв и, снова макнув перышко в чернило, приготовилась вносить на лист второй ряд слов, но тут ее рука зависла в воздухе, а черная капля небрежно пала ниц. Девушка нервно выдохнула, похоже, что эта клякса не пришлась ей по нраву. Вот бы промокашку, но была ли она в те времена? Стройная лента огня свечи слегка всколыхнулась, когда ее покой нарушил ветерок. Стелла заметила, что в этой комнате полностью отсутствуют окна, будто бы затворник нарочно не хотел никому показываться на глаза или же его появление здесь не желали афишировать. Но темные безжизненные стены так и давили своею мрачностью и хмуростью. Пробыв здесь достаточно долгое время можно сойти с ума. Может и эта Эмер тоже двинулась? Сколько она здесь? Думала Стелла, искоса взирая на расстроенный вид дамочки.
- Меня зовут Габриэль! – первой нарушила молчание девчонка, незаметно для себя приближаясь к деревянному столу – было интересно посмотреть на писанину затворницы. Стелла встала прямо за спиной дамы, но та, не поворачиваясь к ней, тихо и, может быть, почти смиренно спросила:
- Как вы относитесь к тому, что сотворено руками Бога и великолепно вложено в голову каждого человека, включая неписьменного, но воистину прекрасного изнутри?
После этих слов Эмер посмотрела Стелле прямо в глаза и на ее щеках девчонка увидела слезы. Те слезы кристаллическим отблеском, ограненным диамантом сияли, но сущность тех капель была неизвестна, как и неизвестна причина, по которой они появились.
А что ответить на подобные слова, заданные созданием, что переживает некую душевную реформу неизвестного НЕЧТО.
- Габриэль, отличаемы ли люди между собою, если рассматривать их со стороны моральных устоев? Значит ли многое, что иной муж может сотворить шедевр после того, как второй полностью забредет в мутное болото лжи и обмана? – повторила она, небрежно обронив белое перышко себе под ноги.
Стелла очень уж забеспокоилась за целостность рассудка собеседницы, но попыталась дать достойный ответ:
- В каждом из нас есть та нить, за которую стоит лишь дернуть, когда на ее кончике покажется целый мир под названием «истина», но многие просто обрезают эту нить, не дав возможности себе познать яркий, воистину яркий «луч надежды»! Стелла не совсем поняла, что сказала, но, похоже, Эмер довольствовалась и этим. Девушка продолжала:
- А как же ту нить достать, когда с другой стороны обязательно будет стоять какая – нибудь преграда, намного сильнее всех наших усилий?
Стелла уже начинала злиться, что поддержала весьма глупый и абстрактный разговор, что не к чему хорошему не приведет, но слова сами вылетали изо рта.
- Так ведь всегда и везде есть преграда! Без борьбы дела не будет! Это как азартная игра – чем сложнее, тем интереснее и увлекательнее, правда? А для того, что бы добиться успеха, стать тем, кем сулит тебе судьба, необходимо в этой борьбе отдать маленькую частичку себя. Казалось, что не все готовы расстаться с родной «частичкой себя», но ведь в итоге получишь вдвое больше!
- Вы мудрый человек, Габриэль - может быть! – заключила Эмер, а ее свеча всплакнула, оставив под собою небольшую восковую лужицу.
- Подумайте о преградах – я предлагаю вам помощь, а вы от нее отказываетесь! Я посетовал вам свою проблему, раскрыл свою душу и, наконец, назвал свое имя – чего еще надо для убежденности в том, что злодейства во мне нет?
- Герцог Бургундский тоже имел честь расхваливать себя в разных образах, но предстал он передо мною в совсем ином свете! Откуда я могу знать, что вы не разбойник? Первое впечатление о вас мне сулило именно такие мысли!
- Какой еще герцог Бургундский? Стелла насторожилась. Она догадывалась о том, что сейчас развяжется один из ужасных узлов этого полного интриг столетия.
