Глава 8
Наступил тот самый, «долгожданный» день. Иронично долгожданный. Я сижу в машине с родителями, мы едем в аэропорт. Последние несколько дней после школы я не выходила из своей комнаты, не разговаривала с ними. И, как назло, всё это время они были дома. Мама всё так же злилась на меня и даже не пыталась наладить разговор, в отличие от папы. Иногда я слышала, как они ссорились.
Но сейчас, когда я понимаю, что увижу их теперь ещё реже, злиться больше не получается. В какой-то степени я даже понимаю их, но всё равно не согласна с их решением. Я всегда старалась быть хорошей дочерью, не разочаровывать их. А они даже не дали мне шанса что-то исправить. Слишком категоричны. И всё же... может, это шанс начать всё заново? Оставить Майкла в прошлом? Может, не всё так плохо?
Лекси сказала, что у неё есть сюрприз для меня, но он ещё не готов. Когда придёт время, она обязательно мне его подарит, а сейчас она едет с нами, и я лежу на ее плече, совершенно не понимая, как я буду там без неё.
Мы уже прибыли в аэропорт. До вылета оставалось два с половиной часа, и мы решили перекусить. Я сидела у окна, глядя, как по взлетной полосе ползут самолёты. Всё казалось каким-то нереальным, словно чужим фильмом, в который меня случайно втянули. Но это был мой сюжет. Моя жизнь. Моё новое начало. Мама нервно поправляла ремешок на сумке, а папа просто молчал, как всегда в самые важные моменты. Лекси была подавлена, но все еще с улыбкой на лице.
– Я не злюсь на вас, – тихо сказала я. – Я понимаю, что вы просто хотели сделать правильно. По-своему.
Мама слегка вскинула брови, а папа с облегчением выдохнул.
– Мы не хотели, чтобы ты чувствовала себя брошенной, Кэт, – мама села рядом. – Просто... Мы испугались. Ты была не в себе. А ты для нас – всё.
– Я знаю, – я чуть улыбнулась. – Я и правда немного потерялась. Но, может, оно и к лучшему. Иногда, чтобы найти себя, надо сначала всё потерять.
Папа кивнул и положил руку мне на плечо.
– Мы гордимся тобой. Даже если не всегда понимаем.
– Я тоже вас люблю. И... я всё ещё ваша Кэтрин. Просто немного другая.
– Сильнее, – добавила мама.
– Наверное.
Объявили посадку. Я встала, обняла их по очереди. Тепло, по-настоящему. Не прощаясь навсегда, просто ставя точку в одной главе. Лекси подошла ко мне и молча обняла. Без привычных подколов, без слов. Только тишина и теплота. Я вцепилась в неё, как в последнюю ниточку старой жизни, не позволяя себе заплакать.
– Я всё ещё надеюсь, что это просто затянувшийся кошмар, – прошептала она.
– Знаешь, мне кажется, он уже закончился. Просто теперь начинается другой, – ответила я и, к своему удивлению, улыбнулась. Она отстранилась и посмотрела в глаза.
– Ты изменилась.
– Я знаю. И знаешь, что? Мне даже не страшно. Больше не страшно быть собой. Не страшно говорить вслух. Не страшно быть той, кто ставит границы.
Лекси слабо кивнула, будто принимала это. Будто понимала, что та Кэтрин, которую она знала, осталась здесь, на этой платформе. По громкоговорителю объявили повторную посадку. Сердце сжалось, но я не остановилась.
– Береги себя, Кэт, – прошептала она.
– Я больше не собираюсь позволять кому-то разрушать меня, Лекс. Ни людям. Ни себе. – Я сжала её руку и отпустила.
После регистрации я сидела в самолёте. Вроде бы немного пришла в себя, но на душе было тяжело. Я включила музыку, стараясь в очередной раз внушить себе: это – мой шанс. Я закрыла глаза и мысленно попрощалась с городом, в котором потеряла часть себя, чтобы найти другую. Новый старт. Жизнь с чистого листа. Без Майкла. Я так надеялась, что это поможет... Но внутри всё ещё сидело чувство обиды. Он причинил мне боль. А я всё ещё скучала.
***
Меня разбудила стюардесса. Мы уже прилетели. Я молча кивнула, собрала свои вещи и направилась к выходу. Вашингтон встретил меня серым небом и мелким дождём, но после трёх с половиной часов в воздухе это даже казалось освежающим.
