Роль героя

***

Новый день. Новая жизнь. За ними – новые трудности и испытания, которые многие с охотой игнорируют и не воспринимают всерьез.

Телефон на письменном столе негромко звенел и вибрировал. Рука, с еле заметными шрамами на кистях и пальцах, потянулась к телефону, чтобы выключить раздражающий для ушей в столь ранний час будильник. Выключив, он вернул телефон обратно на стол, решив полежать еще минуточек пять, чтобы подготовиться к подъему. Засыпая, телефон снова начал издавать раздражающий звон. Он скинул с себя одеяло и резко поднялся с кровати, отчего закружилась голова, а в глазах потемнело сильнее, чем обычно. Взглянул на время. 6:55. До выезда он должен успеть подготовиться минут за сорок, лучше – за тридцать.

Когда парень полез в чемодан, где все вещи были не на своих местах, он вытащил свой сегодняшний наряд. Форму Академии Сакиама. Совершенно обычную, ничем не привлекающую внимание: белую рубашку, пиджак и брюки серого цвета в клеточку, рукава на пиджаке черные, и кармашек на груди с символом академии. Большая буква «А»

Когда парень принялся поправлять воротник рубашки и пиджак, в дверь постучали со словами:

– Принц Виллиам, – это был приятный и весьма церемонный голос мужчины лет пятидесяти. – Вас уже ждут на завтрак. Надеюсь, вы успели подготовиться.

– Конечно-конечно, – Виллиам ускорился. – Скажите, что я скоро подойду.

Он надел темный небольшой портфель через плечо и, в последний раз взглянув в зеркало, чтобы убедиться, что выглядит опрятно, вышел из комнаты с легким волнением. В остальном он был абсолютно спокоен, однако знакомство с новыми людьми напрягало, так как целью знакомства, в большинстве случаев, было одно – быть замеченным с кем-либо из королевской семьи и поговорить, чтобы получить какую-либо выгоду. Будь он обычным человеком, вряд ли кто-либо так просто захотел бы с ним познакомиться. Скорее всего, его бы просто проходили мимо.

Он спустился по лестнице. Дом у Джеймса Сакиамы, одного из главных членов семьи и директора академии в Нью-Йорке, был в английском стиле. Практически все его дома были с английским интерьером. Англию он очень любил и уважал, и даже был приглашен на встречу к королевской семье в Англии, где присутствовал и Виллиам.

– Извините, – обратился он к дворецкому, который стоял у прохода в гостиную, – а где дедушка?

– Оу, он выехал еще рано утром. С утра появились важные дела.

– Тогда и я сейчас выеду.

– Вы разве не хотите позавтракать перед отъездом? – спросил дворецкий любезно. – Как никак сегодня день будет утомительным.

– Спасибо, но у меня нет аппетита с утра.

– В таком случае, машина вас уже ждет, принц Виллиам.

* * *

Сегодняшний день никого не оставил в сонном состоянии. Эта дата заряжала мозг, позволяя выполнить все утренние дела без неприятных ощущений, когда тело только проснулось и чувствует себя мокрой печенькой.

Шум доносился не только из комнаты номер тридцать пять. Грохот, громкие разговоры и топот были слышны в каждой комнате.

– Эйдан! – Итан стучал кулаками в дверь душевой, скрестив ноги. – Ну ты скоро?

– Да потерпи ты, – промямлил Эйдан с зубной щеткой во рту, пена стекала по подбородку и капала в раковину. В душевой было душно, парил пар от горячей воды. – Я даже полчаса здесь не просидел, а уже успел принять душ, – он сплюнул в раковину и продолжил: – Время еще есть, ты все успеешь.

– Я не собираюсь принимать душ, мне нужно в туалет, понимаешь? – объяснил Итан.

Прополоскав рот, Эйдан наконец вышел из душевой, вытирая полотенцем мокрые волосы. Все практически были готовы. Одеты в новую форму, которая вызывала чувство гордости и превосходства: «Да, я смог ее добиться!» – возникало в мыслях при виде себя в форме Академии Сакиама. Она приятно пахла новой приобретённой одеждой, свежей и никем не тронутой.

Когда они почти были готовы к выходу, в дверь постучали. «Кто бы это мог быть?» – подумали все разом. Близких знакомых у них пока не было, кто мог бы в первый же день прийти за ними. Кроме второкурсников. Но их пока нельзя было назвать даже близкими знакомыми.

Алан был собран, и, пока другие одновременно готовились и смотрели, кто пришел, он медленно открыл дверь. За дверью стояли те самые второкурсники: Крис, Марк, Кит и Кейт.

– Доброе утро! – сказал Крис с позитивным настроем. – Решили к вам зайти в начале этого дня.

– Доброе, – радостно ответил им Алан. Ребята за спиной тоже здоровались, продолжая готовиться. Вот что их на данный момент объединило, так это гордость! Ведь в первый же день смогли заинтересовать старшие курсы, что они даже пришли к ним в комнаты, дабы вместе пойти в академию. Тем более, как они узнали позже, они играют в академии не малую роль. – Неожиданно, если честно, даже обрадовало. Нам осталось недолго, – и он посмотрел назад, давая ребятам понять своим выражением лица, чтобы они не задерживали гостей.

– Да нам не сложно. Так ещё и рановато. —сказал Марк, упершись спиной к дверному проему.

– Да Крис просто захотел почувствовать себя старшим, который ведет младших, вот и предложил за вами сходить, – подкалывая его, сказал Марк.

– Это не так! – возразил Крис, окинув Марка недовольным взглядом. – Я просто предложил сходить, чисто по-дружески.

– Да ну, – заговорила Кейт, – не ври, что тебе хотелось показать себя ответственным старшим для них.

— Да ничего подобного!

Крис возражал, утверждая, что ему это совсем не нужно. Так часто поступали с ним, но это делалось по-дружески, без каких-либо намерений обидеть или задеть.

Через пару минут они обулись и вышли. В коридоре было немного народу. Скорее всего, многие уже сидели в своих группах и ждали начала занятий.

Вокруг было много людей. Все в похожей форме, и это единственное, в чем они были схожи. И все абсолютно разные. Даже люди из других стран, с другими национальностями, ценностями, традициями и религиями. Каждый был особенным по-своему и в своих способностях. Кто-то добьется полного уважения и признания людей, в ком-то увидят великого человека. Кто-то так и не добьется здесь желаемого признания. В этом мире героев не только борьба за достойное признание, но и борьба за защиту человечества, что намного важнее любой славы.

Ребята разошлись у лестницы. Старшим нужно было в левую сторону, где находились их кабинеты. Попрощавшись, они пообещали, что будут почаще к ним заглядывать.

Пока доходили до своего кабинета, Алан краем глаза заметил до боли знакомую фигуру. Николас. Откликнувшись с радостью в тоне, он к нему подбежал с вопросами, как он доехал и как обустроился в общежитии. Николас разделял его радость, интересовался его делами, и спросил про двоих новеньких в компашке за его спиной, и тот с радостью их познакомил, на что Николас заверил, что стоит в один день вместе собраться да лучше друг друга узнать. Против не был никто. Даже Эйдан.

В их кабинете собралось половина студентов : около одиннадцати человек. Максимальное количество студентов – тридцать. На первом курсе обучалось около ста пятидесяти студентов.

В кабинете стояли одиночные парты с ящиками, расставленные в вертикальном направлении по пять, а в горизонтальном – шесть. Прямо перед партами находился учительский стол, стоящий на одной ступеньке выше. За столом была графическая доска. Лампы были плоскими. В правой части кабинета находился железный стеллаж с разными папками и книгами. Два широких окна позволяли солнечным лучам ярко освещать кабинет.

Алан и Эйдан сели за парты ближе к окну и стали ждать. Сейчас было 8:47, а занятия начинались в девять утра. В этот момент в коридорах столпились люди. В кабинет начали заходить студенты, и он быстро заполнился ими. Почти все были в сборе.

Казалось, прошла целая вечность до начала занятий от волнений, и как раз вовремя в класс зашел куратор.

* * *

-Сэр, - раздался четкий, тревожный голос, обращенный к главе Службы Национальной Безопасности Геройской Лиги– человеку, на которого возлагали надежды в моменты кризиса. – Великобритания запросила экстренную помощь внешних сил в связи с очередной террористической атакой.

Штаб-квартира представляла собой впечатляющее зрелище: огромный зал, заполненный рядами компьютеров, за которыми трудились специалисты. Они принимали звонки, обрабатывали данные и решали возникающие проблемы. Каждый ряд столов был слегка приподнят над предыдущим, создавая подобие амфитеатра. Прямо перед ними возвышался гигантский экран, мгновенно отображавший всю поступающую информацию – графики, карты, текстовые сообщения.

- Опять нападение? – произнес глава с явным раздражением. Это был мужчина лет пятидесяти, с короткой щетиной, прорезавшей его волевое лицо. Но самым заметным элементом его внешности был грубый шрам, тянувшийся от брови до уголка рта. Его взгляд, всегда твердый и проницательный, не выражал ни малейшей слабости. – Насколько серьезен масштаб атаки?

- Одиннадцать баллов, сэр, - доложил подчиненный. Тревога в его голосе усилилась. – Это очень серьезно. Максимальная оценка – двадцать, а здесь больше половины.

- Самых опытных оперативников мы направили в Китай, менее опытных – в Бразилию, - проворчал глава. Он провел рукой по подбородку. – У нас просто не осталось ресурсов для отправки более квалифицированных сил, способных реально помочь британцам.

Подчиненный быстро напечатал что-то на клавиатуре, затем повернулся к начальнику, держа в руках электронную таблицу:

- Они согласны принять любую помощь, сэр. Подтвердили готовность сотрудничать с любыми силами.

- Ладно, так и быть, - с неохотой согласился глава. Он повернулся к верхнему ряду операторов и повысил голос, чтобы перекрыть гул зала. – Внимание! Немедленно свяжитесь с Лигой Героев, соберите и отправьте новую команду из «D» класса в Великобританию! А ты, - обернулся он к подчиненному, стоявшему рядом, - поддерживай постоянную связь с британцами. Докладывай обо всей поступающей информации, связанной с атакой, и особенно – о состоянии нашей команды.

- Так точно, сэр! – Работник тут же вернулся к своему посту, с головой погрузившись в работу. Зал загудел с новой силой – Геройская Лига готовился вступить в игру.

 * * *

Куратор был одет довольно просто: белая рубашка, черный галстук и брюки. В руках он держал свой планшет, папки и журнал. Темные волосы были уложены назад, серые глаза внимательно смотрели на студентов сквозь линзы очков. Он выглядел лет на тридцать пять, не больше. Опрятный, приятный и добрый человек.

– Итак, «А» группа, давайте знакомиться, – с этими словами он вошел в класс. Некоторые быстро сели на свои места и стали пристально рассматривать куратора. – Вчера, к сожалению, я не смог присутствовать с остальными преподавателями на знакомстве кураторов с первокурсниками, из-за чего приношу извинения, – он говорил четко, с полной уверенностью. – Я ваш куратор, зовут меня Бадди Митчелл, но вы можете звать меня просто мистер Бадди. Я преподаватель по иканологии. То есть сейчас вы будете изучать способности людей более углубленно. Наши способности – это нечто непредсказуемое, что в любой момент может открыть для нас новые способы их применения в добрых целях, – он включил свой планшет и, посмотрев что-то, снова обратился к студентам. – Немного изучив список группы, я уже знаю ваши имена, но личное знакомство все же важно. Каждый по очереди назовет свое имя и фамилию, ну и немного о себе. Начнем с Ричарда. – Он посмотрел на парня с красивой внешностью, который сидел на первой парте. Его темная, чистая кожа, блестящие голубые глаза и яркие кудрявые волосы не давали отвести взгляд.

– Мистер Бадди, мы уже успели познакомиться в общежитии, – сказал тот, улыбнувшись.

– Личное знакомство необходимо как для преподавателя, так и для группы. Ты же не со всеми познакомился. Мы должны знать друг друга, и быть как одна команда, держаться вместе.