- Бернгард Бургундский, сударь – мой будущий супруг и владелец замка Шенонсо!
Стелла взялась за голову и, отшатнувшись от стола, за которым сидела дама, последовала к двери. Схватившись за ручку, она сказала:
- Черт! Черт, черт! Как же я ошибалась...ся, черт...вы и герцог в сговоре? Этот «накрахмаленный» и есть тот самый Бернгард, да? О, Господи, вот же в историю попал!
Тут же Стелла собралась было уходить, но Эмер, тревожно подскочив со стула, в два прыжка оказалась возле нее. Она, схватив Габриеля своими бледными ручонками за локоть, начала отчаянно просить:
- Нет – нет! Вы не так меня поняли, господин Габриэль! Он предал меня, как и вас тоже! Мне известен его план, но я не могу рассказать о нем!
- Почему же! – успокоилась Стелла.
- Это приведет к краху удерживаемых мирных позиций межу Нидерландами и Францией в действующей войне! Понимаете...католическая и гугенотская знать и так ущемляла обязательства французского правительства, пользуясь былой слабостью короля Луи ХІІІ и регентством королевы – матери Марии Медичи! Абсолютная монархия уже была нарушена внутри державы! Хотя французская знать, и потерпела поражение в попытке перетянуть на свою сторону мнения горожан, все же бунт сделал свое дело! Возможно, абсолютизм и укрепился, но только на формальном уровне! Очень часто происходили грабежи селений и городов дворянами, что не находили никакого отклика среди правосудия. Так называемые «внутренние войны» нарушили престиж монархии на политической и экономической карте всего мира! Полыхание еще одной войны никак не приемлема для обеих сторон! Хотя...вы и так все знаете без меня, француз лучше осведомлен во всех делах, что касаются Франции, нежели нидерландская принцесса, свобода которой оккупирована бургундским предателем!
- Да...я что – то такое слышал от герцога, но...зачем он вас пленил и повесил всю ответственность за ваше похищение на плечи меня и моего друга? А еще этот Эрколе Сори...
- Эрколе Сори?
- Да, вы знали эго?
- Он бил убит своим господином!
- То есть – Бернгардом?
- Именно, а один из мушкетеров отрубил ему голову!
- Вот козел! А обвинил нас во всем! Ну, попадись ты мне, вражий сын! – шикнула Стелла про себя, сжав покрепче кулаки, но Эмер это услышала. По ее выражению лица было видно – девушка удивилась, но промолчала.
- Итак, принцесса нидерландская, вы со мной или без меня? Сейчас глубокая ночь и убежать будет не сложно! Когда доберемся до леса, то наши пути разойдутся, обещаю вам! Я не причиню вам зла и мой друг Этьен тоже очень добр, уверяю вас! Может быть, нам удастся выкрасть лодку, и ускользнуть вниз по реке Шер! Ну,...решайтесь, вот моя рука!
Эмер застыла в ожидании чего – то, но Стелла не обвиняла в этом, так, как любая женщина сторожиться не то, что убежать, а даже заговорить с незнакомым мужчиной. Так продолжалось несколько мгновений, но в итоге Моралес, скользнув глазами по одежде Габриэля, произнесла:
- Почему вы не при шпаге?
- У меня нет...э..., тут Стелла, оборвала свою речь. А что, если дама узнает об отсутствии, какого - либо оружия и откажется убегать, что тогда?
Тут уж девчонка замялась, слегка шепча губами слова проклятия.
- Шпага есть у моего друга! – соврала она, и Эмер, кажется, успокоилась.
«Вот бы если она спросила, умею ли я фехтовать?!» - уныло подумала Стелла, прикусив губу.
Эмер, слегка приподняв кончиками пальцев подол своего платья, направилась в угол комнаты к тому самому столу, где лежала ее писанина и горела свеча. Спрятав листок в складках одежины, она вновь вернулась к Габриэлю.
- Пойдемте, сударь, я с вами!