8 Серия - Бункер
Ад начинался за дверью лифта. Стальной коробок в стене родительской спальни щёлкнул, открылся. За ним – не платформа, а провал в чёрную бездну. Запах ударил сразу: холодный металл, озон, антисептик и… сладковатый душок разложения. Как в морге, где слишком долго не убирались.
– Вперёд, герой, – голос «Шефа» прозвучал из решётчатого динамика над дверью. Спокойный. Насмешливый. – Лифт ждёт. Твоя мама скучает. А рыбка… рыбка плавает в слезах. Ха.
Токса плюнул на дорогой паркет, смешав слюну с кровью из разбитой губы. Он сунул «Макарыч» за пояс – патронов ноль, только вес. Последний нож – в рукаве. Взял Ольгу за локоть – та вздрогнула, лицо серое от боли и страха, рука в самодельной перевязке из его же рубахи пропиталась кровью.
– Шаг – и я тебя прикончу, – прошипел он ей в ухо. Не угроза. Констатация. Она кивнула, губы белые.
Лифт был капсулой из нержавейки. Без кнопок. Дверь захлопнулась сама. Падение. Резкое, тихое. Давило на уши. Секунды тянулись в вечность. Ольга прижалась к нему, дрожала. Токса впился взглядом в гладкую стену, видя в ней отражение своего оскала. Скоро, сука. Скоро.
Лифт остановился без толчка. Дверь со скрежетом отъехала.
Бункер «Зеро».
Длинный коридор. Стены – голый бетон. Пол – рифлёный металл. Тусклые светодиоды в потолке бросали жёлтые пятна света. Воздух – стерильный и мёртвый. Тишина. Гробовая. Только их шаги гулко отдавались в трубе коридора.
– Иди прямо, Джонни, – голос «Шефа» зашипел из скрытых динамиков. – До конца. Не сворачивай. Игра на доверие.
Токса шёл, толкая впереди себя Ольгу. Глаза сканировали каждую тень, каждую неровность бетона. Ловушка. Обязательно. Где? Как?
Конец коридора. Тяжёлая стальная дверь с штурвалом. Как на подлодке. Токса толкнул её – поддалась.
Комната. Большая. Пустая. Посредине – кресло. Барберовское. Кожанное, с ремнями. Пустое. Напротив – экран. Большой, чёрный. На стене – знакомая надпись краской: «К». И запах… Запах матери. Её духов. Слабый, но явный.
– Мама! – крикнул Токса, голос сорвался. – Где ты?!
Экран вспыхнул. Изображение. Камера сверху. Мать. Сидит на стуле в центре другой, точно такой же пустой комнаты. Голова опущена. Руки связаны за спиной. Жива. На полу перед ней – лужица крови. Свежей.
– Смотри, сынок, – голос «Шефа» зазвучал с экрана, наслаждаясь. – Цела. Пока. Но время… истекает. Как кровь из царапины на ноге. Не смертельно. Но… символично.
Токса рванулся к экрану, словно мог пролезть сквозь него.
– Тварь! Я тебя найду! Вырежу кишки!
– Поздно болтать, Джонни, – холодно парировал голос. – Ты в моём мире. Твоя очередь выполнять правила. Видишь кресло? Сажай свою подружку. Пристёгивай. Плотно.
Токса оглянулся на Ольгу. Та отшатнулась, глаза полные ужаса.
– Нет! Нееет! Он убьёт меня! Как Иру!
– Или убьёт маму, – безжалостно продолжил голос. – Прямо сейчас. Выбирай, Джонни. Сестра твоей мёртвой любовницы… или живая мать? Одна жизнь за другую. Справедливо.
Токса стоял, разрываемый. Ольга – ни в чём не виновата. Мать… мать двадцать лет в аду. Кровь на экране капала с её ноги на пол. Кап. Кап.
– Прости, – прохрипел он Ольге, не глядя в глаза. – Не оставляй выбора.
Он схватил её, не слушая воплей, потащил к креслу. Она билась, царапалась, плевалась. Слабая. Раненая. Токса силой впихнул её в кожаную пасть, защёлкнул ремни на запястьях, лодыжках, через грудь. Ольга рыдала, проклиная его, Иру, весь мир.
– Молодец, – одобрил «Шеф». – Теперь… отойди к стене. Жди.
Токса отступил к холодному бетону. Пинал ногой пол, сжимая кулаки. Экран погас. Комната погрузилась в полумрак. Только Ольгины всхлипы нарушали тишину. Минута. Две. Потолок над креслом шевельнулся. Бесшумно раздвинулись панели. Опустилась… петля. Из грубого чёрного шнура. Такая же, как на Вадиме, как на Сидорове. Она зависла точно над головой Ольги.
