Ты проблема

Киса словно отключился от всего, что происходило вокруг. Он забил хуй на всю ситуацию с Лией и клиникой, перестал отвечать на звонки и сообщения. Каждый день он тусил с девочками, погружаясь в шумные компании и стараясь заглушить внутреннюю боль.

Ребята заметили это и пытались достучаться до него, но Киса будто ушёл в свой мир — где нет проблем, только музыка, веселье и пустые разговоры.

Хенк понимал, что так продолжаться не может.

— Киса, — говорил он, — ты не можешь просто так уйти. Мы должны быть вместе, ради Лии.

Но пока Киса не был готов вернуться. Его отступление — это всего лишь часть борьбы с собой.

Киса действительно не осознавал, насколько глубоко ушёл в своё бегство от реальности. В его голове звучал только шум вечеринок, смех и музыка, которые заглушали боль и тревогу. Он старался не думать о Лии, о том, что происходит с ней, о том, как тяжело всем вокруг.

Каждый раз, когда кто-то пытался достучаться до него, Киса просто уходил дальше в этот беззаботный мир — словно хотел спрятаться от всего, что ломало его изнутри.

Но на самом деле он просто не был готов встретиться с настоящими чувствами — страхом, виной, бессилием. И пока он не осознавал этого, он оставался пленником своей собственной боли

Киса сидел в полумраке своей комнаты, глаза устало смотрели в пустоту. Он уже не верил, что Лия когда-нибудь вернётся. В глубине души мелькала только горечь и пустота — как будто часть его самой жизни была безвозвратно потеряна.

Он думал о том, как всё могло быть иначе, о своих ошибках и о том, что не смог защитить её. Эта мысль давила сильнее всего, и он не находил силы бороться дальше.

— Может, она уже не вернётся, — прошептал он себе, — и тогда что останется у меня?

Весь мир казался серым и безжизненным, и даже шум вечеринок и компании не могли заполнить эту пустоту.

Киса сидел за партой в классе, взгляд его был пустым и усталым. Он молча смотрел на место рядом с собой — пустое, холодное, как напоминание о том, чего больше нет. Это место всегда было занято Лией, её смехом, голосом, её присутствием.

Теперь же там — лишь пустота.

Вокруг звучали голоса одноклассников, смех, шуршание тетрадей, но для Кисы всё это казалось далеким и неважным. Он словно застрял во времени, не в силах отпустить то, что потерял.

Каждое мгновение без неё давило на сердце, и в тишине класса эта боль была особенно острой
Внезапно, словно пробившись сквозь тьму и туман, Лия открыла глаза. Мир вокруг был размытым, но с каждой секундой она становилась всё яснее осознавать себя. Сердце забилось быстрее, и в душе заиграла хрупкая искорка надежды.

Она почувствовала знакомый свет, тёплый голос рядом, чьё-то спокойное дыхание и прикосновения заботы. Хотя тело было ещё слабым, внутри неё разгорелась сила — желание вернуться, бороться и жить.

В тот момент, когда Лия проснулась, в комнате будто повисла новая надежда, которая обещала, что всё ещё можно исправить.

Киса сидел в своей комнате, когда на телефон внезапно пришло сообщение от Хенка:

«Лия проснулась. Мы едем в больницу с родителями. Приготовься.»

Сердце Кисы застучало быстрее — долгие недели ожидания, боль и тревога наконец-то дали результат. Он быстро схватил куртку и выскочил из дома, не в силах скрыть волнения и надежды.

Каждый шаг к больнице казался ему одновременно лёгким и тяжёлым — лёгким от радости, что Лия жива, и тяжёлым от того, сколько ещё предстоит пройти.

Киса вошёл в больничную палату, где лежала Лия. Его глаза сразу заметили — хоть она и проснулась, она почти не реагировала на окружающих. Взгляд был пустым, словно затуманенным, и тело — неподвижным.

Медсестра тихо подошла к Кисе и сказала:

— Она ещё в очень тяжёлом состоянии. Почти не реагирует на слова и прикосновения. Память, скорее всего, сильно повреждена — сейчас она словно потеряла часть себя.

Киса опустился на стул рядом с кроватью, сжимая кулаки.

