Вечно молодые

Я открыла глаза и глубоко вздохнула.

Слишком глубоко.

Так что мои легкие почти разорвались.

Вместе с этим ощущением я села на кровати и уперлась глазами в стену молочного цвета. Запах медикаментов ударил в нос, заставив меня дернуться, и тихое пиканье кардиомонитора резко подпрыгнуло.

Моего кардиомонитора.

Сдернула датчик со своей руки и вынула кислородную трубку из носа. Я не больна!

Но в больничной палате. Отлично. Я выжила каким-то чертовски извращенным образом. Хорошо помню, как избивала Андрея, прекрасно понимая, что с каждой секундой шансов на то, чтобы все было хорошо, становилось все меньше.

Опустила глаза к запястьям с идеально белыми бинтами на них. Никакого красного. Никакой крови. И я проснулась как сирена. Значит, меня ничто не сдерживает.

Господи Иисусе, я свободна. Не знаю, кто сделал для меня это одолжение. Но спасибо ему огромное. Я заставила себя оглянуться. Чтобы понять, что тут не одна.

Рядом с кроватью был небольшой диван, на котором спала, свернувшись клубочком, Мариса. Вроде была цела, по крайней мере, я так с больными ребрами не могла гнуться. Это немного влияло на мой план, но не в той степени, чтобы как-то остановить. Я глянула в сторону окна, из которого лился приятный дневной свет.

Решетки. Ухмыльнулась сама себе.

Меня ничто не сможет сдержать! Не говоря о простом металле.

Откинув одеяло, я уставилась на свои голые ноги. Из одежды на мне были короткие пижамные шорты и майка черного цвета. Никакого белья, и я не хочу думать о том, кто меня переодевал.

Аккуратно опустилась на пол, позволяя холоду мраморной плитки проникнуть в меня.

Оглянулась на Марису... Маленькая темная не шевельнулась.

В этом было преимущество: я умела быть гораздо менее громкой, чем они, и просыпалась от малейшего шороха. Подошла к окну и обхватила витиеватые прутья, посылая импульс огня в свои руки. Но решетка не поддалась с первого раза.

Мне так сейчас не хватало Кейт с ее молниеносной вспыльчивостью и....

— Что ты вытворяешь? — пронесся хриплый шепот над моим ухом.

Только Бог знает, чего мне стоило не завизжать как резаная. Одна мысль пронеслась в моей голове: что Алекс стоит вплотную к моей спине и почти касается моего уха губами.

Пока я переваривала ее, он схватил за предплечье выше повязки, разворачивая к себе лицом. Нависая, изучая каждый сантиметр на предмет увечий. Кто бы ни выбирал для меня этот наряд — я хотела его прикончить!

— Я, кажется, просил тебя не ввязываться в неприятности!

— Что-то не припомню...

— Может потому что ты валялась в бессознательном состоянии после нашего с тобой показательного выступления?

Я вырвала руку и сделала шаг от него. Я даже смогла сообразить, что нужно делать это не к окну, а вдоль стены, чтобы не оказаться в ловушке.

Я все ждала, когда он начнет наступать, но Алекс так и стоял, молча смотря на меня.

— Чего уставился?

— Проверяю, все ли с тобой в порядке.

— Со мной все ок.

Не считая того, что ты снова нарушаешь мое личное пространство, и я хочу придушить тебя одной рукой. Он оглянулся, проверяя Марису точно так же, как и я, и продолжил шептать своим сексуальным голосом.

— Я же просил тебя не отключаться, не могла потерпеть еще секунд пять?

— Извини, я истекала кровью. Было немного... невозможно.

— И что ты собиралась сейчас делать? Расплавить решетку и разбиться в лепешку выпрыгнув с высоты более 100 метров.

— Для меня это не проблема! Я — воздух!

— Ты воздух, в которой не хватает от половины до полутора литра крови! Я так подгонял медиков, что они до сих пор не могут сказать не переборщили ли... И, честно говоря, уже задобался оттирать ее с пола своей комнаты! И, к слову, решетка тебе не поддалась.

Я вновь посмотрела на место, где пару секунд назад покоилась моя рука. Металл даже не раскалился...

П. Р. О. К. Л. Я. Т. Ь. Е.

Он сделал шаг в мою сторону, не теряя контакта глаз и прошипел:

— Марш в постель! Быстро!