Ричард вздохнул, встал с места, хоть и с неохотой, и с энтузиазмом начал рассказывать о себе. Такой веселый и оптимистичный тип. Затем другие начали рассказывать о себе, о своих способностях и хобби. Все это время мистер Бадди внимательно слушал и периодически кивал. Когда последний студент закончил и сел на место, учитель, нахмурив брови, взглянул на кабинет.

– Все замечательно, но, похоже, мы кого-то потеряли, – заметил преподаватель. Тогда все заметили, что последняя парта в самом углу у окна пуста. В этот момент в дверь постучали, и она медленно открылась. У двери стоял парень, которого не ожидал увидеть никто, кроме мистера Бадди.

– О, а вот и ты, Виллиам, – радостно сказал он. – Заходи, мы как раз обсуждали нашего пропавшего студента.

– Спасибо, мистер Бадди, – сказал он, быстро прошел к свободной парте и собирался сесть, но его остановил преподаватель.

– Нет-нет, Виллиам. Все, кроме тебя, успели рассказать немного о себе группе. Настала твоя очередь, – он встал с места, перешел на другую сторону стола, немного присел и приготовился слушать.

У Виллиама не было выбора спорить, как бы ему этого ни хотелось. Ему казалось, что рассказывать о себе бессмысленно, так как наверняка вся группа о нем уже хорошо слышала. Он довольно редко появлялся на публике, но стоило ему произнести имя, как все тут же вспомнят принца Виллиама, внука нынешней правительницы. Он года так три или четыре не появлялся на публике.

Поняв, что этого ему не избежать, Виллиам вздохнул и неохотно встал с места.

– Меня зовут Виллиам Сакиама. Мне семнадцать лет. Моя способность – Криокинез, то есть, я могу управлять льдом, понижать или повышать температуру объекта, – оглядел группу и медленно сел на место.

Все округлили глаза. Как и думал Виллиам, некоторые все же позабыли, как он выглядит. Изумление никто не пытался скрыть. Само королевское дитя училось с ними в одно группе.

– Виллиам Сакиама! – чуть вскрикнув с шёпотом, произнесла одна девушка своей подружке. – Тот самый из королевской семьи?

– Да, но будь потише, – ответила та, жестом указывая ей помолчать. Виллиам почувствовал давящий дискомфорт в окружении этих людей и понял, что не в безопасности.

Заметив напряжение, преподаватель решил вмешаться.

– Ребята, – хлопая в ладоши, он привлек внимание, – несмотря на то, что Виллиам из королевской семьи, он такой же человек, как и все остальные. Поэтому я попрошу вас относиться к нему как обычно, Виллиам сам того желает и будет вам благодарен, – он посмотрел на Виллиама, и тот с благодарной улыбкой посмотрел на него. – Итак, начнем наше занятие. Чтоб вы знали, халтурщиков я не терплю, так что, советую вас не отлынивать от моих занятий. Своих студентов я хоть и могу пощадить, но у всего есть грань дозволенного.

Мистер Бадди вел занятие, рассказывая все четко и подробно, отчего студенты даже наклонились вперед, чтобы не упустить ни одного слова. Настолько было интересно. Его приятная манера речи и энтузиазм были еще одной причиной, по которой его хотелось слушать.

На первом занятии они повторяли базовые темы, а именно разделение и подразделение способностей. Самыми основными и распространенными способностями были три стихии – земля, воздух, огонь и вода. Для них имелись подгруппы, хоть и небольшие. Например, были люди, которые могли использовать свойства воды только в жидком виде, а другие – только в твердом, в виде льда. Для них не существовало других форм, только индивидуальное их применение. Но были люди с более развитой способностью, их называли смешанными. Если в человеке находили частичку одного из подразделений способностей, то он обязательно, хоть и спустя долгое время, сможет ее в себе раскрыть.

Была и более развитая смешанная способность. Это когда в человеке была скрыта маленькая частица способности из другого раздела. Например, огонь и вода. Человек в 5-6 лет получал способность владеть огнем, но если в нем была скрыта и вода, то ему подвластна и она.

Владеть двумя способностями из разных разделов было утомительно для мозга и всего тела, и если количество способностей превышало два, то человек, какая бы сила в нем ни скрывалась, был физически слаб, и ни одна способность не была ему подвластна должным образом. Процент населения людей, обладающих более чем двумя способностями, был крайне мал. В начале проявление способностей казалось чем-то хорошим, но после, совсем неожиданно, без каких-либо усилий начинали проявляться и остальные две, или даже несколько, что было крайне опасно, так как организм не выдерживал такой нагрузки. С тех пор человек жил с периодически мучительной болью. От нее можно было избавиться на время сильными обезболивающими, но от болезни никак не избавиться. Лишь смерть избавляла от этих мучений.

Способность – это не дар каждого человека. В этом мире способность – это проклятие каждого.

* * *

Через сорок пять минут дали пятиминутный перерыв, после чего пара должна была продолжиться еще сорок пять минут. Студенты группы «А» воспользовались этим, чтобы познакомиться с Виллиамом. Некоторые студенты из других групп, включая и Николаса, тоже пришли к нему. По внешности сразу было понятно, что в нем течет королевская кровь. От большинства людей их отличала некая особенность – белизна. Большая часть королевской семьи рождались альбиносами. Их пепельные волосы, ледяные глаза, тонкие брови и бледные губы, а изюминкой было родимое пятно. Небольшое количество меланина на предплечье, по форме напоминающее птицу с распахнутыми крыльями. Это родимое пятно передавалось почти каждому из поколения в поколение, что давало понять, кем является этот человек.

Игнорируя просьбу преподавателя относиться к Виллиаму так же, как ко всем остальным, к его парте столпились люди, как к какому-то необыкновенному существу.

– Разве королевских детей не надо держать под охраной телохранителей? – спросила рыжеволосая девушка.

– Мы находимся в зеленой зоне под постоянной защитой, поэтому дополнительные телохранители здесь бессмысленны, – неохотно ответил он, продолжая читать книгу. Он явно чувствовал себя некомфортно и неловко, стараясь не прикасаться к кому-либо и даже не пересекаться взглядами.

– Ребята, вы просто вторглись в его личное пространство, может, просто оставите его в покое? – наконец сказал Алан, который продолжал сидеть на своем месте и болтать с ребятами. Такое внимание было ему хорошо известно, и какой дискомфорт оно приносит, тоже.

– Вы же видите, ему некомфортно, – добавил Итан.

Все посмотрели на них, взгляды были строгими, но в то же время понимающими, что пора прекращать. Те снова оглянулись на Виллиама, и, замечая, как он чувствует себя ущемленным в их обществе, зажима книгу так, что даже костяшки побелели, почувствовали свою вину перед ним.

– Извини, Виллиам, мы даже не подумали об этом, – извинился Ричард, почесав затылок, и студенты из других групп, прощаясь с ним, начали уходить.

– Ничего, – ответил он и спокойно продолжил читать книгу, радуясь их пониманию. «Придётся долго к этому привыкать…» — сказал он себе в мыслях, и вернулся к строчке, которую перечитывал уже двадцатый раз

Его оставили в покое. Конечно, подглядывать за ним, прячась за дверью, и поглядывать, сидя рядом с ним, не перестали, но Виллиам был рад, что к нему больше не липнут люди и он наконец-то сможет сидеть один, читать книгу, находясь в общественном месте.

* * *

У Виллиама было огромное желание выйти на улицу и прогуляться по академии. В академии он толком никогда не был, приезжал, когда Джеймсу нужны были некоторые документы. Сейчас, когда он вышел в свет после долгого отсутствия и провел время вдали от города, у своих родственников в лесных долинах, мир казался ему жутко тесным и неспокойным. Те три года, что он провел в лесных долинах в небольшом населенном пункте, были для него прекрасными. Он не пожалел, что в тот день решил просто уйти из дома к своим родственникам, которые однажды пришли на встречу семьи. Он влюбился в это место с первого взгляда. На душе стало легко и свободно, словно запах хвои рассеял все его тревоги. В лесных долинах было чисто, тихо, и в любой момент можно было отправиться в лес и побыть наедине с природой. Там находилась небольшая школа, где он учился и завел несколько верных друзей, занимался любимыми делами и жил полной жизнью. В лесных долинах были прекрасные закаты, чистая река, горы, по которым он часто поднимался, огромный лес, который он знал как свои пять пальцев. Часто там встречались животные, особенно олени, с которыми он подружился. Сейчас, сидя с книгой в руках в группе, он жутко тосковал.

Редко к нему приезжала и бабушка, которая сейчас занимала королевский трон. В те времена, когда был жив король, у нее была возможность поехать в ту деревню, где она и сама в раннем детстве росла. Приезд королевы, естественно, держался в секрете, но в этой деревне к ней обращались как к обычной доброй старушке, которую все любили. После кончины короля она здесь не появлялась.

Часто он тосковал по родителям. Несмотря на строгую дисциплину в семье, они всегда были добры, хорошо заботились о нем и баловали. Иногда приезжали навестить сына, но дела не позволяли делать это часто. И как бы Виллиаму ни было грустно без них, приезжать обратно он не хотел. Видеозвонков с родителями, братьями и сестрой было достаточно, чтобы на несколько минут избавить себя от тоски.

Несмотря на все, в деревушке, где все были так добры, он чувствовал себя счастливым. Там было все, что ему было необходимо: покой и свобода. Где он мог просто жить.

Казалось, так будет до конца его дней. Он не хотел возвращаться к своей семье в город, он был счастлив и здесь. Пока не наступил один день, который разрушил его жизнь.

Был обычный, но дождливый день. Он проснулся с той же удовлетворенностью к своей жизни в душе. Планы на день уже были. Виллиам собирался запечатлеть этот дождливый день на своем холсте. Рисовать он начал совсем недавно, да и интересоваться искусством тоже. Он желал практиковаться, чтобы делиться красотой искусства с другими людьми. Когда кончится дождь, он был готов прогуляться по лесу с любимыми закусками оленей. Но у судьбы были другие планы.

На улице лило как из ведра. Шум дождя успокаивал и клонил в сон. Дома было тепло и тихо. На удивление, все были спокойны, никто не бегал, хоть и жили в доме несколько маленьких детей, которые обычно бегали по всему дому и громили все, что попадалось им на глаза. Всю эту приятную и тихую атмосферу прервал громкий стук в дверь. – «Кто мог прийти в такую погоду?» – подумал Виллиам и спустился со второго этажа, чтобы встретиться с гостем. Иногда мимо местности проходили странники, которые выходили на охоту или просто путешествовать, и частенько заглядывали в чей-то дом на ночлег. Но это были не странники.

На улице стоял знакомый ему человек, которого он не видел с тех пор, как уехал. В черном костюме. И довольно накачанный мужчина с серьезным лицом. За ним стоял еще один, менее крепкий и менее серьезный. Это были его телохранители.

Связь плохо работала, позвонить родителям Виллиама они не могли и сказали, чтобы он собирал вещи.

– Пора возвращаться домой, принц Виллиам – Виллиам до сих пор помнил эти слова, заставившие его сердце замереть. Все разрушилось мгновенно.

Пора возвращаться домой. Возвращаться домой… Домой. Домой. Домой.

Он до конца не понимал смысл этих слов. «Я дома. Куда мне нужно возвращаться?»

Эта местность служила ему настоящим домом все те три года, чем большая часть жизни, прожитая в Нью-Йорке. Там он чувствовал себя неполноценным, не в своей тарелке. Жизнь в огромном городе, где вокруг много людей, с начальных классов стало ясно, что это не то, что ему надо. Все это вызывало сильную головную боль и раздражение. Постоянное присутствие людей утомляло, отчего долгое время не оставалось сил заниматься любимыми делами. И из-за своего статуса практически не было возможности оставаться одному хоть на день. Приходилось часто симулировать болезни, благодаря чему он стал профессионалом в этом деле. Поняв, что даже учиться одному ему лучше, чем в кругу своего класса, он долго уговаривал родителей перевести его на домашнее обучение, что ему и удалось. Но лучше он себя не стал чувствовать. Наоборот, все давило на него, не давая раскрыться полностью.

