Paradesus. Том 1. «Рай, рожденный матерью Луны, что осталась в тени»

Caput tertium. Quaestiones et Arcana.

«Доверяй своей интуиции, дорогой читатель. Интуиция — дар, способный обрабатывать информацию быстрее, чем разум может постичь...»

Произведение «Приключения Гастона»
Неизвестный автор.

Caput tertium. Quaestiones et Arcana.

Появление гостя.

Глава третья. Вопросы и тайны.

Глава 3.1. Кто ты, пришедший без имени, что сотряс этот мир?

— Видео действительно жуткое. Ты уверен, что готов взглянуть на него?

   Серьёзность на лице вожатого не оставила сомнений.

— Покажи мне видео, — просьба Дмитрия прозвучала твёрдо.

Старший охранник включил прямой эфир, передающий ситуацию на данный момент времени в концертном зале. Дмитрий глядел несколько секунд на монитор, затем отпрянул, закрыв лицо руками.

— Проклятье! — выругался он.

Мужчина убрал руки с лица и снова взглянул на экран.

— Погибло слишком много людей... — он продолжил смотреть, сопротивляясь внутреннему отторжению.

   Вид истерзанных людей и страшные существа, бродившие вокруг оставили омерзительную горечь на языке.

   Они брели как скот, как заводные куклы. Их взгляд был подобен мертвецу, а на лицах защемило мышцы, что придало зловещий вид. Так ведь их описывали свидетели, дети. Они описывали чудовищ, что вселили смертный приговор. Так описывали монстров — людей, запертых в клетке необъяснимого явления.

   Мужчины наблюдали. За их спокойной, непринужденной прогулкой, за равнодушием к отобранным жизням. Дмитрий не узнал ни одного человека, ни живого, ни мёртвого.

— «Вспоминаются рассказы Апата и Далии. Я не вижу девушку в костюме ангела. Тогда, кого они видели в ту ночь?» — в груди Дмитрия закололо.

   Вслед за мыслями последовал страх того, что Церера стала жертвой не людоеда. Либо же она стала жертвой монстра, который сейчас разгуливает где-то в лагере, притаившись.

— «Кто вы такие? Откуда вы?» — мысль не покидала вожатого.

   В голове каждый раз всплывал один единственный вопрос, когда Дмитрий возвращался к событиям той ночи: Кто вы такие?

Алексан вздохнул, отвлекая себя сигаретой.

— Увы, перед тобой не самое страшное.

   Старший охранник выключил эфир со здания концерта.

— Теперь взгляни на Культурный филиал.

Дмитрий молчал, как и молчало потухшее сердце.

— Выключи, Алексан. С меня достаточно.

— Ты увидел примерную картину происходящего в мире. За стенами Paradesus. Нам важно оценить все риски.

   Увиденное оставило зловещую печать, ставшая сигналом того, что ни в коем случае нельзя появляться даже близко к горячим точкам. А что происходило во внешнем мире?

Тем временем в университете Лавинии...

— На данный момент закрыты все столичные аэропорты... Вылеты перенесены на глубокую ночь, и информации, когда небо откроют, естественно, нет.

— Люди более восьми часов ждут вылета! Профессора уже давно должны были прилететь и приехать в университет! Их лекции ждало большое количество людей!

— Прекрати. Не видишь, что в мире творится? Это настоящее чудо, что университет ещё стоит на ногах!

Лагерь Paradesus. Основной филиал.

   Время близилось к полудню. Далия и Изабелла в спешке собирались на собрание.

— Довелось же нам проспать! Ещё и завтрак пропустили! — Изабелла перебирала вещи в шкафу, выбирая сегодняшний наряд.

— Я полагаю, мы отделаемся выговором от Дмитрия. Не больше.

— Возможно. Интересно всё же взглянуть на новости. Но страшно, — тихо проговорила Изабелла.

— Безусловно, — в голосе Далии вспыхнула искра решимости. — Они ответят на множество терзающих нас вопросов.

Изабелла принялась ждать подругу. Повернулась к зеркалу и мигом отпрянула, испугавшись. Её взгляд был всегда наполнен энергией, в них бурлила лава, окрашенная в глубокий фиолетовый пигмент. Но сейчас они были того же оттенка, что и синяк на плече — опечаток чужого человека. Она старательно скрыла его за плотным слоем макияжа, но всё равно видела, ощущала это клеймо.

— Далия...

   Голос Изабеллы прозвучал так, будто он дошёл из-под глубин сознания. Как голос человека, растворившийся во времени, но резко давший о себе знать. Далия вздрогнула, будто её окликнули в тёмной комнате.

— Что случилось? — она забеспокоилась.

— Как я выгляжу?

   Далия растерялась. Она окинула подругу взглядом — та же стройная, закалённая спортом фигура, те же белоснежные волосы, сотканные из легчайшего шёлка, те же губы, подчеркнутые тонким слоем помады.

— Ты выглядишь хорошо. Правда.

   Изабелла радовалась комплиментам, но сегодня она даже не улыбнулась в ответ. Её глаза казались потускневшим стеклом, сквозь которое Далия не могла разглядеть прежнюю подругу. 

— Мне так не кажется.

   Признание давило изнутри, и горло её сжалось, но Изабелла сказала честно:

— Я себя не узнаю в зеркале, Далия.

— Но ты... — Далия хотела возразить, но вдруг осознала ужасную вещь: она и правда не видела в её взгляде ничего знакомого.

— Ты выглядишь такой же, — пробормотала она, неуверенная в своих же словах. Она почувствовала укол стыда, ведь она не была с подругой такой же честной, как она с ней.

   Далия подошла ближе к зеркалу, поравнявшись с Изабеллой. Она замерла, как тень, затерявшаяся между прошлым и настоящим. Не отвернулась, продолжая глядеть на себя.

— «Я тоже...»

   Она закрыла веки, резко, будто пытаясь стереть образ, но он ждал её даже в темноте. Потому что самое страшное было не в зеркале. Оно было внутри — и с этим ей предстояло жить. Далия приняла эту мысль:

— «Я тоже изменилась...»

   Изабелла тихо засмеялась — горько, беззвучно, почти без воздуха. Потому что смех — это последнее, что у неё осталось. Последняя ниточка, связывающая её с прежней жизнью:

— Хорошо мы провели время вчера.

   Далия обернулась, с горечью глядя на подругу, которая часто перескакивала с одной темы на другую.

— Я постоянно вспоминаю родителей.

   Изабелла смахнула слезу с щеки и прошептала:

— Везде. Постоянно, — каждое слово давалось с трудом. — Ты задаёшься вопросом, живы ли они? Где могут быть? Особенно сильно скучаю по папе...

Грудь Далии сдавило от печали.

— «Поддержка, несомненно, поможет не сойти с ума. Но мысли о судьбе родни останутся вечными... А как же мои?» — Далия множество раз задавалась вопросом, где может быть сейчас её мама. Она представляла их встречу посреди кошмара: как родные руки защищают в крепких объятиях, а голос шепчет слова родительской любви, поддержки.

— Я очень хочу увидеть отца. В последний раз я видела его в тот момент, когда мы с тобой ночевали у него дома. Помнишь?

   Далия позволила себе ностальгическую улыбку.

— Помню, Изабелла. Тогда Эрагон рассказал нам, что такое Paradesus.

   Далия иногда ловила себя на том, что вглядывается в зеркало до рези в глазах— высматривает в своём отражении чужие черты.

   Её лицо было собрано из противоречий – словно два мира тихо спорили в её чертах, но так и не смогли решить, кто победил. Широкие скулы, но смягченные плавностью — это от матери. А вот этот упрямый изгиб бровей? Глаза – чуть раскосые, миндалевидные, но цвет не выделялся — кричал. Чей он? Этот голубой цвет – холодный, отливающий в цвет океана, – казался чужим. Будто сама природа вплела в её кровь неожиданный подарок.

   Она проводила пальцами по лицу, пытаясь нащупать правду под кожей. Может, если вглядеться достаточно долго, в глазах мелькнёт тень незнакомца? Того, кто одарил её. Но зеркало молчало, как и мама — аккуратно, без объяснений.

   Далия научилась не спрашивать.
Иногда ей хотелось встряхнуть мать за плечи, закричать: «Да почему ты не можешь просто сказать, почему у меня нет отца?!»

   Но она молчала. Потому что боялась, что правда окажется ещё страшнее, чем неведение. 

   Её история началась с вырванной страницы. И теперь она обречена дорисовывать пропущенное вслепую, кровоточащими пальцами.

Тряхнув головой, дабы прогнать непрошеные мысли, Далия подошла ближе к Изабелле и бережно погладила по голове. Подруга заметно оживилась.

— Изабелла, я уверена, они по тебе очень скучают и переживают. К сожалению, каждый столкнулся с тем же, чем мы, и единственное, что нам всем остаётся — это верить, что наши близкие люди продолжают бороться за жизнь! Родители ищут все способы связаться с тобой.

   Изабелла вытерла слёзы.

— Надеюсь... — прозвучало голосом, утратившим всякую надежду.

— Нужно верить, Изабелла.

   Девушки направились на второй этаж.

   Преодолевая очередную ступеньку, подруги обратили внимание на Марселя и Апата у лестницы, а рядом с ним о чём-то говорил Котхаджи — лидер их спортивной команды. Марсель сидел с книгой в руках и не участвовал в разговоре.

   К парням прискакал Амур с прежним задором в лице и поприветствовал товарищей. Марсель протянул ему книгу. Амур поблагодарил его, потрепав по волосам и удалился с улыбкой до ушей. Далия проследила за Амуром. Он пошёл в свою комнату неподалёку. Апат, заметив приближающихся девушек, мигом оживился:

— Салют и привет! Мы как раз вас ждём. Как-то вы долго. Красились, что ли?

— Вы чего, только проснулись? — Марсель встал, потянувшись. — Или снова красились?

— И вам привет, парни. Мы проспали. — Изабелла помахала им, лучезарная улыбка украсила её лицо, скрывая следы прошлых слёз.

— Привет, Котхаджи!

Изабелла радостно помахала Котхаджи. Парень в какой-то степени выделялся на фоне остальных парней, в его глазах сверкали уверенные лучики, улыбка его всегда приветлива и доброжелательна, а в разговоре он вежлив. Говорит он громким басом, не стесняясь своего голоса. Шептаться он не умеет, если слышится шёпот Котхаджи, ни у кого не остается сомнений, что это он.

— Доброго дня, девушки! — Котхаджи вежливо улыбнулся и доброжелательно помахал им.

   Далия заметила в его движениях скованность, непривычные для прежнего лидера спортивной команды.

— Привет. Мы на самом деле проспали.

   Взгляд невольно зацепился за наряд Марселя. Если раньше он предпочитал тёмные тона, то теперь на нём была белая майка и светлые штаны — резкий контраст с его тёмным цветотипом. 

— Марсель, выглядишь... непривычно, — улыбнулась Далия, с любопытством разглядывая его. 

— Тебе к лицу, Марсель! Выглядишь более невинно, — Изабелла всегда радовалась, когда люди не останавливались на одном стиле, сочетая в себе разное.

   Марсель усмехнулся, с гордостью оглядывая себя. Казалось, он стащил штаны у Апата — тот как раз предпочитал светлые оттенки. 

— Вообще-то, я сама невинность, — заявил он с напускной важностью. 

   Далия окинула взглядом присутствующих. Обстановка была менее располагающая, чем вчера. На на лицах полыхал страх перед неизвестностью.

— Я смотрю, вы ещё не начинали?

— Не-а, ждём, когда все соберутся. Вот Дмитрий стоит, — Апат махнул рукой в сторону вожатого. 

    Далия повернулась. Дмитрий и вправду выглядел мрачнее тучи. Его взгляд был пустым, устремлённым в одну точку, а на вопросы окружающих он лишь безучастно кивал. 

— Что с ним? Вид какой-то зловещий, — Изабелла нахмурилась. 

    Апат пожал плечами. 

— Он с самого утра такой. Вернулся с собрания — до сих пор в себя не пришёл.

— Значит, надо быть готовыми ко всему, что он нам скажет... Или покажет, — твёрдо заключила Далия. 
  
   К парням приблизились Амур и Загрей, дружелюбно поприветствовав всю компанию, включая девушек. Их появление всколыхнуло атмосферу. Общее настроение стало оживлённее, завязался шумный разговор. Далия наблюдала за этим со стороны, удивляясь их способности сохранять бодрость духа. Амур, уловив её аналитический взгляд, обернулся и одарил улыбкой - широкой, искренней, но при этом прикрывающей нечто глубинное.

— «Он выглядит таким... ненастоящим, — мелькнуло у Далии. — Как актёр, играющий свою роль уже столько лет, что забыл, где заканчивается персонаж и начинается он сам. Даже после того ада на дискотеке он продолжает улыбаться».

   Сдержанный кивок стал её единственной реакцией, прежде чем она отвела взгляд.

Её внимание привлекла группа девушек, окруживших Изабеллу. Объятия, переплетение рук, лёгкие восклицания - ритуал приветствия напоминал сложный танец, где у каждого была своя партия. Марсель и Апат, стоявшие поодаль, лишь сдержанно помахали им. Изабелла засыпала каждую вопросами:

— Как вы себя чувствуете?

— Второй день не могу нормально спать, — Деа схватилась за голову, зажмурившись. — И эта вечная головная боль... Будто кто-то водит раскалённой спицей по извилинам мозга.

— Лучше не спрашивай... Кажется, выплакала все слёзы, какие были, — голос Боны сорвался на шёпот, когда её взгляд случайно наткнулся на Амура. Её плечи дёрнулись, будто от удара током.

   В этот момент в поле зрения появились Гестия и Анастасия - их приближение напоминало движение теней.

— Гестия! Анастасия! — Изабелла радостно бросилась к подругам, обнимая их по очереди. — Как вы?