Это была его ошибка... мне нельзя приказывать. Давить можно, приказывать нельзя! Простое правило, которое он бы смог логически сформировать, если бы не был так занят собой. Я сладко улыбнулась. Настолько сладко, что у него свело челюсть. Он понял, что что-то не так, но было слишком поздно, я уже насаживаю его торс на свою слишком острую коленку.

Я даже успела пнуть его как раз в момент, когда он сбросил мои руки и оттолкнул в стену, оставляя ладони по обе стороны от моего лица. А затем наклонился вплотную к моему носу.

Его взгляд был такой интенсивный и настойчивый, как будто он собирался забрать у меня оставшуюся кровь..., и я опять слишком глубоко вдохнула. А затем вновь.... И вновь... и вновь...

Мои внутренности только что пропустили через мясорубку и затолкали обратно. По крайней мере, таким было ощущение.

Я вдохнула еще раз.

Его губы дернулись в недовольной гримасе всего на секунду, и он прошептал:

— Выдыхай!

— Что? — очертила я одними губами, почти захлебнувшись содержимым своих легких.

— У тебя проблемы с контролем дыхания. Просто не забывай выдыхать. — Я моргнула, пялясь на него. — Могу пнуть тебя по ребрам, и тогда проблема будет исчерпана.

— Не можешь!

Но наконец-то расслабилась и отпустила углекислый газ.

— Умница! — его губы очень близко, чувствую по мятному дыханию и.... — А теперь марш в постель! Или мне стоит выпороть тебя для начала, чтобы ты больше не пыталась нанести мне увечья?

— Не нужно приказывать мне, и я не буду пытаться на тебя напасть. — огрызаюсь, опуская подбородок, но не теряю контакта глаз.

— Ты не опасна, пока, и я буду делать так, как считаю нужным. Если я хочу приказать тебе — я буду приказывать... если...

Бум... мысль настолько четко сформировалась в моей голове, что ее невозможно было проигнорировать.

Я нужна ему для чего-то, он решил, что я должна жить — и я жива. Он захотел меня забрать и забрал. Он захотел сделать мне больно и сделал. Я отвела взгляд, впервые подчиняясь ему, и нырнула под рукой в сторону кровати.

Он удивленно проводил меня взглядом, который ощущался буквально каждой клеткой.

Я забралась под легкое одеяло и откинулась на подушки. Он так и стоял в углу, в который загнал меня, и пялился на свою домашнюю зверушку.

Теперь уже дрессированную.

— Черт, я не то имел в виду, сирена... Сэм...

Я не ответила и закрыла глаза, капитулируя, устав бороться за свое выживание... он прав... он все равно получит то, что хочет, в конце концов.

Почувствовала, как один край кровати прогнулся под его весом.

— Ты же была не против умереть? Да?

Я сделала вид, что не слышу его, хотя мы оба знали, что это не так. Просто я почти сломлена и...

— Он ведь не погиб.

Ла-ла-ла, я тебя не слышу. Ла-ла-ла... ты ничто и никто.

— Игорь не умер, я прицельно прострелил ему правое плечо, пуля прошла на вылет, там нет ничего жизненно важного. Я думал, что ты сообразила, что максимум я раздробил ему ключицу. Он...

Я открыла глаза и подалась вперед, опять столкнувшись с ним лицом к лицу.

— Я не хочу больше ничего слышать, замолчи!!! Не смей говорить о нем!

Ярость так быстро поднялась по телу и достигла максимума на макушке, что я не успела даже попытаться взять ее под контроль. Это вышло слишком громко и оба посмотрели в сторону дивана. Мариса сладко потянулась, и перевернулась на другой бок. Я не хотела слышать ничего про Игоря, это выводило меня из равновесия. И пробуждало желание врезать ему.

Опять!

И не один раз!

Он начал покусывать щеку изнутри и нервно разглаживать футболку.

Не черную.

Прогресс!

Сидел, расслабленно подогнув одну ногу под себя, и наверно делал невообразимые усилия, чтобы смотреть на меня спокойно. Без желания навалять или выпороть.

— Я не хочу, чтобы ты считала меня уродом. — Он поднял свои ярко-изумрудные глаза. Я подумала, что было бы неплохо заполучить кольцо с камнем такого цвета.

Ох... девочки, такие девочки.

— Ок. Я не считаю тебя уродом.

— Не хочу, чтобы нападала на меня снова. — Он, наверное, шутит? — Я знаю, что ты способна меня понять!