– Нет! – взвыла Ольга, дёргаясь в ремнях. – Нет! Вытащи меня! Токса! ПОЖАЛУЙСТА!
Токса рванулся вперёд. Из динамика грянул выстрел – БАХ! Пуля ударила в пол перед его ногами, высекла искры.
– Стоять! – рявкнул «Шеф». – Следующая – в колено. Потом – в голову твоей мамаше. Выбирай.
Токса замер. Глазами, полными бешеной ненависти, он впился в невидимую камеру. Ольга забилась в истерике. Петля медленно, неумолимо опускалась.
– Почему?! – заорал Токса. – Чего ты хочешь, ублюдок?!
– Хочу видеть твоё лицо, Джонни, – ответил голос, и в нём прозвучало… удовольствие. – Когда поймёшь, что опоздал. Снова. Как с Ириной. Как всегда. Смотри.
Петля коснулась волос Ольги. Та замерла, зажмурилась, ожидая удара. Но удар не пришёл. Петля лишь легла на её плечи. Грубо. Унизительно. Как намётка. Из динамика раздался… смех. Холодный. Бесчеловечный.
– Расслабился? – ехидно спросил «Шеф». – Это просто… намёк. Привет от прошлого. Настоящее… впереди. Посмотри на экран.
Экран вспыхнул снова. Мать. Но теперь рядом с ней стоял он. «Шеф». В чёрном балахане с капюшоном. Лица не видно. В руке – длинный нож. Боевой, с серрейтором. Он поднёс лезвие к горлу матери. Она зажмурилась.
– Выбор, Джонни, – голос звучал уже не из динамиков, а прямо из колонок экрана. Реальный. Здесь. – Твоя жизнь. За её. Встань на колени. Положи нож на пол. Отползи в угол. И смотри. Смотри, как я освобождаю её от страданий. Или… – он чуть надавил ножом. На шее матери выступила капля крови. – …попробуй быть героем. И умри вместе. Быстро. Я обещаю.
Токса стоял, как громом поражённый. В глазах – мать. Нож. Капля крови. В ушах – истеричный шепот Ольги: «Не делай… он убьёт… он убьёт нас всех…». И тиканье. Громкое. Откуда-то справа. Таймер? Бомба?
– Три… – начал отсчёт «Шеф» с экрана. Голос – сталь. – Выбирай. Жизнь матери… или призрак надежды?
Токса посмотрел на нож в своей руке. На Ольгу в петле. На мать на экране. В его груди что-то оборвалось. Не страх. Не ярость. Пустота. Бездонная. Как этот бункер.
– Два…
Он медленно опустился на колени. Звук коленей по металлу гулко отдался в комнате. Положил нож на пол перед собой. Оттолкнул его ногой. Он скользнул к центру комнаты, звякнув.
– Умница, – прошептал «Шеф». На экране он убрал нож от горла матери. Она открыла глаза, полные слёз и немого вопроса. – Теперь… отползи. В угол. Где стена с буквой «К». И смотри. Финал близок.
Токса пополз. Унизительно. Медленно. Как побитая собака. Бетон резал колени. Он дополз до угла, спиной к холодной стене с ненавистной буквой. Поднял голову. На экране «Шеф» стоял за спиной матери. Петля из того же чёрного шнура уже была у неё на шее. Не туго. Пока.
– Нет… – прохрипел Токса. Но это был стон, а не протест.
– Да, – ответил «Шеф». Он взялся за конец верёвки. – Прощай, мамочка. Скажи сыночку… что он слабак. Как всегда.
ВЖЖЖЖИК!
Не с экрана. Сверху! Над креслом Ольги! Не петля опустилась. Из потолка выдвинулся механический рычаг с дисковым ножом на конце. Блестящим. Острым. Он завис над привязанной женщиной. Над её животом.
– СЮРПРИЗ! – завопил «Шеф» с экрана, и в его голосе впервые сорвалась маска спокойствия. Дикое, псиное ликование. – Выбор был ЛОЖНЫЙ, ДЖОННИ! Я ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ВЫБЕРЕШЬ МАТЬ! ТЫ ВСЕГДА ВЫБИРАЕШЬ ПРОШЛОЕ! А НАСТОЯЩЕЕ… РУБИМ НА КУСКИ!
Рычаг дёрнулся. Нож пошёл вниз. К животу Ольги. Она завизжала нечеловеческим голосом.
ЩЁЛК!