   Далия лишь кивнула, подняв руку в формальном приветствии. Мысль о необходимости поддерживать светскую беседу вызывала у неё почти физическое отвращение.

— Всё плывёт... как в аквариуме с мутной водой, — голос Гестии звучал плоским, лишённым прежнего огня. — Даже в небе второй день одна серость!

— Да... — Анастасия упорно избегала взглядов, сосредоточившись на полу. — Не лучшие времена.

   Её пальцы теребили кулон, спрятанный под одеждой. Внезапно Далию накрыло волной чёрных мыслей - они ворвались в сознание, круша всё на своём пути. Комната закачалась, пол ушёл из-под ног, и лишь инстинктивное движение руки, впившейся в собственную голову, удержало её от падения.

— «Что происходит? Всё расплывается...»

   Образ Цереры вспыхнул перед глазами с болезненной яркостью. Воздух стал густым, как сироп, и пальцы впились в горло, пытаясь расчистить путь для дыхания. Далии стало жарко, хотя в помещении было прохладно. Глубокий вдох - выдох, ещё один - но тревожные мысли продолжали атаковать её сознание.

   Изабелла бросилась к подруге:

— Далия, что с тобой?

— Душно в корпусе, — Далия ухватилась за перилла, казавшиеся единственной точкой опоры в качающемся мире.

— Но ведь... В корпусе прохладно, — заметила Анастасия, брови её дрогнули в лёгком недоумении.

   Головная боль накатила новой волной, сжимая виски стальными обручами. Каждый удар пульса отдавался в темени, будто нечто живое и тяжёлое пыталось проложить себе путь наружу сквозь кости черепа.

— Мне... нехорошо, — прошептала Далия, и когда она открыла глаза, перед ней поплыли размытые силуэты встревоженных лиц.

— Обмороков нам тут ещё не хватало! - Марсель уже был рядом, его руки уверенно поддержали её под локти.

— Отойди, Анастасия! Дай человеку места! — в его голосе прозвучала та самая мальчишеская бравада, за которой всегда скрывалась искренняя забота.

— Я за водой! — Апат стремительно исчез в коридоре.

— Не выспалась, Далия? — Марсель окинул девушку удивленным взглядом.

— Выспалась. Голова у меня не болела. Мы пришли сюда, и меня как волной накрыло...

— Часто бывают такие приступы? — Анастасия наклонила голову, и в этом движении было что-то от хищной птицы, высматривающей добычу.

   Далия запнулась. Она годами прятала эти моменты слабости. Мысль пронеслась, как холодный ветер:

— «Откуда этот внезапный интерес?»

— И ты молчала? — Изабелла вскинула брови, в её глазах вспыхнула тревога.

— Не хотела обременять. — привычный жест, отмашка, за которой прятались годы одиночества.

   Марсель осторожно отпустил её, но его взгляд говорил яснее слов: "Мы рядом".

   Далия кивнула, и в этот миг их взгляды с Изабеллой пересеклись в безмолвном диалоге, понятном только им двоим. Улыбки вспыхнули одновременно - код доступа к дружбе, проверенной годами.

— Где именно болит? — не унималась Анастасия.

— Здесь... — Далия коснулась макушки.

— Ого! — Деа стремительно обняла её, и в этом объятии был весь её характер - стремительный, чуть неловкий, но искренний.

— У меня тоже! Значит, будем болеть вместе!

   Апат вернулся с бутылкой.

— Держи. Приложи ко лбу, потом к вискам.

   В его простых действиях была точность человека, знающего цену маленьким спасительным ритуалам.

   Вода оказалась ледяной, почти обжигающей. Далия зажмурилась, чувствуя, как жар отступает под этим холодным натиском.

— «Они заботятся больше, чем я о себе...» — мысль согрела изнутри, растопив лёд привычного одиночества.

   Но дальнейший разговор прервал резкий хлопок. Дмитрий вышел вперёд.

— Так-так! Ребята! Все в сборе. Начинаем наше собрание.

   Отряд синхронно развернулся к Дмитрию. Вожатый медленно провел взглядом по лицам, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту - на случай, если это их последняя встреча.

— Начнем с утешительного. Охранники, исследователи, учёные и лаборанты прочесали всю территорию Paradesus в поисках источника существ.

   Дмитрий сделал паузу, подбирая слова.

— Результат - ноль. Ни следов, ни подсказок.

   Загрей, не выдержав, перебил:

— Но если источник в том самом здании? Туда же никто не решается зайти. Камеры хоть что-то показывают?

— Мы проверили каждый квадратный метр лагеря, включая все филиалы, — Дмитрий устало провел рукой по лицу. — Камеры фиксируют только их бесцельное блуждание. И вот что странно...

  Дмитрий нервно провел рукой по подбородку, его пальцы слегка дрожали. В глазах читалась странная смесь страха и научного любопытства. 

— На близком расстоянии они... не реагируют. Совсем. — Он сделал паузу, будто сам не мог поверить в свои слова. — Наблюдая за ними через камеры, мы подходили к самому порогу, стояли в дверях, но не открывали их. Они даже головы не повернули. Ни на звуки, ни на движение. Будто мы для них — пустое место.

   Он замолчал, его взгляд скользнул по лицам слушателей, проверяя, понимают ли они весь ужас этого. 

— Мы пришли к выводу, что они не чувствуют приближение человека. Ни по запаху, ни по звуку, ни даже визуально. Они... будто слепые и глухие ко всему, кроме чего-то одного. 

   Дмитрий вздохнул, его голос стал тише:

— После трех дней наблюдений мы пришли к выводу, что эти существа лишены не только разума, но и базовых инстинктов. Они не пытаются выбраться, не стремятся утолить голод и не взаимодействуют друг с другом. Они гуляют по зданию, не задавая точной траектории.

   Он резко вдохнул, словно ему не хватало воздуха:

— Хаотично. И смотрят в никуда. Они проходят сквозь друг друга, как призраки. Будто каждый существует в своем отдельном мире. Я не поверил. Никто изначально не осознал, что это те агрессивные существа, набросившиеся на нас в ту страшную ночь.

   Дмитрий закрыл глаза на мгновение, вспоминая:

— Уж слишком они спокойны! Особенно в обществе друг друга. Если бы не та ночь, я бы сказал, что это безобидные манекены.

   Марсель выдавил из себя:

— Поразительно...

   Внезапно Апат рассмеялся. Его голос граничил с истерикой:

— Вы знаете, что самое страшное? Если бы не та ночь, я бы поклялся, что они роботы.

— Но мы все помним... — голос Изабеллы сорвался. — Мы все видели, на что они способны, когда... пробуждаются.

   Далия мысленно отметила горькую иронию:

— «Монстры демонстрируют больше спокойствия, чем люди. Но откуда они? Почему только в одном здании в Основном филиале? Во всём лагере только в одном месте кишит угроза. Это странно», — раздумывала Далия.

   Апат, пригнувшись, прошептал друзьям:

— Типа... зомби?

— В фильмах зомби - это ожившие трупы, — Изабелла покрутила пальцем у виска, но в ее глазах читалось беспокойство. — А эти... они другие.

— А если это новый вид? — Апат толкнул локтем задумавшегося Марселя. — Эй, молчун, поддержи!

   Марсель вздохнул:

— Ты неисправим... Но да, любая гипотеза имеет право на существование.

   Дмитрий резко хлопнул в ладоши:

— Внимание! Разрешается перемещаться по корпусу и выходить во двор. Но!

   Его палец угрожающе замер в воздухе.

— Ни шага за пределы ограждения двора корпуса! И забудьте дорогу к концертному залу. Концертное здание - горячая точка. Она тщательно охраняется, вам не о чем переживать. Давайте освежим в памяти карту Paradesus.

   Его указующий жест обратил все взгляды на стену. Paradesus всегда казался идеальным миром, а карта вызывала восторг. Острова, отрезанные от всего — не тюрьма, а убежище. Белоснежные корпуса, утопающие в зелени, мосты, будто парящие над водой, ведущие к другим филиалам: Лесному, где древние деревья шепчутся на языке, забытом людьми; Культурному — храму забытых знаний, хранилищу книг, которые, кажется, дышат историей. Морскому с подводным мостом со стеклянными куполами, сквозь которые виден театр океана. Теперь же лагерь напоминал красиво упакованный гроб. За стенами — конец света. Внутри — монстры.

— Ты понимаешь, где мы? — Апат нервно провёл рукой по стене. — Этот лагерь построили, будто заранее знали, что однажды он станет последним безопасным местом. 

— Не смешно, — Марсель ткнул пальцем в карту на стене. — Четыре филиала, четыре острова. Основной — тут, мы в нём. Морской — там, где Гибриса с командой проводили опыты. Лесной — где мы жарили зефир у костра. Культурный — где Загрей неделю спал в библиотеке. И всё это соединено мостами... которые теперь могут стать ловушкой.

   Раннее Paradesus сверкал. Огни дискотек отражались в воде, смех разносился от Морского филиала до Лесного, а поезд между островами был не транспортом, а аттракционом. Теперь поезд стоял мёртвым металлическим червём, мосты нависали, как лезвия гильотины, а вместо музыки из концертного зала доносилось шарканье когтей по паркету.

— Острова имеют выгодное географические положение: климат очень мягкий, хорошая лесистость территории и много драгоценных минералов. Поэтому условия здесь по-настоящему райские в сравнении с тем, что творится на материках, — рассуждала Деа, проводя пальцем по филиалам.

   К разговору присоединилась Наркиса, которая всегда блистала в дискуссиях, затрагивающие историю:

— В первую очередь Paradesus был создан с целью своза редчайших и важнейших артефактов, материалов для дальнейших расследований в разных областях и сохранении истории человечества. Мы находимся в безлюдной местности, где нет жилых домов и прочих инфраструктур!

   Марсель стукнул кулаком по схеме:

— Четыре острова соединяются не просто мостами — это умные конструкции с ИИ-поездами и движущимися тротуарами. А подводный поезд? Стеклянные вагоны, где сквозь иллюминаторы можно было наблюдать коралловые сады.

   Изабелла понизила голос:

— В Лесном филиале вы же видели тот люк со странным символом? Мара говорила, что под лагерем есть бункер времён Основания. Но карт на него нет ни в одной системе.

  Далия провела пальцем по резной деревянной карте в холле:

— «Основной филиал — это замкнутая экосистема. Два этажа спальных корпусов с витражными окнами, столовую с куполом из матового стекла, там по утрам солнечные зайчики играли в крошках на столах... И главное — Центральная площадь. Там красуется фонтан, что красив и невыносим. Камень, похожий на осколок Луны, источает свет, но не даёт тепла. А если смотреть слишком долго — в чёрной воде у своего отражения можно было заметить... чьи-то ещё глаза»

   Гибриса нервно вздохнула:

— Чтобы попасть в Морской филиал, нужно было пройти по стеклянному тоннелю, где под ногами плавали скаты. Там всё было пронизано водой — даже лаборатории имели иллюминаторы в пол, а в кафе подавали водоросли с местных плантаций. Помните, как мы смеялись над табличкой «Не кормите осьминогов васаби»?

   Апат хлопнул в ладоши:

— Лесной филиал построили вокруг пятисотлетнего дуба — его ствол был настолько широким, что в дупле устроили чайную. Деревянные мостки вились между кедрами как змеи, ведя к шатрам для медитаций и открытым лекториям. По ночам там включали биолюминесцентные фонари — казалось, будто сам лес светится.

   Загрей прикрыл глаза, вспоминая:

— В Культуреом филиале пахло старым пергаментом. Больше сорока этажей с вращающимися стеллажами, залы с голографическими проекциями древних манускриптов, даже секретный архив под куполом — туда пускали только по отпечатку ладони. Я как-то заснул в кресле-трансформере в отделе альтернативной истории...

— «Как будто кто-то чертил план циркулем, — мелькнуло в мыслях у Далии, когда она рассматривала карту Paradesus. — Четыре острова, четыре мира»

  Ее пальцы непроизвольно проследили контуры Основного филиала, где они сейчас находились — сердце Paradesus с его корпусами-лепестками, расходящимися от центральной площади. Где-то там, за поворотом, находилось то самое концертное здание... Далия резко отвела взгляд.

— А кушать не будем ходить в буфет? — глубокий бас Валериана вывел ее из раздумий. Баскетболист нервно теребил край футболки, его обычно жизнерадостное лицо было напряжено.

— Нет. Думаю, скоро будем ходить.

   Дмитрий внезапно щёлкнул пальцами:

— Вторая хорошая новость, — голос Дмитрия прозвучал неестественно, — Младшие отряды из Культурного филиала благополучно добрались к нам.

   В зале поднялся ропот. Марсель скользнул взглядом по лицам, задержавшись на Амуре - тот упорно смотрел в окно, будто там было что-то невероятно важное.

— Как они... — начала Гестия, но Дмитрий резко прервал:

— Охранники проверили все филиалы. Угроза локализована только здесь, в концертном зале. Морской, Лесной и Культурный - чисты. Как и территория за пределами лагеря.

   Послышались тихие обсуждения, которые сбивали с толку. Мысли мешались в суете. Марсель обвел взглядом ребят и задержал на Амуре, но тот даже не посмотрел на него.

— Как они... — начала Гестия, но Дмитрий резко отрезал:

— Охранники проверили все филиалы. Угроза только здесь, в концертном зале. Морской, Лесной и Культурный — чистые. Как и территория за пределами лагеря.

   Гестия нахмурилась.

— Подождите, — Бона резко подняла голову. — Если это вирус, почему нет никаких симптомов до превращения? Ни температуры, ни сыпи? Как происходит заражение?

   Дмитрий замер, его веки дёрнулись.

— Мы... не располагаем такими данными.

— А инкубационный период? — вклинилась Гестия, прижимая ладони к вискам.

