3 Глава «У каждого своя ночь»
Небо окрасилось в серый багровый оттенок, как будто город горел даже на закате. Но во дворе школы их временного штаба, было спокойно. Посреди двора тлел костёр. Над огнём висела жестяная кастрюля с чем-то, что с натяжкой можно было назвать ужином.
Двадцать человек. Кто на ящике, кто на земле, кто на груде кирпича. Голодные, уставшие, с ранами на теле и сажей на лицах — но живые. Каждый с ложкой, каждый с историей. Кто-то травил байки, кто-то молчал, смотрел в огонь.
— Я серьёзно, — говорил худой юноша по имени Юсуф, перемешивая кашу. — Если бы ты видел, как эта крыса на меня кинулась... Я думал, это собака, клянусь!
Смех прокатился по кругу. Даже Зияд — обычно молчаливый хмыкнул.
— Ты от крыс бегаешь, а от патруля куда? В канализацию? — подколол его Талал.
Юсуф развёл руками.
— В канализации хоть можно жить. Там хоть крысы предсказуемые.
Карим сидел чуть поодаль, грея руки. Не особо смеялся. Он уже начал привыкать к ритму лагеря, к жаре, к боли в теле. Но не к людям. Почти ко всем кроме Мариам. Она была другая.
А вот рядом, с противоположной стороны костра, сидел Омар. Скрестив руки, напряжённый, он наблюдал за всеми, но особенно за Каримом. Даже слишком пристально.
— Эй, новенький — вдруг бросил он, не глядя. — Что, не смешно? Или ты по жизни такой тухлый?
Карим поднял взгляд, коротко ответил:
— Просто не люблю шутки про крыс. Прости.
В толпе стало тише. Кто-то ожидал продолжения. Кто-то надеялся, что не будет драки прямо за ужином.
Омар чуть улыбнулся, но это была не радость. Это была угроза, поэтому нн не встал,по крайней мере пока
— Ешь давай, раз не смешно, — сказал он. — А то опять Рания тебя подмести заставит.
Карим проигнорировал. Вернулся к еде. У него давно созрело чувство, что Омар ищет повод.
И именно в этот момент подошла Мариам. Тихо, незаметно. Все сразу посмотрели на неё. Она кивнула нескольким ребятам, с кем-то перекинулась парой слов. Потом остановилась рядом с Каримом.
— Пошли, отойдём. Поговорим.
Карим посмотрел на неё. Кивнул и Встал.
Омар медленно повернул голову. Его взгляд остановился на них, как заточка ножа.
Они отошли в старый спортзал. Крыша местами провалилась, но стены держались. Здесь было тихо.
Мариам присела на перекошенную лавку, а Карим остался стоять.
— Слушай, — начала она, не глядя на него. — Я тебе одну вещь скажу, а ты решай сам.
Он кивнул, сдержанно.
— У нас есть выход. Один. Один из наших людей прорвался в южную зону. Там могут переправить людей через границу. Но максимум — двое. Только двое. И это надо сделать в ближайшие дни. Дальше всё закроется.
Карим напрягся.
— Ты...
— Я не еду, — перебила она. — Мы все тут почти без родных. Почти никто не держится за кого-то. А у тебя есть Мать и Сестра. Я знаю, как ты на это смотришь. И знаю, что ты не попросишь. Но я могу предложить.
Он стоял молча. Сердце билось быстро, как от выстрела рядом.
— Ты не обязан отвечать сейчас. Просто подумай. Это не ради тебя. Это ради них. Я знаю, что бы ты сдох за семью. Но иногда лучше сделать шаг назад, чтобы кто-то мог шагнуть вперёд.
Слова будто застревали в груди. Он кивнул. Молча. С благодарностью, которую не мог выразить.
Когда они вернулись, огонь уже почти догорал. Ребята расходились. Но один человек ждал. В тени, у стены.
Омар.
Он быстро подошел к нема. Без слов схватил Карима за локоть и повёл в сторону, прочь от всех. Карим попытался вырваться.
— Отпусти.
— Идём.
— Ты ебанулся?
Омар толкнул его к дальней стене, где их никто не услышит. Его глаза горели.
— Что она тебе сказала?
Карим стиснул зубы.
— Это не твоё дело.
— Я спрашиваю нормально. Что. Она. Сказала.
— А я тебе нормально отвечаю — не твоё дело.
Омар схватил его за воротник и толкнул к стене. Лицо было близко на лбу выступила вена от злости, в руках — сдерживаемая ярость.
— Ты думаешь, я не вижу? Ты думаешь, ты особенный? Она сюда тебя не просто так притащила. Смотришь на неё, как щенок. Но ты не из нас. И не будешь.
Карим оттолкнул его.
— Я сюда не за ней пришёл. Я пришёл, чтобы жить. А ты, если хочешь драться — бей. Только знай: это ничего не изменит.
Омар секунду колебался. Потом отпустил, но его взгляд ясно говорил: это только начало.
— Запомни. Я рядом. Всегда.
Он развернулся и ушёл в темноту.
Карим остался стоять. Грудь ходила ходуном. Мир вокруг вдруг стал ещё опасней. Теперь — не только снаружи, но и внутри лагеря.