Малюта

У ворот их уже ждали.
- Выкладывайте! - Рыжий даже не обратил внимания на расквашенные носы.
Коля выложил из кармана мелочь, а Рыба поломанные в драке сигареты.
- И это всё? - Рыжий сжал кулаки и подступил к Коле.
- Всё! - Малой бесстрашно смотрел Рыжему в глаза.
- Борзый, да? - кулак Рыжего метил Малому в его разбитый нос, но встретил пустоту.
Зато Колин удар снизу в челюсть оглушил толстяка и, зашатавшись, тот упал на пол. От неожиданности все замерли, и в наступившей тишине вдруг раздались аплодисменты. В дверях стоял и хлопал Антон, старшак и местный предводитель по кличке Арамис.
- Красавчик! Зовут как? - он подошел к Коле, и посмотрел на Рыжего, лежащего на полу и держащегося за скулу.
- Малой! - Коля поднял глаза на Арамиса и в этот момент, получив от того сильный удар в лицо, упал.
Арамис развернулся, посмотрел на мелюзгу и медленно вышел. Вслед за ним побрели, оглядываясь, Рыжий и его помощники.
После этого случая Малого уже не посылали в город, и Рыжий, проходя мимо, делал вид, что не замечает его.
- На тебе печать Арамиса, - пошутил как-то Рыба.
Сам Арамис с ним не общался - не позволяло положение. Высокий, худощавый мальчик с длинными волосами, был без ума от фильмов про мушкетеров, его смазливое личико сводило с ума всех девчонок детдома, а жестокость, с которой он дрался и сила, заставляли всё мальчишеское население безоговорочно ему подчиняться.
Коля несколько раз сбегал из детдома, но его вновь возвращали, пока он не понял, что скитаться одному, спать где попало, воровать еду в магазинах и быть избитым, если поймают, не идёт ни в какое сравнение с крышей над головой и кормёжкой в детдоме. Многие сбегали, чтобы увидеть родителей или родственников, но у Коли ни тех ни других не было.
На Пасхальные праздники Малой с Рыбой и еще несколько детдомовцев ходили на кладбище собирать еду, принесённую родственниками умерших. Возвращаясь, услышали приглушённый шум за столовой, а подойдя, в свете полной луны увидели девчонок, стоящих кругом, в центре которого две здоровые дылды лупили новенькую.
- Не лезь, Малой, это подружки Арамиса, а он не простит, - Рыба схватил рванувшего было на помощь Колю.
- Отстань! - обернулся Коля, выдергивая руку и, вихрем влетев в круг, раскидал избивающих, и тяжело дыша, процедил сквозь зубы: - На сегодня всё!
Помня случай с Рыжим никто не захотел с ним связываться и быстро разошлись. Малой протянул руку шмыгающей носом девочке:
- Как ты?
- Зачем ты влез? - она тряхнула смешными косичками и зло посмотрела на Колю. - Еще немного и все бы закончилось. Теперь из-за тебя будут снова бить.
- Не будут! - поднял он новенькую. - Как тебя зовут?
- Таня! Таня Сорокина! А тебя Малой? - наконец улыбнулась девочка. - Мне уже рассказывали про тебя.
Коля засмущался и, кивнув, отправился с Рыбой и мальчишками отдавать принесённую еду.
Как ни странно, этот случай остался без последствий, а Рыба предположил, что Арамис не иначе как благоволит ему.
При встрече с Таней Малой опускал глаза, а она, глядя на него, улыбалась.
В детдоме к нему не лезли, а при встрече с городскими, если приходилось, то дрался жестко, иногда один против нескольких.
Таня любила читать и каждую свободную минуту, присев где-нибудь и уткнувшись в книгу, ныряла с головой в жизнь, полную приключений. А однажды, встретив Колю, рассказала ему о Малюте Скуратове, главном опричнике Ивана Грозного, и с тех пор Колю стали звать Малютой. Со временем он привык к новому прозвищу, а если кто-то по старинке называл его Малой, то моментально пятился назад, встретив неприязненный взгляд Малюты.
Когда Арамис оставил стены детдома, его место занял Малюта. Рыба всегда был рядом, с Таней же Коля робел, хотя не показывал виду и старался побыстрее уйти. Арамис иногда навещал детдом и тогда они с Малютой уединялись, и что-то тихо обсуждали.
