Проклятый Егерь

Сразу за бетонным «гигантом» привычный мир будто осел за спиной. Перед воротами шла дорога из лысой земли, утоптанной транспортом и сапогами. Земля под ногами была влажной, плотной, местами пробивались корни. Несколько шагов ближе, и ландшафт, что на первый взгляд был привычным, будто сменился.

Лес здесь был странно плотным и громоздким. Высокие стволы лиственниц поднимались ввысь, теряясь в сизом утреннем тумане. Их серо-оранжевая кора шелушилась, оставляя на земле тонкие хлопья. Между старыми древами местами врастали тёмно-зелёные ели, почему-то больше походящие на хвойные кусты. Чуть поодаль виднелись одинокие берёзы: белые, ровные, но со следами грибка на коре и ветвями, что казались тяжёлыми из-за обильной листвы.

Для меня картина местной природы была более чем привычной и уже много лет была не более чем фоном лесных прогулок. Но тут вижу родную природу и не могу отделаться от мысли: тут всё иначе и не естественно.

Хоть в сопряжённом лесу и бурлила жизнь, но всё словно притаилось.
Казалось, мир держал дыхание.
И мы тоже.

Какое-то время наша группа стояла, рассматривая лес, но спустя минуту все разбрелись по своим заданиям, не забыв про устоявшуюся традицию:

— Ни пуха, ни пера!
Все хором вскрикнули:
— К чёрту!

Покончив с пожеланием удачи, разошлись. Двигаясь вдоль ограждения продолжал изучать флору на расстоянии, немного опасаюсь заходить в чащу, хоть мне и в любом случае придётся это сделать. И чем дальше от форпоста, тем обильнее была растительность.

Подлесок был тёмным, но в нём кипела разнообразная жизнь: колючие побеги шиповника, подсохшие стебли иван-чая, смятые кусты черники. Здесь и там пятнами рос толстый, как ковёр, мох. Он казался старым, и даже доисторическим, словно рос тут всегда.

Воздух был вязким, насыщенным. Не смолистым, как в обычной тайге, а плотным, с необъяснимым привкусом и сыростью. Пахло не только хвоей и торфом, но чем-то ещё... Этот запах нельзя было с чем-то спутать, но и ничего похожего вспомнить никак не мог.

Сквозь деревья просвечивались пятна болотных отмелей, покрытые жёлтыми осоками, с неподвижной водой, в которой отражались коричневые стволы и небо. Когда раньше шёл в местный лес, в зарослях часто шевелилось что-то живое: могли быть мыши, хорьки или местные звери, но тут было неестественно тихо, и даже птицы почти не пели, лишь изредка вдалеке протяжно кричала кедровка.

Кроны глушили небо, и только по редким просветам можно было понять, что сейчас утро. Ветер не доходил до земли: он гулял где-то в верхушках деревьев, из-за чего всё внизу было душным и напряжённым.

Идя вдоль высокой стены, меня не покидало чувство, что я хожу на месте, ведь её конца никак было не увидеть. Лишь периодические надписи на бетоне давали понять о моём продвижении к цели.

Кажется, меня накрывала паранойя. Может от бессонной ночи?

Я почти без остановки вглядывался в густой пейзаж леса, и что-то продолжало меня беспокоить. Всё выглядело... почти нормально. Знакомые очертания сосен, кустарников, осокорей, рыхлая земля под ногами, изредка покрытая травой. Даже редкие клочки тумана, оставшиеся от ночной прохлады, казались чем-то чужим.

Ощущение меня не покидало. Что-то было не так. Не опасно, не враждебно, а просто неправильно, будто мир слегка съехал с привычной траектории. Ловил себя на мысли, что будто вижу хорошо знакомый лес через грязное стекло или во сне. Всё узнаваемо, но... не совсем.

И вот туман начал отступать. Солнце, наконец поднявшееся над кронами, медленно рассеяло мутную вуаль, и лес, по-настоящему открывшийся моему взгляду, наконец показал, что же здесь не так.

