Ты проблема

Лия почти каждый день после школы заходила в тот самый психологический центр. Это стало её тихой привычкой — не из-за слабости, а потому что она наконец позволила себе заботиться о себе.

Сначала она просто сидела напротив психолога в тишине. Потом — начинала говорить. Осторожно. С долгими паузами. Она рассказывала о смерти родителей, о страхах, об одиночестве, которое будто сжало её внутри. Говорила о школе, о людях, о тех, кто причинял боль. Всё, что она годами держала в себе, теперь наконец выходило наружу.

Психолог не торопила, не осуждала. Просто слушала — внимательно, по-настоящему.

И с каждым днём Лия будто становилась чуть легче. Она начинала замечать, что стала глубже дышать. Что больше не вздрагивает от чужих прикосновений. Что иногда просыпается без тяжести в груди.

После сеансов она выходила на улицу и смотрела на небо. Иногда с пустотой, иногда со слезами, но всё чаще — с ощущением, что она идёт вперёд. Медленно, но идёт.

Лия больше не чувствовала себя потерянной.
Теперь она знала: её боль — часть её, но она её не определяет.
И она — сильнее, чем когда-либо думала.

На выходе из кабинета психолога Лия сжала в руках небольшой прозрачный пузырёк с белой наклейкой. На ней чётко было написано её имя, дозировка и краткая инструкция: "Принимать только перед сном. Не чаще одного раза в сутки."

Пузырёк чуть звенел — внутри было всего несколько маленьких таблеток. Лёгкое, почти незаметное средство, которое должно было помочь ей спать без кошмаров. Без того жуткого чувства, когда просыпаешься в темноте с дрожью в теле и слезами в глазах.

Психолог вложил его в мягкий тканевый пакетик, чтобы всё выглядело не как больничное напоминание, а как что-то заботливое и личное.

— Только если совсем тяжело, Лия, — повторила психолог перед тем, как она ушла. — А главное — ты и без них уже справляешься. Таблетки — не сила. Сила — в тебе.

Лия кивнула. Она знала: это не спасение, не волшебство. Но в какой-то момент, может быть, это поможет пережить ночь.
Психолог вернулась в кабинет спустя несколько минут после того, как проводила Лию. Она закрыла за собой дверь, положила блокнот на стол и вдруг машинально посмотрела на стол с медикаментами.

Что-то показалось ей не так.

Она подошла ближе. На месте, где всегда хранились образцы рецептов и учётные карточки, всё лежало аккуратно — но слишком аккуратно. Лекарства, что были подготовлены для Лии заранее, — мягкое снотворное растительного происхождения — отсутствовали. А вместо них... лежал другой пузырёк. С другим составом.

Психолог нахмурилась.
Она открыла ящик и достала журнал учёта — в нём всё ещё числились прежние препараты. Но то, что теперь лежало на столе, не соответствовало записи. Совсем.

— Кто трогал мои назначения?.. — прошептала она, чувствуя, как под кожей начинает нарастать тревога.

Она быстро открыла компьютер, ввела пароль и начала просматривать недавнюю активность. Кто-то был в системе, пока она отлучалась на несколько минут. Кто-то имел доступ.

На старом складе, который ребята давно обустроили под свою «базу», пахло табачным дымом, пепси, жареными чипсами и немытой колонкой. Гена валялся в кресле-мешке, Мелл сидел на подоконнике, покачивая ногой, а Киса молча курил у приоткрытого окна.

— Ты её давно видел? — спросил Мелл, бросая чипс Гене. — Странно, как будто пропала. Даже в школе её почти не видно.

Киса пожал плечами.

— Она сама отдалилась. Ушла — значит ушла. Мне всё равно, — буркнул он.

— Ага, — Гена хмыкнул. — Только ты уже третью сигарету подряд тушишь не докурив. Это и есть «всё равно»?

В этот момент дверь хлопнула — в помещение вошёл Хенк. Лицо у него было жёсткое, взгляд — прямой, сдержанный, но в нём чувствовалась внутренняя злость.

— Мы должны поговорить, — сказал он с порога.

Все приумолкли. Киса поднял глаза и напрягся.

— Что случилось?