— Может, мы все уже заражены и просто не знаем об этом? — дополнил Апат, кусая губы. Он надавил на запястье с пластырем, сморщившись от боли.

— Или он активируется при определённых условиях, — прошептал Апат, неожиданно побледнев. — Скажем... ночью?

   Тишина стала такой плотной, что слышалось дыхание друг друга. Далия заметила, как Апат непроизвольно потирает запястье.

— А анализы? — выдохнула Гибриса, внезапно оживляясь. — Вы хотя бы брали пробы воздуха, воды? Проверяли систему вентиляции?

   Дмитрий покачал головой:

— Оборудование Морского филиала недоступно, однако лаборанты делают всё возможное. В Культурном...

— Вот именно! — Загрей ударил кулаком по стене. — Почему всё важное всегда в Культурном и Морском? Может, там есть ответы, а мы тут сидим, как слепые котята!

— А если... — голос Деи дрогнул, — это не совсем биологический вирус? Вы говорите, они не едят, не пьют... Может, это что-то технологическое?

   Она обвела взглядом всех, словно проверяя, не сочтут ли её безумной. Тишина повисла тяжёлым покрывалом.  Марсель резко выпрямился: 

— Вы слышали, что творится на материке? Может, это вообще...

— Откуда ты знаешь, что творится на материке? — Далия впилась в него взглядом. 

— Дмитрий сказал... — Марсель запнулся.

— Дмитрий? — Далия медленно поднялась, ощущая, как холодная тяжесть сползает по спине.

   Марсель замер.

— А также мои догадки.

   Далия почувствовала, как лёд пронзает её грудь. 

— «Что, если не монстры напали на людей, а люди стали монстрами из-за того, что кто-то их заразил?»

   И самое страшное — кто-то здесь, в лагере, знает правду. И этот кто-то — возможно, даже не человек. Но кто тогда?

— Инопланетное вмешательство? — досказал Апат с ухмылкой. — Или нанороботы? Радиационная мутация? Или...

— Боже, хватит! — Гибриса вскочила. Её кружка с водой опрокинулась, оставив тёмное пятно на карте Paradesus.

— Мы ничего не знаем. Ни-че-го. И строить догадки без данных — это как...

   Она замолчала, заметив, как Дмитрий странно смотрит на расплывающееся пятно. Вода медленно поглощала контуры Культурного филиала.

— Вы проверяли... — Анастасия произнесла так тихо, что слова едва слетели с её губ. Все невольно наклонились вперед, как под гипнотическим воздействием. — Тела погибших в ту ночь... Они остались людьми?

   Вопрос повис в воздухе, точно ядовитый газ. Дмитрий отвернулся к окну, его плечи напряглись.

— Это важно! — голос Анастасии внезапно окреп.

   Долгая пауза. Затем - шёпот вожатого, от которого по спине пробежали мурашки:

— Мы не нашли тел. Ни одного.

   В корпусе взорвался хаос. Новая волна вопросов захлестнула комнату:

— Как это возможно?

— Запросто, Анастасия. Все тела в концертном здании. Разве может быть иначе?

   Анастасия замерла. Далия почувствовала, как по её спине пробежал ледяной пот. Взгляды Апата, Изабеллы и Марселя пересеклись в молчаливом понимании - они-то знали правду, которую Дмитрий сейчас так неуклюже скрывал.

   Тон вожатого прозвучал фальшиво, почти карикатурно:

— Ну что вы так напряглись? Всё логично - нападение было в зале, там и остались...

   Он неестественно сглотнул, его глаза бегали по углам комнаты, избегая встречных взглядов.

   Далия закрыла глаза, но это не помогло заглушить навязчивый стук в висках. Вопросы, как стая нетопырей, носились в её сознании:

— «Что, если Церера - не единственное, о чём молчит Дмитрий? Почему именно концертный зал?»

   Её веки дрожали, а в ушах пульсировало:

— «Какая игра здесь идёт? А главное — чья?»

   Её мысли прервал резкий звук — Амур нарочито громко поставил стул на место.

— Вопросов больше, чем ответов, — констатировал он с неестественной лёгкостью. — Но я вот о чём подумал: если это вирус, почему он не передаётся по воздуху? Или...

   Его взгляд скользнул по лицам.

— Уже передался всем нам, и мы просто ждём своего часа?

   Слова Амура повисли в воздухе. Взгляды ребят встретились - и тут же разлетелись, как испуганные птицы. В них читалось нечто большее, чем страх - окончательная потеря опоры, будто земля ушла из-под ног разом у всех.

— Заткнись, ради святого Гелиоса! — прошипел Загрей.

   Тишина повисла тяжким покрывалом. Восточное окно, за которым обычно виднелись шпили Культурного филиала, теперь было заполнено плотным молочным туманом.

   Пока другие обсуждали, Далия погрузилась в мысли, ощущая, как у неё холодеют пальцы:

— «Слишком гладко. Слишком удобно. Вирус? Да, у каждого есть ДНК, структура, логика распространения...
Но это... — Далия продолжила рассуждать, вздохнувши. — Кажется, они не умирают. Мутируют, перерождаются. Диджей, тот самый, с красными шнурками - он первым начал. Но почему тогда не заразились те, кого он кусал сразу? Почему именно концертный зал?Почему именно сейчас?»

   Ее размышления прервал голос Загрея:

— Охранники вооружены?

— Да. К чему вопрос?

   Мысль Загрея продолжил Амур:

— Раз уж Paradesus на станет эвакуировать людей, тогда почему бы не попробовать ликвидировать чудовищ?

   Загрей кивнул:

— Я уверен, у них должно быть серьезное оружие на случай теракта. Paradesus — мировое наследие, на значительной удалённости от материка. У них здесь свои спасательные службы.

   Дмитрий на мгновение застыл, а Марсель нарочито громко усмехнулся:

— Сам пойдешь стрелять?

   Загрей обернулся к Марселю и натянул улыбку.

— Я поражен, что они сами не додумались!

   Взгляд его невольно задержался на Гибрисе. Девушка язвительно изогнула бровь:

— Чего уставился? Хочешь, чтобы я тебе вскрыла твоего мертвого монстра?

— Почему нет? Определишь процессы жизнедеятельности, юный биолог. Может, найдем слабое место.

— Ой, заткнись, Загрей. После смерти все процессы останавливаются, — Гибриса брезгливо поморщилась.

— Принесу тебе его печень на блюдечке, — добавила она с саркастическим смешком.

— Хо-хо! Нравится мне эта дерзкая! — Амур подмигнул Гибрисе.

   Загрей не сдавался:

— От сердца и почек подарит мне цветочек.

   Марсель щелкнул его по лбу:

— В рамочку поставишь.

   Далия продолжала анализировать, отстранившись от шума:

— «Paradesus изолирован. Никаких предпосылок за месяц. Всё произошло мгновенно... И почему отрезали связь? Если власти оставили нас без информации, значит, рассчитывать придется только на себя».

   Она сделала глоток воды, пытаясь заглушить подступающую панику. Вода оказалась теплой и безвкусной.

— У тебя такое лицо, будто ты решаешь сложнейшее математическое уравнение, — Апат усмехнулся, наблюдая за Далией.

— Согласен, — присоединился Марсель. — Не надумывай. Со всем справимся.

   Вопросы обрушились на Дмитрия, как град по стеклу. Он резко поднял руку - жест, высекший мгновенную тишину.

— Тише, ребята! Задайте вопросы после того, как я закончу. Плохая новость: записи с камер наблюдения за день дискотеки... отсутствуют.

— Как отсутствуют?! — Амур вскочил. Его обычно игривый голос теперь резал слух металлической нотой шока. — Это ведь...

— Я сам не поверил сначала, — Дмитрий нервно провел пальцем по планшету, выводя на экран отчет охраны. — Но вот доказательства. Камеры были отключены. И что самое странное - именно в тот день, именно в те часы. Впервые за время работы лагеря.

   Далия поймала взгляд Загрея - тот стоял, будто громом пораженный, его пальцы бессознательно сжимали край стола до побеления костяшек.

— «Слишком много совпадений, —пронеслось в голове Далии. — Церера. Монстры. Камеры. Как звенья одной цепи... Кто-то убрал все улики».

   Её взгляд скользнул к Изабелле - на обычно жизнерадостном, светлом личике подруги застыла маска, как на восковой фигуре. Увидев это, Далия почувствовала себя так, словно её окунули в ледяной водоём ужаса.

   Когда ропот стих, Дмитрий достал флешку:

— Сейчас я включу новостной репортаж. Две минуты тишины.

Экран ожил. Кроваво-красная надпись "Прямой эфир" пульсировала над кадрами хаоса, дрожащие в лихорадке. Репортер, чьё лицо заслонил плотный слой сажи, кричал в микрофон на общем языке боли, что понятен всему человечеству:

21:21

Прямой эфир: Апокалипсис. Специальный репортаж.

Описание: Конец света? Инопланетяне? Вирус? Человечеству конец?

Восточная часть Terra.

— Мы находимся в эфире... — голос ведущего дрожал, перекрываемый грохотом рушащихся зданий. — И, к сожалению, сообщаем страшные новости из разных уголков мира. Как никогда ранее, человечество сталкивается с угрозой. Мегаполисы превращаются в кладбища! По последним данным - свыше ста тысяч пропавших, пятьдесят тысяч погибших только за три часа! Мы...

   Камера дернулась, выхватывая мелькающие тени — человеческие, но уже не люди. Они срывались с места, как стая хищников, и набрасывались на первых попавшихся. 

— Они не разбирают! Они...

   Восточная часть пала первой. Монстры пришли тихие, как утренний туман. Но к ночи от городов остались лишь тени на асфальтах и звон в ушах от какофонии слившихся голосов в один предсмертный крик.

Южная часть Terra.

   На видео люди теряются в толпе, а чудовища наступают, набрасываясь на каждого человека.

— Они не выбирают жертв, — продолжает корреспондент. — Увидев человека, существа бросаются к нему, как стая голодных волков. Свидетели утверждают, что эти чудища перемещаются так быстро, что трудно заметить их приближение. Сообщается о попытках создания защитных зон. Мы продолжаем следить за развитием...

   Его голос сорвался в нечеловеческий визг.

— Это единственный шанс... А-а-а!

   Резкий звук падающего микрофона оглушил зрителей, став последним словом корреспондента. Самая маленькая и менее населённая Южная часть Terra прекратила биологическое существование.

Северная часть Terra.

   Ломаный монтаж с криками ужаса за кадром резанул впечатление. Министр внутренней безопасности Северной части Terra в спешке читал по бумажке:

— Создаем защитные зоны. Оставаться в укрытиях. Мы получаем сообщения о приближающейся угрозе из многочисленных поселений и даже из маленьких деревень. Эти создания не различают границ — их голод не знает пределов. Социальные сети заполняются жуткими видео и сообщениями о попытках спастись. Моментально создаются сообщества, которые объединяют людей для общей цели - выжить.

— В многолюдных крупнейших городах жертвы становятся легкой целью. Я призываю всех оставаться в укрытиях и не выходить на улицы, — заявляет министр внутренней безопасности. — Это единственный способ сосредоточить ресурсы и попытаться выжить среди хаоса!

   Связь с Северной частью Terra прервалась так же внезапно. Последняя картинка погасла, оставляя дальнейшую судьбу Северной части Terra неизвестной.

Западная часть Terra.

— Поступило большое количество заявлений о пропаже людей. Странные природные аномалии веером сносят города, превращая их в песок и пепел. На месте высоких небоскребов и инфраструктур теперь лишь облака пыли, — говорит корреспондент Западной части Terra, в чьей речи можно услышать колючее дрожание, не намекающая ни на что хорошее.

— Человекоподобные существа, не похожие ни на одно известное человеческое создание, агрессивно нападают на людей, пожирая их. Параллельно с этим даже самые крепкие здания разрушаются под действием неизвестных факторов.
Наши камеры зафиксировали, как люди, бросая всё на ходу, бегут в неизвестность и пытаются спуститься в подвалы зданий!

   Экран мерцает, как угасающее сознание. Помехи съедают картинку, но сквозь шум ещё слышен голос — последний голос Западной части Terra:

— Университет Лавинии... — голос оборвался.

    Экран заполнился хаосом помех. На секунду камера словила размытый силуэт: что-то высокое, с неестественно вытянутыми конечностями, склонилось над оператором. 

   Хруст. Экран погас.

Глава 3.2. Мы заперты в кошмаре. В стенах собственных страхов, внушаемых тобой. Кто ты такой? Покажись! Открой нам лик, скрытый за масками душ, проданных тьме. Да падёт занавес, скрывающий тебя!

   Наступила тишина, резкая настолько, что сама плёнка реальности, казалось, была порвана в клочья. Перед экраном новостей кровь превращалась в ледяные иглы, впивающиеся в сосуды. Если прежде происходящее можно было принять за дурной сон, то теперь сомнения испарились – остался лишь первобытный ужас перед неизвестным, точивший сознание. 

— Значит... — Марсель говорил медленно, и каждое его слово обжигало. — Они по всему миру. А мы здесь. В последней неповрежденной точке на карте.

   Далия вдруг осознала - её колени подкашивались, будто невидимая рука выбивала опору, а сердце – бешеный зверь в клетке рёбер – рвалось наружу, пытаясь убежать раньше своего хозяина. В голове крутилась одна мысль:

— «Paradesus станет убежищем? Не только для нас, но и для последних спасшихся?» — Она схватилась за голову, стараясь вырвать фрагменты кошмара, ярко отпечатавшиеся в сознании от просмотра эфира.

Города лежали в руинах, будто раздавленные гигантской ладонью появившегося всадника. Дома, некогда полные жизни, теперь стояли, как почерневшие надгробия, укутанные пеплом былых дней. Деревья, опаленные неведомым огнём, тянули к небу обугленные ветви — немые свидетели конца хрупкой человеческой жизни. Люди метались среди развалин, их глаза отражали ужас, ещё не осознанный до конца, что наступил конец времён, некогда прозванный апокалипсисом.

