Ты проблема

Ребята собирались на базе — смеялись, играли музыку, шутили, обменивались историями. В центре компании была Лия, но она почти не участвовала в разговорах. Она сидела чуть в стороне, тихо держала в руках бутылку пива и время от времени делала маленькие глотки.

Её молчание заметно отличалось от привычной живости остальных, но никто не настаивал — все понимали, что для неё это пока сложно. Киса иногда бросал ей взгляд, стараясь показать, что рядом, что она не одна.

Хенк и Мелл пытались развеселить компанию, чтобы создать уютную и спокойную атмосферу, в которой Лия могла бы почувствовать себя немного легче.

Хотя внутри Лии всё ещё оставалась тень, эти моменты с друзьями давали ей хоть маленький глоток нормальности.

Постепенно, почувствовав, что вокруг царит поддержка и отсутствие давления, Лия стала немного расслабляться. В какой-то момент она тихо улыбнулась, когда Мелл рассказал забавную историю из школьной жизни, и даже тихо засмеялась.

Киса заметил этот свет в её глазах и осторожно спросил:

— Хочешь рассказать, что у тебя на уме?

Лия сначала замялась, но потом тихо произнесла пару слов, которые для всех звучали как маленькая победа.

— Спасибо... что вы со мной.

Это был первый раз за долгое время, когда она сама начала участвовать в разговоре. Ребята поддержали её, и разговор плавно продолжился, теперь уже с ней в центре внимания.

Маленькие шаги, но такие важные — и для Лии, и для всех вокруг.

После того тихого признания Лии атмосфера в компании стала немного теплее и душевнее. Ребята стали уделять ей больше внимания, но без давления — уважая её границы и темп.

Киса начал чаще прислушиваться к её настроению, замечая малейшие перемены, а Хенк и Мелл старались вовлечь Лию в разговоры и общие дела, будь то игра на гитаре или обсуждение планов на выходные.

Постепенно Лия начала делиться своими мыслями и чувствами — сначала короткими фразами, а затем уже более открыто. Она рассказывала о своих страхах, о том, как тяжело было справляться с прошлым, и о том, что ей страшно, но она хочет жить и быть частью этой компании.

Друзья поддерживали каждое её слово, показывая, что она не одна и что вместе они смогут пройти через любые трудности.

С каждым днём Лия становилась всё более уверенной и живой, а их дружба крепла и становилась настоящей опорой для всех.

В школе объявили новый проект — ребятам нужно было подготовить исследование и презентацию на тему «Как над девушками могут издеваться и как с этим бороться». Это была серьезная и важная тема, которая затрагивала многих из них.

Лия сначала боялась участвовать, но благодаря поддержке друзей решилась рассказать свою историю — хотя и не полностью, но достаточно, чтобы показать, насколько глубока проблема.

Киса, Хенк и Мелл помогали ей собрать информацию, приводили примеры из жизни, обсуждали способы защиты и поддержки жертв. Вместе они готовили презентацию, стараясь сделать её максимально понятной и сильной.

Когда настал день выступления, Лия вышла к доске с волнением, но с решимостью. Она рассказала о травле, страхах, борьбе и надежде — о том, что никто не должен оставаться один на один с болью.

Презентация тронула всех в классе, вызвала живую дискуссию и заставила многих задуматься о своих поступках и отношении к другим.

Этот проект стал для Лии и её друзей не только учебным заданием, но и шагом к восстановлению, к поиску силы и справедливости.

После успешного выступления на проекте атмосфера в классе начала постепенно меняться — многие одноклассники стали внимательнее и добрее к Лие. Но несмотря на это, Киса снова начал пропадать. Он стал появляться всё реже, иногда не отвечал на звонки и сообщения.

Ребята заметили перемены и беспокоились. Хенк пытался понять, что происходит, но Киса не спешил рассказывать о своих проблемах. Внутри он чувствовал груз — боль, страх и чувство вины за всё, что случилось с Лией.

Лия, хоть и боялась настаивать, однажды тихо спросила у Хенка:

— Почему Киса снова так себя ведёт? Он ведь рядом, но словно уходит...

Хенк пожал плечами:

— Иногда даже сильным людям бывает трудно. Но мы будем рядом, чтобы поддержать его, как и он поддерживает нас.

На базе, где обычно собирались ребята, Лия нашла Кису — он был пьяным, глаза были красными, а речь заплетающейся и резкой. Он смотрел на неё с болью и злостью одновременно.

— Знаешь, — хрипло сказал он, — всё из-за тебя. Ты — причина всех моих проблем. Если бы не ты, я бы не был таким. Всё — твоя вина.

Лия почувствовала, как внутри сжимается сердце. Ей было больно слышать эти слова, особенно от того, кто был ей так близок.

Но она собрала силы и тихо ответила:

— Киса, я не виновата. Ты сам выбираешь свой путь. Я здесь, потому что хочу помочь, а не причинять боль.

Киса молчал, глаза потускнели, и он упал на колени, словно сам себя не узнавал.

Киса начал становиться «грушей для битья» — он все чаще вымещал свои эмоции и боль на окружающих, срывался на ребятах, даже на Лии. Его настроение менялось словно буря: порой он был агрессивным и раздражительным, а порой замыкался в себе и уходил в тень.

Ребята пытались понять, что происходит, но столкнулись с его стеной молчания и гнева. Иногда Киса мог выкрикнуть обиды и обвинения, а через минуту казался полностью разбитым.

Лия особенно страдала от его резких выпадов, ведь она старалась помочь и поддержать, а в ответ получала лишь боль.