— Лия была у психолога. Каждый день после школы. Потому что ей тяжело, потому что её кошмары снова мучают. — Голос Хенка звучал твёрдо. — И ты, Киса, вместо того чтобы быть рядом, играл в безразличного.

Киса опустил взгляд, но молчал.

Каждый вечер, как по часам, Лия открывала маленький пузырёк, который ей дал психолог — точнее, тот, что оказался у неё в руках после визита в клинику. Она не знала, что рецепты были подменены. Она просто доверяла. Верила, что это поможет ей спать, перестать просыпаться в холодном поту и чувствовать, что она тонет даже среди людей.

Первые дни она действительно ощущала... не облегчение, но онемение. Мир будто стал глуше. Эмоции — тише. Сны стали реже. Но вместе с этим что-то внутри стало уходить. Потихоньку.

На второй неделе у неё начали дрожать пальцы. Иногда срывался голос. В школе ей становилось трудно сосредоточиться, она путалась в словах. Один раз она даже забыла, где находится, просто стоя в коридоре.

— Всё нормально, — говорила себе Лия. — Это просто стресс. Это просто таблетки. Это должно помочь.

Но ей не становилось легче. Она ложилась спать с тяжестью в груди и просыпалась — такой же пустой. Не с болью — а с безразличием. И это пугало её сильнее, чем слёзы.
Поздний вечер. Тусклый свет в комнате Лии.

Лия сидела на краю кровати, склонившись над тем самым пузырьком. Дрожащие пальцы с трудом открутили крышку. За последние дни её состояние только ухудшилось — тело будто ватное, эмоции притуплены, сердце глухо стучит, как из-под воды.

Она не чувствовала ничего — ни злости, ни боли. Только усталость. Сильную, глубокую, как будто весь мир давил сверху.

На секунду она замерла, глядя на таблетки в ладони.

— Просто... заснуть. Просто чтобы не думать, — прошептала она.

Лия приняла больше, чем обычно. Она не считала точно — не от желания навредить себе, а от отчаяния, от желания хоть немного исчезнуть на время.

Она легла, не выключая свет. Подушка казалась ледяной, потолок — далёким. Мир начал таять. Глаза закрылись сами.

Комната была всё ещё погружена в полумрак. Свет пробивался сквозь занавески, но казался холодным. Будильник давно замолчал, а телефон несколько раз вибрировал — сообщения, звонки. Лия не реагировала.

С трудом она приоткрыла глаза. Всё тело ныло, будто налитое свинцом. Голова гудела, как после удара. Её горло пересохло, а во рту — горький привкус таблеток. Она попробовала повернуться, но сразу зажмурилась — кружилась голова.

Сил почти не было.
Мир ощущался глухо, как сквозь стекло.
Она поняла: проснулась... но не пришла в себя.

Еле поднявшись с кровати, Лия дошла до ванной. Глянула в зеркало — бледное лицо, потускневшие глаза. Под глазами — синеватые тени.

Она включила воду и сжала умывальник, чтобы не упасть.

"Я не должна была пить столько..." — подумала она.

Стало по-настоящему страшно.
Лия сидела за своей партой у окна, тихая, отстранённая. Она не смотрела ни на кого, даже когда Мелл тихо прошептал:

— Всё нормально?

Она не ответила. Даже не повернулась. Внутри было пусто, как будто весь мир вокруг неё шёл в другом темпе, в другом пространстве. Даже шум класса казался отдалённым.

Учитель подошёл к доске, обернулся к ней:

— Лия, подойди, пожалуйста. Реши пример.

Все взгляды обратились к ней. Она медленно встала. Казалось, каждый шаг — это подвиг. Ладони дрожали. Мел был холодный, когда она взяла его в руку.

Она сделала шаг к доске, затем ещё один.

В глазах потемнело.
Шум стал глухим.
Мир будто наклонился в сторону.

И вдруг — тишина.

Лия рухнула на пол, мел выпал из руки и отскочил в сторону.
В классе воцарился хаос.

— ЛИЯ! — крикнул кто-то.
Кто-то бросился к ней. Мелл встал так резко, что стул упал. Учитель побледнел.

