13 глава
Уэст
– Теперь точно: Эпплтон хочет реванш. – В столовой Макс шлепнулся напротив меня, держа свой ланч сальными пальцами. Я пытался понять, что за хрень в сэндвиче, купленном мной пять минут назад в университетской столовке. Я столько времени провел на свете, презирая мокрые сэндвичи с омлетом от Истона, но даже не задумывался, что еда в кафе может быть еще хуже. Но сэндвичи Истона из меню уже исключены. Для этого нужно с ним разговаривать, а мы последние три дня официально враждовали. Во-первых, моему бывшему лучшему другу хватило наглости вести себя как ни в чем не бывало. Он пытался разговорить меня футболом, потом парочкой университетских сплетен, потом рассказом, как Тесс всем растрепала, что ей нагадали на картах Таро свадьбу с парнем из Мэна. Взяв на вооружение стратегию Грейс, я обращался с ним так, словно он пустое место. Я скорее буду жить в сточной канаве и с вросшими ногтями, чем заговорю с предателем. Я не смягчился, даже когда Истон напомнил, что получил от меня однозначное разрешение встречаться с Техас. И без того ясно, что он проявил к ней интерес назло мне. Миссия выполнена: я был в одном шаге, чтобы снести ему голову. – Реванш? – Я приподнял бровь, бросив на Макса такой взгляд, будто мне нужно соскрести его с подошвы ботинок. – Если не ошибаюсь, он и его дружки после последнего боя вымогали у тебя деньги. А я никогда не ошибался. Макс усмехнулся и взлохматил гриву кудрявых рыжих волос, которые напомнили мне металлические прокладки, которыми обычно чистят промышленные кастрюли. – Эм, да, но я все равно заработал в три раза больше прибыли от обычного боя. Где-то выиграешь, где-то потеряешь, помнишь? Я отправил сэндвич в мусорку и стащил у Макса пачку «Читос». Он даже не шелохнулся, чтобы забрать ее. Я открыл пакет и бросил несколько штук в рот, смерив Макса взглядом. – Урод пытался выцарапать мне глаза. – Да, он малость одержим победой. Что-то пытается доказать. – Макс погладил прыщавый подбородок. – Но теперь мы заработаем как минимум в два раза больше. В тот раз эмоции захлестнули. Одна лишь молва позволит нам поднять цены на билеты и не делать скидок. Я прикинул в уме. От цифры у меня потекли слюнки. Сумма выходила такой большой, что я мог оплатить тот долг родителей, который сейчас был для них как чертова удавка на шее. Они наконец-то от меня отстанут и получат то, что всегда хотели – деньги для нового начала. А в качестве бонуса я навсегда уйду из их жизни. Конечно, Кейд Эпплтон обладал такой же моральной чистотой, что и использованные стринги, и я был уверен, что это он таскается за мной по всему городу или как минимум приставил своего человека, который выполняет за него всю грязную работу. Но я вырубал парней в три раза крупнее его, будучи в самой разной степени опьянения. – Слыхал, он мелет про меня всякую чушь, – сказал я. – Отрицать не стану. Потеряв халтуру в Вегасе, он вконец озлобился. Бои – это вся его жизнь, больше он ничего не умеет. Да нет, еще Кейд прилично скулит. – А ему-то что с этого? – кивнул я своему букмекеру. – Гордость, – воскликнул Макс, вскинув руки. – Ты его разгромил. Вырубил на полминуты. А потом он препирался и стонал, как девка. В этом предложении вообще нет места сравнению. Эпплтон и был девкой. Без вариантов. Я прикончил «Читос» Макса и открыл его банку колы, сделал глоток и провел языком по зубам. – Придется установить несколько правил. – Например? – Записывай весь бой, чтобы этот урод не отнекивался, когда я сровняю его с землей. – Справедливо. Я передам. – И победитель получает все. – Все деньги? Я смял кулаком пустую банку и, не прицеливаясь, выбросил ее в ведро. – Ты, как букмекер, получишь свой откат. После боя с Эпплтоном я копнул немного и узнал, какой он на самом деле мутный тип. Вымогательство, собачьи бои, запугивание и домашнее насилие – вот, что писалось о нем в Сети. Но деньги слишком хороши, чтобы отказываться. Я не против сломать парочку ребер. Черт, да даже смерть не так уж сильно пугает. Можно подумать, кому-то действительно есть до меня дело. – И последнее: в этот раз никаких фокусов. Если он снова попытается запихнуть мне пальцы в глаза, рот или задницу, я сломаю ему каждую косточку. Без исключений, – ткнул я пальцем на Макса. Он кивнул, чуть не вывалив язык. Как бешеный пес перед мясистой косточкой. – Разумеется. Значит, я могу сказать Шону, что все в силе? Шон. Помню я этот бесполезный набор мышц. Он похож на убийцу из фильмов восьмидесятых. В памяти всплыл момент, когда я выходил из «Плазы» и услышал шорох в кустах. Да и ладно. Даже если за мной следят, что с того? Результат этого боя мало для меня значил. Если они прикончат меня до боя, то я обломаюсь. Если нет, то я хотя бы надеру ему задницу, заберу деньги, отдам заработанное родителям и навсегда выкину их из своей жизни. – Действуй. – Я стукнул по столу и встал. Интуиция подсказывала, что мне за это еще прилетит. По счастью, плевать я хотел.