   Человечество не впервой сталкивалось с ним. А справится ли оно на этот раз, когда позади похоронено миллионы лет истории? Объединятся ли снова для общей цели - выжить? Останется ли произошедшее уроком? Или станут лишь надгробной плитой с высеченными словами: «Они не успели понять»? А как они сохранят Всемирное наследие — Paradesus, что подняло восстание на мировой арене против всяких конфликтов и стёртой в порошок истории?

    Далия взглянула на друзей, и что-то внутри надломилось. Она ждала увидеть в их глазах упрямую искру, что когда-то заставляла их бороться даже против безнадёжности. Но вместо этого — серая до омерзения пустота.

   Изабелла сжала руку, её пальцы дрожали. 

— Нет... Там мой папа... — её голос звучал как последний шёпот утопающего. 

— И моя мама... — Далия не смогла продолжить. Слова застряли в горле колючим комом. 

   Она знала, о чём думает Изабелла. О том, что даже если их родные живы — мир уже сделал их чужими. Оставил лишь оболочки, заражённые тем же страхом, что ползёт теперь по их жилам. 

— «Главное, что они есть», — мысль прозвучала фальшиво даже в её собственной голове. 

   Как она может так говорить, если сама никогда не знала, каково это — быть чьей-то дочерью до конца?

   Она представила свою мать — строгую, с твёрдым взглядом, никогда не плакавшую, даже когда было невыносимо трудно. Та женщина, что поднимала её одна, работала до кровавых мозолей, но никогда не опускалась до воспоминаний об отце.

   Что она могла сказать? Могла лишь то, что вместо нежности, мама дала ей урок — «не нуждаться ни в ком». Её детство пахло не печеньем и беззаботным смехом, а медикаментами, морским воздухом, а каждый звук бьющихся маленьких колбочек заставлял её вздрагивать.

   В корпусе повисла глухота, гуще любого крика, что застрял тягостным комом в горле каждого. И вдруг её разорвал голос Гибрисы:

— Это конец. Конец всему!

   Паника сжимала горло, требуя бежать.

— Это было в прямом эфире... — Анастасия сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

   Дмитрий медленно кивнул.

— Три часа назад.

  Так хотелось бежать.

   Марсель вскочил: 

— Тогда почему мы до сих пор живы?! Если весь мир уже пал, почему наш лагерь не тронули? 

   Но куда? Они оказались посреди островов Рая, в то время как материк пожирал ад. 

   Две части света уже стерты с лица Terra. Там, за чертой воды, существа, быстрые, как тени, смертельные, как чума, выкашивали тысячи жизней в секунду. А здесь — лишь иллюзия безопасности, тонкая, как стекло перед ураганом и ожидание.

   Никто не ожидал, что Paradesus — "райский уголок" — станет их последним пристанищем перед концом. 

— Пятьдесят тысяч за три часа...

   Мысли путались, как провода под напряжением. Далия схватилась за виски. Мир поплыл перед глазами, сжимаясь в туннель.

— «Как же болит... Кажется, я сейчас упаду в обморок»

Рядом стоящие Гестия и Анастасия с тяжестью в глазах наблюдали за муками девушками. Анастасия сжала кулон, вкладывая силу в кулак.

   Изабелла ледяными пальцами придержала её. Марсель горячей ладонью упёрся в её спину. 

— Не болей, — бросил он, хитро ухмыльнувшись.

   Головная боль отступила.

— От вас у меня даже голова прошла. Волшебники, — Далия слабо улыбнулась.

   Изабелла взяла подругу под руку, погладив по плечу. Далию это мгновение тронуло — она понимала, что за их словами, и действиями сквозила правда:  Они были последними друг у друга.

— Что нам делать? — прогремел обреченный и полный страха голос Котхаджи. Сквозь его слова звучали нотки мольбы.

— Дети мои, остаёмся здесь, — сказал Дмитрий, хотя его интонация уже утратила прежнюю уверенность.

   Лилит незаметно затянулась, дым струйкой вырвался между сжатых губ:

— Мы что, всерьёз собираемся сидеть здесь, пока эти твари шляются по корпусу?

— По крайней мере, там за пределами ещё хуже! — ответила ей Деа.

   Марсель холодно прервал паузу:

— Дмитрий, министр говорил о создании безопасных зон. Есть данные?

— К сожалению, связь отсутствует, — ответил он, повесив голову. — Службы парализованы.

— Но экстренные службы работают без связи, как можно... — начал Марсель, но его слова оборвались.

— Они не работают, — с огорчением произнес Дмитрий.

— Этого не может быть! — ошеломлено выкрикнул Апат. — Как мы можем остаться здесь, когда мы в настоящей западне? Даже службы не работают! На что нам надеятся?

   Тишина стала гуще дыма. Сорок пар глаз — бывших полных планов, а теперь лишь отражений страха — уставились на Дмитрия.

   Дмитрий тяжело опустился на стул, будто кости его внезапно превратились в свинец. Комната наполнилась густым молчанием, в котором отчетливо звенела безысходность.

   Перед ним были уже не дети, но и не взрослые. Юные существа, чьи глаза ещё месяц назад горели планами на будущее, а теперь отражали лишь животный ужас.

   Он вспомнил их в первый день - смеющиеся, дерущиеся за место у окна, строящие воздушные замки из своих грандиозных планов. Как легко они верили, что впереди целая жизнь. Как наивно полагали, что мир будет играть по их правилам.

   Теперь эти планы валялись в пыли вместе с битыми стеклами окон. Их мечты оказались хрупкими, как те шарики для дискотеки, что в ту ночь весело крутились под потолком перед трагедией.

   «Зачем?» - этот вопрос висел в воздухе, не находя ответа. Зачем давать надежду, чтобы потом так жестоко отнять? Зачем рождаться, чтобы стать лишь статистикой в чьем-то отчете о катастрофе?

   Дмитрий сжал кулаки. Они дрожали - не от страха, а от бессильной ярости. Эти дети, его дети, заслуживали большего. Они должны были оставить после себя не кровавый след на асфальте, а что-то настоящее.

   Но что может оставить человек, когда сам мир решил, что его время вышло?

   Он поднялся, медленно, будто каждый сантиметр давался с усилием:

— Надеяться... — произнес Дмитрий в последних попытках убедить и себя, и остальных. — Надеяться на себя. Но и друг на друга.

   Деа сделала шаг вперёд, её голос был ясен и точен, как камень:

— Ребята! Мы — команда. И будем действовать как команда. Вспомните историю! Планета Земля — прошлый дом человека в галактике Млечного пути была разрушена! Человечество потеряло свой дом, однако объединилось и переселилось на планету, на которой сейчас стоит наша нога!

   Наркиса язвительно усмехнулась:

— Прекрасные слова. Но наша команда сейчас на неисследованной планете против неизвестной угрозы. Какие у нас шансы?

— Лучше, чем ты думаешь, — не сдавалась Деа. Она обвела взглядом собравшихся. — Гибриса разбирается в естественных науках лучше любого учебника. Наркиса может восстановить хронологию событий по крупицам. Гестия накормит всех даже из ничего. — Ее взгляд скользнул по группе рослых парней. — А эти "амбалы" — наша живая броня.

   Амур фыркнул, подмигнув:

— Особенно этот высокий увалень, — он толкнул Марселя плечом.

— Тебе бы дорасти сначала, карлик, — Марсель снисходительно похлопал его по макушке.

   В комнате раздался смех.

— Зато вы лучшая защита, которую можно придумать.

   Амур фыркнул:

— Вот только Загрей всех сдаст при первой же опасности!

— Это ты первый побежишь! — Загрей толкнул его плечом.

   Дмитрий хлопнул в ладоши, прерывая перепалку:

— Хватит! Вы же одна команда. Мара бы точно вас пристыдила за эти склоки.

   Комната затихла. Деа продолжила, пользуясь моментом:

— У каждого из нас есть чем поделиться. Мы уже пережили вместе столько — победы, поражения, ссоры и примирения. Разве это не доказательство? Человечество выживало в куда худших условиях. Мы справимся.

   Она замолчала, давая словам проникнуть в сознание каждого. В тишине отчетливо слышалось тяжелое дыхание. Но что-то изменилось — плечи распрямились, взгляды стали тверже.

— Так что, — Деа протянула руку в центр круга, — мы вместе?

   Один за другим к ней потянулись ладони — уверенные, дрожащие, большие и маленькие. Даже Наркиса, скривившись, положила свою поверх общей пирамиды.

— Команда, — просто сказала Деа. И в этом слове было все — клятва, обещание, последняя надежда.

   Дмитрий уверенно поднялся:

— Ваш капитан дело говорит, ребята! Прислушайтесь к ней! Мы понесли страшные потери! С нами нету Мары, которая сейчас, я думаю, подняла бы на уши весь лагерь, дабы сделать всё, чтобы мы не падали духом! Мне ужасно больно от осознания её смерти.

   Мужчина приложил кулак к груди, его голос дрогнул:

— Несмотря на это, у меня есть мотивация. У меня есть вы, — фраза Дмитрия стрелой пронзила грудь каждого, добравшись до сердца. Они являлись не частью отряда в лагере, а части большой семьи.

   Вожатый провел ладонью по лицу, внезапно ощутив всю тяжесть прошедшего месяца. Голос его стал глубже, когда он заговорил:

— Знаете... За этот месяц вы стали мне... семьей. Да, много я вас ругал, и нотации читал. — Он бросил взгляд на группу рослых парней, и в его глазах мелькнула теплая искорка. — Особенно вам, неисправимым хулиганам.

   Двенадцать парней переглянулись, затем хором возмутились:

— Мы-то?!

   Дмитрий покачал головой, указывая на Загрея:

— Тебя особенно вспоминаю. Сколько раз ловил за побегами!

   Загрей театрально прижал руку к груди:

— Это явная ошибка! Вот Амур - да, это ходячая катастрофа!

   Амур фыркнул, скрестив руки:

— Предатель! Ещё секунду назад друзьями были!

   Марсель тяжело вздохнул, глядя на них сверху вниз:

— Да вы все - готовый материал для колонии.

   Дмитрий рассмеялся, поднимая руку:

— Ладно, хватит! В вашем возрасте я и сам был не подарок. Молодость - она такая...

   Изабелла лукаво прищурилась:

— Ты говоришь так, будто не молод.

   Дмитрий шутливо расправил плечи.

— Просто у меня сорок детей на попечении - вот и седею раньше времени!

   Смех ребят прокатился по комнате, на мгновение разгоняя мрак. Далия почувствовала, как что-то сжалось у нее внутри. "Сорок детей" Хотя сейчас их было меньше. Но для Дмитрия они навсегда останутся полным составом - каждое потерянное лицо он продолжал носить в своем сердце.

   В этой шутке скрывалась вся боль их потерь, но и вся сила его отцовской любви - той, что не признает слова "никогда".

   Изабелла неожиданно расхохоталась:

— Боже, мы же как стая испуганных котят! Идите сюда, обнимемся.

— Не-а, — Марсель отступил на шаг. — Ваши нежности оставьте себе.

— Ой, да ладно тебе, — Апат ловко заарканил его шею рукой. — Ты же наш любимый колючий ёжик.

— Отпусти, дурачок! — Марсель вывернулся, но уголки губ дрогнули.

— Ты наш лучший друг, Марсель. Чего это на тебя нашло? — Далия вопросительно глядела на Марселя.

— Ты часть нашей команды, и мы тобой очень дорожим, — уверенно произнесла Изабелла.

— Дорожите? За что? — Марсель скептически выгнул бровь, сомневаясь в искренности их слов.

— За то, что ты есть, Марсель!

— Да! Иди к нам! — Апат поманил друга.

   Марсель странно улыбнулся, будто улыбка тяжело ему давалась и нехотя присоединился к ребятам.

   Дмитрий наблюдал за ними, сжимая в кармане значок вожатого. Эти сорванцы за месяц стали ему дороже, чем некоторые родные. Сорок жизней. Сорокакратная ответственность.

   Деа ткнула Дмитрия в плечо и добродушно рассмеялась.

— Дмитрий, мы попросим руководство лагеря в самом конце выдать тебе премию и дать ленту со званием «Лучший вожатый в мире»!

   Все поддержали настрой Деи, и Дмитрий смущённо улыбнулся. Признался:

— Если на самом деле так и будет, то я непременно передам это звание Маре.

   Деа расплылась в грустной улыбке и кивнула.

— Будь по твоему, лучший вожатый!

Дмитрий смущенно повёл плечом, улыбаясь каждому и тихо благодаря.

   На мгновение в комнате воцарилась почти обыденная атмосфера — лёгкий смех, шутки. Но как тонкий лед на весеннем озере, это хрупкое спокойствие вот-вот должно было треснуть.

   Далия стояла в стороне, уставившись в пол. Ее мысли кружились беспорядочно, не находя покоя. Она не заметила, как Гестия несколько раз пыталась привлечь ее внимание, пока та наконец не ткнула ее в плечо.

— Игнорируешь меня? — Гестия скрестила руки, брови сердито сдвинулись.

   Далия вздрогнула, очнувшись:

— Прости...

— Что с тобой? На тебя не похоже.

Далия провела рукой по лицу.

— Голова будто в тумане. О чем ты говорила?

   Гестия понимающе поглядела на девушку, её пальцы нервно переплелись:

— Я хотела... поблагодарить. За тогда. — Голос ее дрогнул. — Я обычно не позволяю себе такого. Держу все внутри. Но в тот момент... — она резко сжала кулаки, — Что-то во мне сломалось. Из меня вышло нечто, чего я не ощущала прежде.

— Ты не должна извиняться за свои чувства. Мы все тогда... — она замолчала, представляя, какие образы сейчас мелькают перед глазами Гестии. — Если бы я увидела Цереру в таком состоянии... Вряд ли бы я выдержала.