Не звук резаной плоти. Искра. Короткое замыкание где-то в потолке. Нож замер в сантиметре от рубахи Ольги. Свет в комнате погас на секунду, моргнул аварийным красным, потом зажегся снова. Надрывный гул систем охлаждения стал громче.
– ЧТО?! – взревел «Шеф» с экрана. Его изображение дернулось, поплыло.
Токса не думал. Инстинкт. Он рванулся вперёд, не на экран, а к Ольге! К креслу! К ножу, что он бросил на пол! Его пальцы сомкнулись на рукояти в тот момент, когда стальные панели потолка над креслом с грохотом разъехались окончательно. Не просто рычаг. Целый механизм. Как гильотина с мотором. Нож снова пошёл вниз!
Токса в прыжке врезался в кресло, сбивая его с ножек. Ольга и кресло грохнулись на бок. Стальной нож с лязгом прошёл сквозь пустоту, где секунду назад была её грудь, и вонзился в металлический пол по самую рукоять. Искры!
– БЛЯЯДЬ! – орал «Шеф» с экрана, изображение рябило. – КАК?! КТО?!
Токса рубил ножом ремни на Ольге. Она рыдала, захлёбываясь. Освободил руки. Ноги. Тянул её на ноги.
– Беги! К двери! – заорал он, толкая её к выходу. Сам развернулся к экрану. К изображению матери. «Шеф» в ярости тряс её за плечи, петля на шее затянулась. Она синела.
– СЕЙЧАС ОНА УМРЁТ! – визжал «Шеф». – ИЗ-ЗА ТЕБЯ!
Токса не слушал. Он увидел кое-что. На стене, за экраном. В углу кадра. Знак. Круг с тремя стрелками. И надпись: «Уровень 2. Сектор А». И дверь. Тяжёлая. С другим штурвалом. Глубже. Там «Куратор»? Там настоящий ад?
Ольга выбежала в коридор. Токса сделал шаг к экрану, поднял нож, как топор.
– Видишь это, ублюдок?! – он ткнул лезвием в изображение двери. – Я ИДУ ТУДА! К ТВОЕМУ ХОЗЯИНУ! А ТЫ… ТЫ МЕРТВЕЦ! ПОНЯЛ?! МЁРТВЫЙ ЧЕЛОВЕК! Я ВЫРЕЖУ ТВОЁ СЕРДЦЕ И ЗАСУНУ ЕГО В ЖОПУ ТВОЕМУ «КУРАТОРУ»!
Он изо всех сил швырнул нож в экран. ТРРАААССК! Экран погас. Осколки полетели на пол. Искры. Дымок. В динамиках – дикий, бессвязный рёв «Шефа», сливающийся с воем сирены, которая внезапно взвыла по всему бункеру. Красный свет заплясал по стенам.
Токса выскочил в коридор. Ольга, прижавшись к стене, смотрела на него широкими глазами.
– Где… где выход?! – крикнула она.
– Нет выхода! – Токса схватил её за здоровую руку. – Только вперёд! В пизду! К той двери! На второй уровень! Беги, блядь!
Он потащил её вдоль коридора, туда, где была дверь лифта. Но не к лифту. Мимо. К гладкой стене в конце. Там, где на экране была дверь. Должна быть! Его глаза искали швы, зацепки. Сирена ревела, сводя с ума. Красный свет моргал, как стробоскоп в аду.
И он увидел. Почти незаметный штурвал. Вмонтированный в стену. Замаскированный. С тем же знаком: «Уровень 2».
– Держись! – Токса вцепился в холодный металл штурвала. Крутил. Тот не поддавался. Заржавел? Или заблокирован? Он впился всем телом, рванул с матерным рыком. Мускулы горели. Суставы хрустели. СКРЫП! Штурвал дрогнул. Сдвинулся на сантиметр. Потом ещё. С треском и скрежетом тяжёлая дверь начала отъезжать в сторону, открывая… новый чёрный провал. Ещё более глубокий. Оттуда пахнуло холодом и чем-то древним. И запредельным ужасом.
Ольга в ужасе отшатнулась.
– Туда?! Нет! Это могила!
Токса оглянулся. По коридору, из-за поворота, уже бежали тени. Маски. Автоматы. «Шеф» прислал подкрепление. Выбора не было.
– В могилу так в могилу! – Токса втолкнул Ольгу в черноту за дверью. – Зато своей смертью! Беги! Вниз!
Он прыгнул за ней. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, отсекая погоню и вой сирены. Осталась только тьма. Глухая. Давящая. И тихий плач Ольги где-то рядом. И стук его сердца. Громкий. Как молот по наковальне. Они были в пасти зверя. На самом дне. Где жил «Куратор». Игра входила в финальную, кровавую стадию.