14 глава
Грейс
На следующий день я шла через Лоуренс-холл в столовую, прижимая к груди учебники. И думала, как странно, что за какую-то неделю может произойти столько событий. Уэст начал работать в фургоне тако. Началась репетиция «Трамвая «Желание». А поскольку актовый зал нашего университета был на реконструкции перед масштабным спектаклем, то половина занятий до конца семестра перебазировалась в Лоуренс-холл, где Уэст бывал чаще всего. Обычно я видела его не так часто. Мы учились в разных зданиях университета, ходили в разные столовые, даже парковались на разных стоянках. И вдруг наши жизни тесно переплелись. Через узкую щель мужского туалета просунулась рука и втащила меня внутрь. Я ударилась спиной о стену. Перед глазами появилось лицо Уэста. Он зажал меня у стены и провел своим носом по моему, овевая своим горячим дыханием. – Техас Шоу. Удивлен нашей встрече. – Ну, вообще-то это ты меня сюда затащил. – Я сильнее вцепилась в книги, толком не понимая, взбеситься из-за его поступка или восхититься. Вчера, когда удовольствие от оргазма прошло и Уэст подхватил свои вещи и свалил, меня стали мучить вопросы: какого черта я натворила. Кто мы теперь? Пара? Друзья с привилегиями? Чудесная, отвратительная ошибка колоссальных масштабов? Я поделилась с ним всем – секретами, телом, самыми потаенными и темными мыслями, но так и не поняла, что между нами. Это задело мои чувства. Отчасти мне хотелось заявить на него права, но вместе с тем я была не готова к последующим сплетням. К вопросам, слухам и самокритике, когда мир, без сомнений, напомнит, что совершенство Шеридана никогда не отдаст предпочтение самой порицаемой жительнице нашего города. Уэст приник ртом к моим губам. Он что-то прорычал, языком заставляя меня разомкнуть губы. Я охнула и уронила учебники на кафель. Удовольствие разлилось в утробе теплой волной. Боже, этот мужчина мастерски пользуется языком. Когда он отстранился, мне понадобилось несколько секунд, что вернуть дар речи. – С тебя три учебника. Эти я даже поднимать не стану. Он посмотрел вниз и засмеялся, пинком откинув книги в сторону. – Заметано. – Чем могу быть полезна, Сент-Клер? – Что ж, рад, что ты спросила. Отсоси мне после смены сегодня вечером, – оживился он. – Не могу. Должна искать сиделку для бабушки. Он бросил в мою сторону взгляд, который мне не понравился. Точно таким же взглядом меня награждали Марла и Карли. Он словно говорил, что мне нужно взглянуть правде в глаза и начать поиски дома для престарелых. В перспективе они были доступнее, там удовлетворяли ее нужды, заставляли принимать лекарства, а вследствие этого бабушка вела бы более активный образ жизни. Я все это знала, но не могла побороть страх, что она никогда меня не простит. Она не этого хотела. Во всяком случае, не хотела, по ее мнению. – Я тебе помогу. – Серьезно? – У меня глаза поползли на лоб. – Конечно. – Почему? – Почему? – Уэст постучал по губам, наклонился, вторгнувшись в мое личное пространство, и сделал вид, будто задумался. – Потому что я хочу провести это время с тобой. По возможности, в горизонтальном положении. Я ударила его плечу. Уэст притворно отшатнулся и схватился за «ушибленную» руку. – Значит, в горизонтальном положении? – закатила я глаза. – И в вертикальном тоже. Как там у тебя с оральными навыками? – Это ты не скоро узнаешь. Ты – мне, я – тебе, помнишь? – Я с намеком пошевелила бровями, чувствуя себя настолько нормальной, что сердце наполнилось надеждой. Уэст вальяжно подошел ко мне, запустил руку под футболку и стал сминать левую грудь, водя ртом от ключицы к шее. – Кстати об услугах, я по этим сиськам соскучился. – Настоящий романтик. – Могу стать всем, кем ты пожелаешь. – Он озорно улыбнулся. – Кроме единорога. Им не смогу. «И моим по-настоящему», – с горечью подумала я. Я вывалилась из мужского туалета, заглянула в женский, чтобы поправить макияж, который Уэст наверняка испортил в своем стремлении обглодать мне лицо, а потом отправилась в столовую на поиски Карли. Моя лучшая подруга сидела с кучкой эрудитов, склонившись над толстыми учебниками, и о чем-то оживленно спорила. Через три стола я заметила Уэста, Истона, Рейна и футбольную команду. Похоже, Уэст и Истон уладили разногласия теперь, когда последний сошел со сцены, и у нас с Уэстом наконец-то все случилось. Истон помахал и добродушно мне подмигнул. Рейн отвернулся, избегая моего взгляда. А Уэст? Он просто-напросто меня проигнорировал. Я проворно скользнула на стул рядом с Карли, сжала ей руку и прогнала разочарование, от которого закололо в груди. Он даже не поздоровался. – Привет, Карл! Как день? Подруга принялась болтать, а я бросила украдкой еще один взгляд на Уэста. Он не смотрел на меня. Он разговаривал с Тесс, которая присела на его стол и болтала, теребя свои черные волосы. Он не твой парень, – напомнил мне мозг. Однако мое сердце не слушало.