Возвращаться в Нью-Йорк, где его снова ожидали эти давящие чувства, он панически боялся. Ему все время казалось, что с ним что-то не так. Чувство полной удовлетворенности он нашел именно здесь.

Виллиам сидел, читал книгу лишь глазами, не понимая смысл предложений. Вспоминал тот день, который был всего несколько месяцев назад. Всего несколько месяцев назад нынешняя королева престола, находящаяся в болезненном состоянии, в свой, как на то позволит Бог, год выбрала следующего достойного наследника. Из-за чего ему теперь приходится находиться в Нью-Йорке.

* * *

Первая пара кончилась, и последовал пятнадцатиминутный перерыв. Первый день ощущался совсем по-другому, не так, как в школе. Даже что-то внутри себя ощущалось иначе. Вокруг столько незнакомых лиц. Вокруг было незнакомо.

– Может, после занятий пойдем поищем кофейню и перекусим? – предложила Венди, шагая задом наперед перед подругами.

– В первый же день? – возмутилась Джейн. – Может, сначала освоимся и изучим, как здесь все устроено?

– Я согласна с Джейн, – согласилась Николь. – Может, хотя бы через недельку?

Венди закатила глаза, но понимала, что подруги правы. Вынимая из кармана пиджака резинку, она заплела свои кудрявые черные волосы в хвост.

– Слышали, что принц учится в соседней группе от нас? – спросила Венди у подруг.

– Хотелось бы с ним познакомиться, – мечтательно ответила Джейн. – Он просто воплощение красоты.

– Он учится в 1 «А» группе, можем заглянуть и предложить познакомиться.

– Не получится, – отбросила эту мысль Николь. – К нему не разрешают подходить толпой.

– А мы подойдем, когда не будет толпы.

– Может, просто оставим его в покое? – предложила Венди, тяжело вздыхая. – Можем познакомиться где-то через месяц, когда к нему привыкнут и начнут обращаться, как с обычным человеком, – так они и решили, хоть и не терпелось познакомиться с самим принцем. Они мечтали о романтических сценах после знакомства с ним. Как тот, охваченный красотой одной из них, в один прекрасный день весны придет с букетом роз и нежно скажет: «Я тебя люблю». Но это было лишь в мечтах, и они перевели все это в шуточный рассказ, громко над этим смеясь, игнорируя взгляды окружающих.

Эйдан снова погрузился в мысли, но шел рядом с ребятами, пытаясь уловить тему их разговора. От переизбытка этих рассуждений он и сам перестал понимать, о чем думает. Ребята говорили о руководительнице  в группе Николаса, о том, какая она прекрасная и крутая женщина. Эйдан слышал о ней, как о бывшей героине. Чуть отстав от них и, не глядя вперед из-за своих мыслей, он с кем-то столкнулся. Не удержав равновесие, он упал, сильно ударившись головой об перегородку, и ощутил, как на него с силой кто-то упал и тихо застонал от боли. Все внутри чуть не вывернулось наизнанку, и сердце чуть не лопнуло. От удара голова начала сильно болеть, отчего Эйдан не мог открыть глаза. Он услышал голоса своих друзей, тяжесть на теле быстро исчезла и посыпались извинения. Его осторожно посадили, а головная боль лишь усилилась. Удар головой был сильным, и затылок болел и жгло от чьих-то прикосновений.

– У него кровь, – услышал он слова Алана, и извинений стало еще больше.

Держась рукой за голову, он поднял взгляд и посмотрел на человека, с которым столкнулся. Это была девушка. Сидела на корточках и обеспокоенно смотрела на него. Позади нее стояли еще две девушки: темнокожая с кудрявыми черными волосами, собранными в хвост, и спортивным телосложением; высокая, бледная девушка с длинными черными волосами, довольно безразличная с виду; и ещё одна с каре, которую можно было назвать той самой «хорошей девочкой».

– Ты в порядке? – спросила девушка. – Извини, я шла как дура и, не заметив, случайно в тебя врезалась.

– Все в порядке, не волнуйся. Не за что извиняться, – боль в голове резко усилилась, отчего он поморщился. Ему помогли подняться, и кроме головы болела и пятая точка.

– Видимо, голова сильно болит… как я могу искупить свою вину? – она взяла его за руки и, крепко сжимая их с чувством вины, ждала ответа.

– Ничего не нужно, правда… – смущенно ответил он. – Всего лишь ушиб голову, в жизни случались вещи и похуже.

– Все в порядке, Венди, – сказал Ноа, пытаясь убедить, что все на самом деле так. – Нам сейчас нужно пойти обработать рану, а ты не переживай.

– Хорошо… – та отпустила руки Эйдана. – Еще раз извини… Эм…

– Эйдан, – представился он.

– Еще раз извини, Эйдан. Будем знакомы.

Они направились в медпункт, где ему обработали ушиб и дали обезболивающее, чтобы головная боль не так сильно мучила. До окончания перемены оставалось еще около пяти минут, но Эйдан отказался выходить на улицу и хотел спокойно посидеть в классе, на что ребята не возражали.

– Ты знаешь этих девушек, Ноа? – осторожно протирая затылок, спросил у него Эйдан.

– Да они в «B» группе, мы с ними еще в лагере виделись.

В ходе разговора они узнали и имена двух девушек, стоящих позади Венди. Девушку с каре звали Николь, а длинноволосую – Джейн.

По их болтовне в первый же день в своей первой паре все поняли, что они довольно близки друг другу и, возможно, знакомы уже давно, может даже с детства.

Заходя в кабинет, они никого не встретили. Он был абсолютно пуст, хотя Алан и Эйдан предполагали встретить Виллиама, сидящим за партой, что было бы отличным шансом познакомиться с ним. Хоть на пятиминутной перемене они и высказали пару слов о его личном пространстве, сами были в восторге от того, что с ними учится сам Виллиам, и в предвкушении наконец-то с ним познакомиться. Или хотя бы промолвить пару слов.

* * *

Даже в уборной он не мог избавиться от лишних глаз. Парни в мужской уборной так и глазели на него, когда он мыл руки, но подойти и завести разговор не решались. Не хватало ещё от подглядываний, если бы он делал свои дела за унитазом. От таких взглядов в уборной ему стало не по себе, и он постарался поскорее вымыть руки и выйти оттуда.

Новость о том, что принц учится в академии, быстро разлетелась. Теперь он был в центре внимания. В центре любой компании, где его воспринимали как кого-то особенного, совершенного и идеального. Каждый хотел его к себе, находиться в кругу его общения. Виллиам не чувствовал в себе ни особенности, ни совершенства, ни идеала. Скорее наоборот.

Заходя в кабинет, он надеялся провести оставшиеся пять минуты в одиночестве, но встретил там компанию из пяти человек, играющих в карты. Те играли с таким азартом и интересом, пока за их спиной не захлопнулась дверь, и все внимание переключилось на него. Он даже сжался от неловкости, так внимательно они его осматривали.

– Виллиам, присоединишься к нам? – улыбаясь и перебирая карты в руках, пригласил его Итан.

– При… присоединиться? К чему? – он смутился, понимая, что только что глупо заикался. Да и, с тех пор как он приехал в Нью-Йорк, он не общался со своими ровесниками как бы те не питались его заинтересовать. Большую часть лета он не контактировал с незнакомыми людьми, поэтому сейчас поддерживать разговор с кем-либо доставлял ему некоторые трудности. – «Соберись! В тебе течет королевская кровь, придерживайся статуса!», – приводил он себя в порядок. Родители, заметив необщительность и замкнутость сына, попросили его придерживаться своего статуса в кругу людей, потому что они – влиятельные люди, которые являются для многих примером. Они – люди, с которых все началось.

– К игре. Мы играем в «Уно». Не против поиграть?

– Ну, я не знаю правил игры.

– Да мы научим, идем, если не против.

Он был не уверен, но все же присоединился. Правила он понял сразу, хоть в самой игре в начале немного путался. Он чувствовал себя некомфортно рядом с ними, но позже расслабился, когда всеобщее внимание было устремлено не на него, и те общались с ним целый как с самым обычным парнем, говорили о самых обычных, повседневных темах. Казалось, они не видели в нем принца.

Прозвенел звонок. Прекращать игру не хотелось, но пришлось – уж на самом интересном
месте пришлось останавливаться.

– В следующий раз я выиграю, вот увидите, – сказал Лиам, собирая карты. На его уверенность ребята начали возражать и подшучивать, от чего Лиам даже побагровел от возмущения.

– А… – замешкался Виллиам. Те, замолчав, вопросительно посмотрели на него. – Можно мне тоже с вами в следующий раз поиграть?

Внутренний барьер был сломан. Впервые за долгое время он почувствовал прилив сил и решимости. Он устал от однообразия, от страха перед переменами, от зоны комфорта, ставшей для него тюрьмой. Слишком долго он топтался в одном месте, слишком долго. И слишком много потерял. И если так будет и дальше продолжаться, он так и погибнет, сгниет в этой давящей, ничем не примечательной серой рутине.

* * *

Лиам сидел, глядя на доску, где преподаватель чертил разные фигуры, но совсем не слушал, для чего они. С минуты на минуту мог позвонить Нейтан. К разговору он не был готов. Уже больше недели он не виделся с Нейтаном, но Рэй был рядом и, выполняя его просьбу, учил Лиама профессиональному бою. Он получил много ушибов, которые не остались незамеченными. Родители были обеспокоены тренировками сына, да и вообще его решением, ведь с самого детства он мечтал быть хирургом, а такое резкое изменение удивляло не больше, чем беспокоило. И ребята, замечая на нем крупные синяки, сами решили помочь ему в тренировках, видя, что он «движется» к этой цели всерьез.

– «Не звони сейчас. Прошу, только не звони сейчас», – мысленно умолял Лиам. От нервов даже нога начала дергаться.

– Извините, – он не мог больше терпеть. С минуты на минуту чувствовал, что тот позвонит.

– Да? – преподаватель, оторвавшись от доски, повернулся к нему.

– Можно выйти?

– Да, конечно.

Лиам резко встал, но в ту же секунду взял себя в руки, его резкий уход мог вызвать у остальных странные мысли. Он спешил, боялся, что сейчас поступит звонок. Заходя в уборную, он первым делом решил убедиться, что находится там один. Опустившись на колени и наклонив голову, он посмотрел под щель кабинок и, к счастью, не увидел чьих-либо ног. Тревога одолевала его, как бы он ни старался собрать мысли и не давать им волю. И чутье не обмануло. Через пару секунд поступил звонок. Лиам быстро вошел в кабинку. Это был неизвестный номер, но он точно знал, что это Нейтан. С трясущимися руками он принял звонок и приложил телефон к уху.

– Да? – с писком заговорил он, за что себя и корил.

– Ты один? – было первым, что спросил Нейтан.

– Да.

– Рэй полностью обыскал дом Смитов, сундука нигде нет. Вероятно, Алан все-таки прихватил его с собой, – голос был хриплым и измотанным, словно Нейтан не спал несколько дней и все это время курил. – Ты видел у него сундук?

– Нет, – тело трясло. Он боялся, что вырвутся лишние слова и снова все тело будет бить током, а легкие и сердце вот-вот взорвутся.

– А говорил что-нибудь о нем?

– Нет. По крайней мере, я ничего не слышал от Алана о сундуке. Может быть, мог рассказать что-либо Эйдану.

– Разузнай, есть ли он у них, если же нет, то спроси, где он его спрятал.

– А если он у них?

– Укради и в тот же час явись ко мне. Ты меня понял?

Он замешкался.

– Хорошо. – ответил он холодно. От одной мысли о краже сердце останавливалось. Ещё хуже – о краже вещей и Алана.  Как бы он хотел обо всем рассказать. Наконец поделиться.

– Лиам, – он хотел было положить трубку, как Нейтан его остановил, словно прочёл все его мысли, глубоко закрытые в подсознании.

– Да?

– Не забывай, я слежу за тобой.