Зелёный цвет. Он был другим. Не ядовитым, а на грани восприятия. Словно в зелёную краску кто-то подмешал пару капель ультрамарина, и та размешалась неравномерно. Ветви сосен и елей казались темнее, чем положено, но при этом отливали едва заметным холодным свечением.

Подошёл ближе к кусту черёмухи и заметил, что листья, на первый взгляд вполне обычные, были чуть длиннее, с непривычно гладкими краями. И вместо естественной зубчатости был витиеватый узор, будто сама природа захотела поиграть в резьбу по листу.

Всё было на своих местах, но ничего не было прежним.

Глубже, сквозь стволы деревьев, угадывалась более тёмная зелень. Она становилась гуще, словно лес распухал по мере углубления. Где-то там, в километрах от меня, листва наверняка и вовсе теряла привычный окрас. Лес менялся. Тихо, медленно, неуклонно. Мне ещё никогда не приходилось чувствовать себя гостем в лесу.

Увидев на стене заветную РС–4, размером с небольшой домик и открыл свою сумку.
Присел у основания стены и достал инструменты.

Первый шаг дался с усилием. Отсчитал первые двадцать метров, сверяясь с шагомером, и убедился, что понял общий принцип использования специфической для меня аппаратуры.

Каждый следующий отрезок в сотню метров, ровно как требовалось, замерял. Флажки по заданию нужно оставлять там, где их случайно не сломают другие егеря или животные, потому решил, что буду взбираться на деревья и втыкать флажки в нижние ветви, над потенциальными тропами. Такой подход задержит меня, но зато работа будет выполнена на совесть. Подписывал каждый флажок и заносил в журнал каждые сто метров, как и требовалось по инструкции. Двигался вглубь медленно и точно, будто сам стал частью прибора.

Дальний план исчезал за кривыми стволами. Вокруг всё предельно тихо, хотя цивилизация уже далеко позади. Ветки почти не шевелились; ни птиц, ни насекомых, был только я, чужой в этом месте, и ржавый писк шагомера на ремешке.

Преодолев первый километр, вдруг заметил, что лес вокруг изменился. Нечто уловимое: не цвет, не форма, а будто ощущение чуждости нарастало, как давление перед грозой. Ветка черники, что задела мою ногу, оказалась плотнее, чем следовало бы, а листья на ней были темнее, с лёгким, почти металлическим отливом.

Остановился, вытер пот со лба и поднял взгляд. Над головой кроны, плотно сомкнувшиеся, словно стараясь не пропускать свет. Он всё же пробивался, но лучи почти не освещали мой путь.

Проверил компас, тот дрожал в руке, но стрелка держалась уверенно. Север там же, стена за спиной. Всё под контролем.

1200 метров. Флажок в землю.
1800. Запись в журнал.
2000. Глубже. Тише. Темнее.

Остался последний отрезок. Финальное для меня кольцо. Последние два зелёных кольца были слишком опасны для первых вылазок, потому нас ограничили тремя километрами.

Мне не удавалось расслышать топота своих шагов. Мох под ногами был слишком толстым, слишком мягким. Будто лес пытался спрятать всех его обитателей.

Нам говорили, что альтеры были крупнее местных диких зверей, и исходя из этой информации, в этом тихом лесу я должен был их заметить раньше, чем они меня. Сердцебиение ускоряло свой темп, и меня даже покинуло чувство слабости.

Двигался дальше, продолжая втыкать флажки в ветви над головой. Было бы гораздо быстрее оставлять их в корнях, но эти пометки могли спасти кому-то жизнь, и потому я обязан был отнестись к их установке предельно ответственно. И надо не забывать про выработку иммунитета. Моё задание и так не занимало много времени. После тридцатого флажка мог возвращаться за деньгами.

На очередной остановке для флажка, возле искривлённой рябины заметил знакомую форму: мелкие, сизо-зелёные листья, похожие на крапиву, но с тонкой каймой голубого. Не сразу признал её, но это точно была «Волчья мята».