Я пришел на работу на пятнадцать минут раньше. Карли уже стояла на месте Техас и набивала лотки сметанным соусом, гуакамоле и фахитас. Я скинул рюкзак и бросил на девчонку злой взгляд. – Ты как тут оказалась? На самом деле я хотел узнать, где, во имя всего святого, Техас? Отныне она и от смен со мной отказалась? Я извинился. Чего ей еще нужно? Цветы и шоколад? Шоколад и цветы. Мозг официально покинул здание. Всем теперь заправлял мой член. Я никому не покупал шоколад. И цветы. И парные кольца непорочности. Техас – просто друг. Я лишь хотел, чтобы она снова стала самой собой и, если это возможно, чтобы Истон не просил меня стать шафером на их свадьбе. Если только не хочет, чтобы его невесту украли. Карли оторвалась от соуса, который разливала, и внимательно осмотрела меня умными глазами. – Грейс взяла выходной. – Это я понял. Почему? Она отставила пустой контейнер и вытерла руки бирюзовым фартуком, на котором было вышито «Фургон с тако». – Извини, но твое какое дело? – Карли приподняла идеально выщипанную бровь. Отличный вопрос. Я и сам не знал, как на него ответить. Просто знал, что это касалось и меня. – Думаю, она поведала тебе события нашей последней встречи, – схохмил я. – Правильно думаешь. Через несколько дней, правда, но теперь я в курсе. – И думаю, сейчас я не произвожу на тебя должного впечатления. – Тоже верно. Ого, у тебя удачный денек! Купи-ка лотерейные билеты, – насмешливо фыркнула она. – Да ты шутница, Контрерас. – А ты чертов подонок, – усмехнулась Карли. – Скажи мне то, чего я не знаю. – Уверен? – Она язвительно улыбнулась. – Потому что у меня есть пара новостей, которые могут тебя заинтересовать и испортить настроение. Я тут же просек, к чему она клонит. И поэтому повернулся, запер дверь и, скрестив руки, прислонился к стене, смотря на Карли. – Напугать меня вздумал? – Только если не скажешь, где она. Было у меня подозрение, что Грейс ушла на свидание с Истоном. А еще, что сегодня Истон погибнет от рук вашего покорного слуги. – Устраивайся поудобнее. Потому что я ни за что тебе не расскажу. – Я дам тебе бесплатные билеты на бой в следующую пятницу. – Боже, правда? – взвизгнула Карли и приложила руки к груди. Ее улыбка тут же погасла. – Я – пас. Пиво у вас отвратное, и ты не настолько интересен. Я пораскинул мозгами, прикидывая, что девушка вроде Карли захочет в обмен на информацию. Ответ очевиден. Член. Она, как и все в колледже, хотела кого-нибудь подцепить. Карли вертелась в компании Техас. А значит, она общалась с религиозными фанатичками и девственницами, которые считали представителей другого пола мифическими существами и восхищенно вздыхали им вслед. Ну конечно! Религиозные фанатички всегда западают на самого белого парня в колледже. Я вспомнил тот вечер, когда Карли и Грейс пришли на мой бой. – Я замолвлю словечко перед Майлсом Ковингтоном. – Ты не знаешь Майлса Ковингтона. – Он моя «шестерка». Это неправда, но я хорошо его знал и, если надо, мог уговорить пригласить Карли на свидание. Черт, да за разумную цену я заставлю его жениться на этой маленькой заучке. Карли закатила глаза и, вздохнув, опустила плечи. – Ладно, все равно это никакой не секрет. Я просто хотела над тобой поизмываться, – извинилась она. Я наклонился вперед, приготовившись внимательно ее слушать. – Она пошла в кино. – Карли выпятила подбородок. – С Истоном Брауном. В этом захолустье был только один кинотеатр. Я развернулся и выскочил из фургона, тут же забив на работу. – Эй! Куда ты собрался? – заорала она вслед. – Я тут одна не справлюсь! – Верь в себя! – прокричал я в ответ. Я заберу чертову девчонку. И неважно, достоин я ее или нет.
Когда в кассе подросток с зубной пластинкой и незавидным пивным животом спросил, на какой фильм хочу пойти, я показал на постер с Кейт Хадсон. – «М-мона Лиза и…и Кровавая луна»? – промямлил он и поправил на переносице очки с толстыми стеклами. – Проблема? – процедил я. Паренек покачал головой, его плечи тряслись от еле сдерживаемого смеха. Если не будет осторожен, то закончит в первом ряду на фильме «Как потерять глаз за десять секунд». Я схватил билет и вошел в зал через сорок минут от начала сеанса. День на дворе. Кто ведет девушку в кино посреди бела дня? Много о себе возомнивший гаденыш вроде Истона – вот кто. Наверное, пообещал проводить ее до дома до наступления комендантского часа. Я поднялся по ступенькам, просматривая в основном пустые ряды. И заметил их на одном из задних рядов, прижавшихся друг к другу и поедающих попкорн. Неуклюже поднявшись по лестнице, я уселся рядом с Грейс, фактически зажав ее между мной и Истоном. Они даже не оторвались от экрана. Гарантированное наказание за мое дерьмовое поведение. Я практически слышал, как Истон ржет мне в ухо: «Пришел пометить блондиночку?». Он даже не произнес эти слова, а я уже вцепился в подлокотники так, что они затрещали. Я никогда не оказывался в такой ситуации. Раньше никогда не имел проблем с девчонками. Я соблюдал следующие принципы: если девушки хотят переспать – отлично. Если нет – не проблема. В старших классах я встречался с двумя девушками, и отношения эти были простыми. Мои девушки были физически удовлетворены и с ними было прикольно. Но ни разу я не хотел прибить парней за то, что те просто глянули в их сторону. И мне начало казаться, что с Грейс Шоу у меня появилась склонность убивать любого, кто просто дыхнул в ее сторону. – Я вел себя как урод, – наконец заговорил я хриплым голосом. Грейс закинула в розовый ротик два зернышка попкорна, смотря на экран из-под своей кепки. – Ладно. Я и есть урод. Довольна? – Ты можешь лучше, – хмыкнул Истон и заржал, набрав в кулак попкорна. – Не слышу, чтобы ты признал свою ошибку. Хочу, чтобы ты попотел. Может, попробуешь цитатой из «Дневника памяти»? Внезапно меня осенило, в чем дело. Мой лучший друг хотел доказать свою правоту. Показать, что мне дорога эта девушка. Ист напирал не потому, что хотел приударить за Грейс, а потому что хотел подтолкнуть меня к действиям. Я врал самому себе с самого первого дня нашего с Грейс знакомства. На губах Техас появилась легкая улыбка. У нее были милые губки. Светло-розовые и мягкие, нижняя губа чуть пухлее верхней. – Он прав, – передразнила Грейс. – Цитата из «Дневника памяти» подойдет как нельзя кстати. – Ш-ш-ш! – зашикал кто-то с нижних рядов. «Дневник памяти»? Я смотрел его тысячу раз с… а, неважно. Я щелкнул челюстями и забил на дикую пульсацию в веках. – Ты распробовала вкус унижения? – смерил я ее холодным взглядом. – Ты – мне, я – тебе, – цокнула она языком. – Ты меня унизил. Будет честно лично засвидетельствовать, как ты извиваешься как уж. К чертям эту девчонку! Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. – Я могу быть таким, каким ты захочешь. Просто скажи, чего хочешь, и я им стану, – тихо произнес я. Может, и не дословно, но офигенно похоже. Грейс вздрогнула в кресле. Истон запрокинул голову, дрожа всем телом от тихого смеха. Пусть так не радуется – когда вечером я вернусь домой, то вырву ему ногти пинцетом и заставлю его смотреть. – Прости, что выставил тебя тогда за дверь. Это было хреново, грубо и непорядочно. Я поступил так, не потому что не хотел тебя видеть. Мы с матерью не ладим – ты сама это заметила по тому, как я постоянно ее игнорирую. И я не хотел, чтобы ее слова тебя как-то обидели. По иронии судьбы, мне же это вышло боком. Краем глаза я видел, как Истон почти трясется от смеха. Он встал. Чтобы не сломать челюсти о леденец, я сплюнул его в держатель между сиденьями. – Ну все, голубки, на этом я вас оставлю. Уэсти, не будь… эм, одним словом, собой. – Истон попрощался и хлопнул меня по плечу. Он сбежал со ступеней, веселясь как наркоман в аптеке. Грейс повернулась ко мне лицом. И снова я выругался на козла, который придумал кепки. Ее лица почти не видно. Я взял ее мизинчик своим и сжал его. Она разрешила. И вздернула подбородок. Будь прокляты эти глаза цвета летнего неба – они доведут меня до беды. Я всегда западал на попки, но эти глаза творили с моим членом такое, что не могла сотворить ни одна задница на свете. – Техас. – Я тебя ненавижу. – Знаю. Техас? – Если снова начнешь вести себя как скотина, я тебя больше не прощу. – Принято. Техас? – Мы можем снова стать друзьями, но это твой последний шанс. – Техас! – Что?! – На хрен дружбу. Я соскучился по твоим губам. Ее плечи расслабились, словно она выпустила долго сдерживаемый вдох. – Они тоже по тебе соскучились. Пауза. – А все остальное не особо. Эта девушка отлично давала сдачи. А от Вселенной ей досталось будь здоров как. Я взял ее кепку и, перевернув козырьком назад, приник с поцелуем. Даже за соленой пленкой от попкорна Грейс была на вкус теплой, сладкой и мягкой. Всегда такая чертовски мягкая. Я поцеловал ее нижнюю губу и прикусил, а она простонала и охнула, сжав в кулачке мою футболку. Веки у меня так отяжелели, что с трудом получалось их не закрывать, но я и не мог этого сделать. Техас в темноте, в голубом свете от экрана была великолепна. Я хотел увековечить это мгновение в памяти, потому как знал, что рано или поздно все равно наломаю дров. Я ее потеряю. Но для начала хотя бы верну. Пусть это будет временно. И принесет боль. Но оно того стоило. Со вчерашнего дня изменилось только одно. Я наконец примирился с тем, что сломанный поезд покинул станцию и теперь на бешеной скорости направлялся к шипящей куче взрывчатых веществ. Я хочу Грейс «Техас» Шоу. Хочу залезть ей в трусики. В рот. В каждое ее отверстие. Хочу ее язвительные шутки, доброе сердце, ослепительные глаза и этот неровный шрам, который ощущался под кончиками пальцев как шелк. Ее кожа была континентом, который я хотел изучить, открыть, целовать и кусать. Хочу узнать ее историю и ее страхи, касаясь губами всех мест, которые когда-то болели. Грейс скользнула пальцами мне в волосы, издавая тихие горловые звуки, от которых кровь в моем теле устремилась вниз. Наш поцелуй был жарким и диким, языки сплелись воедино. Я никогда не получал столько удовольствия от поцелуев. Обычно это была просто остановка на пути к конечному пункту назначения – Стояквиллю. Но я мог без передышек зацеловать Техас до умопомрачения. Мои размышления сейчас походили на старую открытку от «Холмарк», но от этого они не становились менее правдивыми. Или, коль уж на то пошло, хотя бы менее тревожными. Техас провела рукой по моей груди, опустившись на кубики живота, и обхватила верхнюю пуговицу на джинсах. – Хочешь, уйдем отсюда? – спросила она, водя своими губами по моим. Я отлепился от нее и внимательно посмотрел. Техас казалась трезвой, а я был на сто процентов уверен, что она предлагала пойти не в торговую будку за перележалым попкорном. – Только у меня есть условие, – предупредила она. Техас хочет, чтобы я луну с неба достал? Я готов. Солнце я тоже ей добуду. Мне просто нужно немного времени и, возможно, один-два кредита. И уж точно хорошая страховка жизни. – Выкладывай. – Я не хочу становиться одной из твоих Тесс или Мелани. Правило про одну ночь не для нас. – Она покачала головой. – Хочу, чтобы ты относился ко мне с заботой и уважением. Я знаю, что у нас отношения без обязательств, но… Грейс резко вдохнула и опустила глаза, тихо прошептав: – Для меня это имеет значение. Ну, что я доверилась тебе. Пообещай не обманывать мое доверие, Уэст. На дальнейшие действия меня побудил этот дурманящий момент. Я забыл данную себе клятву. Насрал на обещание никогда не давать обещаний. В голове остались лишь мысли, как побыстрее оказаться в Грейс. Утонуть в ее непорочности, надеясь, что она как-то мне передастся. – Обещаю. Не успел я спохватиться, как слово вылетело из моего рта, напоминая по вкусу пепел. Я не мог забрать его обратно. Оно теперь между нами. Живое, раздувающееся и растущее со скоростью в наносекунду. От него даже дышать стало сложнее. Обещаю. Обещаю. Обещаю. Помнишь, что случилось в последний раз, когда ты давал обещание? Поморщившись от своей же тупости, я покачал головой. – Пошли.
