Глава 3. Сладострастие
В просторном зале царил шум и суета. По периметру вдоль стен в жаровнях были разведены огни - большей частью для света, потому что летние ночи и так теплы. По воздуху плавал дым, разодетые в яркие тюрбаны, халаты и вечерние платья благородные воины и сановники болтали друг с другом в ожидании правителя. На круглых тумбах и помостках, разбросанных повсюду, танцевали полуголые девушки, чьи тела прикрывало лишь нижнее белье. Все было готово.
Внезапно заиграли торжественные трубы, все замолчали, раступаясь в стороны и освобождая центральный проход.
Перед расписанными вратами, навстречу гостям вышел Зехир, облачившись по случаю в особо роскошные красные и золотые одежды. Взмахнув веером, он подал знак обратить на него внимание, и громко провозгласил:
- Его Величество, правитель Джавадского халифата Султан Мунтасир!
Врата с гулом отворились. Все, как один, встали на колено, а рабыни полностью опустились ниц. Свободных женщин не было: приемы, пиры и другие официальные мероприятия существовали только для мужчин, а жены их а это время оставались дома.
В зал величавой походкой вошел Повелитель земель всего южного континента. Эбонитовые доспехи сменились на дублет, штаны на ремне с массивной, серебряной бляхой в виде змеиной головы и высокие кожанные туфли. Неизменными оставался цвет - черный - и маска. За спиной тянулся плащ из крокодиловой кожи такой же черный снаружи и бордовый с внутренней стороны.
Следом за султаном следовала троица самых доверенных его людей: верховный визирь Зехир, друг детства Маахир и сановник Хаббас. Те, кому посчастливилось оказаться ближе всех к правителю, целовали его руки, облаченные в перчатки, когда тот проходил мимо.
И вот Султан садиться за высокий и широкий стол. Все гости воспринимают это как знак и поднимаются на ноги.
- Слава великому султану Мунтасиру! - раздается из толпы.
- Слава! Слава! Слава! - начинает сканировать народ. Наконец Мунтасир поднимает руки и зал успокаивается.
- Мои дорогие соратники! Победа, что мы одержали, одна из самых великих в истории! Не опозорьте ее скромным празднованием! Да будет пир сей под стать нашему величию!
- Да-а!!!
Заиграла музыка, одни рабыни принялись вновь танцевать, а другие ходили меж мужчин с кувшинами и разливали вино. Пир начался.
На столах пирамидами громоздились крабы, амары и иные морские деликатесы. Вдоволь было сладостей, орехов, рыбы, диковинных фруктов, редчайших соусов и специй, которыми обильно сдабривали только что снятое с огня мясо.
Не ел один лишь Султан, дабы не снимать маски. Еще много лет назад отец сказал ему, что не бывает власти без почитания, а почитания не бывает без расстояния. Именно его - расстояние со своими поддаными - выдерживал Мунтасир. Вся та загадочность, таинственность и демоническая аура, что окружала его - все это было устроено не для одной лишь красоты, но и служило благой цели по укреплению власти. Поэтому мало кто узрел лицо султана, и большинство из таковых видели его много лет назад, когда тот был еще принцем.
Обратной стороной расстояния и вытекающего из него почитания являлась некоторое одиночество. Понимая, что так будет полезнее для государства, Мунтасир не позволял себе веселиться, напиваться и есть во время пиров, сохраняя и на них свой гордый и величественный вид. Но несчастным он от подобных ограничений себя не ощущал: упиваться всевозможными наслаждениями и пребывать в сладостастии он мог в гареме - подальше от ненужных глаз.
К повелителю и его приближенным подошли четыре наложницы с тазиками в руках и залезли под стол. Да, в том числе и для этого он был настолько высоким и большим - чтобы было удобнее омывать ноги господ. Той, что достались ноги Мунтасира, выпала огромная честь. Она развязала шнуровку сапог и стянула их - медленно и акккратно, почти не заметно, чтобы ни дай бог не доставить неудобства. Затем рабыня закатала штанины и опустила стопы владыки в горячую воду. Сдобренная ароматическими маслами и целебными солями, она пахла лавандой. После омовения следовал массаж, который девушка делала так искусно, словно учили ее этому с самого детства. Тонкие ручки, для большей мягкости смазанные кремом, так нежно струились по стопам султана, будто это кошечка ласкогово терлась о своего Хозяина. А затем снова в воду для согревания - и так по кругу. Вся процедура длилась более двадцати минут, когда Мунтасир наконец отставил ноги в стороны, давая тем самым знак, что достаточно. Рабыня одела и зашнуровала сапоги, после чего ввлезла из-под стола, заметив при этом, что она была первая, кому было приказано окончить ухаживания. Еще через полчаса массаж и распаривание наскучили и остальным.