— Вызовите медсестру! Быстро!

Лия лежала без движения, глаза закрыты. Её грудь поднималась едва заметно.

Лия лежала на полу, не открывая глаз, дыхание было слабым и прерывистым. Мелл опустился на колени рядом, держал её за руку, пытаясь понять, что происходит.

— Лия, проснись, — тихо говорил он, голос дрожал. — Всё будет хорошо. Сейчас придёт помощь.

Учитель уже спешил к двери, зовя школьную медсестру. В коридоре послышался шум шагов — медсестра бежала со своей сумкой.

Пока Лию осторожно поднимали на ноги, вокруг собрались одноклассники. Никто не знал, что сказать, все смотрели с тревогой и растерянностью.

Мелл остался рядом, не отступая ни на шаг, как будто обещая, что она не останется одна.

— Мы с тобой, Лия, — прошептал он, когда её увозили в медпункт. — Ты справишься.

Мелл быстро достал телефон и набрал номер Хенка. Звонок прошёл на голосовую почту — Хенк сегодня не был в школе.

— Хенк, это Мелл, — сказал он, стараясь держать голос ровным, но в нем звучала тревога. — Лия упала на уроке, ей плохо. Позвони, как сможешь, нужно разобраться.

Потом он переключился на Кису. Но и у него телефон был выключен.

— Киса, это Мелл. Лия плохо... нужна помощь. Перезвони, как только услышишь.

Мелл опустил телефон и глубоко вздохнул. Ему казалось, что сейчас важна каждая минута, а они — единственные, кто может поддержать Лию.

Он оглянулся на класс, где все еще витала тревога, и понял: теперь нужно быть сильными не только за себя, но и за неё.

Медсестра быстро осмотрела Лию, проверила пульс и дыхание, но состояние девушки оставалось вялым — она не приходила в себя. Врачиха нахмурилась и посмотрела на Мелла с серьёзным выражением лица.

— Это не по нашей части, — сказала она, набирая номер скорой помощи. — Нужно срочно вызвать врачей.

Через несколько минут сирены скорой помощи раздались во дворе школы. Парамедики быстро вошли в класс и приступили к осмотру.

— Девушка без сознания, — сообщил один из них, — возможно, передозировка лекарствами или сильное переутомление.

Они аккуратно уложили Лию на носилки и начали транспортировку в машину.

Мелл последовал за ними, сердце сжималось от тревоги и беспомощности.
Хенк резко подбежал к школе, сердце билось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Он услышал приближающиеся сирены и увидел, как парамедики осторожно укладывают Лию на носилки и загружают её в скорую.

Его взгляд пронзил холод — тело Лии казалось таким хрупким и беззащитным. Он не мог поверить, что всё дошло до этого.

— Лия! — вырвалось у него, но она была без сознания, не реагировала ни на что.

Хенк сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает решимость.

— Я буду с тобой, — прошептал он. — Я не дам тебе сдаться.

Он шагнул вперёд, готовый следовать за машиной в больницу, зная, что теперь главное — не терять надежду.

Киса не отвечал на звонки и сообщения. Телефон у него был выключен или вне зоны действия — Мелл и Хенк уже несколько раз пытались дозвониться, но безуспешно.

Это только добавляло тревоги и раздражения — все понимали, что сейчас Лии нужна поддержка, а один из тех, кто мог помочь, словно исчез.

— Где, чёрт возьми, Киса? — раздражённо выдохнул Мелл. — Нам нужно держаться вместе, а он словно провалился сквозь землю.

Хенк лишь молча сжал кулаки, стараясь сохранять спокойствие, но внутри всё горело от беспомощности.

Лию срочно доставили в больницу, где её сразу же поместили в реанимацию. В холодной, стерильной палате мерцали огни аппаратуры, монотонно отсчитывая её жизненные показатели. Врачи и медсестры суетились вокруг, пытаясь стабилизировать её состояние.

Хенк и Мелл стояли в коридоре, напряжённо ожидая новостей. Сердца их были сжаты страхом — каждый миг казался вечностью.

— Она сильная, — тихо сказал Хенк, не отводя взгляда от двери в реанимацию. — Она должна справиться.