Через двадцать минут (да, я считал) мы оказались перед домом Техас. Марла только что закончила работу и спускалась с крыльца, запихивая в рот сигарету и прикуривая ее. – На сегодня все, детишки. Развлекайтесь и не распускайте руки. Особенно ты, Сент-Клер. Грейс стояла на первой ступеньке, ведущей к входной двери. Небо в закате окрасилось в оранжево-розовые тона, и Техас сейчас походила на падшего ангела. Походу, я теперь обращал внимание на хренов пейзаж и ударился в лирику. Хотел бы я вернуть себе яйца, но так, чтобы они бились о попку Грейс. – Хочешь в гости? – после того, как ушла Марла, Техас ткнула большим пальцем за плечо. – Мужчина, который ответил бы отказом, скорее всего оптом закупается просроченными презервативами. – Я непринужденно прислонился к Кристине, изо всех сил притворяясь незаинтересованным, когда уже доказал, что ради этой девчонки убреду дальше своего почтового индекса – куда и убрел мой чертов мозг. Техас на секунду задумалась. И поморщила носик. – Но оптом – это не про тебя, да? Я пожал плечами. – Назови меня старомодным, но мне нравится приятно проводить время со своей спутницей, что подразумевает секс без обязательств или спонтанные поездки в аптеку. – Какой приятный джентльмен. – Это мне уже говорили. – А я-то считала тебя угрюмым засранцем. – Такой я и есть. – Не со мной. Техас права. Может, именно поэтому я не мог держаться от нее подальше, хотя каждая косточка в теле (кроме той самой) умоляла меня об этом. – Ты напоминаешь мне о том, каким я был раньше. – Чтобы чем-то занять руки, я притворился, что стираю невидимую пыль с мотоцикла. – Раньше? До чего? – До всего. Мы уставились друг на друга. Вдали звенели церковные колокола. Грейс сняла кепку и смяла ее пальцами. Слова были излишни, я знал, что она приглашает меня к себе. Я сделал шаг вперед. Потом другой. Техас меня не остановила. Когда я подошел к ней вплотную, мы оба едва могли дышать. – Я не знаю, что мы творим, – хрипло произнесла она и подняла голову. Так ясно я никогда еще не видел ее лица. Еще при макияже, но без кепки, и солнце запустило в ее кожу свои лучи. Я взял ее за руки. – Давай узнаем вместе.
Я впервые оказался в комнате Грейс. Ее бабушка сидела перед телевизором: то дремала, то ругалась на канал VH1 за то, что показывают скудный набор видеоклипов. Она сидела неподвижно под монотонный звук с экрана, но если скажу об этом Грейс, то вроде как себе хуже сделаю. Испорчу малину не только налившемуся кровью члену, но и потому что Техас упрямилась определить миссис Шоу в дом престарелых. Комната Техас оказалась в точности такой, какой я ожидал увидеть Грейс Шоу до ее шрамов: персикового цвета стены, увешанные ее фотографиями с бабушкой и в компании улыбающихся, пышущих здоровьем друзей. Белое льняное белье на кровати; помпоны и билеты на спектакли и фильмы, которые она посмотрела, были приколоты к доске вместе с написанными от руки письмами. Я заметил, что ее комната находилась в хорошем состоянии и, наверное, была восстановлена после пожара. Техас хотела остаться тем человеком, каким была в прошлом. Надеялась, что это возможно, и оттого ее трагедия была намного мучительнее. Грейс Шоу совсем не похожа на меня. Я уничтожил все, что походило на мою жизнь до трагедии. Грейс же держалась за свою изо всех сил и отказывалась отпускать прошлое. Я стоял в ее комнате и ждал, когда она убедится, что у миссис Шо все хорошо, и поднимется наверх. Техас показалась в дверях с двумя стаканами чая со льдом. Не знаю, как и когда, но она умудрилась еще больше разукрасить лицо с тех пор, как мы вошли в ее дом. Техас переусердствовала с тональником. Ее лицо словно было закрыто маской. Представить себе не могу, что так лучше. Да еще и эту чертову кепку снова напялила. Мы стояли и смотрели друг на друга. – Привет, – нервничая, снова сказала она. – Мэн. – Техас. – Как тебе наша погода? О чем мы, черт возьми, разговариваем? Что-то я ничего не понимаю. Я сглотнул подступивший к горлу ком. – Вполне ничего. Шагнул к ней. Она замерла на месте. Я сделал к ней еще шаг. У Техас перехватило дыхание, и грудь приподнялась. У меня в паху сильно заныло. Я протянул руку и скинул ее кепку на пол. Я чувствовал себя как в песне Джона Мейера, которую несколько лет назад затерли до дыр по радио. «Медленный танец в горящей комнате». Дело не терпело отлагательств, но время текло мучительно медленно. Теперь мы стояли нос к носу. Грейс не отодвинулась. Я обхватил пальцами ее подбородок и запрокинул голову. – Ты мне доверяешь? Она кивнула и резко сглотнула. Я поймал ее губы в жарком поцелуе. Он вышел глубоким, медленным и совершенно отличался от всех поцелуев, что у меня были в прошлом. Я вцепился в кромку ее футболки, дернул к себе, и мы прижались друг к другу. Грейс целовала меня в ответ, хватала ртом воздух, пытаясь перевести дыхание. Когда ее пальцы затеребили молнию на моих джинсах, я всего на пару сантиметров приподнял ее футболку. Я не волновался из-за того, что меня ждет под ее слоем одежды. Но знал, что она не разделяла мои чувства. Когда я задрал футболку до ребер, Техас остановила меня, шлепнув по руке. Я в знак капитуляции поднял руки вверх. Грейс перестала меня целовать и отошла назад. – Извини. – Она хихикнула. – Может… – Техас обхватила себя за талию и смущенно прижала левую щеку к плечу. – Может, мы займемся этим в одежде? То есть ты раздеться можешь. А я сниму штаны, конечно… – она закрыла глаза и густо покраснела под слоем косметики. – Ты же не против? Думаю, тебе все равно не хватало времени раздеть своих поклонниц в «Плазе»… – Нет! – в негодовании гаркнул я. – Это две большие разницы. Она вздрогнула. Решив изменить тактику, я