В зале попеременно стали выступать жонглеры, акробаты и "дышащие огнем". Рекой текло вино, люди смеялись, болтали и становились все пьянее и пьянее. Особо упорствовал в этом деле Маахир.
- Э-эх! - протянул он, поставив четвертый осушенный кубок, - Мой Султан, этот пир просто бесподобен!
Мунтасир молча кивнул головой.
- Правда... Чем дольше я смотрю на всех этих тансовщиц, тем сильнее мне хочется к своим близняшкам.
- Можешь идти. Впрочем, я и сам начинаю скучать, - султан встал из-за стола и тут же поднялись трое его прибиженных. В мгновение ока воцарилась абсолютная тишина - все внимали гласу Повелителя.
- Мои верные подданные! Веселитесь, отдыхайте до утра и ни в чем себе не отказвайте. Такова моя воля.
- Ура-а! - воскликнули мужчины, поднимая бокалы.
Покинув залу, Султан в одиночестве отправился в свои покои, перед входом в которые, сидя на софе у стены, его ожидала Фавзия. Увидев Хозяина, смотрительница гарема встала. Было заметно, что эта женщина уже в возрасте, хотя и далеко не старая - выглядела она немного за тридцать, но обладала приятным и утонченным лоском. Фавзия не пыталась молодиться яркими, весенними цветами и открытым телом. Помада на губах была глубокого красного оттенка - почти бордового - а длинное, чуть строгое платье, доходившее до самого пола - темно-синим. Волосы были аккуратно собраны на голове.
- Мой Султан, - Фавзия опустилась вниз и поцеловала сапог Мунтасира, после чего поднялась. Несмотря на то, что по внешнему виду ее можно было спутать с женой высокопоставленного визиря - настолько роскошно и элегантно она выглядела - смотрительница гарема оставалась рабыней и никаких поблажек в ее отношениях с султаном не было: правила были едины для всех без исключения наложниц.
- Ты посмотрела?
- Да. Все девушки красивые и... не без талантов: кто-то хорошо поет, кто-то хорошо танцует, а кто-то... - Фавзия игриво улыбнулась.
- Раджах был вторым по богатству и могуществу султаном после меня. Понятно, что в его гареме не найдется ни одной простушки. А его сестра Далия уже там?
- Да, конечно. Я ее приодела, как подобает, и теперь она покорно ждет своего Хозяина.
- Хорошо. Веди.
Пройдя длинными коридорами дворца, опустившись на несколько ярусов вниз, Фавзия привела султана к большой и тяжелой металлической двери. Зазвенели ключи, отворились створки. Перешагнув порог, Султан оказался на балконе, а под ним расстилался "сад удовольствий". Широколиственные папоротники, плющ, цветастые клумбы были разбросаны вперемешку с подушками, одеялами и набитыми пухом постелями. Все пространство пола, свободное от цветов было покрыто ковром. Откуда-то доносилось успокаивающее журчание ручья.
Здесь, на высоте, было видно сразу всех наложниц - их насчитывалось несколько десятков. Все рабыни стояли в одном лишь нижнем белье, да и то оно представляло собой тоненькие трусики и лифчики, почти ничего не скрывавшие. Единственное, что еще было надето на девушках, так это серьги, браслеты и пояса, усеянные золотыми украшениями, а также легкая, полупрозрачная ткань, что покрывала ножки, но никак не мешала ими любоваться. Совсем не стесняясь, наложницы не прекрывались руками, а наоборот приняли влекущие и манящие позы и будто хвастались, красовались своими формами и стройными фигурами.
Справа от балкона вдоль стены шла лестница, ведущая вниз. Спустившись по ней Мунтасир оказался в окружении четырех рабынь. Фавзия молчаливо следовала за повелителем.
- Мой Хозяин, позвольте разуть Вас, - сладким голосом пролепетала одна из рабынь, опускаясь на колени. Ее примеру последовали три другие, что стояли рядом. Как только стопы оказались босыми на них посыпался настоящий дождь из поцелуев. Никто и не думал останавливаться без приказа султана. Наконец он сказал:
- Довольно.
Наложницы поднялись. Да, видно, что Фавзия провела с ними работу: рассказала, как себя вести, как встречать султана и что ему нравится, ведь трудно представить, чтобы девушки сами, добровольно желали бы так долго и увлеченно лобызать ноги - это им надо было подсказать.
Мунтасир принялся гулять по саду, рассматривая каждую рабыню в отдельности. Фавзия взмахнула рукой: заиграла флейта и барабаны. Наложницы принялись танцевать, страстно изгибаясь всем телом, покачивая бедрами отчего украшения на поясах начинали звенеть. Все ласково улыбались, кружась вокруг султана, как вдруг он взял одну за лифчик и резким движением сорвал его. От неожиданности наложница машинально прикрыла грудь руками, бросив испуганный и вопрошающий взгляд на Фавзию, но едва заметив ее полное гнева лицо, тут же опустила руки по швам, прижав их к себе. Все резко замерли, прекратилась музыка. Смотрительница гарема замахала рукой, мол "Давайте! Давайте! Давайте!" - и танцы начались вновь.