Ничего не ответив, он выключил телефон и, с дрожащими руками, положил его в карман. Он всей душой жалел, что вообще родился на свет, ибо сейчас являлся человеком, который был причастен и даже помогал в осуществлении конца жизни на земле. Лиам, который желал помогать людям и спасать жизни, в итоге будет заставлять страдать и убивать. И сейчас ему предстояло украсть сундук со смертельной тайной у своего лучшего друга, который наивно верил, что его дедушка строил какой-то механизм во благо всему миру. Который ценил и дорожил этой вещью, и сейчас ему придется отнять то, что Алану так дорого. Эта мысль добивала его. Добивала с ужасной силой, несмотря на его нынешнее смертельное положение. Среди героев он был врагом под прикрытием. Среди друзей – настоящим предателем. Он был предателем самого себя.

Гибель близких ему людей вскоре нельзя было предотвратить. Рано или поздно машина будет готова, и погибнут все. Но мысль о том, что, вступив в команду злодеев, они хоть проживут некоторое время счастливо, без мысли о скором конце света привлекала его больше, чем мучительная гибель, если он откажется. Первый вариант все же был лучше.

Пока никто не вошел в уборную и не заметил его потерянный вид, он вышел из кабинки, умылся холодной водой, посмотрел на свое отражение, убедившись, что выглядит более естественно, хоть и побледнел на пять тонов. И как ни в чем не бывало, вернулся в группу, большая часть группы еле держала свои головы с полуоткрытыми глазами, пока старый преподаватель чертила на доске и монотонным голосом, как бы нехотя, объяснял тему, которую уже знал лучше, чем свое имя.

* * *

В помещении осталось всего человек пять. Две девушки оживлённо обсуждали какую-то игру. Алан и Эйдан, сидя за партой, терпеливо ждали своих, которые отошли по мелким делам. Виллиам сидел неподалёку, в одиночестве, и украдкой поглядывал в их сторону. Ему отчаянно хотелось подойти, завязать разговор, познакомиться поближе и хоть немного развеять тоску, которая грызла его изнутри. Но нерешительность и смущение сковывали его, не давая сделать первый шаг.

Время тянулось медленно, и упущенных возможностей становилось всё больше. Собравшись с духом, Виллиам встал и неуверенными шагами направился к ним.

Подойдя ближе, он понял, что совершенно не продумал, что им скажет. Алан и Эйдан смотрели на него в ожидании, но Виллиам молчал, нервно перебирая пальцами рук. Наконец, Алан, нарушив неловкое молчание, спросил:

– Виллиам, тебе что-то нужно?

Виллиам, не зная, что ответить, выпалил первое, что пришло в голову:

– Нет-нет, я… я хотел вас поблагодарить.

– Поблагодарить? За что?

– Ну, во-первых, за то, что помогли мне обозначить личные границы, а во-вторых, за ту недолгую, но приятную игру.

– Да ну, брось. Благодарить не за что.

И снова повисла неловкая тишина. Виллиам уже собирался уйти, когда Алан, протянув ему руку, представился:

– Алан, будем знакомы.

Виллиам, обрадованный возможностью завязать разговор, с удовольствием пожал ему руку.

– Меня Эйдан.

– Приятно познакомиться, – ответил Виллиам.

Диалог завязался сам собой. Они проголодались, и Алан достал из контейнера несколько сэндвичей, которые захватил на обед, и щедро поделился с новыми знакомыми. Так пошёл разговор про их вкусовые предпочтения: про изюм, который они так ненавидят, и курицу по арабский, которую так обожают. Ну, хоть тут у них что то общее. Прошло около десяти минут, в аудиторию начали возвращаться студенты, готовясь к следующему занятию, но их потеряшек всё ещё не было.

– Да, Эйдан тут… – вдруг услышал Эйдан, как его имя произнёс один из одногруппников, стоявший у двери. Эйдан от любопытства так повернул голову, что даже, казалось, растянул мышцу, от чего боль огнем пробежалась по всей шее. Там стоял Ричарда, что-то оживлённо говорившего человеку, которого Эйдан никак не мог разглядеть. Вскоре Ричард повернулся к нему и кивнул, показывая собеседнику, где он сидит. Из дверного проёма показалась знакомая девушка, держащая в руках небольшой контейнер. Это была Венди. Заметив Эйдана, она улыбнулась, помахала рукой и направилась к нему. Позади неё шли две её подруги – Джейн и Николь.

– Привет, Эйдан! В качестве извинения за произошедшее, я принесла тебе обед. Угощайся!

От столь неожиданного извинения, у него аж покраснели уши.

– Ой, ну что ты, не стоило! – смущённо попытался отказаться Эйдан. – Я уже перекусил сэндвичем, так что спасибо большое.

– Всё равно возьми, вдруг проголодаешься, – возразила Венди, протягивая ему контейнер. – Меня мучает совесть, так что возьми!

– Ох… – понимая, что спорить бесполезно, он принял обед с благодарностью, так как сэндвич утолил лишь лёгкий голод. – Спасибо большое.

– Ну, а мы пошли. Увидимся ещё! – сказала Венди, выходя из аудитории и помахав рукой на прощание. – И приятного аппетита!

Он поставил контейнер на стол. Виллиам и Алан с любопытством смотрели на него, пытаясь угадать, что там внутри. Эйдану и самому то не терпелось посмотреть, что ему там приготовили. Открыв контейнер, и их взору предстал аппетитный салат с листьями салата и помидорчиками черри, черничный йогурт с маленькой пластиковой ложечкой, прикреплённой к крышке, и несколько тостов, рядом с которыми лежала небольшая упаковка сливочного масла. Всё это выглядело настолько аппетитно, что у Эйдана заурчало в животе.

– А за что все эти извинения? – поинтересовался Виллиам, не выдержав любопытства.

– Да так, она споткнулась, упала на меня, а я сильно ударился головой.

Конечно, Эйдан поделился обедом с Виллиамом и Аланом, но те ограничились лишь сэндвичами. Вскоре пришли их друзья с картами для игры, оправдываясь тем, что, проголодавшись, заглянули в столовую и решили там пообедать, похвалив поваров за вкусную еду.

Первый день занятий выдался утомительным, но приятным. В четыре часа дня все разбежались по домам. Некоторые остались, заглянув в библиотеку и прихватив оттуда несколько учебников.

Летние каникулы наложили свой отпечаток. Большинство студентов, отдохнув от зубрежки и лекций, совсем отвыкли от ручки и бумаги. Долгие часы, проведённые с ручкой в руке, вызывали неприятную усталость. Закончив занятия, ребята, измученные и уставшие, повалились на кровати, мечтая о крепком сне. Они планировали проснуться к вечеру и взяться за задания, ведь бессонные ночи учебы оставили след. Кроме Лиама.

Когда все обитатели комнаты уснули, Лиам, крадучись, чтобы не потревожить их, приступил к работе. Он должен был переписать лекции. В спешке на занятиях он писал неразборчиво, почти как курица лапой. Аккуратные записи были важны, ведь он не мог позволить себе отставать.

За последнее время Лиам заметил, что стал сильнее физически. Тренировки в академии дали свои плоды. Но, сравнивая себя с остальными, он по-прежнему чувствовал себя самым слабым. «А может, оно и к лучшему,» – подумал он с грустью. «Враги» с лёгкостью одержат над ним верх. И тогда всё закончится. Больше не будет страданий, больше не будет мук предательства.

Стараясь отогнать от себя мрачные мысли, он сосредоточился на учебе. В наушниках зазвучала тихая, успокаивающая мелодия, но даже она не могла полностью заглушить тревогу. Переписывание лекций оказалось утомительным занятием. Уже через пятнадцать минут ему нестерпимо захотелось лечь и уснуть. Но Лиам был человеком слова, и откладывать дела на потом было не в его правилах. Все таки, он, как сумасшедший, готовился к поступлению в медицинский, а туда поступают только безумцы, не ведающие об отдыхе.

Примерно через полтора часа все было закончено. Лекции переписаны, конспекты аккуратно сложены. В животе урчало от голода, но сон одержал верх. Желание спать было сильнее любых гастрономических позывов. В комнате царила тишина. Итан и Ноа, утомлённые, спали безмятежным сном, раскинув руки и ноги в разные стороны. Легкий ветерок из окна ласкал их лица, а первые лучи восходящего солнца проскальзывали сквозь неплотно задернутые шторы. Атмосфера умиротворения и покоя лишь усиливала желание Лиама заснуть. Едва коснувшись подушки, он почувствовал, как его окутывают лёгкие, невесомые объятия сна.

* * *

После начала учёбы уже прошло три месяца. Три месяца страха, тревоги. Казалось, их вот вот поймают. Эти три месяца Алан и Эйдан даже не могли нормально поспать. Мучали ужасы. С того момента, как этот ящик Пандоры оказался в их руках, спокойствие и безмятежность испарились, оставив после себя лишь липкий страх.

Но удивительным образом, в учёбе в академии это никак не влияют. Они погрузились в учёбу с головой, словно пытаясь заглушить внутреннюю тревогу, который шептал об опасности. Тяжёлые лекции, сложные практические занятия, бессонные ночи – всё это было лучше, чем оставаться наедине со своими страхами. И всё же, они находили время для того, чтобы отвлечься, расслабиться, пусть даже на короткое мгновение.

За эти три месяца они не просто адаптировались к новой жизни, но и успели завести друзей. Принц Виллиам оказался на удивление простым в общении, и ребята быстро нашли с ним общий язык.  Даже успели отпраздновать аж три дня рождения : их ещё называли тройняшками – Венди, Джеймс и Николь, которая разница в возрасте не превышала недели.

Особенно хорошо они сблизились с тремя девушками, которые всегда держались вместе. Венди, Джейн и Николь – три совершенно разных характера, но объединённые крепкой дружбой. Интересно, дружили бы они так близко, не будь они друзья в пелёнок?. Из старшекурсников их больше всех привлекала Кит. С Крисом и Марком они общались реже, так как часто участвовали в делах академии, но их отношения оставались тёплыми и дружескими. А с Кейт как то ничего не сложилось, редко была с ними в компании. Криса, энергичного и целеустремленного, выбрали заместителем президента академии. Марк, рассудительный и ответственный, часто помогал ему с организационными вопросами. Президент академии, девушка с четвёртого курса, была правой рукой директора по вопросам дисциплины и организации мероприятий. Сейчас она готовилась к выпускным экзаменам, и Крис присматривался к кандидатам, которые могли бы занять её место. Крис был одним из главных претендентов, и он не жалел сил, чтобы доказать свою компетентность.

Венди, Джейн и Николь были словно три грани одного кристалла. Венди – сама энергия, неистовая и неудержимая. Она занималась несколькими видами спорта, и её мышцы были стальными. Но за этой внешней силой скрывалась добрая и отзывчивая душа. Она была щедра, всегда готова прийти на помощь, и довести её до белого каления было непросто, но уж если доведут… жди беды.

Джейн не уступала Венди в энергии, но была более импульсивной и склонной к необдуманным поступкам, если вдруг пронесётся поток энергии. Её часто можно было увидеть с книгой или комиксом в руках, погружённой в собственный мир.  В эти моменты, когда она погружалась в книгу, стоило быть ниже травы и тише воды, услышь она хоть громкий вдох, начинала орать и злится из за шума, который никак не даёт сконцентрироваться на книге. В этом она часто походила на Виллиама, и те часто обсуждали книги или писателей, да так яро, что слышало почти все общежитие, вот только он не кричал всем подряд быть тише. Её безумные идеи неизменно приводили к забавным, а порой и нелепым ситуациям, но её друзья ценили её за искренность и чувство юмора.

Николь, напротив, была тихой, спокойной и скромной. Она казалась тенью в шумной компании, настолько незаметной, что о её присутствии иногда забывали. Но в кругу близких подруг она раскрывалась, позволяя себе быть более раскованной и даже немного неадекватной, но эти моменты настолько редки, что можно посчитать на пальцах. Николь обожала музыку, особенно классическую. Она виртуозно играла на пианино, скрипке и флейте. Её увлечение музыкой сблизило её с Ноа, странноватым, но талантливым парнем, который любил играть на гитаре, но также неплохо играл на пианино. Вначале Николь смущалась его комплиментов по поводу её игры, но постепенно привыкла к его эксцентричности и даже стала находить его общество приятным. Она не уставала повторять, что у него очень тонкий слух, от чего каждая сыгранная мелодия была идеальной.