Как только я вошла в зал ожидания, сразу заметила кудрявую голову и широкую, до смешного радостную улыбку. В руках табличка с надписью: «Встречаю мелкую сестричку, которая сядет мне на шею». Честно? До сих пор не верится, что этот засранец – мой старший брат. Да, он ответственный и надёжный, но временами ведёт себя, как ребёнок. Так что ещё вопрос, кто кому сядет на шею. Мы не виделись не так уж и давно, но я так соскучилась, что просто бросилась ему в объятия. После его переезда мне его часто не хватало. Джексон подхватил меня, закружил, а потом поставил на землю и крепко прижал к себе.
– Я соскучился, мелкая, – сказал он, не отпуская. – Когда ты успела стать бунтаркой? Родители на тебя жалуются, я в шоке был.
Я только закатила глаза и засмеялась вместе с ним, чмокнула в щёку. Он взял мои чемоданы, а я поплелась следом к машине. Всю дорогу он пытался понять, что же со мной произошло. От Джексона я не стала ничего утаивать, рассказала всё, как есть. Мы с ним с детства были очень близки, всегда доверяли друг другу. Конечно, без ссор не обходилось, но они никогда не рушили нашу связь.
– Даже представить себе не мог, что они способны на такое, – хмурился он. – Так и хочется придушить этого придурка. Жаль, что меня рядом не было. Он ведь клялся, что не будет обижать тебя, когда я уезжал... Просто мудак.
Когда мы подъехали к дому, у меня на лице расплылась улыбка. Тёплая, ностальгическая. Дом стоял всё так же. Спокойный, величественный, будто время не посмело к нему прикасаться. Белый кирпич фасада выглядел свежее, но в этом было что-то уютное, тёплое, родное. Чёрные ставни по-прежнему висели по бокам окон. Крыльцо протянулось вдоль всего дома. Я вспомнила, как сидела здесь, завернувшись в бабушкин плед, читая книги, пока дождь барабанил по крыше. А как мы с Джексоном прятались здесь во время летних гроз, считая секунды между молнией и громом...
Перед домом тянулась невысокая каменная стенка. Мы с Джексоном в детстве называли её крепостью и устраивали на ней сражения с невидимыми врагами. А кусты вдоль тропинки. Да, те самые, над которыми бабушка ворчала, когда мы, слишком увлечённые футболом, не заметили, как снесли её любимых фарфоровых гномов. Я тихо засмеялась, вспоминая, как она делала строгое лицо, а потом всё равно угощала нас своим фирменным яблочным пирогом, говоря, что "эти сорванцы всё равно милые". Помню, когда Джексон научил меня кататься на велосипеде, мы только так рассекали по дорогам, громко разговаривая или смеясь. После соседи высказывали нашей бабушке свои недовольства ее двумя взбалмошными внуками. Она делала вид, что отчитывала нас, а потом с улыбкой давала мороженое или конфетку, так как «эти стервы испортили мои любимые гортензии своими прогулками с собачками».
Со временем бабушке стало хуже. Родители из-за работы не могли переехать к ней, а она к нам. Мы уговаривали её чуть ли не со слезами, но она была упрямая. Мама даже предлагала сиделку, но бабушка наотрез отказалась. Это её только обидело. Тогда Джексон вызвался переехать к ней сам. В свои пятнадцать он уже понимал, что такое ответственность. Родители и бабушка сначала были против, но он привёл свои аргументы и уговорил. Прошёл почти год с тех пор, как её не стало. Каждый раз, вспоминая похороны, сердце сжимается. Единственное утешение – она ушла дома, в родных стенах. А Джексон сдержал все свои обещания.
Я стояла перед домом, чувствуя, как что-то внутри меня дрожит. Это не только боль потери любимого и родного человека, но и память. Мягкая, как тот самый плед на крыльце. Теплая, как запах какао с зефирками, который мы пили каждый вечер в гостиной перед камином. Дом не был просто стенами и крышей. Он был частью меня. Той девочки, которая бегала босиком по траве, смеялась до колик и верила, что лето – это навсегда. Теперь я взрослая. Уже не та девчонка с растрёпанными волосами и книжкой под мышкой. Но стоя тут, я вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Наверное, потому что впервые за долгое время мне стало по-настоящему спокойно. Не важно, что происходит в жизни, сколько боли, ошибок и неопределённости этот дом, как будто шепчет: «Ты дома. Здесь можно просто быть собой.»
А сейчас Джексон помогал разбирать вещи в моей комнате. Даже умудрился заранее приготовить ужин, но я так устала, что мечтала только об отдыхе. Он немного расстроился, но я пообещала, что завтра обязательно попробую. Тем более, готовить его учила бабушка, значит, там кулинарный шедевр.
Оставшееся перед сном время мы провели вместе: болталиобо всём на свете и пересматривали наши любимые фильмы. И вдруг всё снова сталонемного легче. Будто именно этого так мне не хватало.