стянул ботинки, потом носки. Снял одним махом джинсы и боксеры и встал в ее комнате полностью голым ниже пояса. Только я и мой одержимый стояк. Грейс округлила глаза. – Э-э-э, ладно? Это было внезапно… – Снимай футболку, детка, – глухо прорычал я тоном, который полностью характеризовал меня. Техас прищурилась. – Я же предупреждала, что мне будет неловко. Почему ты настаиваешь? – Потому что у тебя сложилось впечатление, что меня оттолкнет то, что я увижу под твоей одеждой, а лучший способ доказать, как ты ошибаешься, это показать себя. – Я ткнул пальцем на свой пульсирующий член. Он налился кровью. У меня так сильно встал, что вся кровь отлила к паху. Черт, если я порежу запястье, то там наверняка одни кости покажутся. – Я бы не хотела принимать участие в таком эксперименте. – Тогда, думаю, тебе придется мастурбировать. – Я склонился – да, без чертовых трусов – и сделал вид, будто поднимаю джинсы. – Подожди! Я застыл и с наклоненной головой улыбнулся. – Ты… мы не будем этого делать, если я откажусь показать свои шрамы? Я выпрямился и облизнул губы, снимая футболку. Так лучше. Стоять перед девушкой полуголым – очень унизительно для мужчины. Хотя покупка билета на дневной сеанс фильма с Кейт Хадсон была из той же категории. Вот на что подбивает меня эта девчонка. – Именно. Око за око. Я голый. Ты голая. Мы равны. Она подняла глаза к потолку и покачала головой. – Она некрасивая. Левая половина тела. – Да я бы зацеловал тебя с ног до головы. Ничто этого не изменит. Тем более твои боевые шрамы. А теперь раздевайся, пока я не свалился в обморок от малокровия. Техас замялась, а потом резким движением стащила футболку. Расстегнула лифчик и крепко зажмурилась, замерев напротив меня и с содроганием дожидаясь вердикта. Я гладил член, с упоением смотря на ее торс. Живот у Грейс был плоским, груди грушевидной формы и упругие. Соски – крошечными, как раз для моего рта, и тугими. Левую половину ее тела повредил огонь. Неровные, воспаленные пятна красно-фиолетового цвета сливались на ее коже как роспись. Все в ней было сладким, складным и охрененно желанным. Я подошел к Грейс, пока она стояла с закрытыми глазами. С каждым моим шагом она дышала все чаще, пока я не остановился прямо рядом с ней. Техас перестала дышать. И я тоже. Я наклонился, обхватив губами сосок левой, покрытой шрамами груди, и резко всосал его в рот. Она простонала и обхватила рукой мою голову. Я прижался лбом к ее ключице, чувствуя, как пульсирует между нашими телами член, умоляя позволить ему поучаствовать. Успокойся, парень. Еще рано. – Если ты кому-нибудь разболтаешь, я тебя лично прикончу. – Техас прижала меня к шероховатому соску. Он был темнее по цвету правого, неповрежденного, и на пару сантиметров больше из-за рубцовой ткани. Я обращался с ним по-королевски. Целовал, лизал и легонько потягивал зубами, водя кончиком языка вокруг ореолы и дуя на нее. Грейс задрожала и прижалась грудью к моему лицу. Она выгнулась телом и была готова. – О чем? О твоем шраме или как лапаю твои сиськи? – Я перешел ко второму, «нормальному» соску. Мне пришлось стоять на полусогнутых, поэтому бедра уже заныли. Но я хотел, чтобы она видела, как возбуждает меня. И тут я вспомнил… Я взял ее за руку – ту, которой она не пыталась выдрать мне волосы, – и положил на свой член. Он по-прежнему оставался твердый, как камень. – Обо всем, – прохрипела Техас. – Господи, ты такой возбужденный. – А ты такая красивая. И такая безумная, – прошептал я, уткнувшись в ее плоть. В качестве знакомства я чередовал действия, то целуя, то массируя ее грудь. «Мы станем лучшими друзьями, дамы, – говорили мои поцелуи. – И будем частенько видеться». Я приподнял Грейс, чтобы она обхватила меня ногами за пояс, и понес, придерживая ее за попку, к односпальной кровати. Не прерывая поцелуй, опустил девушку на матрас и расстегнул джинсы. Она неуверенно, но нетерпеливо водила ладонью по моему члену. Интересно, Грейс очень опытна в постели? Мне абсолютно плевать, что она не девственница. О ее бывшем я знаю лишь один неутешительный факт: он свалил сразу после пожара. Он, как вы уже догадались, попал в мой постоянно пополняющийся список людей, которых я прибью, если когда-нибудь пойду вразнос. Грейс стянула джинсы. Я погладил ее лобок через белые хлопковые трусики, и мое тело охватила сильная дрожь. Так вот какое оно – истинное возбуждение. Похоже, до сих пор за желание я принимал скуку и беспокойство, потому что ни один из моих прошлых опытов и рядом не стоял с этим. Техас быстрее задвигала рукой на члене. Я резко отодвинул вбок ее трусики и вошел одним пальцем, спускаясь поцелуями по шее. Мокрая. Возбуждая Грейс, я начал вводить в нее два пальца, но знал, что долго с прелюдией не протяну, иначе кончу через минуту. Грейс горячими губами посасывала и покусывала мой подбородок. Я снова коснулся языком ее шрамов, лаская их и тоже прикусывая. Я вел себя грубо. Смело. Я не обращался с ней как с фарфоровой куклой – драгоценной, хрупкой вещью, которую нужно беречь и жалеть. Я обращался с ней как с девушкой, которую хочу трахать, пока у меня член не отвалится. Грейс простонала: – Еще. Я скользнул в нее еще одним пальцем, начал двигать им, и Техас зашипела еще громче. Ненасытнее. Она убрала руку с моего члена и вцепилась в кровать, уткнувшись лицом в подушку, чтобы подавить легкий вскрик. Грейс требовательно прижалась бедрами к моей руке. – Уэст, пожалуйста. – Что «пожалуйста»? Я спустился поцелуями к пупку и нырнул языком в эту идеальную ямочку. Рот наполнился слюной, когда ее запах стал более выраженным. Мне хотелось коснуться губами каждого миллиметра этой девушки, чтобы при следующей встрече я мог