— Это всё ещё она? — прошептал он, с трудом веря в происходящее.

Хенк, стоявший рядом, тяжело вздохнул:

— Пока что это лишь оболочка. Но мы не можем терять надежду. Нужно дать ей время и заботу.

В комнате повисла тишина, наполненная горечью и надеждой одновременно.
Хенк записался на курсы по реабилитации и стал изучать, как помочь Лие вернуть память и силы. Родители приносили её любимые вещи — фотографии, книги, музыку — всё, что могло пробудить в ней воспоминания и эмоции.

Киса, хоть и боролся с внутренней болью, стал её постоянным присутствием — сидел рядом, читал вслух, держал за руку. Иногда казалось, что Лия чуть-чуть реагирует — моргает дольше, чем обычно, или сжимает пальцы.

Процесс был медленным и мучительным, но они не сдавались. Надежда жила в каждом маленьком шаге вперёд.

В один из тихих вечеров, когда ребята сидели рядом с Лией, она внезапно прошептала:

— Дай... попить...

Все замерли. Это было её первое слово после долгого молчания, и оно прозвучало словно маленькое чудо.

Киса тут же протянул ей стакан с водой, осторожно помогая сделать глоток. Его глаза наполнились слезами — надежда, которую он так долго ждал, наконец начала оживать.

Хенк улыбнулся, а родители хенка тихо переглянулись, не веря своему счастью.

Ребята стали приходить к Лие каждый день после школы, стараясь окружить её вниманием и заботой. Они приносили разные вещи — книги, музыку, фотографии из школы, чтобы пробудить в ней воспоминания и вернуть чувство привычного мира.

Киса часто читал ей вслух, рассказывая смешные истории или просто разговаривая о том, что происходит в школе. Иногда Лия внимательно слушала, а иногда казалась отстранённой — но ребята не сдавались.

Хенк вместе с Меллом искал видео и фотографии с прошедших школьных мероприятий, чтобы показать Лие, что её жизнь не остановилась, и у неё есть друзья, которые ждут её возвращения.

Они играли с ней в простые игры, помогали выполнять упражнения, рекомендованные врачами, и старались сделать каждый день чуть легче и светлее.

Постепенно Лия начала показывать маленькие успехи: улыбалась, пыталась повторять слова, иногда даже сама начинала разговор.

Однажды, после особенно трудного дня, когда Лия пыталась сказать несколько слов, но у неё не получалось, ребята собрались вокруг неё в тихом уголке больничной палаты. Киса взял её за руку, стараясь передать ей свою поддержку.

— Ты уже большая молодец, — сказал он мягко, — каждый день ты борешься, и мы гордимся тобой.

Лия посмотрела на него, и на её лице появилась слабая, но настоящая улыбка. Это был первый раз за долгое время, когда она выразила хоть какую-то радость.

Хенк, стоявший рядом, почувствовал, как у него защемило сердце.

— Видеть тебя такой — это лучший подарок для нас всех, — тихо произнёс он.

В тот момент в комнате словно растаяла вся тяжесть, и ребята поверили: впереди действительно есть свет, и Лия вернётся к жизни, которую они все вместе построят.

Лия слабо приподняла голову и тихо спросила:

— А где... мои родители?

Киса сразу напрягся, но постарался сохранить спокойный голос:

— Их сейчас рядом нет, Лия. Но мы — твои друзья, и мы всегда здесь, чтобы помочь.

Хенк подхватил:

— Они хотят, чтобы ты выздоравливала, и мы вместе сделаем всё, чтобы ты снова стала сильной.

Лия задумалась, её глаза искали ответы, но рядом были те, кто не собирался оставлять её одну.

Ребята понимали — сейчас важно быть для неё опорой, пока она не сможет разобраться со всем сама.

Лия тихо произнесла:

— А мои родители... они ведь... умерли?

В комнате повисла тяжелая тишина. Киса опустил взгляд, стараясь найти слова, чтобы поддержать.

— Да, Лия, — мягко ответил он, — они больше не с нами. Но мы здесь — твоя новая семья. Мы не оставим тебя одну.

Хенк кивнул, добавляя:

— Ты не одна. Мы вместе пройдем через всё это.