У нас с Уэстом быстро установился порядок. В колледже мы вели себя так, словно знать друг друга не знали. И так успешно, что люди перестали гадать, нахожусь ли я под его защитой. После того вечера, когда я заявилась в бойцовский клуб, и мы устроили заварушку, пошла молва, что между нами вообще кровная вражда. Я стала еще менее популярной – теперь я официально была идиоткой, которая навлекла на себя гнев Уэста, но зато теперь никто не мог обвинить его в том, что он привлекает ко мне внимание. Я понимала, что именно об этом его и просила, но все же очень сожалела, когда мы проходили мимо друг друга с выученным равнодушным и отреченным выражением лица. Впрочем, и речи быть не могло, чтобы люди знали про нас, давали оценку, шептались и болтали, что я недостойна величия Уэста Сент-Клера. Я не нуждалась в напоминаниях о том, что люди считали меня недостойной его. В те дни, когда у нас были общие смены, мы работали, хохотали, болтали, а потом шли ко мне домой. Он развлекал бабушку, пока я мылась, заново красилась, стирала и готовила ужин. После мы ужинали втроем, и я укладывала бабушку спать. Бабушка Савви обожала Уэста. Он был очаровательным, вежливым и умел подстраиваться под любое ее настроение. Если она разговаривала с ним как с дедушкой Фредди, то он подыгрывал. Если узнавала его, друга Грейси-Мэй из фургона, то он вел себя как обычно. Однажды Уэст даже притворился шерифом Джонсом. Однако я не оценила, когда он попытался перенести эту роль в постель и принялся мной командовать. Поужинав и уложив бабушку спать, мы с Уэстом запирались в моей комнате и изучали друг друга. Иногда наши движения были медленными и неторопливыми. Иногда быстрыми и отчаянными. Но мы всегда долго обнимались, и всякий раз прощаясь, я долго смотрела из окна ему вслед, зная, что он забирает с собой частичку моего сердца. Уэст даже не пытался скрыть свое мнение относительно бабушки. Он хотел, чтобы я устроила ее в дом престарелых, но понимал, что ему не удастся добиться успеха там, где провалились Карли и Марла. Однако он не прекращал попытки. Он оставлял в почтовом ящике и на моем столе листовки и буклеты о домах престарелых в Остине и его окрестностях. Дважды просил у меня ноутбук и оставлял открытыми сайты заведений, которые настоятельно рекомендуются людям с состоянием, похожим на бабушкино. Если я болтала на кухне с Марлой в присутствии Уэста, и она рассказывала, что бабушка не хочет выходить из дома или идти к врачу, он бросал на меня многозначительный взгляд. Я понимала, что Уэст пытался помочь. Сроки поисков замены Марле подходили к концу. По пятницам было хуже всего. Я больше не ходила на его бои. Сомневалась, что Уэст меня пустит после того, когда вышел из себя. К тому же одного раза вполне достаточно. Я не любила смотреть, как он истекает кровью. Ненавидела, но понимала, зачем Уэст это делает. Пятница – единственный вечер, который мы проводили порознь. Мы наверстывали упущенное каждую субботу после работы. Я обязательно покрывала поцелуями каждый синяк и рубец, а в дополнение зализывала ему раны и преклонялась перед его ноющим телом. Я начинала влюбляться в этого воина, который сражался за то, чтобы его семья снова встала на ноги. Без преувеличения. Только две вещи портили мне сущий восторг от того, что он со мной. Первое: я до сих пор не знала, кто мы друг для друга. Какие у нас отношения. И второе: я стала сомневаться, по какой на самом деле причине он меня игнорирует. Потому что я его попросила или потому что он был смущен? Одно дело ласкать, кусать и