— Я так не думаю. — Бессознательно качаю головой...

— Ты не дура.

— Я не дура.

— Я тоже не тупой.

— Ты не тупой

— И ты знаешь, что я не так уж плох.

О даааа! Очень неплох! Чертовски не плох! Во всей своей темной красе и этой светлой футболке, которая обтягивает каждую клетку так, что... стихийной мощи и...

— Ты не так уж и плох.

— Прекрати повторять за мной! — я подняла на него тяжелый взгляд. Как бы напоминая, что я просила не приказывать мне. — Пожалуйста. — Хрипло выдохнул он.

Как будто его волновало то, что я опять разозлюсь.

Как будто ему не было все равно, что я о нем думаю

Как будто... я не пустое место.

— Я делал это все для блага моего народа. Я не врал тогда: я хочу, чтобы это прекратилось. Слишком много смертей. Твои... — он никак не мог подобрать слово.

— Бездушные сирены

— Просто сирены...

— Они не мои. Я не их верховная.

Он сглотнул и выдавил из себя:

— Беснуются... с обеих сторон гибнут очень много людей, они требуют тебя вернуть, но не готовы к переговорам. Они просто перешли в наступление, чего никогда не делали.

— Ну да, раньше мы просто умирали, но ты взял и увел меня. Наверное, они просто еще не знают, как поступить в этом случае. Меня вроде нет, но на мое место не приходит другая. Типа я в коме, и никто не готов отрубить мне искусственные легкие.

Он тяжко вздохнул. Мы оба понимали, что назад пути ни у кого из нас нет.

— Просто давай договоримся.

— Я внемлю.

— Я хочу тебя защитить, но ты должна перестать подвергать себя опасности и...

— Я не подвергаю себя опасности. Ты подвергаешь меня ей, притащив сюда. Или ты думал, что все вокруг хлопнут тебя по плечу, скажут какой ты молодец, споют пару песенок для нас и оставят в покое?

— План был примерно такой. Только без песен.

Я уставилась на него, а потом быстро прошептала:

— Я забираю назад слова про то, что ты не тупой.

Он улыбнулся и тут же прикрыл свои губы кулаком, чтобы не дай Бог...

— Я не дам тебе сбежать. Помни это. Но сделаю все, чтобы рядом со мной ты была в безопасности

— Стихии — моя безопасность.

— Я хочу быть твоей безопасностью.

Он бросил это так небрежно и пошел в сторону Марисы. А я так и осталась сидеть с открытым ртом в надежде найти что-то остроумное и не громкое, чтобы его осадить. Хорошо, успела закрыть его до того, как он развернулся ко мне лицом ставя поднос с едой на стол для больничной кровати.

— Фу!!!! Ненавижу столы для тяжело больных.

— Ты и есть тяжелобольная. — Я выгнула бровь. — По-моему, в основном болезнь поразила твой мозг.

— Я сейчас заберу слова и про то, что ты не урод

Он опять ухмыльнулся. И снова занял правую часть моей кровати.

— Ты переломала Андрею несколько ребер, у него сотрясение, и лицо собирали по кускам. Он очень зол, но за то, что он сделал с Марисой, родители отослали его на передовую на несколько дней, а может недель.

Я отвернулась, пытаясь спрятать самодовольную улыбку. Ну, в таком случае я отделалась легким испугом. Просто чуть не померла от потери крови.

— Ешь!

— Убери, пожалуйста, этот чертов стол. Я вполне могу сидеть прямо и не падать в обморок

Он пошел мне на встречу, убирая это странно приспособление для умирающих. Я резко села на кровати, подбирая под себя ноги. От моего энтузиазма он немного опешил. Но, как только я перестала возиться, поставил передо мной поднос и вернулся на свое место. У меня каждый волосок на теле встал дыбом от того, что он наблюдал за мной.

Я была нереально голодна. Возможно из-за того, что я не помнила, когда я ела в последний раз хоть что-то. Не говоря о том, когда я ела полноценно.

На нем было несколько сэндвичей, вроде с курицей и креветками. Стандартная больничная еда. С тем, сколько раз я попадала к медикам, я могла рассказать меню по памяти. С примечаниями, что съедобно, а что нет. Нас не держали долго, но восстанавливая силы, мы много ели. Сок, чай, кофе, нарезанные фрукты, овощи. Как будто он не знал, что понравится, но очень хотел угодить.