Кит была необычной фигурой. В ней было что-то отстранённое, как в Итане, и одновременно что-то тихое и незаметное, как в Николь. Она была художницей от Бога. Её родители, известные художники, мечтали, что дочь пойдёт по их стопам, но судьба распорядилась иначе, приведя её в академию героев. Кит обладала странным характером, странными привычками и словечками, но в отличие от Итана, который выставлял свою странность напоказ, она предпочитала держать её при себе. Её картины были восхитительны, и Эйдан, увлечённый искусством, часто обращался к ней за советом и помощью. Со временем, из-за нехватки времени, Эйдан стал рисовать всё реже, ограничиваясь лишь небольшими набросками в блокноте. Кит же рисовала каждый день, словно пытаясь запечатлеть в красках красоту мира. Неожиданно для всех, она сблизилась с Николь, с которой, казалось, у неё не было ничего общего. Николь часто приглашала Кит на прогулки, и та с радостью соглашалась.

Виллиам, к своему удивлению, быстро влился в новую компанию, чувствуя себя удивительно комфортно рядом с этими людьми. Он, привыкший к замкнутости и самоизоляции, расцветал, словно цветок под ласковым солнцем. Видеоигры, которые дома считались пустой тратой времени, вдруг стали его новым увлечение, хотя он и сам разделял того же мнения. В деревне, где он вырос, мало у кого имелись игровые приставки, да и интернет был слишком медленным для онлайн-игр. Ноа и Лиам, заядлые геймеры, с радостью делились с ним своими приставками и играми. Ноа, накопивший деньги на свою консоль и игры долгим трудом, с лёгкостью уступил Виллиаму место за экраном. А ещё, Виллиам увлекся скейтбордингом, наблюдая за трюками Ноа и Итана. Ноа катался аккуратно и плавно, в то время как Итан постоянно падал, совершал нелепые движения, но вместо того, чтобы расстраиваться, заливался звонким смехом, несмотря на то, что кровь из носа течет рекой. Со всеми остальными ребятами Виллиам тоже нашёл общий язык, и его сердце наполнялось благодарностью за эту чудесную компанию. Как бы он не притворялся спокойным парнем, которого ни одна шалость не способна привлечь, в компании близких он был способен вытворять такое, что назвать королевскими манерам никак было нельзя. Впрочем, такой Виллиам им и нравился: совершенно обычный, настоящий, с кем вряд ли соскучишься, хотя часто вразумлял остальных, когда их идеи убить скуку заходили слишком.

Прошло почти три месяца с начала учебного года, и их дружба крепла с каждым днем. Вначале все немного стеснялись друг друга, но постепенно, раскрываясь, делились своими мыслями, мечтами и секретами. Они часто собирались всей компанией – вдесятером – гуляли по городу, посещали уютные кафешки, наслаждались тишиной парков и веселились в развлекательных центрах.

Однако, в стороне от всеобщей радости и беззаботности оставался тёмный секрет – сундук с загадочными письменами, который по-прежнему ждал своего часа. Каждую ночь Алан и Эйдан, крадучись, изучали незнакомый язык, пытаясь разгадать его тайну. Лиаму они решили ничего не рассказывать: и так на нервах. Его тревожный характер, склонность к панике в сложных ситуациях, заставляли их опасаться за его душевное состояние. Они считали его слишком уязвимым для информации, которая представляла явную опасность, и решили оградить его от этого груза, позволив ему жить в неведении.

Лиам, однако, чувствовал, что от него что-то скрывают. Он часто задавал вопросы о сундуке, и, пользуясь удобным случаем, обыскивал их комнату и личные вещи, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Не найдя ничего, он докладывал обо всём Нейтану, который выражал недовольство его недостаточными усилиями, за что Лиам получал болезненные удары электрическим током. Сундук же надёжно укрывали под плохо закреплённой доской в полу, которую Рэю никак не удавалось обнаружить, несмотря на тщательные поиски в доме Смитов.

После долгих поисков в старинных книгах и библиотечных архивах, Алан и Эйдан выяснили, что надписи на сундуке сделаны на практически мёртвом языке, который использовали во времена правления первого короля в Брасдейле. В настоящее время им свободно не пользовался никто, хотя в некоторых отдалённых православных деревнях ещё встречались отдельные слова и выражения. К счастью, словари и грамматические справочники этого языка ещё существовали, и им потребовалось много времени, чтобы изучить его и логически перевести предложения.

Изучение языка отнимало слишком много времени, которого у Алана катастрофически не хватало. После долгих раздумий они решили обратиться за помощью. Однако, круг доверенных лиц был крайне ограничен. Кроме Лиама, с которым они были знакомы с детства, и Ноа с Итаном, с которыми они хорошо сблизились за последнее время, больше никого не было. Как бы они ни хотели поделиться своим секретом с остальными, они не могли рисковать. И вот, в одну из воскресных ночей, они собрали троих друзей в своей комнате, вооружившись электронными словарями и справочниками.

***

– Как думаешь, стоит ли им рассказывать? – спросил Алан, нервно перебирая исписанные листки в маленьком блокноте. Его голос звучал тихо, неуверенно. Он разрывался между желанием поделиться своим секретом и страхом подвергнуть друзей опасности.

Эйдан, сидя напротив, внимательно наблюдал за другом. Он понимал его терзания.

– Это твоё решение, – ответил он, стараясь звучать нейтрально. – Но, думаю, им можно доверять. Хотя, кто их знает.

Алан крепче сжал руками ржавый, неприглядный на вид сундук, хранящий в себе множество тайн. Этот сундук стал для них проклятием и благословением одновременно.

Внутри сундука находились тщательно изученные листки с чертежами, собранные, как казалось, для воплощения некоего особого проекта или изобретения. Отдельно лежали письма, написанные от руки на пожелтевшей бумаге, не содержащие никаких чертежей.

– А Виллиаму?.. – прошептал Алан, чувствуя укол вины. Он испытывал стыд от того, что скрывал от Виллиама правду о его семейной реликвии. Это было своего рода предательство. Эйдан не спешил с ответом. Он и сам испытывал нечто подобное. Эйдан отложил листок бумаги и опустил взгляд в пол.

– Эта тайна недолго от него будет скрыта, – наконец ответил он уклончиво. – Если мы всё раскроем, нас ждут большие неприятности.

– Мы должны ему рассказать, каким бы ни был исход! – произнёс Алан с дрожью в голосе. Он понимал, что ответственность за такое решение будет огромной. Королевская семья, хоть и славилась своей добротой и благородством, могла быть строгой и даже жестокой в тех случаях, когда это было необходимо. Наказания за нарушение королевских указов были суровыми.

Внезапно раздался стук в дверь. Дверь медленно открылась, и из-за неё выглянуло лицо Ноа.

– Звали? – спросил он, заходя в комнату. За ним последовали Лиам и Итан. Сердце Алана забилось чаще. Предстоящий разговор пугал его. Раскрыть тайну Итану и Ноа, рассказать о той опасности, которая угрожает их жизням… Он не хотел втягивать друзей в свои проблемы. Но ему нужна была не только помощь, но и возможность высказать тайну, которую было стыдно скрывать.

Лиам молился про себя, чтобы всё услышанное и увиденное оказалось лишь кошмарным сном. Он ощущал, как Нейтан внимательно слушает каждое слово, произнесённое Аланом, и на его лице расцветает кривая, злорадная улыбка. Лиам мысленно умолял Алана замолчать. Замолчать и ничего не говорить, ради их же блага, ради безопасности и той недолгой счастливой жизни, которую они могли бы прожить. Этот день перевернет их жизни, ведь они уже попали в коварные руки, даже не подозревая об этом, доверяя своим друзьям столь опасную тайну.

Алан, сидя на кровати и избегая смотреть друзьям в глаза, рассказал им обо всём, что ему было известно. Они показали сундук, продемонстрировали орнамент, подтверждающий его принадлежность королевской семье Элеонов, поделились каждой деталью о том, как нашли сундук, как нашли ключ, как долго боялись его открыть, и как всё-таки решились на это во время лагеря. Они достали схемы механизмов и показали листки с письменами на странном, неизвестном языке, объяснив, что это мёртвый язык, которым не пользуются уже несколько столетий. Алан также рассказал историю о Дилане и Нейтане, которые внезапно пропали, и предположил, что этот сундук, возможно, принадлежал и им, несмотря на старый королевский орнамент.

В начале разговора Итан и Ноа не поверили ни единому слову, посчитав всё это за глупые выдумки. Однако, заметив серьёзность и даже пугающую решимость в лице Алана, они отбросили сомнения и стали внимательно слушать, пытаясь осмыслить всё. Всё это казалось им нереальным. Они были в шоке и не могли поверить в происходящее, надеясь, что это всего лишь неудачная шутка. Но их надежды не оправдались. Растерянные и подавленные, они не знали, как реагировать и что сказать. После минутного молчания Итан, не выдержав напряжения, взволнованно спросил:

– И после всего того, что вы нам рассказали об этом сундуке, о его истории и опасности, вы осмелились привезти его с собой в Академию Сакиама?

– Ну… мне пришлось, иначе…

– Что «иначе»? – перебил его Итан. Он был так напряжен, от чего выступила вена на лбу. – Вы же понимаете, что если всё сказанное вами правда, то этот сундук в ваших руках – самоубийство! И тем более, когда он находится здесь, на территории королевского владения.

– Ты поступил глупо, Алан, принеся его сюда, – недовольно сказал Ноа.

– Я знаю, знаю, извините, но я просто не мог его там оставить. Мне хочется всё узнать о нём.

– Ну, узнаешь, а потом от этих знаний умрёшь, – мрачно пошутил Итан.

– Пожалуйста, поймите моё решение, – взмолился Алан, надеясь на поддержку друзей.

– Мы понимаем, но это было необдуманно. В первую же очередь ты поставил в опасности себя, прекрасно понимая, что твоя замешана в этом.

Алан виновато опустил глаза. Стоило ли им вообще это рассказывать? Ведь, по сути, их тоже замешал в это дело. Он чувствовал себя так погано, что был готов исчезнуть из лица земли. Эйдан говорил ему то же самое, и сейчас он ясно осознавал, насколько глупым был его поступок. В тот момент любопытство и желание узнать правду оказались сильнее здравого смысла.

– Пожалуйста, никому об этом не говорите, – попросил их Эйдан шепотом. – Это огромная тайна.

– Конечно, мы никому не скажем, обещаем, – заверил их Итан, и Ноа подтвердил, что готов хранить эту тайну до гроба. – Мы понимаем ваше положение. Будь я на твоём месте, наверняка поступил бы так же. И тем более, я понимаю, как это важно для тебя, Алан, ведь это напоминает тебе о дедушке.

Взглянув на них, Алан, сдерживая слезы благодарности, искренне улыбнулся им. Он ожидал негативной реакции, осуждения, но всё прошло на удивление гладко. Такие друзья были слишком щедрым подарком судьбы.

Затем Алан попросил их о помощи, объяснив, что работы по переводу очень много. Он предоставил им копию словаря, азбуку и грамматические правила, а также попросил записывать все переводы. Все приступили к работе. Но Лиам хотел избежать этого любой ценой, даже если бы ему пришлось открыть окно и выпрыгнуть. Он прекрасно знал тайну сундука, о какой катастрофе она может рассказать и как сильно разочаруется Алан, узнав правду о своем дедушке. Алан продолжал переводить небольшой блокнот, Эйдан взялся за большой, Ноа и Итан разбирались с чертежами, а Лиам лишь делал вид, что переводит. Его руки дрожали. Его охватила паническая атака, которую он старался скрыть от друзей. Дышать становилось труднее, сердце билось с бешеной скоростью, мысли разбежались, и он не мог прийти в себя.

– Лиам, ты как? – спросил Алан, смотря на него. – Прости, что не сказал тебе об этом раньше. Не хотел, чтобы ты как то из за этого переживал.