Сорвал два листа, сжал их между пальцами. Запах терпкий, как смесь мяты, железа и пыли. Засунул один за щёку и стал жевать медленно, с недоверием. Горечь ударила в гортань, язык зашевелился от онемения.

Не горю желание вообще что-то пробовать тут, но мне необходимо приспособить организм к сопряжению. Как минимум, навредить мне это точно не должно. Не зря плоды с грибами отсюда продаются на рынках по десятикратному ценнику.

Чуть позже нашёл ещё: невысокий куст с плотными ягодами, похожие на облепиху, только серо-синие. Нарвав горсть, закидывал себе в рот по одной, продвигаясь дальше, через кроны чернеющих деревьев.

Если отравлюсь здесь, то это будет крайне глупая смерть.

Ударил себя ладонью по виску, стараясь выбить из головы панические мысли. И без того хватало поводов для беспокойства.

Чем дальше, тем сложнее было узнавать местные растения, но благодаря опыту, нарабатываемому с самого детства, всё равно мог их отличить. Мне было бы непростительно попробовать съесть ту же пустошную чернику и отправиться к прадедушке. Ну вот... Опять думаю о своей смерти. Как бы не накличать её себе.

2700 метров. Почти у цели. Казалось, что лес должен оживать по мере продвижения, но становилось только тише, а смешанный лес всё меньше напоминал сибирскую тайгу.

Внезапно под ногами что-то хрустнуло. Отступил на шаг назад и увидел треснутую стеклянную фигурку, изображающую цепочку цветов, что растут один из другого. Сев на корточки и положив компас рядом, решил подобрать её и выдернул из земли с отломанным корнем. Раздался звонкий треск.

— Что? Это растение? — сказал вслух от удивления.

На инструктаже о подобном не рассказывали, хотя упоминали, что встречаются неестественные для нас формы жизни. Так это одна из них? Хоть из-за наличия корня и назвал это растением, но его структура была словно из тонких слоёв стекла и плёнки. Хотел сравнить с грибом, но тут было что-то наподобие бутонов сверху, и редкие корни в форме застывшей молнии под землёй.

Не стоило телефон сдавать. Хотелось хотя бы сделать фотографию на память, дабы Максу с Кириллом показать. Можно было взять с собой, но лучше не нарушать прямые указания в первый же день. Добуду колбу и в следующий раз аккуратно срежу, чтобы забрать домой. Оно ведь точно не растёт тут в единственном экземпляре.

Вернув чудное растение на землю, принялся замерять расстояние дальше.

Под ногой снова прозвучал громкий треск. Как я мог опять наступить на... Блять!

В шаге от меня был раздавленный берцами компас. Аккуратно подобрав его, понадеялся, что он просто треснул, но большая часть осколков осталась на корне. Сам же его положил и забыл. Как же так?

Ладно. Без паники. Я уже видел вдалеке место, где должна стоять последняя метка. Просто вернусь дальше по своим же флажкам ещё до обеда.

Немного суетливо, но продолжил свой путь.

Три тысячи метров. С облегчением высвободил воздух из лёгких. Дело сделано, и даже никого опасного не встретил, хотя и не должен был. Тут ходят патрули, и твари не должны смело бродить по внешним кругам.

На меня снова навалилась слабость. Никогда раньше не уставал от прохождения трёх километров в лесную чащу, но ведь я уже больше суток на ногах, потому не удивительно. Надо лишь немного отдышаться и возвращаться. Часов не было, но чувствовал, что прошло не больше двух или трёх часов. Присев и облокотившись на ствол сосны, решил перевести дух.

С заданием справился. Обратный путь будет безопаснее и быстрее. Сегодня получу первые деньги и, хотя бы оплатить часть долга, интернет и связь. А завтра снова на скучную, но спокойную работу. Главное, сегодня лечь пораньше. Кажется, впервые с вчерашнего дня наконец чувствую себя хоть немного расслабленным.

Наконец-то я могу быть уверенным, что у меня всё будет хорошо, и со мной сегодня ничего не случится.