Мелл лишь кивнул, не в силах подобрать слова.

В это время Лия, погружённая в тёмную бездну сна, словно боролась за каждое своё дыхание. Врачи делали всё возможное, чтобы вернуть её обратно — к жизни, к свету, к тем, кто её любит

Киса наконец выключил режим «в самолёте» и первым делом набрал номер Мелла. Телефон зазвонил несколько раз, и он услышал тревожный голос друга.

— Мелл, это я... Я знаю, что долго не выходил на связь. Где Лия? Что случилось?

— Она в реанимации, — ответил Мелл, голос которого дрожал. — Всё серьёзно, но врачи борются за неё.

Киса глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри него поднимается тревога и вина.

— Я... я приеду к больнице. Нужно быть рядом.

— Мы тоже здесь, — сказал Мелл. — Держись, брат.

Киса положил телефон и сжал кулаки

Киса вошёл в больницу, тяжело дыша и стараясь собраться с мыслями. В коридоре у кабинета для посетителей стояли Хенк и Мелл, лица которых были напряжёнными и усталыми. Рядом с ними стоял врач — высокий мужчина в белом халате с серьёзным, но сочувствующим выражением.

Когда Киса подошёл, врач повернулся к нему и спокойно сказал:

— Мы делаем всё возможное. Состояние Лии тяжёлое, но стабилизировалось. Она пока в коме, но признаки сознания уже есть. Нам нужно время и поддержка.

Хенк слегка кивнул, не отводя взгляда от двери в реанимацию.

— Спасибо, доктор, — тихо произнёс он.

Киса опустил голову, чувствуя груз ответственности и одновременно облегчение, что врачи борются за жизнь Лии.

— Мы должны держаться вместе, — сказал он, глядя на Хенка и Мелла. — Ради неё.

Врач посмотрел на ребят серьёзно и ответил:

— К сожалению, она сейчас без сознания и находится в глубокой коме. Мы не можем точно сказать, когда она выйдет из неё. В такие моменты очень важно дать ей время и поддерживать её близких. Визиты пока ограничены, но вы можете оставаться рядом — ждать, разговаривать с ней, не оставлять её одной.

Хенк и Киса переглянулись, понимая всю тяжесть ситуации, но в их глазах горела решимость не сдаваться и быть рядом с Лией, несмотря ни на что.

Прошел день. Лия всё ещё лежала в больнице без сознания, а время тянулось мучительно медленно для всех, кто её любил и ждал.

В коридоре больницы раздался звук телефона — врач снова выходил к родственникам. Хенк и Киса стояли рядом, когда доктор подошёл к ним с серьёзным выражением.

— Мы поддерживаем её жизненные функции, — сказал врач. — Но пока сознание не возвращается. Мы уведомили ваших родителей — они уже на пути сюда.

Вскоре в больницу приехали отец и мама Хенка. Они встретились с сыном и ребятами, взгляды полны тревоги, но и надежды.

— Мы должны держаться вместе ради Лии, — тихо сказал отец, сжимая руку сына. — Она сильная девочка.

— Мы будем рядом, — пообещала мама, стараясь не показывать слёз.

В этой комнате, полной напряжения и неуверенности, единственным светом оставалась надежда — на выздоровление, на лучшее завтра.

Медсестра тихо подошла к группе, держа в руках тот самый прозрачный пузырёк с таблетками, который она обнаружила в кармане штанов Лии.

— Мы нашли это у неё, — сказала она спокойным, но серьёзным голосом. — Возможно, это то средство, которое вызвало ухудшение её состояния.

Она передала пузырёк Хенку, который внимательно рассмотрел этикетку и короткую инструкцию.

— Почему никто не сказал нам об этом раньше? — спросил он, глядя на медсестру.

— Доктора пытались выяснить все детали, — ответила она. — Но, к сожалению, лекарство было изменено без ведома лечащего врача.

Хенк сжал бутылёк в руке, чувствуя смесь злости, беспомощности и решимости разобраться в случившемся.

— Нам нужно понять, кто это сделал и почему, — сказал он тихо.

Ребята обменялись взглядами, осознавая, что впереди — ещё одна битва за Лию.