Глава 3
Устроившись в вагоне, Лиана повернулась к Ривану и начала неотрывно смотреть на него, словно пыталась разгадать неведомую тайну. Его это смутило — и немало. Кто бы мог подумать, что сам генерал, грозный и величественный, будет ощущать неловкость под пристальным взглядом хрупкой девушки?
Он кашлянул, отводя глаза, и не выдержав, пробормотал:
— Чего так смотришь? Скоро дыру во мне прожжёшь.
Она тихо хихикнула, но взгляда не отвела — в её глазах было не дразнящее любопытство, а тёплая, почти трепетная забота.
— Пытаюсь вспомнить, сколько тебе лет, Риван. Ты вообще отдыхаешь? Помню, когда я была ребёнком, ты всегда твердил: «Лиана, главное — давать отдых голове и телу».
Лиана... Да, точно, её звали Лиана. Имя, звучащее так же мягко и нежно, как лепестки сакуры в весеннем ветре. Он произнёс его про себя, словно впервые — и оно согрело что-то в нём глубоко внутри.
Лиана говорила без умолку, перескакивая с одной темы на другую — как птица с ветки на ветку. Её голос был лёгким, искристым, как журчание весеннего ручья, но Риван чувствовал, как у него начинает гудеть голова. Он не привык к такому потоку слов — шум выстрелов и крики раненых были ему привычнее, чем этот беззаботный поток жизни.
— Ты когда-нибудь молчишь? — перебил он, прищурившись.
Лиана заливисто рассмеялась, будто его резкость её не только не смутила, но и развеселила ещё больше. Смех её был звонким и ясным, как колокольчики в утреннем тумане.
— А ты когда-нибудь улыбаешься? — парировала она, сверкая глазами.- Я просто рада ,что мы наконец встретились ! Мы очень давно не виделись .
Риван лишь тихо качнул головой — то ли в знак согласия, то ли просто принимая её такой, какая она есть. Лиана вновь принялась рассказывать, с воодушевлением перебирая воспоминания и забавные истории, делая паузы лишь для того, чтобы перевести дух.
Слова её лились, как лёгкий весенний дождь — непрерывно, ласково, без спешки. Постепенно Риван начал к этому привыкать. Шум её голоска больше не раздражал, наоборот — он стал чем-то уютным, почти родным.
Незаметно для себя, он начал погружаться в мягкую, успокаивающую тишину между словами. Голова склонилась, веки отяжелели. И вот уже мир растворился — остался только её голос где-то вдали... и тёплый покой.
Риван уснул.
Прошло несколько часов. Поезд протяжно прогудел, возвещая последнюю остановку. Риван проснулся, медленно расправляя плечи, и сразу же наткнулся взглядом на картину, которую вряд ли когда-нибудь забудет.
Лиана сидела, склонив голову к окну, её тёмные волосы слегка спадали на плечи. В руках — раскрытая книга. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь запылённое стекло, мягко касались её лица, обрисовывая нежный профиль золотистым светом. Она будто светилась изнутри, словно сама была частью этого тихого дня .
Риван задержал взгляд. Он просто смотрел, не в силах отвести глаз — и, возможно, впервые за долгое время чувствовал, что всё хорошо.
Лиана вдруг хихикнула, не поднимая взгляда:
— Теперь ты на меня пялишься! — озорно сказала она, откладывая книгу и вставая с места.
Риван лишь покачал головой с едва заметной улыбкой и поднялся вслед за ней. Не говоря ни слова, он взял её чемоданы — будто так и должно быть.
Когда поезд окончательно остановился, Лиана первой ступила на перрон. Её глаза мгновенно отыскали знакомый силуэт, и в следующий миг она, не раздумывая, бросилась в объятия отца.
Они долго стояли в молчаливом объятии, словно весь мир вокруг на время исчез. Ни слов, ни лишних движений — только тёплая, живая связь, неподвластная времени и расстоянию.
Риван остановился чуть поодаль, наблюдая за этой сценой. Он не хотел мешать. Не смел.
Внутри что-то болезненно сжалось — старая, хорошо знакомая боль, от которой никогда не избавиться. Он сдерживал её, как умел, стиснув зубы и стоя прямо, как солдат.
Он скучал.
Скучал по отцу.
Иногда он всё ещё ловил себя на мыслях — как было бы, если бы... Он представлял, как крепкие руки отца обнимают его, как звучит голос, полный гордости.
Но это оставалось лишь в мечтах. Реальность была холодной: обнять его он больше не сможет. Никогда.
Когда Лиана наконец отпустила отца, Марин перевёл взгляд на Ривана. Его лицо озарилось тёплой улыбкой, в которой смешались благодарность и уважение.
— Спасибо тебе, сынок. Не знаю, что бы я без тебя делал, — сказал он, мягко хлопнув Ривана по плечу. Затем, аккуратно перехватив чемоданы из его рук, добавил: — Дальше я сам. А тебя ждут твои солдаты. На поле боя ты нужен не меньше, чем здесь.
Риван коротко кивнул в знак согласия. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула тень боли — он привык уходить, не задерживаясь.
Он уже сделал шаг назад, чтобы развернуться и уйти, когда вдруг на него обрушилось тёплое, крепкое объятие. Лиана. Она прижалась к нему с такой силой, что казалось, ещё немного — и он потеряет дыхание.
— Спасибо, Риван! — прошептала она, сжимая его, как будто боялась отпустить. — Приходи сегодня ночью. Мы устроим ужин. Будем очень ждать тебя... очень.
Он ничего не ответил — лишь слегка кивнул, не поднимая взгляда. Развернулся и зашагал прочь, быстро, уверенно.
Никто не должен был видеть, как предательски покраснели его уши.
Риван быстро шагал в сторону военной палатки, будто хотел вырваться из собственных мыслей. Но это не помогало. Он чувствовал себя... расклеенным. Что-то в нём сдвинулось, надломилось. Тепло, которое он ощутил рядом с Лианой, не отпускало. Её голос, её прикосновения — всё это эхом звучало в его голове, вытесняя грохот выстрелов и запах пороха.
Рядом с ней он забыл о войне. Хоть на миг — но забыл. И именно за это он себя презирал.
Он не имел права. Не имел права быть уязвимым, мечтать о домашнем ужине, о чьей-то заботе. Он — генерал. Он — опора. Люди смотрят на него с надеждой, и он не имеет права их подвести.
Сжав кулаки, он заставил себя собраться. Война не ждёт. А чувства — позже. Если вообще будет это «позже».