Хенк и Мелл решили, что так дальше продолжаться не может — им нужно было найти способ помочь Кисе справиться с его внутренней бурей, иначе это могло разрушить не только его, но и всю компанию.
Когда кулаки Кисы были израны и кровь выступала на костяшках, Лия вдруг решилась — она встала прямо перед ним, без страха и сомнений. Его глаза, наполненные гневом и болью, встретились с её тихим, но твёрдым взглядом.

Она мягко обняла его, прижав к себе, словно пытаясь остановить ту бурю внутри него.

— Я здесь, — прошептала она, — я не уйду, даже когда тебе тяжело.

Киса замер, на миг словно растаял весь его гнев и отчаяние. Его руки дрожали, но он не отстранился. В этом объятии он почувствовал не осуждение, а поддержку — что кто-то верит в него, даже когда он сам этого не мог.

Ребята, стоявшие рядом, почувствовали, как атмосфера вокруг меняется — впервые за долгое время появилось настоящее понимание и надежда.

Когда Хенк повел Лию домой после долгого и тяжелого дня, Гена остался на базе и тихо сказал ребятам:

— Знаете, Лия для Кисы — как его успокоительное. Она словно единственный свет в этом хаосе, который помогает ему держаться.

Все молчали, осознавая, насколько глубока связь между ними, и как многое зависит от того, смогут ли они сохранить и поддержать эту хрупкую надежду.

Киса нахмурился, услышав слова Гены, и ответил твердо:

— Нет, она не моё успокоительное и не какая-то таблетка. Лия — просто моя подруга. Всё, что между нами, — это дружба, ничего больше.

Ребята заметили, что в его голосе звучала не только отрешённость, но и какая-то внутренняя борьба. Возможно, Киса сам ещё не понимал, что на самом деле чувствует.

Гена пожал плечами, не настаивая, но подумал, что со временем всё станет яснее.

Лия шла с магазина домой, держа в руках пакет с покупками, когда вдруг заметила знакомую фигуру у угла улицы. Это был Киса — он стоял рядом с группой людей и передавал кому-то небольшие свертки. Сердце Лии сжалось — она поняла, что Киса торгует наркотиками.

Она замерла, не зная, что делать. Внутри боролись страх, разочарование и боль. Всё, что они пережили вместе, казалось теперь под угрозой.

Подойдя чуть ближе, Лия решилась заговорить:

— Киса, зачем ты это делаешь? Это не ты...

Киса резко повернулся к ней, глаза затуманены и холодны:

— Что тебе до этого? Ты не знаешь, через что я прохожу.

Лия почувствовала, как между ними выросла стена, и поняла — чтобы помочь ему, ей придётся бороться с самим Кисой, с его демонами.

Киса шагнул ближе, его лицо было напряжено, голос — низкий и опасно тихий:

— Если кто-то узнает... особенно Хенк или Гена... тебе не жить, Лия. Все думают, что я завязал, понял? Не лезь. Не сейчас.

Сердце Лии застучало быстрее. В его глазах не было прежнего тепла — только боль, злость и что-то темное, давно накопленное. Но даже сквозь страх она увидела: он не угрожал ей по-настоящему — он защищался. От правды. От себя самого.

Лия сжала пакет сильнее, не отступила:

— Я никому ничего не скажу. Но ты знаешь, что ты тонешь, Киса. И топишь всё, что ещё могло тебя спасти.

Он на мгновение замер, будто слова задели то, что он отчаянно прятал. Но потом отвернулся, достал сигарету и прошептал:

— Уходи, Лия.

Она ушла. Не потому что испугалась — потому что знала: сейчас он не услышит. Но это не конец.

В школе Киса снова начал избегать всех, кто пытался поговорить с ним о более серьёзных вещах. Он снова заигрывал с девочками, и, как всегда, находил себе очередную «подстилку» — девушку, которая, казалось, была его очередной игрушкой.

Каждую перемену они обменивались поцелуями, он с ней, а она с ним — всё по тому же сценарию. Но, несмотря на это, в его глазах уже не было той лёгкости, что раньше. В его поведении была тень, нечто, что скрывалось за его высокомерной маской. Он продолжал быть тем, кем не хотел стать, но даже он сам не мог выбраться из этой ловушки.

Лия, наблюдая за этим издалека, чувствовала смесь боли и разочарования. Она знала, что это было не просто его поведение — это было его способом скрыться от того, что он не мог или не хотел признать.

Она все больше задумалась, что делать с этим, ведь её собственные чувства к нему не исчезли, несмотря на всё.

На базе, где собирались ребята после уроков, обсуждали ситуацию. Гена, с легкой горечью в голосе, заметил:

— Кажется, для Кисы Лия стала не столько человеком, сколько утешением, успокоительным... Но теперь он переключился.

Киса, похоже, пытался забыть о боли, которую вызвало всё, что происходило, и нашёл утешение в новых знакомствах. Однако для Лии это было особенно болезненно: она наблюдала, как тот, кого она всё ещё любила и надеялась вернуть, снова растворяется в поверхностных отношениях.

Лия молча следила за каждым его шагом, чувствуя, как её сердце сжимается от утраты того, чему она когда-то верила. Её надежда на теплые, искренние отношения с Кисой казалась всё более далёкой, и в глазах одноклассников слышалась и тревога, и жалость. Но даже в этой боли она начала понимать, что, возможно, единственный способ найти покой – это самому обрести силу и двигаться дальше.

Ребята на базе пытались поддержать друг друга, обсуждая ситуацию, хотя внутри каждого гостил вопрос: насколько далеко может зайти человек, если не научится принимать свою боль и превращать её в силу. Эта перемена в поведении Кисы стала очередным поворотным моментом для всех них.