посасывать мою порченную кожу наедине, когда мы были в моей комнате, водить пальцами по бугристой плоти, входить в меня, когда капли его пота падали на мою несовершенную плоть, и совсем другое – открыто меня поддерживать как свою девушку. Я пыталась убедить себя, что Уэст из тех парней, кому наплевать на чужую точку зрения. Еще меньше его волнует собственная популярность и мнение остальных. Но это не всегда так работает. И хотя я сходила с ума, не зная, что между нами происходит, я не собиралась его спрашивать. Не хотела становиться одной из этих девчонок. Безропотной приставучкой, которые собирались вокруг него толпами. Уэста влекло ко мне как раз потому, что я не кидалась ему на шею, как остальные девушки в университетском городке. А то, что он не замечал меня в колледже? Я не хотела это менять, как бы мне ни претило. Я по-прежнему не хотела, чтобы люди про нас болтали. А еще боялась ажиотажа, который за этим возникнет. Первые намеки, что мы не просто друзья с привилегиями, появились во вторник вечером. Я разговаривала по телефону с нашей электроэнергетической компанией по поводу неоплаченного счета, за который точно внесла деньги. Я закрылась на кухне и вела разборки с представителем службы сервиса. Бабушка продолжала похлопывать меня по плечу, выражая желание, чтобы я помогла ей помыться. – Ну что ты за дочь такая, Корт! Мама просит у тебя помощи. – Секундочку… эм, мама. – Я рассеянно похлопала ее по руке. Уэст прислонился к холодильнику и невозмутимо наблюдал за нами, скрестив на груди руки. Его бесило, когда я притворялась своей матерью, хотя он сам постоянно прикидывался тем, за кого принимала его бабушка. Он объяснял, что с ним все по-другому. Что он не рос с ней и ему плевать, вспомнит она его или нет. – Что? Нет, я не… это не правда. У меня есть идентификационный номер платежа. Разумеется, я заплатила. – Да господи, Кортни! От меня воняет! – повысила голос бабушка, заглушив голос оператора. – Помоги мне. Я вспыхнула от раздражения. Мне не по карману платить по счету дважды. Бабушка продолжала слоняться вокруг меня, заглядывая в лицо. Я прижалась лбом к кухонной стойке, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. – Подожди немного… мама, – прошептала я, скорее, себе, чем бабушке. – Пожалуйста. – Саванна, давайте, я вам помогу, – пришел на помощь Уэст, и я обернулась, прижав телефон плечом к уху и испепеляя его взглядом, будто говоря «ты из ума выжил?». А вот бабушка, похоже, была довольна таким предложением и взяла Уэста под руку. – Ты не против помочь старой бабушке, да, Уэст? Сегодня она вспомнила его, а не меня? Забавно. – Мэм, я с радостью. – Только не подглядывать! – Даже не думал, миссис Шоу. Не успела я возразить, как они уже вышли из кухни. Бабушка могла принимать душ почти каждый день: я ставила деревянный стул под струю воды, а бабуле оставалось дотянуться до шампуня и мыла. Но самое главное, чтобы в ванной с ней кто-то находился, если она вдруг упадет. Уэсту придется увидеть ее голой. Помогать залезть и вылезти из ванны. Господи. Через десять минут я разобралась с энергетической компанией и взбежала на второй этаж, перепрыгивая через ступеньку. Я заглянула в ванную через приоткрытую дверь, не выдавая себя. Уэст стоял спиной к душу, прислонившись к раковине, и рассказывал бабушке, как в четыре года помыл слепого кота своей матери. Бабушка, затаив дыхание, сидела на деревянном стуле и хихикала, с удовольствием водя мочалкой по руке под тонкой струйкой воды. – Боже мой! Ужас! Господи, я бы на месте твоей