   Плечи Гестии напряглись под невидимой тяжестью.

— Гестия... — Далия осторожно предложила, — Может, после собрания... поговорим? Ты можешь зайти к нам с Изабеллой или...

— Нет. — Ответ прозвучал резко, как хлопок двери. — Пойдём ко мне. После собрания.

   Далия кивнула, понимая больше, чем было сказано. Подойдя к Изабелле, она кратко объяснила:

— После собрания я буду у Гестии.

   Изабелла, прервав разговор с Котхаджи, тут же переключилась:

— Конечно. Я буду ждать в комнате. — Ее взгляд скользнул за спину Далии к сгорбленной фигуре Гестии, — Все в порядке?

   Далия лишь потрепала подругу по волосам в ответ — жестом, который всегда их успокаивал. Повернувшись, она снова поймала себя на мысли, как хрупок этот миг спокойствия перед надвигающейся бурей.

   Дмитрий хлопнул в ладоши, собирая внимание:

— Так, ребята! Подводим итоги собрания! Правила просты: территория корпуса и двор — можно, за ворота — смертельно опасно.

   Он обвел всех строгим взглядом.

— Сегодня вечером обсудим программу тренировок. Научимся защищаться и оказывать первую помощь. Это не игра — вопрос выживания.

   Деа подняла бровь:

— То есть нас будут учить драться?

— Учиться выживать, — поправил Дмитрий. — Никто не способен предположить досконально, с чем мы столкнёмся в будущем. Теперь отдыхайте. Постарайтесь не сходить с ума от безделья и не ссорьтесь, я вас прошу!

   Когда группа стала расходиться, Далия быстро шепнула Гестии:

— Подойду через десять.

    Гестия лишь кивнула, уходя с Анастасией. Изабелла, перехватив взгляд Далии, показала пальцем на Марселя:

— Он меня проводит. Не волнуйся.

— Апат! — Далия подозвала друга, и тот шустро подбежал к ней.

— Вы куда? — поинтересовался Марсель.

— Нам нужно уточнить пару вопросов у Дмитрия.

— Ясно.

— Ну что, капитан? Какой гениальный план созрел в твоей светлой голове? — Апат выглядел воодушевленным, готовым на любые приключения.

   Как только зал опустел, Далия понизила голос:

— Ты точно не помнишь, где мог оставить камеру? Даже приблизительно?

— Не помню, — юноша нахмурился. — Та ночь — как в тумане. Я даже не помню отчетливо, что произошло с моей камерой. Её просто не стало в моих руках.

   Далия задумалась.

— Интересно, конечно, почему же охрана не применила огнестрелы или другие виды оружия? Угроза серьёзная. Был бы я на месте охранников, я бы убил монстров, заодно отправил бы в лабораторию в Морском филиале для изучения... — Апат сменил тему.

— Я также сомневаюсь, что Paradesus не располагает оружием, — заметила Далия.

— Может, им невыгодно убивать монстров?

— Запросто. Тем более монстры — это люди.

   Апат резко встрепенулся и поглядел на Далию со смесью недоверия и легкого испуга:

— Почему тебя так заинтересовала именно камера?

   Далия промолчала. Девушку интересовала другая цель, о которой она не говорила.

   Тишина затянулась. Далия смотрела куда-то поверх его плеча, в мыслях уже просчитывая возможные варианты.

— На записи может быть ключ к источнику всего этого кошмара, — наконец сказала она, тщательно подбирая слова.

   Апат присвистнул:

— Не думал, что ты копаешь так глубоко...

   Далия лишь сжала губы. В голове уже складывался совсем другой план — тот, о котором она не собиралась говорить вслух. Никому. Даже Апату.

— Именно, Апат.

   Парень поджал губы и покачал головой.

— Если всё намного глубже, чем кажется, то я и предположить не могу, что на самом деле происходит, — он проговорил это шёпотом.

   Далия сжала кулаки. Каждая клетка ее тела требовала правды — не только о вирусе, но и о девушке в костюме ангела. Образ не давал покоя, обрастая в сознании новыми трагическими версиями.
 
   Дверь в комнату Дмитрия оказалась приоткрытой. Апат вошел первым, его голос прозвучал удивительно твердо для человека, не до конца уверенного в затее:

— Дмитрий, нужно поговорить.

   Вожатый отложил исписанный блокнот. В его взгляде читалась усталость, но и готовность выслушать.

— Дмитрий, охранники больше не находили ничего знаменательного? — без предисловий спросила Далия.

   Вожатый медленно покачал головой:

— Ничего не поступало. В чем суть?

— Апат потерял свою камеру в ту ночь, — объяснила Далия.

    Мужчина кивнул:

— Это я знаю. И что вы предлагаете, молодёжь?

— Мы хотели бы попросить, чтобы ты поинтересовался у охранников, не находили ли они.

— Дмитрий, эта вещь действительно может помочь узнать больше о той ночи.

— Парочка авантюристов вы! — Дмитрий указал пальцем на парня и девушку. — Оба!

— Камеры в здании отключились именно в ту ночь, — перебила Далия, делая ударение на каждом слове. — Совпадение?

   Тишина повисла густая, как смог. Дмитрий замер, его взгляд метался между решительной Далией и неожиданно серьезным Апатом. Вожатый нервно провел рукой по щетине, мысленно взвешивая все "за" и "против".

— Черт вас побери, — наконец выдохнул он. — Два сапога пара авантюристов. — Его палец дрожал, указывая на них. — Но если хоть слово кому-то...

   Апат не сдержал ухмылки:

— Значит, поможешь?

— Я... поинтересуюсь у охраны, — сквозь зубы произнес Дмитрий. — Но это не значит, что я одобряю вашу авантюру.

   Далия кивнула, скрывая торжество. Первый шаг к правде был сделан. Теперь оставалось самое сложное — найти камеру и разгадать тайну девушки-ангела, чей образ не давал ей покоя. Дмитрий сжимал виски пальцами. Утренняя сцена с охранником не давала ему покоя. И теперь слова Далии о камере лишь подтвердили его подозрения: здесь что-то нечисто.

   Вожатый прикрыл глаза и толкнул дверь в воспоминание о сегодняшнем утре.

— Камеры отключились не просто так. Кто-то дал команду. — Он намеренно сделал паузу, изучая реакцию Алексана. — Интересно, кому это было выгодно?

   Алексан лениво переложил папку с документами.

— Алексан, почему ты молчишь, черт возьми? — в голосе Дмитрия слышался отчаянный крик души.

   Старший охранник потер переносицу.

— Успокойся. Герд дежурил, утверждает — всё было в норме.

   Дмитрий резко подвинул монитор.

— В норме? — вожатый сжал челюсти. — Вот запись: 23:47 — все камеры гаснут разом. Значит, он либо слепой, либо врет. Выбирай.

   Александр потянулся за сигаретами:

— Я не знаю, кто именно их выключил. Герд утверждает, что всё работало. Но камеры в концертном зале затухли, стоило суматохе начаться. Поэтому он и не знал о произошедшем, пока мы ему сами не сообщили, — Алексан отчётливо чувствовал, что это объяснение не успокаивает Дмитрия.

   Щелчок зажигалки заставил Дмитрия на мгновение вздрогнуть. Алексан расслабленно расположился на кресле, закурив.

— Ты что, в конспирологии подкован? Может, ещё инопланетян обвинишь?

— Я обвиняю тех, кто покрывает это. — Дмитрий пристально смотрел в глаза собеседнику. — Особенно странно, когда старший охранник делает вид, что ничего не происходит. Вот записи — он даже не смотрел в мониторы, журнал листал. Это называется "дежурство"?

   Алексан швырнул папку на стол:

— Ты чего раздул из этого детектив?

— Потому что на мне дети! — голос Дмитрия сорвался. — Они не спят, рыдают, просят позвонить родителям... А у нас тут цирк с отключенными    камерами и охранниками, которые "журнальчики читают"!

— Я отвечаю за порядок, а не за фантазии. — Он выпустил дым колечком, достал сигарету, жестом предложил:

— Закури, протрезвей немного.

   Дмитрий резко отстранился:

— Ты совсем мозги прокурил? Это не форс-мажор — это преступная халатность!

— Хватит! — Александр вскочил, стул с грохотом упал. — Я тебе не подчиненный! Еще слово — и будешь мусор выносить вместо работы с детьми!

   Дмитрий медленно разжал кулаки. Поднял брошенную сигарету, раздавил ботинком.

— Угрозы? Серьезно? — голос стал тихим и опасным. — Когда родители и дети начнут требовать ответы, посмотрим, кто будет мусор убирать.

   Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.

   Александр тяжело опустился в кресло, достал новую сигарету. Рука дрожала, когда подносил зажигалку. Она вышла бесшумно, как кошка.

— Л... — начал было Александр.

— Тише, — её шёпот разрезал воздух лезвием. Она указала на дверь. — Он ещё здесь.

   И правда — за дверью слышалось приглушённое дыхание. Дмитрий задержался в коридоре, прислушиваясь.

— Черт бы побрал этого идейного... — прошептал он в кабинет.
 
   Александр нервно провёл рукой по лицу, когда шаги наконец затихли.

— Он играет в опасные игры.

— Нет. Он делает свою работу.

— Покуришь?

— С радостью.

   Дым сигарет заклубился между ними. Александр вдруг изменился в лице, заметив список распределения охраны в ночь трагедии:

— Будь осторожна с такими бумагами...

— Забыл про мою задачу? Я и есть осторожность. Копии уже у комиссии. — она встала, поправляя рукав. — Как и записи твоих ночных визитов в здание концерта.

   Дмитрий пересекал плац, сжимая в кулаке ключи до боли. Пусть угрожают. Пусть пытаются его заткнуть. Он знал — правда всплывет, как всегда. А за его спиной, в затемненном кабинете, Алексан прятался за дымом сигареты.

— Отдыхай, Сигил.

— Называешь меня по фамилии? — последовала усмешка. — Видать, знатно Дмитрий прошёлся по твоим нервишкам.

   Её тень скользнула к окну, наблюдая, как фигура вожатого растворяется в сумерках.

— Я же предупреждала - он не из тех, кто молча проглотит. Дай ему волю, — прошептала она.

   Александр хрипло рассмеялся:

— Тебе нужен союзник. Тихий, незаметный, но с аналитическим складом ума. Кандидатуры есть?

   Её губы растянулись в медленной улыбке.

— Есть.

   Она резко повернулась и направилась к двери.

— Судьбу не изменишь, верно? Все её дороги идут в Paradesus.

   Алексан наконец добродушно рассмеялся, впервые за эти дни.

— Значит, час настал. Действуй.

   Она растворилась в темноте Основного филиала, словно её и не было. Ночь — её стихия.

   Взгляд Дмитрия упал на Далию - девушка стояла неподвижно, сохраняя ледяное спокойствие, но он уловил едва заметную дрожь в её пальцах.

— Ты права, — наконец произнёс мужчина, возвращаясь к реальности. — Ситуация предельно странная. Но ты действительно веришь, что камера изменит наше положение?

— Она приведёт нас к ответам, — твёрдо сказала она, удивляясь собственной уверенности. Голос не дрогнул, хотя внутри всё сжималось от сомнений.

   Апат нервно переминался с ноги на ногу, но поддержал подругу:

— Может, я заснял что-то важное, сам того не заметив...

— Боже правый, — Дмитрий провёл рукой по лицу. — Вы говорите об этой камере, как о священном граале.

   Он перевёл взгляд на Апата.

— Апат, оставь нас. Я должен поговорить с Далией наедине.

— Какие тайные, — Апат усмехнулся и поднялся с кресла. — Удачи, детективы.

   Апат прощально помахал Далии и вышел из комнаты. Когда дверь закрылась, Дмитрий опустился в кресло, закрыв лицо руками. Вдруг он казался не вожатым, а измождённым, постаревшим на десять лет человеком.

— Присядь, пожалуйста, — глухо произнёс он, указывая на кресло.

   Далия медленно опустилась, ощущая, как подкашиваются ноги.

— «Он и так измотан, а я со своими бредовыми идеями...», — пронеслось в голове.

— Далия, — Дмитрий пристально посмотрел на неё, — скажи честно. Что ты на самом деле ищешь?

   Она замерла и вопросительно посмотрела на Дмитрия. Он продолжил:

— Источник... — повторял он. — Источник монстров. Как будто ты забыла о том, о чём я признался вам вчера.

  Далия молчала. Мозг строил массу страшных теорий, а Дмитрий был прав. Далию действительно интересовала Церера.

— Далия, я же вижу, — Дмитрий смягчил тон. — Был бы я на твоём месте, я бы тоже посчитал это странным.

— Источник, — наконец выдохнула она. — Я хочу понять, откуда взялись эти... существа.

   Ей было тяжело делиться своими мыслями и откровенничать с другими людьми. Только с самыми близкими. Далия нахмурилась и отвела взгляд. Она не выдержала и высказала напрямую:

— Хватит давить, Дмитрий. И так голова болит. — Далия ухватилась за голову и закрыла глаза. Казалось, что и стены, и спертый воздух давил.

   Вожатый опешил от прямоты девушки, но понимающе покачал головой.

— Болит? И давно она у тебя болит?

— Со дня трагедии.

   Вожатый задавал слишком много вопросов, и все мимо. Казалось, что перед ней была бетонная стена, через которую она не может переступить. Далия задала спонтанный вопрос:

— Как ты думаешь, откуда появился вирус?

   Дмитрий задумался и неуверенно почесал затылок.

— Ну... Скажем так, у всего есть источник. Я предпочитаю опираться на научные факты. Но здесь я даже представить не могу, что это может быть на самом деле. Планета, на которой мы живём, не исследована. Наркиса верно подметила.

   Дмитрий откинулся в кресле, его взгляд стал далеким, смотревшим сквозь стены в прошлое.

