Глава 8 - Нулевой километр.
Машина остановилась, послышался металлический скрежет, и перед нами начали открываться ворота. Как только створки с глухим ударом распахнулись, фургон въехал внутрь.
— Приехали. На выход, — объявил водитель.
Все кандидаты стали выбираться наружу, озираясь по сторонам. Я же не мог отвести взгляд от массивного бетонного здания: оно имело обтекаемую форму и было буквально врезано в огромную серую стену, отделявшую комплекс от зоны сопряжения. На первом этаже были только двойные, тонированные, почти зеркальные двери. Выше блестели на солнце узкие окна, утопленные в глубокие проёмы, что намекало на толщину этой стены.
У входа нас уже ждал высокий мужчина с густой аккуратной бородой. Дождавшись, когда все выйдут, он заговорил грубым, гортанным голосом:
— Все выстроились в линию!
Мой шаг оставался неспешным, а по пути к остальным продолжал осматриваться, так что оказался последним в шеренге.
— Идёте за мной. Строем. Ничего не трогать, из группы не выбиваться. Ни с кем не говорить, пока не спросят.
Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не закатить глаза. Что за карикатура на армию? Мы ведь не срочники, а наёмные сотрудники. С чего вдруг такие замашки? Объясните этому постояннику барбершопа, что он работает в частной структуре.
Никто ничего не сказал вслух, и мы послушно двинулись за ним. Пройдя внутренний КПП, оказались в куда большем здании, чем оно казалось снаружи.
Вид, как и атмосфера, были не из приятных. Узкие коридоры, освещённые тусклым люминесцентным светом, сжимались по бокам. Стены представляли собой просто покрашенный бетон, в трещинах, с пятнами. Двери все одинаковые, матовые, с выцветшими табличками и крупными замками. Воздух сухой, пахло железом, пылью и чем-то аптечным.
Казалось, здание построено не для людей, а для функции: чтобы двигаться, подчиняться, не задавать вопросов. Коридоры гудели от шагов и голосов. За каждым поворотом открывались новые такие же узкие «каменные кишки», ведущие только дальше внутрь.
Повсюду суетились люди. Кто-то с документами, кто-то с оружием. Мелькали охранники, врачи, егеря в форме, похожей на нашу. Кто-то ходил в белых халатах, видимо, сотрудники лабораторий или же врачи. Полный хаос.
Нас довели до ворот, напоминающих гаражные. Мы впервые попали в большое помещение. Поднял голову и увидел, как над нами зияло открытое пространство, идущее сквозь этажи до самой крыши.
Помещение напоминало гигантский колодец: каждый этаж образовывал балкон, огибающий пустое пространство. С противоположной от входа стороны открывался вид на первый этаж. Казалось, всё здание построено ради этого провала, ведущего к самой зоне сопряжения. Свет лился сверху, из световых панелей и панорамных окон.
Наш сопровождающий подошёл к женщине в тёмном костюме, с пучком на голове и очками. Она читала что-то в планшете, затем подняла взгляд:
— Доброе утро, кандидаты. Все вы уже получили своё снаряжение, которое будете хранить здесь. Сейчас каждого вызовут по фамилии. Вы получите временный договор, действующий до конца обучения или до вашего ухода.
Женщина сделала паузу, осмотрела нас, словно ожидала вопросов, но не услышав ни звука, продолжила:
— Вы получите персональные сейфы, — её рука указала на дверь с табличкой «Камеры хранения», — обязательно уберите туда всё, что не понадобится на задании: паспорт, телефон, личные вещи. Учтите, снаружи никакой тип связи не работает.
Мне это требование не доставит неудобств, ведь, и так не мог толком звонить, но её настойчивость выглядела странно. Если связь не работает, к чему лишние меры?
— Во время первых выходов каждый из вас будет получать индивидуальные задания, исходя из актуальных нужд. Комплект снаряжения будет выдан под задачу. И помните: вы пока что стажёры. Не собирайте лишнего, при малейшем риске сразу бегите. Эти правила вы обязаны соблюдать ради вашей безопасности. Когда будете готовы, получите допуск в зону без ограничений.