Сердце Лиама забилось в бешеном ритме, когда он услышал слова Алана и увидел обращенные на него взгляды друзей. В голове мгновенно вспыхнули тревожные мысли, страх сковал его движения. Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота, а в глазах начинает темнеть. Не в силах выдержать напряжения, он резко вскочил с пола и, не глядя на друзей, пробормотал, что ему нужно отойти. И, как можно быстрее, скрылся в ванной комнате, спасаясь от накатывающей паники.

Захлопнув за собой дверь, он прислонился к ней спиной, пытаясь унять дрожь в коленях. Умывшись холодной водой, он присел на пол, стараясь восстановить дыхание, концентрируясь на каждом предмете в ванной комнате. Белые кафельные стены, зеркало с запотевшим стеклом, зубные щетки в стакане – он цеплялся за каждую деталь, пытаясь отвлечься от мыслей, которые терзали его разум. Постепенно он приходил в себя, но не был готов выйти из ванной. Ему хотелось, чтобы это состояние отчаяния и тревоги прошло, а если нет, то он бы хотел остаться здесь, пока не наступит смерть.

Лиам крепко прижал колени к груди и, положив на них голову, начал тихо, горько рыдать, не в силах больше сдерживать эмоции. В этот момент ему отчаянно хотелось прижаться к Алану и Эйдану, которых он любил, как родных братьев, которые защищали и оберегали его в школьные годы от хулиганов, пользовавшихся его мягким характером. Ему хотелось встать перед ними на колени и умолять о прощении, уверенный в том, что они никогда его не простят.

В ванной он просидел около десяти минут, пока слезы не высохли, а внутри не наступило подобие тишины. Вскоре в дверь постучал Ноа, обеспокоенно спрашивая, все ли с ним в порядке. Лиам, чтобы оправдать свое долгое отсутствие, ответил, что почувствовал себя плохо, у него крутило в животе, но сейчас ему стало намного лучше. Умывшись снова и убедившись, что глаза не красные, а выражение лица совершенно обычное, он, как ни в чем не бывало, вышел из ванной, где обеспокоенный Алан, стоя у двери, снова спросил о его самочувствии и точно ли сейчас все хорошо. Убедив его, что с ним абсолютно все в порядке, они вернулись в комнату. В комнату, где сейчас раскрывалась самая страшная тайна.

* * *

Лиам продолжал имитировать работу, время от времени машинально переводя и записывая что-то в тетрадь. Для Ноа и Итана задача оказалась сложнее, ведь им с нуля приходилось осваивать мёртвый язык, с которым они никогда прежде не сталкивались. Алан и Эйдан уже немного привыкли к этой кропотливой работе, пока переводили чертежи.

Алан подходил к концу, ему оставалось перевести всего три последних листка, исписанных неразборчивым, торопливым почерком, словно писавший был в спешке. Эйдан, изучая свой толстый блокнот, обнаружил, что некоторые страницы являются копиями оригиналов времен Сакиамы. Об этом он тут же сообщил Алану, но тот никак не отреагировал, продолжая свою работу с каким-то странным, отсутствующим выражением лица. Капсула пока лежала
в стороне.

На листах, помимо чертежей, были набросаны различные химические реакции и формулы, а под ними – записи о полученных веществах и пошаговые инструкции. Комната наполнилась запахом старой бумаги и пыли. На улице давно стемнело, и пока весь дом спал, они, превозмогая усталость, продолжали сидеть за своими занятиями. Было уже далеко за полночь, когда Эйдан, почувствовав усталость, решил сделать перерыв и отложил блокнот перед собой, поглаживая кожаную обложку. Она была довольно толстой и плотной. Вдруг Эйдан почувствовал какой-то бугорок прямо посередине обложки. Несколько раз проведя по этому месту пальцами, он убедился, что там что-то находится. Он взял блокнот в руки и начал ощупывать края обложки в поисках отверстий или порезов, но ничего не обнаружил. Тогда он решил действовать иначе. Используя свою силу, он сформировал из своей тени нечто подобие тонкого лезвия и аккуратно сделал надрез в области бугорка, после чего растворил свою тень. Просунув пальцы в надрез, он извлёк оттуда… что то на подобии процессора.

Это был обычный небольшой процессор, на котором чёрным фломастером было написано имя "Карен". Внутри обложки также оказалась сложенная бумажка, которую Эйдан тут же развернул и начал читать: «Это одно из самых полезных моих изобретений. Искусственный интеллект, который так много раз мне помогал». Записка вызвала у него ещё больший интерес. В этой маленькой штуке хранится искусственный интеллект! Наверняка он сможет предоставить им много полезной информации. С этими мыслями он радостно воскликнул:

– Я нашёл какой-то процессор! – показывая находку, воскликнул Эйдан. – Процессор, где хранится искусственный интеллект.

Ноа и Итан с энтузиазмом восприняли эту новость, но не Лиам, для которого этот процессор была предвестником скорого конца.

– Он поможет нам раскрыть множество тайн. Правда, Ал? – Эйдан повернулся к Алану с радостной, но в то же время обеспокоенной улыбкой, так как тот никак не отреагировал на его заявление. Лишь тогда он заметил выражение лица Алана, на котором застыл ужас. У Лиама похолодело внутри. Неужели… узнал?

– Алан, ты что-то сильно побледнел. – испуганно проговорил Лиам, понимая, что происходит, и мысленно начиная молить о прощении. Он винил себя за то, что не смог уберечь друзей от этой опасной тайны.

– Алан, что с тобой? Что там такое? – обеспокоенно спросил Итан, медленно забирая у него блокнот и листок бумаги с переводами. Последние несколько предложений были написаны трясущейся рукой, неровно и неразборчиво. Алан отпустил руки, не поднимая взгляда. Ноа присоединился к Итану, пытаясь прочитать записи. Эйдан не сводил глаз с Алана, а Лиам не знал, куда себя деть от чувства давящееся вины и своего предательства, что так чернило сердце.

– Этого просто не может быть… – дрожащим голосом прошептал Алан, закрывая лицо руками. Его всего затрясло, он напрягся и поджал колени к груди, пытаясь унять дрожь. – Просто не может быть, – его голос сорвался, задрожал сильнее. Он лёг на кровать, не отпуская рук от лица. Послышались тихие всхлипы, переходящие в рыдания. Эйдан схватил его за плечи и начал трясти, пытаясь заставить его встать и успокоиться. Он был до смерти напуган таким неожиданной перемене в его состоянии, от чего он даже позабыл о записке. Опасаясь нервного срыва или панической атаки, Эйдан попросил принести воды, и Ноа, не дочитав записи, побежал на кухню.

– Ал, пожалуйста, встань, – умолял его Эйдан, испуганный и растерявшийся, не понимая, как поступить. – Дыши ровно, слушай мой голос и постарайся расслабиться, – говорил он тихо, мягко и спокойно, что удивило остальных, переменяя внимание с Алана на Эйдана. Эйдан раньше никогда не говорил таким тоном, хотя и часто поддерживал. Обычно эту роль брал на себя Лиам, Николь или Итан. Эйдан говорил так, словно это было для него совершенно естественно. Алан не реагировал, продолжая плакать, но вскоре, словно повинуясь внутреннему голосу, стал выполнять то, что так отчаянно просил Эйдан.

– Смотри на меня, дыши глубоко. Оглянись вокруг, всё хорошо, – убеждал он Алана.

От слёз глаза Алана покраснели, и по щекам продолжали течь слёзы. Он посмотрел вокруг, но не осмелился взглянуть на присутствующих в комнате. Ноа протянул ему стакан холодной воды, и Эйдан, перелив немного воды себе на руку, умыл лицо. Постепенно он начал приходить в себя. Он боялся поднять глаза, продолжая смотреть на не меньше дрожащие руки Эйдана. На лице Эйдана выражалось полное спокойствие, хотя он был до смерти напуган и обеспокоен. Совсем как мама…

Итан и Ноа с трудом могли разобрать отдельные слова в записях Алана. Что-то о землетрясениях, конце света, веществе в мозгу, о капсуле и многом другом, но сложить все эти обрывки в единую логическую картину им не удавалось. Поэтому им оставалось только ждать, пока Алан придёт в себя и расскажет обо всём сам.

Прошло около десяти минут в тягостном молчании. У Алана покраснели руки, исцарапанные ногтями от напряжения. Начинать разговор у него не было ни малейшего желания. Он мечтал избежать этого, но понимал, что это невозможно, и рано или поздно те вытянут из него правду. Он бы сам предпочёл никогда её не знать. Прочитанное повергло его в шок. Он был абсолютно разочарован. Разочарован в своей жизни, в своем воспитаннике, который был для него ближе, чем родители, с которого он брал пример, которого уважал, восхищался и ценил, ставя всегда на первое место. Он был его приоритетом, его путеводной звездой. И сейчас, в один миг, всё рухнуло. Всё оказалось ложью. Человек, которого он считал самым благородным на свете, оказался с гнилой душой. Ему стало тошно. Тошно от наивности, тошно от всего. Ненависть переполняла его душу, заставляя ненавидеть не только этого человека, но и весь мир. Алан не мог поверить, как всё могло так разрушиться на его глазах, за один миг? Как дорога, по которой он шёл, развеялась ветром, словно пыль? Как человек с самыми добрыми глазами мог совершать столько злодеяний? Сейчас под сомнением оказалось всё: и люди, сидящие рядом, и близкие, которые сладко спали в своих кроватях.

На душе было невыносимо тяжело. Остальные молчали. Не хватало смелости, да и стыдно было спрашивать Алана о произошедшем. Уж слишком остро он отреагировал. Поэтому, те терпеливо ждали, не подбирая слов, под шум ветра снаружи. Алан так и горел желанием высунуть голову из окна, чтобы холодный наступившей зимний ветер унёс с собой в дальние края все те гнусные секреты, прочитанные ныне.

* * *

Всё началось в 1984 году. Дилану и Нейтану было по двадцать два года, и они презирали жизнь на земле, считая её недостойной существования.

Дилан и Нейтан были знакомы с пелёнок. Их судьбы переплелись в тот день, когда они родились в одном и том же роддоме, где их и бросили. Они росли вместе, словно настоящие братья, хоть и от разных родителей, в стенах детского дома. Жизнь там, конечно, не была идеальной, но это лучше, чем жить без крыши над головой. Они, как и все дети, росли без родительской любви, мечтая о настоящей семье, о собственных игрушках и о каше без комочков.

Но, несмотря ни на что, они были счастливы по своему. С малых лет они увлекались конструированием, создавая с помощью обычных деталей небольшие механизмы, которые можно было управлять пультом: машинки, подъёмные краны, роботов и даже вертолёт. Их талант вызывал восхищение. Воспитатели, заметив их выдающиеся способности, всячески поддерживали их, не давая угаснуть их интересу к науке. Им предоставили возможность изучать языки, которые они усваивали на удивление со скоростью света. Но, несмотря на их способности, в семь лет их, как и всех детей, отправили в школу. Сказать, что учителя были не рады, ничего не сказать: уроки были для них столь скучны, что они начинали вытворять разные глупости, лишь бы развеселить себя. Уроки часто проходили с криками, и удачным считался днем, если доводилось делать замечание седьмой раз подряд. Пока дети читали слова по слогам, те уже увлеклись изучением французского языка. Естественно, нечего им было делать в классе с малышами, но и переводить так рано в классы старше было рискованно: старшие дети сильно бы на них давили. А отбивать желание учиться их самым лучшим мальчикам воспитателям, казалось, самым худшим наказанием. Лучше уж позволять буянить, чем колотить другими детишкам.

Со временем мальчиков усыновили. Одного взяли в одну семью, другого – в другую, но это не разрушило их дружбу. К их счастью, они жили в одном городе, хоть и учились в разных школах, и их дома оказались довольно далеко друг от друга. Они часто виделись, и, глядя на их крепкую дружбу, их новые родители тоже стали близкими друзьями. Те любили часто обсуждать их одарённость, и заглядывать подальше в будущее, видеть их бизнесменами, врачами, или чего там покрупнее . В школе они были отличниками, побеждали во всех олимпиадах и конкурсах. Никто не сомневался, что их ждет блестящее будущее. Они были гордостью начальной школы, но, к сожалению, недолго оставались ею в средней. Почему именно так – объясню чуть позже.