взглянуть на нее и подумать: «Я знаю, какая она на вкус. Везде». – Если мы сейчас же не перейдем к действиям, я взорвусь, – сказала Грейс. – Тогда избавлю тебя от поездки в неотложку. Я встал на колени, достал бумажник из заднего кармана сброшенных на пол джинсов, выхватил презерватив и, разорвав упаковку, натянул резинку, между делом продолжая ласкать поврежденную грудь. Она почему-то интересовала меня сильнее ее молочно-белой подружки. Меня возбуждало то, что Грейс пришлось пережить. Что она вернулась сильной, дерзкой личностью и жила полной жизнью. Бойцом. Я опустился, накрыв тело Грейс своим, и направил член к ее лону. Стал медленно проникать в нее и шипел от каждого движения. Она обхватила меня за пояс и резко задышала. Мы вместе смотрели, как я вхожу в нее. В Грейс было горячо, влажно и чертовски уютно. Клянусь Богом, я еще ни разу в жизни не хотел так сильно в Техас. Войдя в Грейс до упора, я снова заглянул ей в лицо и увидел, как она кусает нижнюю губу, сдерживая смех. Какое… нетипичное поведение для девушек, лежавших подо мной в постели. Я нахмурился. – Что смешного? – Ты. – Она покачала головой с озорным блеском в глазах. – Ты как будто на задании. Видел бы ты себя сейчас. Такой собранный. Такой сосредоточенный. Я смотрел на нее и не знал, как отреагировать. – Когда я увидела твою… эм, штуку в фургоне, то на девяносто девять процентов была уверена, что никогда не захочу ощутить ее в своем теле. Она казалась слишком большой. Даже угрожающей. Но мне с тобой очень комфортно. Спасибо. Я опустил голову на ее плечо и легонько поцеловал. Фактически Грейс только что сказала, что у меня не такой уж большой член. – Хватит болтать, – приказал я. – А что? Ты просто прелесть. Грейс назвала меня «прелестью», пока я был в ней. Оправлюсь ли я от такого удара? – Иди ты, – прорычал я. – О, пожалуйста! – Есть! Я начал двигаться. Твою мать, как же в ней потрясающе. Секс всегда был чертовски приятен. Но с Техас он не просто лучше, все ощущалось… иначе. Мы идеально подходили друг другу. С каждым толчком я чувствовал, как у меня покалывает в паху, дергается и пульсирует член. Грейс задрожала в моих объятиях, и я понял, что она тоже близка к оргазму. Давай, Техас. Кончи первой. Я удивился, с каких пор меня стало это волновать. Я не конченый придурок. Я гарантированно доставлял удовольствие девушкам. Кроме орального секса, я поставил галочки везде: прелюдия, игры с кисками как на скрипке, поцелуи в эрогенных зонах и так далее и тому подобное. Но ни разу меня не волновало, достигли ли они оргазма. До тех пор, пока счастливые клиентки не стали рекомендовать меня своим подружкам. С Техас мне было не все равно. – Уэст, боже! – Она обхватила ладонями мое лицо, и я опустил голову. Я грубо поцеловал ее, лаская круговыми движениями клитор. Кончай, или я захлебнусь собственной спермой. – Ты скоро? – простонал я. – Я… – начала Грейс, но затем вздрогнула, замерла, и каждый мускул в ее теле напрягся так, словно ее ударил инсульт. Ее мышцы сжались вокруг моего члена так сильно, что мне больше ничего не оставалось. Я почувствовал, как изливаюсь в презерватив, испытав самый сильный оргазм в жизни. Грейс сжала мышцы вокруг моего члена. – Кончаю. Слава. Богу. – Я тоже, детка, я тоже.
Грейс
У меня был секс. С парнем. Самый главный сюрприз – секс мне понравился. Я даже один раз кончила. Хорошо, два раза. Ладно, три. Кто бы мог подумать? Уж точно не я. Стоило Уэсту невозмутимо коснуться губами моего поврежденного соска так, как плотская потребность почувствовать теплое и живое мужское тело взорвалась во мне, как ручная граната. Проведя три часа с Уэстом и надев безразмерную футболку, я на цыпочках прокралась в гостиную. Мы десять минут приходили в себя, а потом снова набросились друг на друга. Есть у меня такое подозрение, что мы прозанимались бы сексом всю ночь, если бы у Уэста не закончились презервативы. Бабушка спала на диване, поджав губы в суровом порицании, и тихонько похрапывала. Я подхватила на руки хрупкую старушку как ребенка и понесла ее в спальню. Наверное, постороннему человеку это показалось бы странным зрелищем, но я за долгие годы привыкла. Саванна Шоу, как дети, имела обыкновение не просыпаться, когда ее укладывали в постель. Я делала это уже довольно давно. Еще до того, как бабушка начала терять связь с реальностью. Когда она еще работала на двух работах, чтобы нас содержать. Она всегда засыпала на диване. Сначала я будила ее, уговаривая лечь в кровать – диван у нас в гостиной был узким, потертым и колючим, – но она все равно просыпалась и занималась уборкой, мытьем посуды или раскладыванием белья. Со временем я привыкла просто относить ее в ее комнату и укладывать спать. Уложив бабушку в кровать, я вернулась в свою комнату. В ней было темно, жарко, сыро, а в воздухе витал запах секса и мужчины. Стаканы с чаем, которые я принесла несколько часов назад, стояли нетронутыми на тумбочке в небольших лужицах конденсата. Уэст растянулся на моей кровати, закинув руки за голову и устремив взгляд в потолок, который покрасили заново четыре года назад. Парень лежал без футболки, небрежно прикрыв нижнюю половину тела одеялом. Я мысленно запечатлела в памяти, как он, спокойный и довольный, лежал в моих владениях. Внутренний голос не позволял поверить, что этот сказочный момент может продлиться. Уэст похлопал по месту на кровати рядом с собой. – Подваливай, Техас. – Ты не оставил мне места. – Стоя в дверях, я провела взглядом по его телу. На лице Уэста расползлась ленивая улыбка. – Думаю, тогда тебе придется лечь на меня сверху. У меня еще голова шла кругом от того, что Уэст смотрел на меня, не замечая шрамов. Конечно, из-за