После этих посещений Коля исчезал на всю ночь, но никому, даже другу Рыбе ничего не рассказывал.
Ну а когда и его нахождение в заведении подошло к концу, его встретил и дал работу всё тот же Арамис, ставший к этому времени одним из приближённых криминального авторитета Маркуса.
После детдома привычки этого заведения остались: чувство голода, недоверие к миру. Рэкет, выбивание долгов - в этой так называемой профессии Малюта достиг небывалых высот. А однажды поздно вечером, сидя в баре с коллегами, он краем уха услышал, как кто-то из парней постарше упомянул о том, как он и ещё двое, несколько лет назад сожгли семью предпринимателя, отказавшегося платить. А утром Малюта и рассказчик неожиданно исчезли. Через некоторое время исчезли ещё двое бандитов. Арамис пытался выяснить по своим каналам и через правоохранителей - как в воду канули.
Через месяц, в одном из баров, в соседней области, произошла драка, в которой посетитель жестоко избил двух выпивших парней, пристававших к официантке, а заодно и барного вышибалу, пытавшего вытолкнуть драчунов на улицу.
Приехавшие омоновцы забрали всех в отделение, а утром их по очереди допрашивал следователь:
- Я так понимаю, гражданин... Скуратов Николай, - заглянул он в паспорт Малюты, - вы решили отдохнуть несколько лет в тюрьме или отправить вас туда, откуда прибыли. Там наверняка ждут не дождутся.
Малюта молчал, давая понять следователю, что ему безразлично, как тот поступит.
- У меня есть к тебе предложение, - следователь внимательно посмотрел на Николая. - Я знаю, что тебя ищут, а потому сделаем вот что: ты идешь в армию. За время службы о тебе забудут, ну а тебе будет где потратить свою энергию на пользу стране.
Николай подумал и кивнул. В этот же день его отвезли в военкомат, откуда в учебную часть, где остригли наголо и переодели в форму. И начались у Малюты солдатские будни, с подъемами и отбоями, с тяжёлыми тренировками, марш-бросками, стрельбами и прыжками с парашютом. Одним словом - десантура.
А затем их перебросили в горячую точку, где в первом же бою Николай был ранен в плечо и попал в госпиталь.
Рядом с ним лежал солдат, совсем ещё мальчишка, которому осколком оторвало кисть правой руки. Но в его голубых глазах не было ни капли сожаления, наоборот, был рад, что для него всё закончилось и скоро вернется домой.
- Как тебя зовут? - улыбаясь, он повернулся к Малюте.
- Николай, - неохотно буркнул Малюта.
- Десантник? А я повар. Выстрелы слышал издалека, а тут такой подарок, - он поднял забинтованную руку. - Обстреляли полевую кухню. Мне еще повезло, а троих отправили домой в ...
Малюта посмотрел на погрустневшего соседа и отвернулся к стене, вспоминая как он попал под обстрел. Автоматные и пулеметные очереди, громкие разрывы не давали высунуться из подвала разрушенного дома. Перепуганные лица сидящих рядом солдат мешали сосредоточиться.
Никто не мог предположить, что в первый же день попадут в такую передрягу. От любого уроненного кем-либо на пол предмета все вздрагивали, а некоторые вскакивали со своих мест. Сидевший напротив невысокий солдатик не мог совладать с дрожью в руках. Казалось, еще немного и автомат выпрыгнет из рук, хотя на застывшем, бледном лице не дрогнул ни один мускул. Другой, сжавшись в комок, и опустив каску на глаза, молился, целуя нательный крестик. И тут Малюта начал рассказывать смешные истории. Они сыпались из него безостановочно, и он смеялся до слёз своим шуткам. Часть солдат тоже хохотали, но некоторые, глядя на Николая, крутили пальцем у виска. Даже когда закончился обстрел, он не останавливался и продолжал рассказывать. А когда наступила первая их ночь на передовой, дневной страх ни куда не исчез, он передвинулся по времени. И Малюта ничего не слышал, кроме стука своих зубов. Поступил приказ скрытно выдвинуться на новые позиции, и солдаты ползком перебирались от укрытия к укрытию. Редкий неприцельный огонь с другой стороны, ведшийся больше для страху, всё же не давал поднять голову. И когда уже почти добрались до цели, шальная пуля сильно ударила в плечо.