Part 10
Лия вернулась в школу, но была другой — тихой, замкнутой и боязливой. Она почти не говорила, стараясь держаться в тени и избегать лишнего внимания. Каждый день казался для неё испытанием: шум коридоров, взгляды одноклассников, разговоры — всё это вызывало внутри тревогу и страх.
Ребята замечали её молчание и пытались поддержать, но знали, что она пока не готова открыться.
Киса иногда садился рядом с ней на переменах, просто молча, показывая, что рядом есть кто-то, кому можно доверять.
Хенк и Мелл следили, чтобы никто не обижал Лию и помогали ей почувствовать себя в безопасности.
Хотя она и была замкнутой, в её глазах иногда мелькала искорка — маленький намек на то, что внутри всё ещё есть сила и желание жить.
После школы Лия всё чаще оставалась дома — ей было сложно справляться с шумом и давлением окружающего мира. В тишине своей комнаты она нашла утешение в рисовании на холсте. Краски и кисти стали для неё языком, через который она могла выражать свои чувства — страх, боль, надежду.
Каждый мазок был словно маленький шаг к исцелению. Иногда на её картинах появлялись тёмные, тревожные оттенки, а иногда — яркие, живые цвета, как знак того, что внутри неё всё ещё есть свет.
Ребята знали о её увлечении и иногда приносили ей новые краски или холсты, чтобы поддержать.
Через искусство Лия начала медленно возвращаться к себе, находя силы, чтобы постепенно открываться миру.
Лия часто рисовала абстрактные полотна — вихри тёмных и светлых красок, переплетающихся друг с другом, словно отражение её внутренней борьбы. Иногда на холстах появлялись силуэты — расплывчатые, едва различимые, но наполненные глубокими эмоциями: одиночество, страх, отчаяние.
Иногда она рисовала цветы — робкие и нежные, которые пробиваются сквозь камни, символизируя её собственное желание выжить и найти свет даже в самых тяжёлых обстоятельствах.
Ребята видели её работы и понимали, что через них Лия говорит с миром — даже если словами она пока не может.
Это помогало ей отпустить часть боли, а друзьям — понять, что внутри неё происходит, и оставаться рядом.
Однажды Лия закончила особенно трогательную картину — на холсте было изображено дерево с крепкими корнями, но его ветви были еще хрупкими и слегка изломанными. Среди ветвей светились маленькие огоньки, словно искорки надежды, которые пробиваются сквозь тьму.
Ребята увидели эту работу и сразу почувствовали её глубину — для них это стало символом силы Лии и их дружбы, которая помогала ей расти и восстанавливаться несмотря ни на что.
Киса взял картину и аккуратно повесил её в комнате, где часто собиралась вся компания. Она стала напоминанием о том, что даже после самых тяжёлых испытаний можно найти свет и поддержку.
С тех пор дерево с искорками надежды стало их неофициальным талисманом — символом того, что вместе они смогут преодолеть любые трудности.
Несмотря на всю поддержку друзей и маленькие успехи, Лию снова начали мучить кошмары. Ночи становились тяжёлыми: темнота приносила с собой страхи и тревогу, которые будто оживали в её снах. После пробуждения она чувствовала себя измотанной, тело отказывалось слушаться, а мысли путались.
Недосып начал влиять на её настроение — она становилась раздражительной, замкнутой, часто уходила в себя. Ребята заметили перемены и стали волноваться.
Киса, особенно, пытался быть рядом, но чувствовал, что не всегда может помочь.
— Мы пройдём и через это, — тихо говорил он, — главное — не оставаться одной с этим.
Хотя дорога к выздоровлению снова казалась извилистой и тёмной, друзья были готовы поддержать Лию в любой момент.
Ночь окутала комнату Лии тьмой, и она погрузилась в сон — но этот сон был далёк от покоя. В кошмаре она оказалась снова в школьном туалете, где всё начиналось. Зловещие тени приближались, голоса звучали холодно и угрожающе:
— Ты не должна была к нему подходить, тварь...
Лия пыталась бежать, но ноги словно вязли в липкой грязи, а руки не слушались. Вокруг сгущалась тьма, и холодный страх сковывал сердце.
Внезапно появлялась фигура Рауля — с его жестоким взглядом и злой ухмылкой. Он поднимал руку, и Лия чувствовала удар, который раздавался эхом в её теле. Кошмар повторялся снова и снова, будто замкнутый круг боли и страха.
Проснувшись, Лия тяжело дышала, её тело дрожало, а слёзы сами катились по щекам. Её разум боролся с тьмой, но страх оставался, словно незримая тень.
Очередная Ночь была тиха, но вдруг тишину прорезал резкий, пронзительный крик. Лия вскочила на кровати, глаза широко раскрыты от ужаса, дыхание сбивалось, а руки судорожно сжимали простыню. Её голос разносился по всей комнате, наполненный страхом и болью, будто все кошмары мира вырвались наружу.
Ребята, которые дежурили рядом, мгновенно подскочили, стараясь успокоить её. Киса сел рядом, тихо говорил:
— Лия, всё прошло, ты в безопасности. Мы рядом.
Но её крик продолжался, пока тело не начало постепенно расслабляться, и дыхание стало ровнее. Слёзы текли по щекам, а в глазах отражалась та же беззащитность, которую они видели уже не раз.
В этот момент стало ясно: борьба Лии только начинается, и им всем предстоит пройти через многое, чтобы помочь ей найти покой.
Ребята решили, что просто быть рядом — этого недостаточно. Нужно найти способ помочь Лии справиться с её кошмарами и тревогами.
Хенк предложил обратиться к специалисту, который работает с методами терапии сна и стрессом. Вместе они нашли психолога, который помогал подросткам бороться с ночными страхами с помощью специальных техник — расслабления, визуализации и постепенного переосмысления страхов.
Киса и Мелл стали помогать Лии выполнять упражнения: перед сном они вместе делали дыхательные практики, слушали спокойную музыку, а потом рассказывали ей истории, которые отвлекали и успокаивали.
Со временем Лия стала немного спокойнее засыпать. Кошмары не исчезли сразу, но стали случаться реже, и она научилась лучше справляться с тревогой.
Ребята продолжали поддерживать её каждый день, напоминая, что она не одна и что вместе они смогут пройти через всё.