макияжа он не видел истинного размаха их уродства, но они все же были. Я легла на Уэста поверх одеяла, крепко обхватив его талию бедрами и начиная тереться о его эрекцию. Он простонал, сминая в руках мои ягодицы. – Я почти уверен, что у меня уже синяки на члене. Готова к четвертому раунду? – У нас кончились презервативы, – рассмеялась я. – Я успею вытащить. – Ты свихнулся? – Я возбужден. Что в действительности одно и то же, потому как я ни разу в жизни такого не предлагал. – Мы не станем этого делать. – Почему? Я проворный малый. – Ну, вот сейчас точно убедил, – закатила я глаза. Уэст засмеялся: – Быстро вытаскиваю, а не кончаю. Я провела рукой по его лбу, щекам и подбородку и наклонилась поцеловать в кончик носа. Уэст был идеальным. Каждой клеточкой. Неиспорченным, складным и замечательным. – Скоро мы снова этим займемся. И будем осторожны, – прошептала я. – Обещаешь? – требовательно спросил он и положил мои руки себе на грудь, накрыв их ладонями, чтобы я не могла сбежать. Я вспомнила обещание, которое он дал мне сегодня вечером. Никогда не подрывать мое доверие. – Обещаю, – улыбнулась я. После этого мы свернулись калачиком. Я лежала на Уэсте сверху, ухом прижималась к его груди и слушала уверенный ритм его сердца. Когда в комнате стало темно, я решила, что он уснул. Но потом он произнес: – Ты когда-нибудь расскажешь, что с тобой случилось? И нет, я спрашиваю не потому, что сегодня увидел твои шрамы. Я спрашиваю, потому что ты ведешь себя так, словно ничего не случилось, но все равно позволяешь этому влиять на твое будущее. Каждый. Божий. День. У меня перехватило дыхание. Ну вот, началось. Вот почему после случившегося я ни с кем не сближалась. Избегала вопросов, признаний, уродливой правды, скрывающейся за еще более уродливыми шрамами. Но разве Уэст не заслужил немного искренности после всего, что между нами произошло? Он дал мне обещание, хотя клялся никогда этого не делать. Я открыла рот, не зная, с чего начать. – Никто толком и не знает, что произошло в ночь пожара. Его грудь под моей головой колыхнулась, словно я выбила из него дух. – Слухи по городу разлетелись со скоростью ветра, но точных подтверждений не было, и я хотела все так и оставить. Вот почему не предавала случившееся гласности. К тому же проживать заново худшую ночь в своей жизни не самое любимое занятие. Я покрутила кольцо с пламенем на пальце, внимательно на него глядя и внезапно страстно возненавидев. Возненавидев Кортни за то, что так и не отдала мне его лично. За то, что не была рядом, когда сняли бинты. За то, что не взяла ответственность за свое творение – меня. Уэст гладил меня по волосам. Мои золотисто-желтые волосы хорошо смотрелись на его загорелой коже. Красиво. Напоминало о закате. Ему стоит жениться на блондинке. Эта мысль пришла внезапно, и у меня перехватило дыхание. На ком? На тебе, что ли? – Я не видел никаких заметок и подтверждений о том, что случилось. Я знаком с тобой несколько месяцев, а ты ни разу не упомянула, – сказал Уэст. Я закрыла глаза. – Что ты хочешь узнать? – Все. Я хочу знать все, Техас. Еще один крошечный вздох. Последний поцелуй в его грудь. И я нырнула в прорубь, рассказав ему то, что знали только Карли и Марла. – Это была самая обычная ночь. Если точнее, вторник. Меня до сих пор удивляет, как обычные, самые непримечательные дни могут навсегда перекроить и изменить нашу жизнь. В то время бабушка работала на двух работах. Днем она трудилась в столовой средней школы в центре города, а в полдень помогала в местном продуктовом магазине. Но она всегда готовила мне домашнюю еду и приходила на выступления команды поддержки и мои спектакли. Она падала с ног от усталости. И стала забывчивой. Все это чертово время. Я сделала глубокий вдох, пробираясь сквозь детали прошлого. Я словно поднималась по холмам в снежный шторм. – Тогда у меня был парень. Его звали Такер. Футболист. Популярный, привлекательный, родом из хорошей, известной в Шеридане семьи. В тот день он остался на ночь. Он частенько ночевал у меня, но когда бабушка возвращалась домой, выскальзывал через окно моей спальни, чтобы, когда утром она придет будить меня вафлями, он не лежал, облепив меня своим телом. Бабушка называла его осьминогом, – вспоминала я с легкой улыбкой на губах. – Мы сплелись руками-ногами, когда она впервые застала его в моей постели. – Мы можем пропустить ту часть, в которой тебя касаются другие парни, – заворчал Уэст. – Окно заржавело и поскрипывало, и я уже привыкла к этому звуку. Я почувствовала, как Уэст кивнул, но ничего не сказал. Сердце ныло. Каждое слово давалось с трудом, словно я жевала и пыталась проглотить стекло. – Я спала, когда все случилось. Бабушка пришла домой – наверное, поздно. Налила себе джин-тоник, зажгла сигарету и села в гостиной. Допила и поднялась к себе в комнату. – Хуже всего, что я слышала потрескивание после того, как загорелся тлеющий окурок, который завалился за диван, но была очень уставшей и решила, что это скрипит окно после ухода Такера. Но я не знала, что он ушел за час до того, как бабушка вернулась домой. Воспоминание казалось таким свежим и реальным, что я почуяла запах огня, а легкие наполнились черным дымом. Даже с закрытыми глазами я отчетливо видела ту картину. Я открыла глаза, лежа в темноте, а мое сердце бешено колотилось напротив груди Уэста. Он положил руку мне на спину и с такой силой прижал к себе, что я утонула в его теле. – Я поняла, что происходит, только когда начала кашлять. Я села в кровати и огляделась. Что-то не так. Из-под двери валил дым. В комнате не было задымления, как за дверью – там было темно и жарко. Я вскочила с кровати и позвала бабушку. Ее