- Простите, Мой Хозяин, - молящим голосом сказала рабыня с обнаженной грудью, - Просто это было... немного неожиданно.
Мунтасир кивнул.
- Ничего страшного. Привыкнешь, - из-за маски голос обладал таким металлическим эхом и оттого был столь жутким, что несмотря на спокойный тон и добрые слова, рабыня не расслабилась, а наоборот впала в еще большее оцепенение.
Султан, сняв перчатки, положил руку на ее правую грудь. Сначала просто погладил, положил в ладонь, словно оценивая ее вес, легко щипнул за сосок. А потом резко сжал ее. Наложница сделала глубокий вдох и стиснула губы стараясь вытерпеть боль. И ей это удалось - она не проронила ни звука, пока султан грубо мял и игрался с ее сиськами. Когда же он наконец отпустил их, отток крови оставил белые пятна, что повторяли контуры пальцев Повелителя.
Ничего не сказав, Мунтасир продолжил расхаживать, любуясь своими новоявленными наложницами. Он заметил в них перемену: продолжали улыбаться они одними лишь губами, но глаза выдавали испуг и страх, которые они так и не смогли скрыть.
- Их надо дрессировать.
- Конечно, Мой Повелитель. Они, просто, еще не привыкли.
"Смотр" продолжался. Мунтасир еще несколько раз оголял грудь прмвлекших его внимание рабынь, некоторым приказывал показать попу. Все это напоминало скотный рынок, когда покупатель пристально смотрит коню в зубы, стараясь определить возраст, и ощупывает ноги, оценивая силу и мощь животного. Так же и тут наложницы молчали - их голос никого не интересовал - они лишь покорно крутились, поворачивались, нагибались. Наконец султан определил тех, кого берет с собой в столицу в гарем, а кто ему неинтересен. Обыватель, увидев эту картину со стороны, не сумел бы понять, по какому принципу Мунтасир отбирает себе девушек, ведь все они были красавицами как на подбор.
- Так, а где Далия? - закончив перечислять, правитель обратился к Фавзии. Та, довольно улыбнувшись, три раза громко хлопнула в ладоши, и из-за зановесок, что скрывали арочный проход в стене, вышла еще одна наложница, ведя на поводке принцессу Аби-Либура.
Дочь повержанного Раджаха ползла на четвереньках, на шее красовался черный шипастый ошейник, от которого шла цепь; на голову был одет ободок с бежевыми меховыми ушками, а из попы торчал такого же цвета пушистый хвостик. Лицо ее было спокойным и она даже силилась улыбаться, но краснота и припухлость выдавали то, что еще совсем недавно она заливалась слезами и рыдала.
- А-а, вот и моя собачка! - Мунтасир принял от рабыни поводок и туго натянул его, - Провела воспитательную дрессировку?
- Да, - ответила Фавзия.
- И как?
- Нужно, конечно, продолжать, ведь за один день идеального результата не добиться, но девочка проявляет старание. Это радует.
- Ага... Значит, осознала свое новое положение?
- Да. Еще ничего не умеет, но уже готова учиться.
- Превосходно. Я как раз и научу. Ну что, Дали, - обратился он к стоящей на коленях принцессе, сократив ее имя до настоящей клички, - готова?
Ее лицо напряглось. Было видно, что она стесняется и стыдится, но изо всех сил старается сделать то, что ей сказала делать смотрительница.
- В-ваф! - издала она максимально радостным голосом. Фавзия, а за ней и остальные наложницы, заоопладировали.
- Умница! Хорошая девочка! - сказала она, и тут Далия впервые улыбнулась искренне. Ее саму удивило то, что она была рада похвале, но это действительно было так. Одобрительные взгляды и понимание того, что она все сделала правильно, дарили ей надежду, что довольный ее поведением Султан сжалиться над ней и не сделает ей ничего плохого - не причинит ей боли... По крайней мере, сильной.
Мунтасир повел принцессу обратно в ту спальню, из которой ее только что вывели. Остановившись в проеме, он обернулся.
- Фавзия.
- Да, Мой Господин?
- Будешь играть с нами.
Смотрительница гарема улыбнулась.
- Как прикажете, Мой Хозяин, - сказала она и скрылась за занавесками, пройдя вслед за султаном, а затем несколько рабынь внесли в спальню кувшины с винами и подносы с едой.
Ночь, преисполненная сладострастия, только начиналась.