Система казалась абсурдной. Зачем давать новичкам задания, если с ними опытные справятся лучше? Видимо, задачи нужны только как форма испытания. Неважно. Всё равно оставалось только ждать своей очереди.
Когда назвали первую фамилию, я подумал, что следующая прозвучит через минуту. Но прошла как минимум пятиминутка. Ждать было тяжело. Всё плыло. Форма душила, ноги гудели. Меня качало. Я боялся, что упаду или меня стошнит.
— Шварц!
Пронесло. Покачиваясь, вышел из строя. Судя по взглядам, походка у меня была та ещё. Бородач смотрел так, словно готов был меня ударить.
— Чего тебя так шатает? И хрен ли бледный, как поганка? — раздражённо бросил он.
— Всё в порядке. Просто нервное, — пробормотал почти бодро, пытаясь изобразить улыбку, но судя по лицам, был не убедителен и решил добавить:
— Чувствую себя как перед ЕГЭ... тогда тоже чуть в обморок...
— С чего ты, блядь, взял, что мне это интересно? — рявкнул он, резко махнув рукой перед моим лицом. — Я спросил, что с тобой, а не как ты в школе учился. Иди уже.
Это было грубо, но странно успокаивающе. Лишь бы не выгнали.
Мужчина в костюме за столом пододвинул мне листы:
— Подписывай и забирай ключ.
Наконец-то присел и глубоко выдохнул. Стало чуть легче, но расслабляться пока нельзя. Подтянул к себе документ и начал вчитываться. Две страницы. Много стандартной воды, но главным для меня, было вычленить суть:
Временный договор. Обязательство не разглашать. Обязанности сторон. Запрет на вынос чего-либо без уплаты налогов и взноса. Налог на ценные материалы с территории, даже при использовании для личных нужд.
Меня особенно зацепил последний прочитанный пункт: в случае увечий или смерти АОСТ не несёт ответственности. Да, это нарушает Конституцию, но у АОСТ был особый правовой статус от государства. Надеялся, что это лишь байка про здешние договоры, но видимо, нет.
— Подписывай уже. Это просто формальность.
Мой взгляд медленно поднялся с договора на сотрудника, что мне его выдал.
— Подпишу, если меня устроят условия, а теперь, будьте любезны, не отвлекайте меня.
Он зло посмотрел на меня, потом куда-то за мою спину и недовольно фыркнул. Неужели хотел пожаловаться?
Жаль, не был так внимателен к договору, когда устраивался на работу в магазин.
Подписав, получил ключ и пошёл к ранее указанной двери.
Комната напоминала швейцарский банк из кино: стены усыпаны ячейками. Моя была №42. Открыв металлическую дверцу, положил туда паспорт, пустой кошелёк, карточки, телефон... Уже собирался убрать нож, но замер.
Этот нож — это подарок от отца на 14-летие. Тогда он был против. Почему всё же подарил? Почему не пошёл против своего желания, когда это действительно было важно?
Рука вернула ножны на пояс. Пусть останется со мной.
На выходе мне выдали сумку и бумагу с инструкцией.
Задание: дойти вдоль границы до стены с меткой РС-4. Ставить маркеры. Если разберусь с оборудованием, то заработаю 500 евро и пройду дальше.
В сумке, помимо стандартной амуниции, был комплект выживания:
· пластиковая фляга с фильтром ;
· сигнальный пистолет с двумя красными ракетами ;
· аптечка с антишоковым набором и жгутами ;
· три протеиновых батончика ;
· журнал с водоотталкивающими страницами и карандашом.
Для задания:
· механический шагомер с компасом ;
· оптический дальномер ;
· бухта армированной ленты ;
· складные флажки с отражающим покрытием ;
· несмываемый маркер.
Нам вновь напомнили о рисках и запретах. Затем ворота со скрежетом поползли в стороны.
Ожидал, что утреннее солнце ударит в глаза и уже прищурился, но... было темно для этого времени суток. Неужели тучи успели налететь? Или это... что-то другое?
После короткого напутствия мы вышли за пределы фортпоста.
Впервые, по ту сторону границы.