комната располагалась в конце коридора. Я вышла из комнаты и увидела, что огонь добрался до второго этажа. Пламя уже охватило лестницу. Клянусь, огонь словно надо мной издевался, Уэст, – сбивчиво заговорила я. По щеке скатилась крупная слеза и приземлилась на голую грудь Уэста. Как только она коснулась его кожи, Уэст простонал, будто высосал из меня боль и почувствовал ее всем своим естеством. Он прикоснулся губами к моей макушке. – Ты не обязана продолжать. Но я хотела. Впервые я хотела избавиться от этого груза на сердце. Отмыться от бремени правды, которую скрываю от целого мира. Я перевела дыхание и собралась с духом. – Я побежала к бабушке в комнату и вытащила ее оттуда. Выпрыгнуть мы не могли. Под ее окном росли кусты роз, а у бабушки было больное бедро. К тому же она крепко спала. Я прикрыла ее своим телом, обняла, как будто завернула в одеяло, а потом бросилась обратно в коридор. Когда мы выбрались из ее комнаты, второй этаж начал рушиться, как карточный домик. Часть левой стены накренилась и зажала меня. Несколько секунд я не могла пошевелиться. Нас придавило к деревянной планке, а планка была объята огнем. Я почувствовала, как тлеют мое лицо, плечо и рука, и была уверена, что мне настал конец. Что я уже умерла. Еще одна слеза упала ему на грудь. Я вспомнила свои мысли о том, что даже в смерти есть толика жизни. Я еще могла слышать и осязать боль. – Я потеряла сознание. Наверное, от переизбытка эмоций и боли. Меня разбудила бабушка. Она пришла в себя и кричала как сумасшедшая, корчилась подо мной, но была в моих надежных объятиях. Ее голос привел меня в чувство. Я хотела спасти ее любой ценой, как она спасла меня, когда моя мама… Оставила меня на пороге ее дома. Сбежала без оглядки со своими друзьями-торчками. – Из последних сил я схватила бабушку и вытащила нас из дома. Когда мы наконец выбрались, я как сейчас помню свои дальнейшие действия. Дом начал складываться, как в кино, а в небе плясали языки пламени. Я каталась на траве и кричала. Она была влажной от росы и приглушала боль обожженной кожи. К тому времени перед нашим двором уже стояли несколько машин «Скорой помощи» и пожарные грузовики. За моим крахом наблюдали зрители. Все соседи вышли из своих домов, чтобы посмотреть. А миссис Дрейтон держала на руках трехлетнего сына Лиама. Он тогда громко спросил у нее: «Мамочка, почему от Грейс пахнет греночками?» Я снова закрыла глаза. Уэст задвигался подо мной. Греночка. Вот так и прилипло ко мне это прозвище. Эден Маркович услышала, как меня так назвал Лиам, и передала Люку Макдональду, который рассказал всем своим друзьям, те – своим родителям, а те – всем в церкви. В лицо меня так никогда не называли, только за спиной. Я знала, что каждый житель Шеридана слышал историю, как я каталась по траве подобно суке в период течки и выла как умалишенная, когда плавилось мое лицо на глазах у соседей. Неловкое падение Грейс Шоу, которая почти выскользнула из смертельных когтей паршивого будущего, которое уготовила ей ее мать. Почти. – Техас… – боль в голосе Уэста вернула меня в реальность. Я покачала головой. Это не конец. – Хочешь узнать самое ужасное? – Я слизала соленые слезы с губ. – Думал, уже знаю. Я с горечью усмехнулась. Он даже не подозревает. – Очнувшись в больнице, бабушка была очень растерянной. Она ничего не помнила. Даже те минуты, когда я вытаскивала ее из огня. Сомневаюсь, что уже тогда у нее началась деменция. Думаю, она просто отключилась, или, может, это было лишь начало беды. В общем, я лежала в реанимации без сознания, когда у нее спросили, что случилось… – Я замолчала, заставляя себя не падать духом. Не кричать. Меня не было рядом, когда она рассказывала им свою версию этой истории. Я сражалась за жизнь, когда через несколько палат у меня отказали внутренние органы. – У бабушки спросили, что случилось, и она ответила, что ее внучка пыталась выкурить одну из ее сигарет и оставила окурок внизу. Бабушка не помнила причину пожара. До сих пор не помнит. Она думает, что это моя вина. И… я позволила ей так думать, потому что это неважно. Когда я очнулась, все уже все решили, и страховая компания приняла ее версию событий. Дело решенное. Пожар случился по моей вине. Такую историю поведала бабушка в Шеридане, и горожане дружно ее схавали. Грейс Шоу, дочь Кортни Шоу, известной погибшей наркоши, играла с огнем и обгорела. Оказывается, она все же унаследовала от матери тягу к неприятностям. «На самом деле она виновата за то, что пробовала сигареты бабушки. Ну какой ребенок так поступает?». «Самый безответственный. И пожар лишил ее главного достоинства – ее красоты!». «Да уж, это ее единственное достоинство. Бедная Саванна Шоу, как ей не везет. Сначала дочь. Теперь внучка. Саванна просто святая, но они обе пустились во все тяжкие». Я все это слышала лично. Надев кепку, безразмерную одежду и пригнув голову, я стала почти неузнаваемой. Настоящей невидимкой. А в городе, жадном до сплетен, сложно не заметить, когда становишься парией. Я жила в ненавистном городе среди людей, которые относились ко мне с подозрением. У меня не было возможности убежать отсюда, потому как я заботилась о бабушке, которая устроила пожар и вину за него возложила на меня. Уэст обхватил ладонями мои щеки – даже попорченную – и заставил взглянуть ему в глаза. Я смотрела на него сквозь слезы, задержав дыхание и дожидаясь вердикта. Он поцеловал меня в лоб и, задержав губы на моей коже, произнес самые глупые, невероятные, прекрасные, ужасные и трогательные слова. – Я благодарен, что тот вторник так прошел, – у Уэста был хриплый голос. Напряженный. – Потому что худший день твоей жизни подарил мне лучшую версию тебя.