Жизнь казалась идеальной, но, как известно, ничто не вечно. В подростковом возрасте, со своими юношескими проблемами, у них начались споры с родителями, порой довольно серьёзные. Им не хватало понимания и поддержки. Они потеряли многих дорогих друзей, а вдобавок ко всему их стали травить в школе. Некоторые недалёкие подростки, считая их «ботанами» и «занудами», не давали им прохода, устраивая всякие «шуточки»: высыпали мусор в рюкзак, толкали в лужу, выливали обед на голову. И у Нейтана, и у Дилана были свои обидчики, но Дилану было немного легче, так как у его мучителей были и другие цели. Да и, несмотря на издевательства в школе, которые сильно давили на них и лишали желания ходить на занятия, у них оставались верные друзья, готовые всегда прийти на помощь. До недавнего времени.

К их большому счастью, в средней школе они оказались в одном классе. Но там же оказались и их обидчики, которые, то ли в шутку, то ли из мести, решили выдумать и распространить о них грязную историю, которая обернулась для парней настоящей катастрофой. Все, даже самые близкие друзья, отвернулись от них, не скрывая отвращения. Некоторые просто испарились, не сказав ни слова. С того момента школьные дни превратились в ад. Каждый день в школе не обходился без ударов в лицо и оскорблений в спину всякими не цензурными фразами. Учителя смотрели на них с тихим презрением и отвращением, стараясь, правда, это не показывать. Школа стала настоящим кошмаром, внушающим ужас. Не выдержав постоянной травли, они начали ненавидеть и винить даже друг друга. Прогулы в школе становились всё чаще, успеваемость упала до нуля. Это никак не сказалось на их успеваемости, напротив, продолжая развиваться самостоятельно, так как с детства их тянуло к знаниям, они хотели знать абсолютно всё. А теперь появилось ещё больше времени для своих собственных интересов. После долгого перерыва друг от друга они всё же встретились, забыв о слухах, и стали вместе заниматься самообразованием. Все таки, связь, которая с детства укрепилась до уровня стали, так просто забыть друг о друге они не имели, как им казалось, права. Неужели какие то слухи должны так сказываться на отношениях двух людей?

Помимо школьных предметов они изучали технику, космонавтику, инженерное дело, робототехнику, постепенно становясь настоящими изобретателями. Они продавали свои небольшие изобретения, пользовавшиеся большим спросом в сфере сельского хозяйства, что приносило им неплохой доход. Всё свои идеи они записывали в бумажные черновики с чертежами, а также в толстый кожаный блокнот, где, впрочем, писали не так часто, как чертили. Родители часто ругали их за прогулы, но это не мешало им в начале их деятельности. Экзамены они сдали отлично, даже на высшие баллы, хотя их оценки и пропуски в школу не учитывались, и их чуть не отчислили. Если бы не директор, веривший в их светлое будущее и поддерживавший их, несмотря на слухи, их бы уже давно не было в школе. Директор поддерживал с ними тёплые, дружеские отношения, и парни с удовольствием делились с ним своими изобретениями. Именно благодаря ему их допустили к экзаменам. А через несколько недель он погиб, что стало огромной потерей для молодых людей, ведь он был их единственным другом.

После сдачи экзаменов они поступили в лучший университет точных наук. Казалось, что наконец-то наступил новый этап в жизни, где нет места издевательствам и травле, но не тут-то было. Один из учеников их бывшей школы разнёс о них слухи, и пусть в университете не было такого отношения, как в школе, неприязнь чувствовалась довольно сильно. У них было мало друзей, и они с трудом доверяли окружающим. Они старались держать людей на расстоянии, видя в них меркантильных чудовищ, находящих удовольствие в чужих страданиях.

Во время учёбы было очень трудно, не хватало времени на развлечения. Но внезапно в их родном городе произошло масштабное нападение злодеев. Родители Нейтана погибли, а родители Дилана оказались в критическом состоянии. Всё это продолжалось около недели. Занятия в университете временно прекратили, и парни поехали домой, чтобы повидаться с родителями. Это было ужасное время. Многие пострадали. Они пережили физическое и психологическое насилие со стороны злодеев, став случайными жертвами и заложниками вместе с несколькими десятками других людей. Это сильно повлияло на их мировосприятие. Ненависти к миру стало ещё больше. Он был безобразен и жесток.  С каждым годом. С каждым днем.

Университет предоставил им, как и другим пострадавшим, незамедлительную психологическую помощь, от которой они, разумеется, отказались. Рассказывать о своих проблемах им казалось неприличным, как вывалить грязное белье перед посторонним. Даже друг с другом они не делились переживаниями, накапливая их с каждым днём и отравляя свои души.

Весь тот ужас, что бушевал в их душах, никак не проявлялся внешне. Либо они были талантливыми актёрами, искусно скрывающими свои истинные чувства, либо окружающим было просто наплевать на их состояние. Скорее всего, и то, и другое. Во всяком случае, помощи ждать было неоткуда. Отравленные души было не так-то просто исцелить. Психические отклонения дали о себе знать не сразу. Желание причинять боль начало манить их, садистские мысли не давали покоя. В воображении они представляли, как арматурой разбивают лица своим обидчикам. Но всё это оставалось в тайне. Тайне, которая росла с каждым днём.

Несмотря на внутренние терзания, их научная деятельность шла в гору. Они были лучшими студентами научного университета, стали известны благодаря своим изобретениям.

Шли годы. Приближалось время окончания университета. Ненависть в их сердцах достигла пика. Им хотелось убить каждого человека на этой планете, заставить всех страдать, слышать крики отчаяния и боли. Они были готовы на всё, лишь бы уничтожить весь человеческий род.

И, словно в ответ на их тёмные желания, шанс осуществить задуманное сам приплыл им в руки. Эта находка перевернула их жизнь с ног на голову.

1984 год. Конец мая. Скоро вручение дипломов. Гуляя по лесу, куда они решили поехать, чтобы испытать сверхчувствительный металлоискатель, который совсем недавно доделали, им хотелось отдохнуть на природе и удивиться своим находкам. Они нашли много всякой мелочи: кружки, пули, кошельки с монетами, косметички с украшениями и даже разобранный пистолет. Всё это было найдено не очень глубоко, хотя они надеялись откопать в лесу что-то более ценное. Дилан, устав, прилёг отдохнуть под деревом. Нейтан продолжил поиски и уже собирался было сдаться, когда металлоискатель вдруг издал громкий сигнал. Он схватил лопату и, без особой надежды на успех, начал копать. Вскоре он наткнулся на что-то твёрдое, завёрнутое в ткань. Нейтан подбежал к Дилану, чтобы показать находку, прежде чем вытаскивать из ткани довольно крупный предмет.

Это был сундук, украшенный старинным орнаментом королевской семьи на крышке, который они сразу же узнали. От изумления они замерли на месте. Несколько раз им показалось, что они ошибаются, что это подделка. Долго роясь в памяти, они убедились, что их глаза их не обманывают, и на крышке действительно изображён герб Элеонов. Кровь закипела от адреналина. Они и представить не могли, что когда-нибудь в их жизнь ворвётся такая удивительная находка.

К счастью, ключ был вместе с сундуком, ведь открыть ее другими способами было практически невозможно, а попробовав сломать его, как бы сложно это не было, наверняка все содержимое вместе с ней потеряло всякую ценность. Открыв его, они увидели, что он доверху набит бумагами с чертежами, маленьким и большим блокнотами в кожаном переплёте. Благодаря отсутствию доступа воздуха записи хорошо сохранились глубоко под землёй. Наверху лежал целый лист бумаги с записью на незнакомом языке. Но одно они смогли разобрать: надпись была подписана Сакиамой.

Их находка оказалась гораздо серьёзнее, чем они могли себе представить. Они и мечтать не могли, что им в руки попадёт многовековая реликвия королевской семьи. Взволнованные, они спрятали сундук в рюкзак и поспешили в свою квартиру, больше похожую на склад бумаги, тетрадей, лака и чернил. Бумажки были повсюду, даже в туалете. Днями напролёт они пытались изобрести что-то выдающееся, что покажет миру, насколько они уникальны.

Они с головой погрузились в изучение языка, и, к их удивлению, это оказалось не так уж и сложно. По крайней мере, для них. Разобравшись в чертежах, они поняли, что все они связаны с одним огромным механизмом. Этот механизм поразил их воображение. Он стал для них чем-то вроде спасителя, что может удовлетворить их самые тёмные пожелания. В этот момент между ними возникла невероятная связь. Взглянув друг другу в глаза, они поняли, что хотят одного и того же. Ненависть, которую они испытывали друг к другу столько лет, внезапно улетучилась, уступив место полному взаимопониманию, уважению и даже любви. Их отношение друг к другу изменилось. Они почувствовали родство душ, разделяющих общую боль и стремления. Никогда раньше они не были близки, как тогда.

В большом кожаном блокноте содержались подробные инструкции по сборке этого механизма, написанные Сакиамой. Там были указаны необходимые вещества, а также металлы, необходимые для его создания. В маленьком блокноте тоже оказалось немало полезной информации. Речь шла об огромном механизме, внутри которого находился контейнер. В этот контейнер медленно и осторожно, в малых количествах, вливалось вещество, обладающее ужасающей энергией. Одно неверное движение – и оно начнёт проявлять себя. Энергия вещества, которая также могла проявляться в виде небольшого электрического тока, выходила по трубе прямо к шару, откуда исходили волны с фиолетовыми искрами. Эти волны оказывали негативное воздействие на физическое состояние людей: слабость, тошнота, головокружение, потемнение в глазах, учащённое сердцебиение. У людей с проблемами сердца они с большой вероятностью могли привести к остановке. Сила воздействия этих волн зависела от мощности электрического тока.

Им не терпелось начать строительство этого чудовищного механизма, который должен был воплотить их мечту в реальность. Раньше, не понимая, как действовать дальше, они старались показывать людям лишь свои лучшие стороны, жаждали восхищения и даже зависти. Они хотели казаться идеальными, чтобы никто не смог их критиковать, продемонстрировать свою силу, чтобы никто не видел их слабости, как это было в прошлом. Они мечтали отомстить и уничтожить всех своих обидчиков. Но теперь всё изменилось. Лучший способ отомстить – нанести сокрушительный ответный удар. И дело было вовсе не в том, чтобы, добившись своих целей, прожить остаток дней счастливым. Их целью были не только насилие и страдания, те самые страдания, которые причинили им в прошлом. Но и спасение, освобождение. Теперь они отомстят всем, кто им принёс хоть каплю боли не только себе, но и другим, при этом прекратят всю эту череду, закономерность . Наконец, освободят не только себя, но и других от этого бесконечного круга постоянно зла. Их переполняла эта мысль: заставить страдать за свои грехи, а после навеки вечные завершить зло. Недолго думая, они приступили к строительству.

В начале всё было очень трудно. У них не было ни денег, ни необходимых материалов, ни подходящего места для работы. Подходящее место – это не просто пустые слова. Для достижения нужного эффекта им нужно было построить три таких механизма в разных точках Земли: в Америке, в Европе (а именно в России) и в Азии (в Японии). По их расчётам, эти места были наиболее подходящими для строительства.

Вскоре после окончания университета они прославились в научном мире. Благодаря многолетней работе, они смогли изобрести уникальные приборы, что принесло им огромную прибыль. Они продолжали создавать полезные изобретения во благо человечества, тайно готовя то, что должно было его погубить.

Они продолжали расти в своей сфере, продавали свои изобретения, скопили целое состояние. Но люди продолжали относиться к ним с пренебрежением. Многие, из-за их молодости, не воспринимали их всерьёз, сколько бы гениальных технологий они ни изобрели. Их обманывали при покупке, обманывали при заключении сделок. Мир становился для них всё более отвратительным. Они искусно скрывали своё презрение, затаив злобу в своих сердцах.