— В школе у нас была игра — "Создай. Заинтересуй. Развивай". Мы придумывали теории и дорабатывали их вместе. — Он слабо улыбнулся. — Один парень выдвинул идею: до нас на Terra жила другая цивилизация. Исчезнувшая.

   Далия наклонилась вперед:

— И что же с ней случилось?

— Это нам предстояло выяснить. — Дмитрий провел рукой по лицу. — Мара предположила... вирус. Пандемия, уничтожившая половину населения.

   В воздухе повисло молчание. Далия представила, как сейчас бы отреагировали те школьники, узнав, что теория Мары оказалась пророческой.

— Её сразу отвергли, — продолжал Дмитрий. — Говорили: "Почему мы не болеем?" Да и планета казалась идеальной — леса, океаны, животные... Слишком уж похоже на Землю. Слишком... чисто. — Его пальцы сжали подлокотники. — До нашего прихода.

   Далия почувствовала, как по спине пробежали мурашки:

— Ирония судьбы. Теперь её теория не кажется такой безумной.

— Она никогда не была безумной, — голос Дмитрия дрогнул. — Мара видела дальше всех, она была умна. Если бы...

   Он резко встал, подойдя к окну. Далия поняла — нужно сменить тему.

— Ты думаешь, вирус мог быть... наследием той цивилизации? Или это что-то другое?

   Дмитрий повернулся, его тень растянулась по полу:

— Всегда легко свалить на пришельцев. Но что, если Terra сама защищается? — Он ударил кулаком в ладонь. — Как иммунная система, отвергающая чужеродное тело. Мы — это тело.

   Далия задумалась. В её голове тут же выстроилась цепочка аргументов:

— Эгоистично считать человечество единственным разумом во Вселенной. Отсутствие контакта ничего не доказывает. Может, их технологии примитивнее? Или наоборот — настолько сложны, что мы не распознаём их сигналы? — Она оживилась. — А если они существуют в формах, которые мы даже не можем воспринять? Мы же не понимаем язык дельфинов, что уж говорить...

   Дмитрий слушал, заворожённый. В его глазах вспыхнул давно забытый огонёк — тот самый, что горел у мальчишки, спорящего о космосе на школьной скамье.

— С тобой не соскучишься. Редко встретишь такой ум в твоём возрасте.

   Далия смущённо опустила глаза. В этот момент Дмитрий неожиданно приблизился, его следующая фраза прозвучала почти беззвучно, горячим шёпотом:

— Если ты решила разобраться с историей Цереры... — Его пальцы сжали её плечо. — Будь осторожнее, чем когда-либо. Поняла?

   В его глазах читалось нечто большее, чем простое предупреждение. Как если бы за этими словами стояла целая пропасть невысказанных опасений. Далия медленно кивнула, ощущая, как в груди похолодело. Он считал её, как открытую книгу, что стремилась оставаться на замке.

  Девушка кивнула, принимая наставление.

— Я помогу, чем смогу. Лишь обратись ко мне. Ты мне доверяешь?

— «Нет», — Далия сначала не посмотрела на него, но вскоре подняла глаза, полные холодной уверенности.

— Доверяю.

   Дмитрий протянул мизинец.

— Давай закрепим нашу клятву. Клянусь, я тебя не предам. Ты мой ребёнок, Далия, — Дмитрий говорил искренне, вселяя в девушку надежду. Он давал понять, что у неё есть союзник.

  Далия замерла, глядя на протянутый мизинец. В голове пронеслась крамольная мысль — а что если сам Дмитрий замешан? Она резко встряхнула головой, прогоняя неприятеля.

— «Не смей думать об этом».

— За нарушение клятвы ты съедаешь тысячу иголок, — её голос звучал стально, когда она сжала его палец с такой силой, что кости хрустнули. Её взгляд говорил яснее слов:

— «Попробуй предать — узнаешь, что такое настоящая боль и каково это - съедать тысячу иголок».

   Дмитрий искренне улыбнулся и благодарно посмотрел ей в глаза. Далия заметила, что клятва о тысячи иголках не напугала его.

— Ничего себе, — удивился он. — Существует такая клятва?

— Мама научила, — Далия была серьёзнее обычного. — Ты ещё не видел, на что она способна за тысячу иголок...

— «Почему он не испугался? Слишком уверен в себе... или действительно чист?»

— Теперь. Раз уж мы поклялись друг другу, озвучь свою первую просьбу. 

   Несмотря на внешнее спокойствие, внутренний ураган только усиливался. Шок и радость смешались воедино, даруя непонятную на ощупь эмоцию. Далия поднялась с кресла и твердо произнесла:

— Мне нужна камера Апата.

    Чётко, как доклад, она изложила детали и упомянула Цереру.

   Дмитрий вздохнул, постукивая ручкой по столу:

— Почему именно Церера? — Его взгляд стал пристальным.

— Три свидетеля. Три несовпадающих версии. Здесь нечисто.

   Его смех звучал горько:

— Ты не из тех, кто сидит сложа руки, да?

   Далия уверенно улыбнулась, подтверждая его мысль.

— Я могу идти? — спросила девушка.

— Да.

   Далия неспешно направилась к двери, но Дмитрий снова её остановил:

— Апат в курсе?

    Далия замерла. Сердце бешено заколотилось.

— Нет. — Это была полуправда. Апат догадывался, но не знал всей глубины.

— Далия, не говори никому. Никому о своём расследовании. Ни Изабелле, ни Марселю... Ты доверяешь им? Честно.

   Девушка заметно напряглась. Этот вопрос поставил её в тёмный тупик.

— Далия? — тревожно спросил Дмитрий.

   Дмитрий требует честности взамен. А может ли она всецело доверять близким людям из лагеря? Может ли до конца доверять вожатому?

— Доверяю, — с комом в горле проговорила девушка, вцепившись за спиной ногтями в ладонь. Было неприятно. Отвратительно от факта, что даже друзьям она не может до конца довериться.

   Дмитрий покачал головой, заметив, как Далию терзают сомнения.

— Не говори им всей правды. Утаивай больше половины. Либо ничего не говори. Крепче спать будут. Им и без того тяжело.

— Меньше будут знать — крепче будут спать.

— Точно, — мужчина рассмеялся. — Отдохни, Далия. Почитай книгу, что тебе одолжили в культурном филиале. Отвлекись, приведи мысли в порядок.

— Да. Чтение книги мне точно не помешает.

— «Обещаниями кормят только лжецы», — думала Далия, выходя.

   Она прибавила шагу и наведалась в комнату девушек.

— Далия... — Анастасия выглядела удивлённой. — Ты к нам?

  За её плечом мелькнула Гестия — её глаза мгновенно вспыхнули неестественно яркой радостью.

— О-о-о! Наконец-то! — Гестия буквально втянула Далию в комнату.

   Анастасия нервно переминалась:

— Воды? Я... я могу принести... — Её пальцы теребили край блузы.

— Спасибо, — Далия кивнула, замечая, как плечи Анастасии тут же расслабились.

   Комната встретила её тёплым ароматом какао с нотками чего-то чужеродного — возможно, новых духов. Но что-то в этом запахе било в нос искусственной сладостью.

   Далия впервые находилась в их комнате. Взгляд скользнул по кровати Анастасии — идеальный ряд плюшевых зверьков, выстроенных по линейке. Взгляд не мог не зацепиться за туалетный столик Гестии, который был переполнен косметикой и украшениями из ярчайших минералов.

— Ну как тебе мой творческий беспорядок? — Гестия гордо улыбнулась.

   Уголки губ Далии невольно поднялись наверх.

— Теперь ясно, почему ты сошлась с Изабеллой, — улыбнулась Далия, ловя, как Гестия на мгновение застыла.

— О-о, да она просто гений! — Гестия вдруг оживилась, хватая Далию за руки. — Научила меня столько всего! Кстати, она же ходила в художественную школу, да?

Далия с тоской вспомнила историю Изабеллы, но всё же с гордостью ответила:

— Самоучка, — твёрдо сказала Далия, наблюдая, как зрачки Гестии чуть расширились. — Её талант — природный дар.

   Вернувшаяся Анастасия неловко протянула стакан. Вода в нём слегка дрожала.

— Спасибо, — Далия приняла стакан, их пальцы ненадолго соприкоснулись. У Анастасии они были ледяными, как у покойника.

   В этот момент она поняла — здесь что-то не так. Слишком много "слишком". Слишком радостная Гестия. Слишком нервная Анастасия. Слишком идеальный беспорядок. Далия сделала глоток воды, давая себе время. Игра началась. И теперь нужно было решить — кто здесь пешка, а кто игрок.

— Какими ветрами тебя сюда занесло, Далия? — неловко улыбнувшись, поинтересовалась Анастасия.

— У Загрея позаимствовала фразу? — усмехнулась Гестия, а Анастасия поспешила отвести удивленный взгляд.

— Мы с Гестией договорились встретиться.

— Присоединяйся к нам, Анастасия! — Гестия позвала подругу.

   Анастасия качнула головой. Перед глазами проносились кадры, оставляя привкус железа на языке.

— Обсудить ту ночь? — спросила она.

   Гестия и Далия молча кивнули. Анастасия шумно выдохнула и приложила руки ко лбу.

— Девочки, я пойду в душ, — Анастасия сняла с шеи пёстрый кулон, оставив его на тумбочке. Камень переливался в свете яркой звезды, что освещала планету.

— Хорошо, — почти хором проговорили девушки.

   Далия взглянула на необычный кулон, что всегда привлекал её внимание. Она пошатнулась, ощущая головную боль.

— Садись ко мне.

Далия присела и задержала взор на пустующей кровати, что принадлежала Церере. На тумбочке рядом лежала фотография. Далия чуть поддалась вперёд, пытаясь разглядеть её. Гестия встала и взяла фотографию в руки. Провела рукой, глядя с тоской.

— Фотография является воспоминанием. Историей, которую я не смогу выразить словами... — Гестия протянула фотографию Далии.

— Она всегда говорила, что вы с ней чем-то похожи. — Гестия провела пальцем по снимку, задержавшись на Церере.

   Далия нахмурилась — на фотографии Церера держала точно такой же кулон в виде волны, какой когда-то подарила ей мама.

— Она всегда носила этот кулон, — прошептала Гестия, проводя пальцем по изображению Цереры. — Говорила, это подарок от кого-то особенного...

   Далия почувствовала, как в висках застучало. Голова раскалывалась, но сейчас нельзя было показывать слабость.

— Вы трое выглядели... — Далия осторожно подбирала слова, — Так, будто знали друг друга всю жизнь.

   Гестия внезапно сжала фотографию так, что уголки смялись:

— Мы познакомились в автобусе. Церера всегда первая шла на контакт.

Далия подняла глаза на Гестию.

— Я видела Цереру... До нападения.

   Гестия выглядела и грустной, и заинтересованной одновременно.

— Она... — Далия сделала паузу, наблюдая за реакцией, — была не одна. С ней кто-то разговаривал.

   Далия сглотнула, коря за произнесённые слова, полные чистой лжи.

— «Но иногда правду можно выудить только приманкой».

   Комната наполнилась тяжёлым молчанием, прерываемым только шумом воды из душа.

— Я её видела с вами, потом когда шла на баттл. Можешь рассказать подробнее, как проходил ваш вечер?

Гестия опустилась на кровать, нервно перенимая пальцы.

— Вечер как вечер. Ничего особенного не происходило. — Гестия запнулась. — Мы пришли раньше всех.

   Гестия говорила медленно, перематывая плёнку воспоминаний.

— Для начала выпили коктейли. Я выпила «Жертвенный огонь»... странное название, да? — Губы Гестии дрогнули в подобии улыбки. — Церера смеялась, говорила, что это предзнаменование.

   Далия почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Потом мы встретили Изабеллу, — продолжала Гестия, её голос стал ровнее. — Она... сияла. Вся в бликах от диско-шаров. Мы сделали фотографии. Смешные, знаешь ли. Мы все строили рожи.

   Гестия вздрогнула и ускорила речь:

— Потом мы разошлись. Я — танцевать, Анастасия — на баттл. А Церера ушла с Амуром.

   Далия едва сдержала реакцию.

— «Амур».

   Это имя всплывало слишком часто в последнее время. Она вспомнила, как он нервно переминался, когда речь заходила о той ночи.

— С Амуром? — Далия показала спокойствие и сосредоточенность. — Видимо, они близко общались.

— Она выглядела влюблённой. — А через десять минут... эти крики...

   Гестия закрыла лицо руками, её плечи затряслись. Но Далия заметила странное — между пальцами просвечивал один глаз, и он был... сухим. Слишком сухим для такого надрыва.

— Я бежала сквозь толпу, — продолжала Гестия сквозь якобы слёзы. — Искала их... А потом... — Она резко подняла голову. — Ты же видела! Ты должна знать!

   Далия замерла.

— Я видела только хаос, — осторожно ответила Далия. — Как и все.

   Гестия замолкла, закрыв рот рукой. Слёзы покатились по её щекам.

— Ну а затем я увидела Цереру.... Я бежала к выходу, а она плелась у бара так, будто бы ей было тяжело идти. Я кричу ей «Церера! Быстрее!», я побежала к ней, чтобы помочь, но я не успела. Справа на неё набросилось чудовище. Монстр.

   Дверь ванной скрипнула. Анастасия стояла на пороге, капли воды стекали по её бледным рукам. Её взгляд перебегал с Гестии на Далию и обратно.

— О чём... говорите? — голос Анастасии звучал хрипло.

— О той ночи, — быстро сказала Гестия, внезапно успокоившись. — Далия хотела понять... как всё было.

   Анастасия медленно подошла к тумбочке, взяла свой кулон. Камень в нём странно мерцал в такт её дыханию.

— Лучше не вспоминать, — прошептала она, сжимая кулон так, что костяшки побелели. — Это больно.