Пока я пыталась сообразить с чего мне начать, он подался ко мне и прошептал:

— Единственное, чего я не понимаю, почему ты порезала себе руки?

Я все еще шарила газами, прикидывая, от чего меня не вырвет с первого куска и ответила на автомате:

— Я отвлеклась, а когда повернулась, Мариса уже была в воздухе, я даже не думала, просто не могла допустить, чтобы с ней это случилось.

— Почему?

— Потому что она не виновата в том, что происходило

Я ответила, не задумываясь и тараща глаза, не понимая, почему он все-таки так глуп. Он вдохнул и отпрянул, давая мне целых 20 сантиметров личного пространства. Какая невиданная щедрость.

— Я долго была в отключке?

— Три дня, когда я перенес тебя сюда, ты потеряла больше литра крови. Для твоего тела -это критично. Тебе влили воду и надеялись на лучшее.

— А почему не кровь, никто не захотел пожертвовать?

Три дня. Три дня, три дня... я выбрала сэндвич с креветками.

Все равно будет хреново, так хотя бы чем-то вкусным себя побалую до того, как согнусь со спазмами в желудке.

— Нет, просто она у тебя другая. Мы бы ничего не добились. Как себя чувствуешь?

— Не поверишь, лучше всего за последние дни. — Я язвительно улыбнулась. Как и он, мне в ответ.

— Это потому, что на тебя нет сейчас никаких амулетов и сдерживающих заклинаний.

Я замерла вместе с засунутым в рот сэндвичем с креветками, салатом и каким-то безумно вкусным соусом, и не могла откусить. Если на мне сейчас ничего такого нет, значит, я могу сбежать. Но я не смогла даже нагреть эту чертову решетку. Без амулетов, но не дееспособна.

Слабачка!

Я положила сэндвич на тарелку, так и не отправив ничего в свой желудок, и уперлась взглядом в свои перебинтованные руки. И его пальцы скользнули к ним, обхватывая мои ладони. Наверное, я должна была заорать что-то о том, чтобы он меня не касался. Но смысла в этом не было. Он бы все равно это делал. К тому же, я до сих пор не была уверена, что не он меня переодевал в это синтетическое черное великолепие.

Точнее, лучше это делал бы он... а не какой-то другой темный извращенец.

Походу я начинаю путаться.

— Посмотри мне в глаза, — я не шевельнулась, — ну посмотри же, Сэм! — Мои зрачки нашли его. — Помнишь, что мы говорили о доверии? Пока ты выздоравливаешь, я не одену на тебя ничего подобного, пожалуйста, не покалечь тут персонал, большинство специалистов у нас в единственном лице. Когда выйдешь отсюда, будешь носить вот это, — он вынул из кармана цепочку с подвеской в виде маленькой феи. В руках у феи был изумруд камушек. Одна часть меня радостно подпрыгнула и захлопала в ладоши от подобной прелести. Но вторая, которая была реалисткой, скептически посмотрела на это все и дала подзатыльник первой. Опять оковы. — И мы всем скажем, что она тебя сдерживает, но на самом деле это не совсем так.

— В смысле? — я окончательно потеряла нить его дурацкого плана.

— Она сдержит магию, но приобретенные рефлексы останутся на приглушенном уровне, но больше про это никто не должен знать, даже Мариса. Ты согласна?

Я умоляюще посмотрела на него, состроив самую жалостливую гримасу.

— Может, ты просто отвезешь меня к реке, и мы на этом разойдемся?

— Нет.

— Зачем ты рассказываешь об этом?

— Я хочу, чтобы ты перестала меня бояться. Я знаю, что у нас было немного напряженное начало, но по правде, я никогда не хотел причинять тебе вред.

— А тогда в палатке... ты мне угрожал и был чертовски убедителен.

— Я не тронул бы тебя. Хотя ты и безумно располагаешь к обратному. — Я поперхнулась. — Но мне нравится больше, когда девушки не против.

Боже, я не должна краснеть. Я не запечатана, могу контролировать воду, из которой на 80 % состоит мой организм.

— И все?

— И все! — не понимаю происходящего.

— А если я сбегу?

— У тебя в крови есть маленький передатчик, я смогу достать тебя даже из-под земли. Он то и просигналил мне, что с твоим сердцем что-то не так... Я почти успел...