мамы хорошенько тебя отшлепала. – Она так и хотела сделать, миссис Шоу. Уж поверьте. Единственное, что ей помешало, – это моя скорость. Бабушка чуть не покатилась со смеху. Я улыбнулась, и сердце в груди сжалось. По венам побежало какое-то теплое ощущение. Словно почувствовав меня, Уэст поднял глаза и встретился со мной взглядом. Он улыбнулся, но не стал высказываться по поводу того, что я их подслушиваю. – Все, я готова. Передайте мне полотенце, молодой человек! – Бабушка повернулась на стуле и выключила воду. Уэст сдернул с крючка полотенце и протянул ей, не сводя с меня глаз. Она вытерлась досуха и завернулась в банное полотенце, и Уэст довел ее до комнаты, а я шмыгнула в свою, решив им не мешать. Через полчаса я уложила бабушку спать и вернулась к себе в спальню. И увидела, что Уэст развалился на моей кровати и подбрасывал один из старых помпонов в воздух как мячик, каждый раз успевая его поймать. Я села за рабочий стол, включила ноутбук и зашла на сайт университета, чтобы проверить, ответила ли на мое последнее электронное письмо профессор Макгроу. Полагаю, что нет. Она оставляла без внимания мои слезные просьбы с тех пор, как решила не переводить меня на следующий курс без участия в спектакле. Но я так и не рискнула отправить то сообщение Крузу Финли. Мой феникс еще не готов выходить на сцену. Пока рано. – Техас? – пробурчал сзади Уэст. Меня утешал свист помпона в воздухе. Этим мог заниматься Такер. Когда я еще была нормальной. Мы же помним, чем все закончилось, Грейс? Так что не возлагай слишком больших надежд.
– Да? – Я увижу тебя когда-нибудь без макияжа? Я уставилась в монитор, усмиряя пульс. – Почему спрашиваешь? – Я видел вблизи твое тело и еще здесь. А вот лицо без косметики нет. Тебе не кажется это странным? – Нет. – Я начала печатать на клавиатуре. – Мне некомфортно показывать свое лицо людям. – Карли его видела. Марла тоже. Я ничего не ответила. Он не Карли. И не Марла. Он парень, которого я люблю. Это действительно любовь, а не увлечение. Не хочу, чтобы он видел меня, такую уродливую. Я не удивилась и не распсиховалась от осознания, что люблю Уэста. В глубине души я уже давно знала, что это правда. Я влюбилась в Уэста Сент-Клера. Безумно. Всецело. Даже одержимо. Он был самым сложным человеком, которого я встречала в жизни: нежным, заботливым, добрым, ответственным. Но вместе с тем жестоким, агрессивным, грубым и беспощадным. И я не могла им насытиться. Меня трясло от страха при мысли, что когда-то у нас все закончится. Он закончит колледж и уедет, а я застряну здесь и буду оплакивать его потерю. – Я лишь говорю, что хочу целовать твое лицо без ощущения, будто глодаю стену. – Кстати об этом… – Я развернулась на стуле, чувствуя, как снова начинают выстраиваться мои стены. – Несправедливо, что ты знаешь о моем прошлом, но никогда не рассказываешь, что произошло с тобой. Я даже не сомневалась, что Уэст не станет делиться со мной своей самой темной тайной. В этом плане изменений не было. Он по-прежнему не отвечал на частые звонки родителей и увиливал от вопросов о его прежней жизни в Мэне. – Жизнь вообще несправедлива, – отрезал он. – Ага. Так я и думала. – Тебе лучше не знать. – Почему? – спросила я и беззаботно отвернулась к ноутбуку, притворившись, что печатаю на клавиатуре. На самом деле я была очень заинтересована в этом разговоре. Разумеется, мне интересно. Я желала узнать от него любую деталь. Спросить у Истона, что повлияло на Уэста в прошлом, меня останавливала только преданность лежащему на моей кровати мужчине. – Потому