   Далия наблюдала, как кулон в руках Анастасии пульсирует слабым светом. Точно так же, как когда-то... её собственный. Но её кулон она потеряла в тот день, когда мама ушла в последнюю экспедицию.

   В голове что-то щёлкнуло. Коктейль "Жертвенный огонь". Кулоны. Амур. Пропавшая камера. Это не были разрозненные детали. Это был узор. И Далия начинала различать его очертания.

Гестия смахнула с глаз слёзы и хмыкнула, обрывая свои жуткие воспоминания. Её взгляд встретился с Далией.

— Спасибо, что выслушала. Мне надо было выговориться. На самом деле...

Далия положила руку ей на плечо, её тепло проникало в Гестию, как спасительный луч света в темноту. Ровно так же, как в ту ночь, когда они с Марселем ворвались в корпус.

— Гестия, я чувствую в тебе силу. Внутреннюю. Спасибо, что рассказала.

Гестия не сдержала истерический смешок. За ним прятались грозные тучи, которые, как ни старалась, она не могла прогнать.

— М-да... Не мало важную роль сыграла ты. Далия, ты не оставила меня тогда. Выдержала всю бурю эмоций, что я обрушила на тебя. Меня восхищает твоя выдержка, ты прям глыба льда.

   От откровения Гестии Далия повела плечом, не понимая, как это воспринимать. Это был комплимент, или укор? В любом случае внутри ничего не шелохнулось. Далия холодно кивнула.

— Я понимаю, всем тогда было тяжело. Мы один отряд, нам нужно помогать друг другу, — Далия была уверена в своих словах.

Гестия улыбнулась, но в её глазах всё ещё прятался страх.

— Спасибо за этот диалог, Далия.

— Тебя оставить?

— Да, пожалуйста. Спасибо, — в голосе  Гестии на удивление ощущались прошлые решимость и уверенность девушки.

— Увидимся, — Далия помахала девушкам и поспешно покинула комнату.

   Стены коридора плыли перед глазами, пульсируя в такт адской боли в висках. Она прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дыхание.

— «Что мы имеем? — её мысли метались, как загнанный зверь. — Нестыковки в ранах Цереры. Дмитрий утверждал, что рана в правом виске вместо левого. Монстр напал на неё с правой стороны, и если Церера ударилась виском об пол, то это был бы левый. На теле отсутствуют укусы. Амур - последний, кто видел её живой».

   На этаж выше, в комнате парней стоял оглушительный гам. Далия замерла, прислушиваясь. Среди общего хаоса голосов чётко выделялся один - Амур. Его смех звучал неестественно громко, почти истерично.

    Изабелла встретила Далию у двери, её волосы ещё блестели от воды. Лёгкий аромат шампуня смешивался с привычным запахом их комнаты.

— Далия! Я уже успела голову помыть. Как Гестия, Анастасия? — спросила Изабелла.

   Далия опустилась на кровать:

— Рассказывала о той ночи... До сих пор не может говорить об этом без слёз.

— Боже... Я даже представить не могу... — Её голос дрогнул. Внезапно она обняла Далию так крепко, что у той перехватило дыхание. — Просто не думай об этом, ладно?

   Далия закрыла глаза, ощущая, как ком подкатывает к горлу. В этом крепком объятии было столько лет доверия, столько невысказанного страха потерять друг друга.

— Знаешь, — Далия осторожно освободилась, — Гестия упомянула кое-что интересное. Про Амура и Цереру.

   Изабелла замерла с кремом в руках:

— Амур? — Её пальцы непроизвольно сжали тюбик. — Он вечно ко всем пристаёт. Но с Церерой... — Она резко поставила крем на тумбочку. — Они часто исчезали вместе. Я не спрашивала куда.

Что-то заставило сердце Далии биться быстрее.

— Амур с Церерой... после всего того, что произошло это звучит жутко, не находишь? Ты видела их в ту ночь?

— Не видела. — Изабелла нервно провела рукой по волосам. — Но после всего... это действительно звучит жутко.

— «Зато Гестия видела».

— Я не знаю, не интересовалась, иногда замечала, как уходили.

   Изабелла вздохнула.

— Они состояли в близких отношениях, этим всё сказано. Но в ту ночь я их не видела вместе, поэтому большего сказать не могу... Мы с Церерой расстались у бара, с тех пор я её не видела.

   Далия кивнула и по привычке потянулась за телефоном, но вовремя опомнилась.

— Чёрт! Связи же нет, куда я тянусь.

— Бывает, — Изабелла слабо улыбнулась. — Что ты хочешь сделать?

— Нужно найти Апата.

— Придётся идти. Он с парнями, — Изабелла кивнула в сторону потолка, откуда доносился грохот и смех. — Эти обезьяны сейчас, наверное, потолок нам обрушат.

   Далия встала, поправляя рубашку:

— Быстро схожу. Еду скоро принесут.

   На пороге она обернулась:
— Изабелла, ты ничего не слышала про... кулоны?

   Изабелла нахмурилась:

— Кулоны? Нет... А что?

— Неважно. — Далия поспешно вышла, оставляя подругу с недоумённым взглядом.

   Коридор казался длиннее обычного. Где-то впереди, за дверью комнаты парней, гремел знакомый, натянуто-весёлый голос Амура.

    Загрей особо не участвовал в диалоге и скучающе залез в свою сумку, вытащил бутылку из под воды. Однако жидкость в бутылке далеко не напоминала воду.

— Загрей! Ты опять? — Котхаджи скрестил руки, брови сведены в грозовую тучу. 

— А что? — Загрей лениво поднял бутылку, где жидкость переливалась янтарным бунтарством. Нас тут на убой держат, а я должен страдать в трезвости?

— Здравый рассудок — наше единственное преимущество, — капитан стиснул зубы. 

— Рассудок? — Загрей от души рассмеялся, откинув голову. — В мире, где логика давно сбежала через чёрный ход?

— Ты скоро в небытие свалишься, если продолжишь в том же духе.

— О, великий капитан, проповедующий трезвость! — Загрей театрально взмахнул рукой. — А где твои священные скрижали? "Не пей, не кури, не дыши без разрешения"?

— Дыши, пожалуйста, — сквозь зубы процедил Котхаджи, — но не этим зельем.

   Глоток — и лицо Загрея скривилось то ли от горечи напитка, то ли от горечи бытия. 

— Ты чего, опять бухаешь? — Марсель возник в дверях, как призрак дисциплины. 

— Нет, Марсель, я медитирую, — Загрей сделал ещё глоток, — вот только мантры у меня жидкие.

— Потом не ной, что голова раскалывается, — Марсель закатил глаза так, что, казалось, они вот-вот останутся смотреть в потолок навсегда. 

— О, спасибо, доктор! — Загрей приложил руку к сердцу. — А то я забыл, что у меня есть личные няньки и врач, который следит за моим... чем там ты следишь?

— За твоим бессмертным идиотизмом, —буркнул Марсель. 

— Да ладно, парни, — Амур встрял в разговор, выпуская клуб дыма. — Пусть парень расслабится. Мир и так трещит по швам, а вы тут с моралью.

— Их выбор — гробить здоровье, — Айвис философски вздохнул, будто читал лекцию о бренности бытия. 

— О, великий Айвис! — Загрей развёл руки. — Ты когда-нибудь пробовал жить, или только осуждаешь со стороны?

   Амур фыркнул, затянулся и хлопнул Загрея по спине с такой силой, что тот чуть не выронил бутылку.

— Ты силу то свою рассчитывай, позвоночник расшибёшь! — Загрей потер место, куда хлопнул Амур.

— Позвоночник? — тот издевательски усмехнулся. — А думал, ты хордовый!

   Апат вздохнул, будто устал от этой цирковой труппы:

— Вы как дети, ей-богу.

— Представляете, что он мне вчера сказал? — Валериан, не обращая внимания на перепалку, начал рассказ, жестикулируя, как уличный сказитель. 

   Смех, подколы, возражения — всё смешалось в какофонии братского балагана. 

— Это что? Ням-ням? — Амур насторожился, как пёс на охоте. 

— Нет, кто-то из наших, раз стучат, а не звонят.

   Марсель, вздохнув, как мученик, открыл — и сразу к Апату: 

— Рыжий, к тебе.

— Кто? — Апат приподнял бровь. 

— Далия.

   Комната взорвалась гулом. 

— О-о-о! — Амур закатил глаза под лоб. — Апат, друг, да ты темнее меня! Когда успел?

   Апат проигнорировал его. Амур закашлялся от смеха, чуть не выронив сигарету. 

— Ладно, иди, — Загрей подтолкнул Апата к двери. — Только если родится рыжий ребёнок — мы тут ни при чём.

— Ты уже мозг пропил, отойди от меня!

   Апат плюнул, но пошёл — под вой, свист и аплодисменты команды.

— Загрей, ты больной? Какие к чёрту дети, мы друзья. Точка. Без намёков и твоих шуток!

Загрей замер с бутылкой на полпути ко рту. Глаза сузились — не от хмеля, а от внезапной трезвости удара. 

— О-о, вот как? — он медленно поставил бутылку на стол. «Друзья» — это теперь ругательство, да?

    Амур громко присвистнул, разрушив тишину:

— Кто-нибудь записывает этот сериал? Потому что я бы пересмотрел.

— Была бы у Апата камера... — мечтал Загрей.

Загрей вдруг рассмеялся. Резко, сухо, как треск сломанной шестерни. Он встал, шатаясь лишь чуть-чуть — но не от алкоголя. 

— Только вот, друг, — он ткнул пальцем в спину Марселю, — если дружба — это гвоздь в крышку гроба, то мне такой не нужна.

   Марсель резко обернулся — но Загрей уже шёл к выходу, на ходу натягивая кожанку. 

— Эй! — крикнул Амур. 

— Молчи, паровоз, — Загрей махнул рукой. Иду искать тех, кто не боится запачкать руки.

   Дверь захлопнулась. Амур присвистнул, нарушив тишину:

— В следующий раз я вас точно начну записывать!

   В коридоре повисла напряженная тишина, нарушаемая только их дыханием.

— Ну что? — Апат облокотился о стену, изучая Далию прищуренным взглядом. — Как дела у нашего детектива?

   Далия не успела ответить — дверь распахнулась, и в проеме возник Загрей. Он присвистнул:

— Не сверли меня взглядом, дорогая.

   Далия выгнула бровь, а Загрей поднял руки наверх:

— Не смотрю я на вас! Только аккуратнее болтайте. Бывает, у кого-то слух хорош настолько, что даже ветер присвистывает ему.

   Далия ощутила, как по спине пробежали мурашки. В его голосе звучала странная уверенность — не пьяная бравада, а почти предупреждение.

   Апат фыркнул:

— Не обращай внимания. Он сегодня перебрал своего фирменного пойла.

   Далия не обратила внимание на замечание Апата, ведь парень вовсе не казался ей пьяным.

   Загрей поднял руки, хотя его глаза оставались холодными и оценивающими, что не отпускали Далию.

— Ты бы прислушался. Я советы на ветер не бросаю.

   Он сделал шаг назад, растворяясь в темноте коридора.

— И помните... ветер здесь имеет привычку свистеть не только в ушах.

   Когда его шаги затихли, Далия резко выдохнула:

— Он всегда такой многозначительный?

   Апат провел рукой по лицу:

— Только когда пьян.

   Он оглянулся, затем резко схватил Далию за руку.

— Пойдем. Как видишь, здесь говорить нельзя.

   Он потянул ее в сторону лестницы, его пальцы сжимали ее запястье почти болезненно. В его движениях читалась непривычная для Апата тревога.

— «Хотя нет. Он боится».

   Они остановились, и Далия прищурилась, изучая нервные движения Апата. 

— Кого ты так испугался? 

   Парень резко провел рукой по затылку, избегая ее взгляда. Девушка заметила пластырь.

— Неважно. Говори, что случилось. 

— Речь пойдёт об Амуре.
 
   Апат нервно сглотнул, его глаза стали осторожными:

— Он что-то с тобой сделал?

   Далия вопросительно выгнула бровь.

— А должен был? Я и не намекала на подобное.

   Далия повернула голову к нему и улыбнулась.

— Не переживай. Ты не замечал за ним странностей?

   Апат отвёл взгляд и опёрся о стену, разглядывая вечерний закат.

— Нет.

— «Тогда почему так нервничаешь?» — Далия склонила голову набок, наблюдая за нервными постукиваниями пальцев парня.

— А я — да. Он ведёт себя странно с той ночи. Постоянно шутит, слишком громко смеётся... Как будто играет роль.

   Из-за двери донёсся очередной взрыв смеха.

— Слышишь? — Далия прислушалась к этому фальшивому смеху. — Все дни такой. Как актер в плохой пьесе. 

   Апат кивнул.

— Постоянно слышу, — Апат издал нервный смешок. — И не говори, что ситуация с Церерой тебя тоже пугает.

   Далия улыбнулась шире. Апат следовал за ходом её мыслей.

— Пугает. Амур был ближе к ней. Ближе всех.

   Далия вздохнула, сделав паузу, прежде чем нанести удар: 

— Возможно, он был последним, кто видел Цереру живой. 

   Апат резко обернулся, его глаза расширились. 

— Откуда ты... 

— Ты знаешь, что меня интересует. Это источник, но никак не она, — Далия развернулась к нему. — По чистой случайности узнала, что они были вместе. Сложить два плюс два несложно. Вижу, ты думаешь о том же, о чем и я: история с Церерой нечиста.

   Апат резко оживился:

— Могу выведать у него больше.

   Далия скрестила руки, изучая его внезапный энтузиазм. 

— Было бы славно. Но, какова твоя цель?

   Апат лучезарно улыбнулся, но, какой же натянутой показалась эта улыбка Далии.

— Помочь тебе.

— Так просто? — Далия улыбнулась ему в ответ, сомневаясь.