А вот и подвох. Не забывай Сэм, ты у него в лапах. В мягких пушистых. Но хищных лапах. Он подтолкнул ко мне тарелку с едой, как тогда, в лесу.

— Ешь, на тебя смотреть невозможно. Мне не хочется даже думать о том, сколько килограмм ты потеряла.

Я, наконец-то, откусила от этого несчастного сэндвича и долго жевала, пытаясь найти, куда бы посмотреть, кроме как на него. Но через пару минут, уловив, что меня не тошнит от каждого куска, ящик Пандоры был открыт.

— Знаешь, у Марисы день рождения через пару дней

— Угу...- я была в процессе поглощения всего, что было на подносе.

— Ты бы могла пойти с нами на вечеринку...

— Чтобы меня там разодрали на части? — настал черед вафель со сливками.

— Нет, они не посмеют даже шагнуть в твою сторону?

— И почему же?

— Потому что ты со мной.

— А что на счет прошлого раза?

— Тогда мы тебя еще делили...

— А теперь?

— А теперь ты со мной.

Я откинулась на спинку кровати, в попытке переварить все, что он мне сказал и что я съела. Пока он убирал поднос, зашевелилась Мариса, переползая третьей на мою постель. Тут же стало слишком мало места, и я попыталась отодвинуться назад, но деваться было некуда. Кровать не дает места для маневра.

— Оу, ты, наконец, очнулась. Волосы еще растут? — слегка улыбнулась, но словила себя на том, что давно не занималась этим. Волосы стали удлиняться и быстро собираться в две ажурных косы.

— Вау, — только и смогла прошептать Мариса. Ее глаза загорелись от восторга. На что ее брат, предупреждающе зашипел у двери, громко хлопнув ею после.

— Ну, как ты?

— В целом в порядке, особенно после того, как поела, а ты?

Она улыбнулась и развела руками.

— Ну, в целом, тоже. Правда, пару дней назад моя спина выглядела не лучше, чем твоя тогда, — она щебетала, как будто ей даже больно не было от удара, — если бы не ты, я бы наверняка что-нибудь себе сломала, и тогда вода мне не помогла бы, — она немного отвела взгляд и прошептала, — Спасибо!

Я моргнула.

Только сейчас до меня дошло, что темная принцесса обязана мне своей не сломанной в 4-х местах шеей.

— Ничего страшного, если бы заметила раньше, то даже этого не было бы, а так... извини, что отвлеклась тогда... — хотела продолжить, но она кинулась мне на шею и зашептала быстро-быстро.

— Ты самая сильная из тех, кого я когда-либо встречала, и единственная, кто смогла дать отпор Андрею за последнее время. Это не к добру, но пока ты с Алексом, ничего не грозит. Тобой он одержим, а его боится. Но Андрей становится сумасшедшим, когда дело касается сирен...

— Ты же понимаешь, что пугаешь меня? — она отпрянула и села рядышком, ровно там же, где была до этого. Интересно, отдавала ли темная принцесса себе отчет, что инстинкты выживания, которыми она владела, берут над ней верх в таких ситуациях.

— Не до конца, если честно, я думала тебя нельзя напугать...

— Ты же знаешь, что когда я отсюда выйду, то Алекс наденет на меня какую-то побрякушку, и я больше не буду самой сильно, и смелой, и.... дальше по списку.

— Но ты все равно останешься сиреной.

Я открыла рот в попытке прокомментировать это.

— О чем речь? — Алекс опять вошел с подносом с едой, а у меня под ложечкой засосало. По ходу есть я хотела за все прошедшие дни, которые голодала. На подносе было три кружки кофе с молоком, несколько сэндвичей и печенье. Он поставил его посередине кровати и сел параллельно с Марисой, мило улыбаясь. Этой же улыбкой он усыпил бдительность сирен на приеме.

Она окинула его скептическим взглядом.

— Алекс, прекрати улыбаться, я не верю тебе, и это раздражает.

Обычно это я говорила Игорю.

Игорь.

Со следующим ударом моего сердца в него закачивали бетон. Мариса продолжала рассказывать о том, как она волновалась за меня, но Алекс все понял. Его глаза сузились в щелки, и он покачал головой, будто настаивал на том, чтобы я не думала про это.

— Я хочу, чтобы Сэм пошла с нами на... вечеринку в честь твоего...

Мариса, которая запихивала в себя сэндвич, запивая кофе, так и остановилась с полным ртом и вытаращенными от удивления глазами.