С 1989 года началось новое вторжение землетрясений, которые в последний раз наблюдались во времена создания Академии Сакиама. К этому моменту был готов лишь один механизм, второй находился в процессе строительства под руководством их товарища в России – Фёдора, злодея с высоким интеллектом. Для ускорения процесса они сотрудничали с Лигой Злодеев – самой масштабной преступной организацией в мире, объединявшей злодеев, целью которых было навредить обществу. Для них «страдание» было синонимом «счастья» и «удовольствия». Пока строились машины, Дилан и Нейтан приказали главам каждого отряда причинять вред любой стране, чтобы каждый, даже новорождённый ребёнок, познал всю мерзость этого мира. Перед смертью они хотели показать всем мир своими глазами, чтобы все знали: гибель этой планеты и человечества не будет ни пользой, ни утратой. Все мы – лишь бессмысленная пыль в бесконечной Вселенной. В знак признания их таланта мировое сообщество Лиги Злодеев назначило их королями. Анонимными королями, о которых никто не должен был знать. И эта тайна так и не была раскрыта. В целях безопасности Дилан и Нейтан тщательно оберегали свою анонимность, скрываясь от своих многочисленных подчинённых.

Строительство велось в глубоких пещерах под землёй, куда мало кто знал дорогу и где никому не пришло бы в голову искать огромные машины смерти. Но в конечном итоге планировалось перенести их на поверхность и с помощью множества станций направить волны на тектонические плиты, тем самым спровоцировав землетрясения. Они собрали небольшую команду злодеев, разделявших их взгляды и жаждавших уничтожения Земли. Тех, кто был против, жестоко убивали их же давние союзники, опасаясь, что те раскроют их планы Лиге Героев. Несмотря на все трудности, дело постепенно двигалось вперёд. Для создания машин использовались самые прочные металлы и мощная энергия, способная в больших количествах вызвать взрыв, влияющий на атмосферу и тектонические плиты. В сундуке также хранились чертежи их лучших изобретений. Самым ценным из них был телепорт, изобретённый Диланом и Нейтаном в 1989 году. Это был огромный прорыв для человечества в области науки. За это изобретение они получили невероятное количество денег, славы и уважения. Но власти решили, что телепорт будет доступен не всем, а только избранным – представителям власти и некоторым героям, пользующимся особым расположением государства. Для удобства была создана миниатюрная версия телепорта – специальные часы, позволяющие перемещаться в любую точку мира одним касание. Об этом чуть позже. Однако для этого в разных городах, на улицах, в переулках, на станциях метро и т.д. необходимо было установить небольшие приборы под землёй, связанные с часами. Благодаря этому можно было телепортироваться в определённые места без каких-либо мутаций, что очень часто наблюдалось. Жертв мутаций не удалось спасти. Вскоре они были установлены во многих уголках света, но доступны лишь избранным. Герои пользовались ими чаще всего, в случаях, когда требовалась помощь в других странах.

Телепорт был изобретён и для осуществления их злодейского плана. Как уже упоминалось, механизмы необходимо было перенести на поверхность, где у них не было возможности строить их. Телепортация давала им возможность мгновенно переместить их на всеобщее обозрение. С её помощью они могли телепортироваться и к другим сооружениям. Точки телепортации в пещерах были скрыты от других систем, что позволяло им свободно перемещаться туда, не опасаясь, что их обнаружат. История повторилась, как и во времена Сакиамы. Её повторили Дилан Смит и Нейтан Холмс, сломленные и разочарованные в жизни люди. Они долго шли к этому, добывая редкие металлы и опасные вещества, убивая невинных людей. И как же близко они подошли к концу света.

Но, конечно, не всё шло гладко. Люди, которых они использовали в качестве подопытных, иногда сбегали из пещер. Связавшись с полицией, они рассказывали всё, что видели и слышали. Таких случаев было несколько. Полиция осматривала указанные пещеры, но ничего не находила, а беглецов отправляли в психиатрические больницы. Входы в пещеры были искусно замаскированы камнями, и покрыты землёй, благодаря их способностям, а проходы были открыты с другой стороны. После этого случаи побегов прекратились. А тех, кто всё же осмеливался бежать, жестоко убивали.

Во время всех этих событий, они параллельно обретали любовь, создали семьи, у них появились дети, пока за их спинами таилась нечисть. Казалось, что счастье наконец-то улыбнулось им, а прошлые замыслы об уничтожение рода человеческого должно было остаться в прошлом, хотя бы ради семьи. Но нет. Точнее, частично. Дилан долгое время боролся со своим подавленным состоянием, которое толкало его на ужасные поступки, из-за чего он чувствовал себя ещё хуже, как перед собой, так и перед своей женой, о многом даже не подозревавшей. Попытки стать лучше приносили огромную боль. Любое проявление счастья казалось ему нереальным, что отравляло его душу подозрениями, недоверием и неприятием. Всё казалось не настоящим. Он неосознанно отрицал то счастье, которое предоставила ему судьба. Скорее всего, он просто боялся. На втором месте стояло недоверие.

В конце концов, Дилан сумел принять счастье в свою жизнь, отпустив прошлое, которое пропитало его душу. Этот путь стоило ему много боли; все таки, он жил тем к чему стремился все это время, и он никак не мог вообразить, как тяжко окажется наконец отпустить все прошлые обиды. Он очистил разум, нашёл в себе смелость обратиться к психологу, которому рассказал лишь малую часть о своей душевной боли, о мыслях и поступках. Он старался не говорить слишком много, чтобы не навредить себе, своей семье и обществу, чьё доверие, как он считал, он не заслужил. И он решил во что бы то ни стало заслужить и беречь это доверие. Он начал жизнь с чистого листа. Казалось, что жизнь только началась, а жизненные уроки остались в прошлом. Теперь он мог жить от души, вдохнув свежий ветер свободы.

Нейтан тоже нашёл свою любовь, у него даже родился сын, но принять счастье, как нечто значимое и настоящее, он так и не смог. Он отрицал смысл счастья, его существование, отрицал любовь, отрицал всё положительное. Шло время, он пытался понять человеческие эмоции и душевные потребности, пытался найти смысл в существовании, но так и не нашёл. По логике Нейтана, всё, что не имеет смысла, должно быть уничтожено. Он бросил жену и ребёнка, решив посвятить себя делу, которому, по его мнению, должен посвятить остаток своей жизни. Дилан выступил против этой идеи, когда второй механизм был практически завершён, и начиналось строительство третьего.

После объявления об отказе от продолжения начатого дела между Диланом и Нейтаном произошла серьёзная ссора, переросшая в бой. Дилан умолял Нейтана остановиться, рассказывая о прелестях жизни, о радости, счастье и удовлетворении. Нейтан не понимал ни единого его слова, так как уже много лет не знал, что такое счастье, не испытывал тёплых ощущений истинной любви. Даже от родителей, которых рано потерял, он не получил понимания и защиты. Он был вечно напряжён, ожидая худшего, что со временем не вызывало у него никаких чувств. Всё было однообразным, серым и непривлекательным. Ни в одной живой клетке для него не было смысла.

За предательство Дилана должны были жестоко убить, но Нейтан ограничился изгнанием, в знак благодарности за все годы помощи, которую Дилан оказывал ему, несмотря на скверный характер. На публике они появлялись вместе, словно ничего не произошло, стараясь общаться и ладить между собой, как бы тяжко им это ни было. Ни разу в жизни Нейтан не испытывал такой горечи от предательства. Большая часть знакомых были ему безразличны, не имели ценности. Проявление грубости или безразличия с их стороны никак не задевало его. Он отгородился от общества после смерти родителей, что препятствовало его развитию и ухудшало его положение. Предательство Дилана стало последним ударом.

Бессонные ночи терзали Смита. Усталость и недосып негативно влияли на его работу и самочувствие. Он постоянно думал о своём тёмном прошлом, которое продолжало жить даже после его ухода. Он должен был положить этому конец, он должен был уничтожить своё и Нейтана прошлое.

Уничтожить строение мог только мощный взрыв. Дилан долго обдумывал план. Взрыв привлёк бы внимание СМИ, остатки строений наверняка бы нашли. К его счастью, пещеры находились далеко от населённых пунктов, что облегчало задачу и позволяло совершить взрыв. Бомбу он изготовил сам. Когда-то, будучи злодеем, он делал бомбы для своих знакомых. Но настолько мощную бомбу он ещё никогда не создавал.

Бомбы были готовы. Всего то две. Третье строение находилось на начальном этапе, поэтому взрывать там не было смысла. Для него не было готово и вещества. Всё произошло глубокой ночью, когда пещеры в России и Америке были пусты. Это были не простые бомбы. Внутри находились специальные фрагменты, которые, при взаимодействии с веществом, вызывало цепочную реакцию, а за ней и мощный взрыв. Другим способом он не был уверен уничтожить и вещество, и саму машину. Единственная проблема была в том, что сделать один это он не мог. При воздействии с паром уже через некоторое время могла произойти реакция, а взрыв должен произойти прямо в веществе, так как даже в близком со взрывом расстоянии вещество довольно недоступно, хоть и возможно кое что да разрушить – поэтому, внутри неё эффекта больше. К счастью, для этого у него были верные и преданные слуги, которые были пожертвовать собой. Пойти на самоубийство. Дилан ждал. За окном мелькнул свет вдалеке, послышался тихий взрыв. Взрыв был невероятно сильным. Земля задрожала, огонь достиг окраин города, погубив несколько тысяч горожан. Огромный чёрный дым поднимался высоко в небо, под ним полыхал адский огонь, что добралось и до деревьев. От звуковой волны сработали сигнализации. Началась паника. К месту происшествия устремились сотни пожарных машин, вертолётов и журналистов. На окраине города, помимо пожарных, находилось большое количество машин скорой помощи, оказывавших помощь пострадавшим. Это был «Великий взрыв 2000 года», который обсуждали во всём мире.

На месте взрыва были найдены лишь небольшие фрагменты металла, которые не давали следствию никакой полезной информации. Кому принадлежали эти обломки и кто стоял за терактом – оставалось загадкой. Все ждали новых действий со стороны злоумышленников, готовясь к худшему. В России и Америке на протяжении нескольких месяцев царила паника.

Взрыв произвёл огромное впечатление на Дилана Смита. Он видел в новостях раненых и погибших, наблюдал за тем, как несколько дней не удавалось потушить пожар. Он думал о животных, обитавших в лесу, о разрушенных домах в небольших населённых пунктах, подальше от города. Его мучила совесть, вина, которая не пропала даже после уничтожения машины смерти. Он жил с этим грузом всю свою жизнь. И несмотря на многочисленные жертвы, он был доволен тем, что уничтожил прошлое, оставившее глубокий шрам в его душе.

Сундук остался прежним, но в нём не было большого блокнота. Остался лишь маленький блокнот, несколько чертежей механизма и несколько своих изобретений, в том числе и часы, используемые для телепортации. Вместо большого блокнота он оставил свой личный дневник, в котором также содержались записи о механизме. Последние страницы были посвящены его поступку. Уничтожить столь значимую, но опасную вещь было нелегко, так же, как и взорвать механизм. В нём хранилось много воспоминаний, пусть и мрачных, но приносивших удовольствие. Прошлое, в котором он, якобы, чувствовал себя счастливым, несмотря на бурю в душе.

С тех пор Дилан больше никогда не видел Нейтана. Тот исчез из его жизни, словно по щелчку пальца. Благодаря знакомым Смит знал, что Нейтан жив и здоров. Вероятно, Нейтан догадался, что именно Дилан уничтожил их общую мечту, к которой они шли так долго. Для Холмса этот поступок был предательством, ударом в спину от человека, от которого он никогда не ожидал подвоха. Он не смог этого вынести. Предательство Дилана разрушило всё, к чему он стремился всю свою жизнь. А если разрушено дело всей жизни, то, по сути, разрушена и сама жизнь.

Нейтан Холмс исчез через несколько недель после взрыва. Он перестал появляться на работе. От общих знакомых из Лиги Злодеев Дилан не получал никаких известий, они лишь говорили, что не видели Холмса уже много дней. К жене и сыну он тоже не приходил. Жена не подпускала его к себе после того, как он разбил ей сердце. Дома его не было. Его нигде не было, словно он провалился сквозь землю.

После шести лет поисков его признали мёртвым. День траура был тяжёлым как для всего мира, так и для Дилана, потерявшего своего единственного брата, который был рядом с ним всю жизнь.