— Ну, да. Разве друзьям противозаконно помогать?

   Далия пристально глядела на него, но всё же кивнула.

— Ну, хорошо.

   В глазах Далии вспыхнул холодный огонек. Она сделала шаг назад, к выходу. 

— Будь осторожен в своих расспросах. 

   Апат кивнул, его пальцы все еще дрожали. 

— До завтра. 

   Когда Далия вышла из лестничного пролета, её остановил шёпот - настолько тихий, что его едва можно было различить, но в нём звучала странная, леденящая душу интонация. Она замерла, прижавшись к стене, затем бесшумно обогнула угол.

   Под лестницей, в узком пространстве между стеной и ступенями, сидели Бона и Лилит. Первая вздрогнула, заметив Далию:

— Ой! Далия! Привет! — Бона подскочила.

— Привет, — Лилит хитро улыбнулась, помахав ей рукой.

— Привет, девочки. Вы почему под лестницей сидите?

— Проветриваем головы, — плавно закончила Лилит, её губы растянулись в улыбке, которая не дотянулась до холодных глаз. — Присоединишься?

   Далия почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В этом предложении было что-то... не то.

— Спасибо, но у меня дела, — она сделала шаг назад.

   Бона резко вскочила:

— Ладно, я побежала! — её голос дрожал. — Деа ждёт у беседки!

   Она почти выбежала из корпуса, оставив за собой шлейф нервного смешка. Лилит медленно поднялась, её пальцы с алым лаком скользнули по перилам.

   Далия уже собиралась уходить, когда Лилит неожиданно протянула тонкую электронную сигарету:

— Не хочешь... расслабиться? — её голос звучал как шелковый шёпот, а в глазах играли опасные искорки. Дымчато-синий дымок уже вился вокруг её пальцев с алым лаком.

   Далия ощутила лёгкий спазм в висках — знакомое предупреждение. Она сделала шаг назад, чуть приподняв ладонь в отказе.

— Я не курю, Лилит.

   Лилит медленно выдохнула дым, наблюдая, как он кольцами растворяется между ними.

— Как знаешь, — её губы изогнулись в улыбке, которая не дотянулась до глаз. — Но помни — некоторые истины лучше раскрываются через дым.

   Далия почувствовала, как по спине пробежали мурашки. В этих словах было что-то большее, чем просто предложение покурить.

— В другой раз. Сегодня многое навалилось, — она осторожно отступила, сохраняя зрительный контакт.

   Лилит лишь кивнула, делая очередную затяжку. Её ноздри расширились, когда она вдыхала дым, будто впитывая саму атмосферу их разговора.

— Хорошего вечера, Далия, — её прощальный шёпот повис в воздухе, как дымовая завеса.

    Далия направилась в комнату. «Не сейчас» — не означало "никогда". И когда-то ей действительно придётся принять это дымное предложение. Но только когда она будет готова. И только когда узнает, какие именно "истины" скрываются за этим сизым дымком.

   Когда шаги Лилит затихли, Далия вдруг вспомнила: на собрании, когда все стояли рядом с Амуром, Бона вела себя странно. Её лицо побледнело, пальцы сжали край рубашки... Как будто она увидела призрака.

— «Что между ними было?» — Далия прикусила губу.

   Она резко развернулась и почти побежала к своей комнате - Изабелла должна была знать больше.

— Что, уже покушать принесли? — Далия с улыбкой оглядела еду.

— Ага! Давай, садись. Я успела хорошенько проголодаться, — Изабелла потирала руки, готовясь к трапезе.

— Есть что-нибудь сладкое?

— Чай? — Изабелла открыла шкафчик. — Далия! Тут есть горький шоколад!

— Отлично! — Далия приняла шоколадку.

— Голова?

— Да. То болит, то отпускает. Раньше такого не было.

   Далия принялась за еду.

— Напряжная ситуация. Сейчас я хоть и отошла, но когда я захожу в комнату, на меня сразу же обрушивается поток мыслей о родителях, о будущем... О конце света!

   Далия сострадающе посмотрела на подругу, ведь разделяла её переживания. Далии самой было тревожно и страшно. Особенно после собрания, которое оставило отвратительный след на душе.

— Слушай, а Бону ничего не связывало с Амуром? — с недоумением спросила Далия. В её голосе звучала лёгкая тревога.

— Нет, они не общаются. А что?

— Не знаю, мне показалось, что она смотрит на него с опаской. Ей некомфортно с ним.

— Хм. Мне кажется, её мужчины пугают, что ли, её не поймёшь, — ответила её подруга, чуточку нахмурив брови, как будто сама задумалась о том, как сложно бывает понять людей вокруг. Она знала, что Бона обходила мужчин стороной, но не могла точно сказать, почему.

— И откуда такая настороженность... — пыталась выяснить Далия, чувствуя, как внутри нее растет любопытство.

— Она боится нам рассказывать, но, Далия, кажется, в прошлом у неё был неудачный опыт, — с грустью заявила Изабелла.

Далия вздрогнула от осознания: за доброй улыбкой Боны скрывается не просто безмятежность, а глубокая пропасть переживаний, с которыми она однажды столкнулась. Далию это пугало, пугало то, что такой светлый, милосердный человека, как Бона, мог столкнуться с самым неприятным и кошмарным, что можно представить...

Девушки провели остаток дня в тишине, стараясь отвлечься от всего хаоса, что постиг мир. Далия погрузилась в чтение книги, которую ей вручил библиотекарь во время визита Культурного филиала. Книга предоставляла жанр приключений. Она рассказывала о том, как некий Гастон, будучи выходцем иной цивилизации, блуждал и изучал планету Земля. Девушка провела пальцем по строчке:

«Здравствуй, дорогой читатель. Называй меня Гастон. Я человек и не более, хотя кто-то считает меня нечеловеком. Но что такое «нечеловек»? А что тогда «человек»?
У каждого своя точка зрения, которая имеет место быть. У каждого своя правда. Я поведаю вам о своей»

Далия проглатывала страницу за страницей, полностью погружаясь в мир, который подарил некий Гастон, блуждающим по прошлому дому человека — планете Земля.

    Время близилось к поздней ночи, и  Далия с нежеланием отложила книгу и заставила себя лечь спать.

— Доброй ночи, голубоглазка, — услышала Далия сквозь сон тихий тонкий голосок Изабеллы.

Глава 3.3. Назовись! Обнажи тело правды, что ушла в мир иной, но осталась ведомой тобой. Назовись! Кто ты такой?

    Белокурая девушка расхаживает по тёплому, мягкому песку, который приятно ласкает ступни. Ненавязчивый и приятный ветерок дует в лицо, сбивая белоснежные пряди. Песок настолько воздушный, что, кажется, девушка парит над землёй. Здесь пахнет морем. Морем эмоций. Морем воспоминаний...

В этом месте время остановилось. Здесь нет прошлого, настоящего и будущего, здесь есть всё вместе.

    Изабеллу интересовала одна цель — впереди лежащая девушка. Она шла к ней, не торопясь, будто ощущала, что для этой встречи им отведено всё время мира. Остановившись, Изабелла присела на корточки. Взглянула на лицо девушки. Тёмные стекловидные волосы прикрывали часть лица, прилипнув к нему.

   Пустым, совершенно безжизненным взглядом она смотрела в одну точку, не поприветствовав и даже не заметив рядом сидящую Изабеллу. На лице красовался живой румянец, а губы слегка припухли.

— Почему ты у моря? Зачем сбежала? —Изабелла вгляделась в лицо девушки, стараясь словить её пустой стеклянный взгляд, но он всё ещё был обращён в одну точку.

— Море — это человеческая душа, — проговорила лежащая девушка, так и не сдвинувшись. Её голос звучал плоско и безжизненно. Казалось, что только речевые мышцы работали, а остальные были парализованы.

— Что с тобой? — Изабелла осторожно ткнула её плечо, но то оказалось каменным и до смерти холодным. Это навело ледяной ужас на Изабеллу.

— Я умерла, Изабелла. Меня больше нет, —слова прозвучали эхом в загадочном пространстве, в котором находилась Изабелла.

Изабелла резко отпрянула и принялась рассматривать девушку. С тенью страха, что нависла над ней, она ближе подошла к лежащей девушке, присела на корточки и убрала пряди волос с лица, оголив висок.

— Но мёртвые не говорят... Они молчат, — тихо проговорила Изабелла, рассматривая страшнейшую рану на виске, которая выглядела свежей.

— Говорит душа. Тело молчит, душа кричит, пытаясь достучаться до живых, да не слышите вы нас, — слова, сказанные мёртвой девушкой пронзили Изабеллу, как хорошо отточенное острое лезвие. Особенно её поразило то, каким тусклым и серым стало лицо лежащей девушки, а губы утратили прежнюю припухлость и красноватый оттенок.

   Тишина, нависающая над ними, была угнетающей, неспокойной. Тогда Изабелла взглянула на море.

   Море — человеческая душа. Оно таит в себе абсолютно всё, включая эмоции, как разрушительные цунами, умиротворенная гладь, освежающие бризы, как глоток свежего воздуха. Её осенило, на чью душу она обратила свой взор. Поняла, кто оголил свою душу перед ней, показывая больше, чем просто можно увидеть невооруженным взглядом. Словно она смотрела в современный телескоп, способный видеть не просто планеты и дальние звёзды, но и то, что может быть скрыто на них. Обратилась к морю:

— Как ты умерла, Церера?

Недолгое молчание дразнило её, как волны перед тем, как хлынуть на берег.

— Больно, — всё тем же без жизненным голосом произнесла душа.

— Тебя убил монстр? — осмелилась задать вопрос Изабелла, с надеждой найти ответ, который мог бы успокоить.

— Нет, — немногословный ответ снова погрузил её в глубокий бассейн вопросов.

— Тебя убил человек?

— Человек. Но не наш.

Изабелла нервно сглотнула подкативший ком. После услышанного мелкая дрожь прошлась по телу, как сигнал о том, что ситуация имеет истоки куда глубже, чем кажется.

Человек...

Это сделал человек.

Что значит «не наш»?...

Она боялась озвучивать вопрос, который леденящим комом застрял в её горле. Страх зашевелился, как тень, растягивающаяся на песке. Девушка рискнула:

— Кто тебя убил?

— Ночь. Мрак, — выкрикнула Церера.

— Какой человек?

— Рядом.

— Что — рядом? — Перед глазами сгущались тёмные тучи. Молния ударила где-то за горизонтом, оставляя след в виде оглушающего звука грома.

— Рядом. Ты её не видишь.

— Почему?

— Ненастоящая. Все ненастоящие.

   Ответы на вопросы добавляли всё больше непонятностей и беспокойств. Изабелла почувствовала, как от нервов ей стало холодно. Что происходит? Почему пошёл ливень? Поднимались цунами...

— Почему ты пришла ко мне? — почти выкрикнула Изабелла в надежде найти точный ответ хотя бы в этом вопросе. Он обхватила себя руками, окутанная страхом.

— Ведущая путь, меня направили.

— Кто тебя направил, Церера? — её слова криком утонули вместе со всем, на что обрушилась гигантская волна.

   Изабелле вдруг показалось, что её собственная душа соединяется с этой душой, которая нуждалась в помощи. Вдруг перед глазами открылось другое видение — белое пространство, бескрайнее, как её страхи. Здесь было холодно, Изабелла затряслась, как от озноба. Зачем она здесь? Так ощущается холодная часть души? Ощущается ровно так же, если бы девушка нырнула в прорубь.

В центре сидел мёртвый ангел, оплакивающий сам себя. Ангел. Ангельская душа. Душа плачет, ей плохо. Оттого и холодно...

— Что мне нужно сделать, чтобы ты не плакала?— спросила Изабелла, ощущая, как её сердце разрывается от горя мёртвого.

— Я должна обрести покой. Мне больно, — произнесла Церера с тихой интонацией.

— Что я должна сделать, чтобы ты обрела покой, Церера? — её голос задрожал, словно она осознала, насколько много зависит от её действий.

— Она осветит путь. Лишь поведи её в правильном направлении. Найди мрак.

— Кого?

— Самого близкого тебе человека из лагеря.

Осознание холодным очагом обрушилось на Изабеллу.

— Далия?

— Она, — Церера показала на Изабеллу пальцем, и в этот момент девушка почувствовала тяжесть ответственности. — Веди её, она осветит путь, и доберетесь вы до правды.

— И что тогда? Мы доберёмся до правды, что будет дальше?

— Я замолчу навсегда. Страдания утихнут, я обрету покой, — произнесла она голосом, полным тех же пустот, что и раньше. — Источник.

— Что источник?

— Найдёте вы.

Изабелла почувствовала, как в её сердце зреет смесь страха и решимости. Словно ветры, шепчущие тайны, поднимали её к высоте, где она могла бы увидеть все ответы, которые искала. Это был путь, полный тьмы и света, и от неё зависело многое. Смогут ли они вместе с Далией найти истину?

И к чему приведёт истина?

Следом вокруг Изабеллы всё закрутилось, образуя водоворот, из которого она отчаянно хотела вынырнуть. Последнее, что Изабелла увидела — это ребят из их отряда, которые глядели в упор на Изабеллу, ожидая её действий. Однако среди них не было Далии, Марселя, Апата... Изабелла вздрогнула от бархатного мужского голоса, который эхом отдавался в пространстве и водовороте:

— Простите меня, дети. Я вас не уберёг, на мне вина. На мне страшная вина.

Изабелла увидела высокого мужчину с пепельными волосами, который обращался к мертвым.

Ведь они все были мертвы. Души смотрели на неё, ожидая, ведь не только Церера молила о помощи. Её требовал каждый, кто погиб в ту страшную и ужасную, кровавую ночь. Вслед за взглядом душ на Изабеллу посмотрел мужчина, и его лицо надолго отпечаталось в её памяти...
_________________________________