— Ты идиот?

— Нет, мама попросила проконтролировать тебя. И ее одну я не оставлю.

Она состроила гримасу. Пытаясь по быстрее прожевать свой бутерброд.

— Отлично, я надеюсь, что Лиины там не будет?

Она посмотрела на него, вперив взгляд, полный смысла, понятного только им двоим.

— Я не планировал, — он говорил с наигранным равнодушием, я это чувствовала. И сразу хотела узнать, в чем дело. Но мне явно никто не хотел поведать тайну. И я даже сама подумывала выдать эту информацию загадочной Лиине, чтобы посмотреть, что будет дальше.

— Даже не думай! Я уже вижу, как в твоей голове задвигались шестеренки, сирена. Это не должно тебя волновать. Я пошел, нужно сделать кое-какие приготовления, побудешь с ней до вечера? — он кивнул Марисе.

— Конечно, может к тому моменту, когда ты вернешься, она научит меня управлять своими волосами или перельет пару капель ее волшебной крови....

— Мариса, — он оказался рядом с ней с невозможной скоростью и злобно прошипел, — постарайся сделать так, чтобы все до одной капли крови сирены остались при ней.

После чего картинно поцеловал сестру в щеку. А затем подошел ко мне, дотронулся до моей руки и наклонился к уху, почти касаясь его губами:

— Я не люблю, когда ты собираешь волосы, разве я недостаточно сделал, чтобы любоваться ими? — Чмокнул меня в лоб и вышел.

Мало того, что у меня опять перехватило дыхание, как всегда, когда он нарушает мое личное пространство, но еще и тот факт, что он сделал это в присутствии сестры, как будто хотел, чтобы она видела.

Пока я размышляла с отрытыми от удивления глазами, Мариса пришла в себя первая:

— Что это было, не постараешься объяснить?

— Поверь, я хотела бы, но, по-моему, у него что-то не в порядке с головой. — Выдавила из себя улыбку, плохо похожую на настоящую.

— Я не дура! Что он тебе сказал? Ты же говорила, что у Вас ничего не было в душе, или, когда там вы мылись вместе.

— Мы не мылись, я мылась, смывала грязь волшебного путешествия сюда. И реально ничего не было.

— Ох, да ладно, видела я, он уже вьется вокруг тебя... Вы же на этом специализируетесь. — Она покрутила у моего лица указательным пальцем.

— Он также вился вокруг меня несколько недель назад, когда мы познакомились и вообще, по правде, надо мной всегда все вьются, это не показатель. Ты путаешь сирен со шлюхами, это разные вещи.

Я сказала это немного резковато, но ее замечания выводили меня из себя.

— Ты не понимаешь, он... он не должен так поступать.

— Да! А еще он не должен красть девушек из их семьи, но кого волнуют вопросы морали в данном контексте?!

Она замялась, было видно, что причину она знает, но говорить ее не хочет.

— Сэм, ты об этом еще пожалеешь.

— Все мы о чем-то жалеем! Я жалею о том, что не свернула ему шею, когда имела возможность, а он о том, что не пристрелил меня. — Мариса прыснула от смеха. — Сколько исполняется?

Мариса заулыбалась, а я выдохнула, что удалось перевести тему.

— 18.

— Оу, теперь тебе можно пить и развлекаться?

— Вряд ли Алекс это мне позволит, но в теории, да.

— Что тебе подарить?

— Капельку твоей прекрасной крови.

Мариса звонко засмеялась, происшедшее между Алексом и мной осталось в прошлом.

Она принесла мне несколько книг, пару белья и комплект одежды. Свободные брюки-шаровары и майка. О господи, я готова была молиться на одежду, которая хоть как-то меня прикрывала.

Собственно, весь день мы читали книги, она расспрашивала о том, как я получала свои стихии и о том, как мы живем. В своих рассказах я пыталась не выдать стратегически важную информацию и убедить ее в том, что сирены — не гулящие девицы. Ближе к вечеру, она принесла нам ужин, он состоял из восхитительного грибного супа-пюре и рыбы на пару с овощами. Кроме того, было пару булочек и чай.

Мне нравилось проводить с ней время. Она была не глупа, но Алекс и родители так пытались ее оградить, что те пробелы, которые она заполняла с моей помощью, когда-нибудь могли спасти ей жизнь. По крайней мере, я хотела на это надеяться.

И я определенно хотела познакомить ее с Дели