что ты в глаза не сможешь мне смотреть, когда услышишь, что я натворил. Тема закрыта. Свист помпонов прекратился. Сердце сжалось от тревоги. Я уже поняла, что случившееся с Уэстом разительно отличается от случившегося со мной. Мои боевые шрамы были внешними, на поверхности. А его – внутренними, но глубокими. Внутри он был обезображен, а внешне идеален. Смертельное сочетание. – В субботу у Рейна вечеринка. Ты идешь. Я резко повернулась голову и удостоила его испепеляющим взглядом. – Рейн – козел. – Рейн безобиден. И тебе все равно когда-нибудь придется встречаться с людьми. Ты идешь, – спокойным голосом снова сказал он. – И зачем мне туда идти? – Пить. Танцевать. Быть обычной девчонкой. – Я не обычная девчонка, – напомнила я. – И моя единственная подруга ни за что со мной не пойдет. У Карли в эти выходные три семинара. Ты свихнулся? – Да вроде нет, но я бы не стал исключать такую возможность. Я известен всякой долбаной хренью. Заеду за тобой в восемь. – Подожди, ты хочешь пойти вместе? – Я наклонила голову набок, чувствуя, как округляются у меня глаза. Мы никогда не проводили время вместе вне стен моего дома. За пределами моей спальни. Кроме фургона, но он и не считается, потому что нам за это платили. Уэст помогал мне с бабушкой, но я всегда считала это своего рода бартером. Что он приглядывает за мной, а и я приглядываю за ним. Он сел. – Да, вместе. Тебе незнакомо такое понятие? – Я… не знала, что мы… – пыталась я связно произнести то, что сбивало меня с толку, хотя, по правде, так оно и было. – Вместе-вместе. Как красноречиво, Грейс. – Ты не знала, что мы вместе-вместе? – потрясенно переспросил он. – А с чего бы я стала? Это ты постоянно твердишь, что у нас отношения без обязательств. – Без обязательств все же тоже считается. Я с горечью ухмыльнулась. – Тогда учти, что я слаба в математике, потому что этого не знала. – Так, стоп, я твой флаффер? – в глазах Уэста вспыхнул дерзкий огонек. – Флаффер? – пролепетала я. – Человек, который дрочит порноактерам или делает им легкий минет, чтобы они снова возбудились перед съемкой. Я вытрахиваю из тебя проблемы, чтобы ты была готова, когда в город прискачет Прекрасный принц? Уэст произнес это с улыбкой, но я видела, что он не шутил. Я удивилась, что Сент-Клер вообще пришел к такому выводу, учитывая, что именно он без умолку напоминал о своем правиле секса на одну ночь. Я резко отпрянула и, прищурившись, посмотрела на него. – Нет, ты не мой флаффер. Но ты говорил, что тебя интересует секс на одну ночь. – И все же я вполне неплохо трахаю тебя уже десяток ночей, – невозмутимо ответил он так, словно я была последней тупицей. – Ты не замечаешь меня в колледже. – То есть как ты меня открытым текстом и попросила? Мы спорим или признаемся друг другу в чувствах? Ничего не понимаю. – Знаю. Но все равно странно как-то, – призналась я. – Может, тебе пора перестать меня игнорировать. – Может, и пора. Давай начнем с того, что в эту субботу ты составишь мне компанию на вечеринке у Рейна. – Ладно. Но общаться я не собираюсь. – Я тоже. – Уэст наклонился и стукнул кулаком. – Вот поэтому я тебя с собой и тащу. Хотя бы секс перепадет. Ист мне уже все уши прожужжал, что надо на людях показаться. Так вот с чего он вдруг решил пойти на вечеринку. Это Истон его достал. Уэст обладал репутацией человека, не интересующегося общественными мероприятиями. Он поднял откинутый на кровать помпон, снова подбросил его к потолку. И ухмыльнулся, закинув руку за голову. – Черт возьми, Техас, похоже, у нас будет свидание.